Социальная структура российского общества

Содержание:

Введение 3

Глава I. Социальная структура российского общества 6

1.1. Понятие и сущность социальной структуры 6

1.2. Социальная структура российского общества: итоги реформ 15

Глава II. Динамика социальной структуры российского общества 20

2.1. Тенденции развития социальной структуры российского общества: основные тенденции 20

2.2. Проблема деградации социальной структуры российского общества 25

Заключение 31

Список литературы 33

Введение

Годы, прошедшие со времени крушения советского государства, были ознаменованы появлением огромных трудностей в социальной и экономической сферах жизни России. С одной стороны, это связано с резким падением жизненного уровня населения, с ростом бедности и открытой безработицы. С другой стороны, в результате длительного социально-экономического кризиса произошло сокращение возможностей государства в области социальной защиты населения.

Ухудшение социально-экономической ситуации в сочетании с резким снижением реальных расходов на социальные нужды негативно отразилось на социальной структуре российского общества.

В связи с вышесказанным, проблемы социальной структуры российского общества постоянно привлекают к себе внимание отечественных и зарубежных социологов. При этом как в силу личных исследовательских интересов и пристрастий, так и в силу объективных возможностей у каждого, кто работал в последние годы над проблемами социальной структуры, оказался свой, неповторимый угол зрения. Не случайно, поэтому работы Л. Беляевой, Л. Гордона, 3. Голенковой, Т. Заславской, Е. Игитханян, Н. Лапина, Е. Старикова, М. Черныша, О. Шкаратана и других исследователей в данной сфере очень самобытны. Каждый из них в соответствии с избранными ими критериями стратификации, видит эту структуру по-разному.

Большинство этих исследований объединяет в методологическом плане стремление подойти к проблеме анализа социальной структуры как бы "извне", выделяя те или иные группы с позиций заранее определенных критериев. Ни в коей мере не умаляя значимости такого, ставшего уже классическим в исследованиях социальной структуры подхода, мы полагаем, что не меньшее право на существование, особенно в условиях общества трансформационного типа, где объективные критерии текучи и условны, имеет и попытка рассмотрения социальной структуры России через призму субъективного подхода - ощущения своего социального статуса самими россиянами.

Поэтому в данной работе мы осуществим попытку соединения «внешний» анализ социальной структуры российского общества (проведенный указанными выше исследователями) с характеристикой данной структуры самими россиянами (исследование проводилось группой отечественных социологов при поддержке Российского гуманитарного научного фонда).

Актуальность проблемы исследования, таким образом, определяется тем, что в настоящее время в периодической печати выходит огромное количество научных работ (как отечественных, так и зарубежных исследователей), всевозможных исследований, касающихся проблем формирования социальной структуры российского общества, однако какого-либо единства мнений в оценке данной проблемы нет.

Важность и актуальность рассматриваемой проблемы определили выбор нами темы исследования: «Социальная структура российского общества».

Объект исследования – проблемы социальной стратификации в Российской Федерации.

Предмет исследования – социальная структура российского общества в переходный период.

Цель исследования состоит в характеристике социальной структуры российского общества и основных тенденций ее изменения.

В соответствии с поставленной целью и выдвинутыми темой и проблемой исследования, нами определены следующие задачи данной работы:

• уточнить содержание следующих терминов «социальная структура», «социальная стратификация»;

• дать сравнительный анализ структуры российского общества;

• охарактеризовать основные тенденции изменения социальной структуры общества в Российской Федерации;

• выявить основные проблемы связанные с системным кризисом и деградацией социальной структуры общества в Российской Федерации;

Структура исследования. Данная курсовая работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной литературы.

ГЛАВА I. СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА

1.1. Понятие и сущность социальной структуры

Structura (лат.) - это строение, расположение, порядок. Под «структурой» подразумевается совокупность функционально связанных между собой элементов, связей и зависимостей, составляющих внутреннее строение объекта. Структуру объекта характеризуют: количество составляющих, порядок их расположения и характер зависимости между ними. Такое понимание этой категории вполне оправданно и при изучении социальной структуры (16, с. 198).

Многие авторы обращают внимание на такие свойства структуры, как устойчивость и повторяемость системы связи элементов в рамках целого. Они указывают на необходимость выявлять характер взаимозависимости элементов и их вклада в функционирование и изменение рассматриваемой целостности. Целостные системы (в том числе социальные) динамичны, поэтому возникает вопрос: как реализуются такие свойства структуры, как устойчивость и повторяемость. Динамизм системы означает, что в ней протекают процессы, т.е. имеет место изменение структурных элементов и связей между ними, которое постепенно переводит систему из одного состояния в другое. Целое представляет собой процесс, а потому структура является и организацией его во времени (16, с. 200).

Таким образом, изучение структуры объекта не означает отказа от рассмотрения его в динамике. Процесс развития реализуется в качественных изменениях структуры, что связано с возникновением новых структурных составляющих объекта — элементов, связей, зависимостей. Научная интерпретация структурного подхода требует его органического сочетания с генетическим анализом.

Каковы же специфические черты социальной структуры как частного случая структур вообще?

Структурный подход к анализу социальной жизни имеет длительную историю. В науках о природе понятие структуры применялось для характеристики взаимосвязи частей, образующих единое целое, уже в XVI веке. Термин же «социальная структура» получил сравнительно широкое распространение недавно — после 1945 г (22, с. 279).

Вся история становления науки социологии связана с формированием взгляда на общество как на надындивидуальную структуру. Именно представление, что социальные единицы являют собой нечто большее, чем сумму индивидов, и что общество живет и движется по своим законам, а не по желаниям отдельных своих членов, было фундаментальной основой для притязаний социологии на собственную область познания. В границах этой доминирующей традиции базовыми терминами для понятийного аппарата являются «структура» и «функция».

Структурный подход к обществу, т.е. понимание его как целого, где части идентифицируются и получают значение через свои отношения с целым, представлен уже у Огюста Конта (1798 - 1857) и Карла Маркса (1818 - 1883). Герберт Спенсер (1820 - 1903), опираясь на развитие понятий «структура» и «функция» в биологии, ввел их в свою социологическую теорию и подробно рассмотрел в труде «Принципы социологии». Тем самым в социологию было перенесено понимание «структуры» как относительно стабильных отношений, которые господствуют между организмом как целым и его частями, и «функции» как характера взаимодействия различных частей в процессе жизнедеятельности организма.

В ходе изучения социальной структуры различными школами исследователей были сформированы два подхода. Первый из них можно определить как структуралистский, развившийся преимущественно в Западной Европе. Авторы его идут от анализа различных структур к обнаружению исполняемых ими функций (Э. Дюркгейм, Б. Малиновский, А.Р. Радклифф-Браун и др.). Второй подход можно определить как функциональный, когда постулируется определенная совокупность функциональных требований и лишь затем выявляются различные структуры, осуществляющие эти функции. Родоначальник данного подхода (структурно-функциональной школы) - Т. Парсонс. Среди видных ученых структурного функционализма следует упомянуть Р. Мертона, а в России - Ю.А. Леваду. Объединяют эти два подхода, помимо общего происхождения, следующие концептуальные моменты (16, с. 205).

1. Общество рассматривается как система, в которой ее части определяются, исходя из их функции или значения для целого.

2. Определяющий интерес представляет описание и объяснение внутренних отношений и строения системы, морфологические аспекты.

3. Проблемы влияния внешней среды и исторического развития считаются менее значимыми, чем внутренние отношения.

На Западе именно структуралисты и функционалисты предопределили доминирующие в академической науке представления о социальной структуре, хотя объем и содержание понятия «социальная структура» остаются дискуссионными. И это не случайно. Ведь в конечном счете предметная область социологии в своей преобладающей части покрывается данным понятием. Не случайно каждое научное направление, по-своему осмысляя видение собственной деятельности, в том же ракурсе (т.е. под углом зрения «своей» общей теории общества) определяет и ключевое понятие «социальная структура».

Структурное направление в европейской социологии было развито Эмилем Дюркгеймом (1858 - 1917). Он считал, что общество есть целое, не сводимое к сумме его частей. Части же понимаются в их отношении к целому в большей мере, чем в их отношении к собственному прошлому. Структура общества — движущее и вещественное построение вне индивида, образованное «социальными фактами». Среди последних наиболее стабильны «морфологические факты», следы культуры, воплощенные материально: дороги, вид местности, распределение населения. К значимым «социальным фактам» относятся и «социальные институты» - язык, законы и обычаи, т.е. культурные явления, представляющиеся индивиду само собой разумеющимися. Третья категория социальных фактов - «социальные течения» (например, массовое поведение и мода). Морфологические факты обычно рассматривались Э. Дюркгеймом как каузальные. Он «разводил» каузальное объяснение (поиск причины, вызывающей явление) и функциональное объяснение (выяснение той «части работы», которую явление выполняет в социальном взаимодействии). Э. Дюркгейм подчеркивал, что понять функцию социального явления означает раскрыть, какой потребности общества оно соответствует. Объяснение функций, таким образом, не может заменить объяснения причин. Для Э. Дюркгейма основными являлись именно функциональные объяснения.

Дальнейшее движение структурное направление получило в работах британских и французских социальных антропологов - Бронислава Малиновского (1884 - 1942), А.Р. Радклифф-Брауна (1881 - 1955) и Клода Леви-Стросса (1908). Кстати говоря, именно Б. Малиновский, видимо, первым предложил термин «функционализм», а А.Р. Радклифф-Браун распространил понятие «структурный функционализм». До этих авторов в этнологии доминировал вопрос происхождения, развития и описания различных культур.

Б. Малиновский и А.Р. Радклифф-Браун впервые выдвинули вопрос о структуре общества. Второй из них утверждал, в частности, что главной целью является выживание общества. Такое выживание предполагает необходимую меру сплоченности членов социума. Социальные институты и выполняют функцию социального сплочения. По его мнению, общество является социальной структурой, характеризующейся устойчивостью, постоянством. В биологии процессы, которые поддерживают структурное постоянство посредством обмена с окружающей средой, называются «жизнью». Жизнь общества предполагает, что его структуры функционируют, причем функционируют совместно — с достаточной степенью гармонии и внутренней согласованности; другими словами, А. Р. Радклифф-Браун формулирует гипотезу функционального единства элементов социальной системы. Функция любого явления есть способ его действия, направленного на поддержание всей системы в здоровом состоянии (22, с 282).

В центре внимания лидеров этой школы социальной антропологии, получившей признание в 1920-х годах, находилось изучение функции, которой обладает конкретный общественный институт в рамках совокупного организма (племя, община, конкретно-историческое общество) и которую она выполняет в целях его сохранения. Структурализм не уделял внимания причинным механизмам, просто считая, что социальные структуры действуют определенным образом, чтобы сохраниться в некоем стабильном состоянии. Не был дан ответ и на некоторые вопросы, естественные в логике данной концепции: действительно ли общество является организмом; где можно провести границу между одним обществом и другим; как можно отличить общество «здоровое» от общества, находящегося в состоянии патологии.

Интерес А.Р. Радклиффа-Брауна и Б. Малиновского к функ-ционалистской объяснительной модели был связан с их стремлением осмыслить жизнь традиционных обществ, изучаемых антропологами-этнографами. Их анализ заключался в поиске функций, которые изучаемые культурные явления выполняли в конкретно-историческом обществе.

Однако для конструирования высокой теории необходимо подойти к проблеме соотнесения структуры и функции иначе. Начать нужно с постулирования некоторого количества необходимых и достаточных функций, обеспечивающих воспроизводство любой социальной системы, а затем уже идентифицировать те субструктуры (или части) социальной системы, которые их выполняют. Именно таков был подход выдающегося американского социолога Толкота Парсонса (1902—1979), который развил функционалистское направление в общую теорию общества. Его труды стали эпохой в послевоенном развитии социологии и определили облик этой науки в 1950 - 1960-х годах. Парсонс - основоположник струк-турно-функционалистской школы.

Т. Парсонс строит следующую теоретическую модель социальной системы. Широко развертывающиеся социальные взаимодействия порождают сеть социальных отношений, организованную (гомеостазис) и интегрированную (равновесие) благодаря наличию общей ценностной ориентации (централизованной системы ценностей) таким образом, что она оказывается способной стандартизировать отдельные виды деятельности (роли) внутри себя самой и сохранять себя, как таковую, по отношению к условиям внешней среды (адаптация). Социальная система, следовательно, представляет собой систему социального действия, но лишь в самом абстрактном смысле слова.

Ученый писал по этому поводу: «Поскольку социальная система создана взаимодействием человеческих индивидов, каждый из них одновременно и деятель (actor), имеющий цели, идеи, установки и т.д., и объект ориентации для других деятелей и для самого себя. Система взаимодействия, следовательно, есть абстрактный аналитический аспект, вычленяемый из целостной деятельности участвующих в ней индивидов. В то же время, эти "индивиды" - также организмы, личности и участники систем культуры» (23, с. 134). Т. Парсонс справедливо отмечает, что его представление об обществе коренным образом отличается от общепринятого восприятия его как совокупности конкретных человеческих индивидов.

В столь оригинальной концепции общества, плодотворной для раскрытия его внутренней структуры, есть в то же время немало уязвимых сторон, давно подмеченных серьезными критиками. Главное — в рамках данного подхода невозможно объяснить социальные изменения и конфликты. Правда, в рамках функционализма была предпринята (неоэволюционистская по своей направленности) попытка перенести акцент с изучения стабильных аспектов функционирования социальных устройств на анализ процессов развития, источник которых усматривался в возрастающей структурной дифференциации, т.е. в последовательном и поэтапном усложнении социальной структуры.

Конечный вывод этого научного направления таков: общество только тогда может нормально функционировать, когда укрепляется взаимозависимость его элементов и растет сознательный контроль за поведением индивидов, когда и механизмы, и структуры обеспечивают устойчивость социальной системы. Общество является саморегулирующейся системой: ее функциями оказывается то, что укрепляет, консервирует структурную решетку общества, а то, что его расшатывает, разрушает, именуется дисфункциями, препятствующими интеграции и самообеспечению общества.

Социальная структура, по Т. Парсонсу, это совокупность сложившихся в данном обществе норм и вытекающих из этих норм требований к поведению представителей тех или иных социальных групп. Поведение человека и социальной организации обусловливается нормативными предписаниями и ценностями, каковые и образуют высший уровень регулятивного механизма социальных процессов.

Современные социологические теории, рассматривающие общество как систему и его структуру на высоком, т.е. социетальном уровне, можно типизировать по критерию реалий, которые рассматриваются как основные детерминанты общественных явлений. С этой точки зрения следует проводить различия между нормативистскими и объективистскими теориями.

При нормативистском подходе общество рассматривается как социокультурная система, в которой человеческое поведение, а через него и общественные явления задаются (определяются) прежде всего культурными факторами, т.е. правилами поведения, ценностями, ожиданиями, ролями и т.д. Это и есть тот подход, который обосновывал Т. Парсонс. В противоположность ему при объективистском подходе общественные явления объясняются как задаваемые прежде всего объективными факторами, за которые принимаются объективные, реальные общественные отношения, условия непосредственной жизни. Таковы ключевые подходы к теории социальной структуры, сложившиеся в социологической науке.

В самом простом определении «социальная структура» — это модель повторяющегося (устойчивого) поведения. Несомненно гораздо более общепринятым является определение, идущее от социологов XIX века, сравнивавших общество с машиной или биологическим организмом: социальная структура понимается как устойчивые, упорядоченные отношения между элементами (частями) общества. Здесь возникают разногласия в понимании того, что же такое «элемент». Одни ученые считали элементами группы людей, другие — социальные роли, чаще всего — социальные институты как организующие, упорядочивающие модели социального поведения. Функционалисты уточняли, что социальные структуры - это функциональные отношения между социальными институтами, которые являются функционально базовыми предпосылками существования общества.

Исходя из сказанного, можно попытаться интегрировать суждения различных авторов следующим образом. Социальная структуpa охватывает размещение всех отношений, зависимостей, взаимодействий между отдельными элементами в социальных системах разного ранга. В качестве элементов выступают социальные институты, социальные группы и общности разных типов: базовыми единицами социальной структуры являются нормы и ценности.

Основной принцип познания социальной структуры не совпадает с используемым, скажем, в физике принципом перехода от менее элементарной к более элементарной структуре. Если понимать ход познания социальной структуры таким образом, то легко сбиться на принципиально иные уровни выявления элементов и взаимосвязей в структуре общества: технологический или психологический, т.е. тем самым потерять социологический уровень рассмотрения (единственно возможный, когда речь идет о социальной структуре общества) и не уловить связи между ее элементами.

Социальная структура есть качественная определенность общества, поэтому изменение первой выражает коренной, качественный сдвиг во втором. Структура социального объекта обеспечивает необходимую устойчивость в функционировании взаимосвязанных социальных элементов (т.е. групп и институтов), позволяющих накапливать количественные изменения вплоть до того момента, когда наступает историческая необходимость структурных сдвигов в обществе. Относительный консерватизм социальной структуры выступает как момент динамизма общественных процессов в целом.

Необходимо учитывать особенности складывания и развития социальных структур конкретных обществ в сходных технолого-организационных и социально-экономических условиях. Конкретные общества выступают как некие целостности, в рамках которых и происходит воспроизводство материальных средств существования и самого человека. В этом смысле мы называем данные целостности «социальными организмами», поскольку их основной функцией является обеспечение вступающим в контакты людям необходимых условий для воспроизводства средств существования и самовоспроизводства.

В число таких условий входят: единство территории, единство экономической жизни, общность языка (или наличие языка, служащего, наряду с другими, средством общения), единство социальных норм, стереотипов и ценностей, позволяющих группам людей устойчиво взаимодействовать, и т.д. Подобными социальными организмами в современном обществе следует, видимо, признать национально-государственные общности. В отличие от других социальных совокупностей, они охватывают взаимоотношения и взаимосвязи классов и иных социальных групп, выявляют в них общее, а не особенное. Их важнейшей функцией и является объединение социальных групп в некую целостность, в рамках которой могут осуществляться социальные взаимодействия, происходить социальные процессы.

1.2. Социальная структура российского общества: итоги реформ

Однако прежде чем ответить на вопрос, как выглядит социальная структура России при таком подходе, целесообразно взглянуть на социальную структуру западных стран глазами их населения. Только тогда можно будет в полной мере понять российскую специфику. Не вдаваясь в обсуждение методологических аспектов этой проблемы, отметим лишь, что, судя по данным исследования (19, с. 3) The International Social Survey Programme "Social Inequality II" (ISSP-1992, проводившегося в 1991-1993 годах в 17 странах Европы и Северной Америки), "среднеарифметическая" социальная структура выглядела следующим образом (см. рис. 1).

Рис. 1. Типичная социальная структура

17 стран Европы и Северной Америки.

Примем для дальнейшего анализа шкалу, по которой две самые нижние в представленной на рисунке 1 модели (т.е. 9 и 10) статусные позиции соответствуют низшему классу, 7-8 - "нижнему среднему" классу (применительно к России наиболее удачным является предложенный для этих социальных слоев Т. Заславской термин "базовый" слой), 4 - 6 - собственно среднему классу, а позиции с 1 по 3 - "верхнему среднему" классу (с некоторой натяжкой, опять-таки применительно к условиям России, эти слои в силу ряда причин можно отнести к "околоэлитным"). При такой шкале для 17 обследованных стран "верхний средний" класс составил 7,5%, средний - 58,9%, нижний средний - 23,5%, а низший - 10,1% населения.

Социальная структура России в 1992 году, несмотря на начало рыночных реформ, также в целом воспроизводила тогда общий для всех обследованных стран тип социальной структуры (рис. 2).

Рис. 2. Социальная структура Рис. 3. Социальная структура

России в 1992 году. России летом 1998 года.

Как же повлияли реформы на модель социальной структуры России? Как видно из рисунка 3, изменения эти были более чем значительны - изменился сам ее тип. "Крылья", в которых концентрировался средний класс, как бы опустились, и те слои населения, которые относили себя раньше к среднему классу, перешли в состав низших слоев. В результате основной характерной особенностью вновь возникшего типа социальной структуры стала "приниженность" социальных статусов основной массы россиян.

Российское общество оказалось обществом смещенных вниз статусных позиций: немногочисленные представители "верхнего среднего слоя", фактически являющиеся "околоэлитными" кругами, которые к тому же и по своим ценностям и стандартам жизни ориентируются именно на элиту, и небольшой средний класс при сосредоточении основной массы населения в двух низших классах общества ("базовом" и "низшем"). Именно в этом, а не только в различной численности основных классов общества заключается одно из основных отличий социальной структуры России от социальной структуры западноевропейских и североамериканских стран.

В то же время базовый класс был разделен на две группы, в соответствии с рядом факторов. Полученные в ходе панельного исследования в рамках работы по гранту ИНТАС "Перестройка государства всеобщего благосостояния: сравнение Востока и Запада. 1995-1998 годы" данные о неоднородности этого слоя, распадающегося на среднеобеспеченных и малообеспеченных, и выявленная тенденция "размывания" малообеспеченных с попаданием значительной их части в состав бедных (19, с. 5-6). Одна из этих групп, весьма условно названная мною "среднеобеспеченные" и составлявшая летом 1998 года, судя по некоторым косвенным данным, около 1/3 базового слоя, хотя и с некоторыми оговорками, может рассматриваться как российский аналог "нижних слоев среднего класса" западных стран. Вторая - группа малообеспеченных, примыкающая с учетом общности тенденций в изменении их положения к бедным. В целом, учитывая особенности образа жизни малообеспеченных, можно сказать, что сегодня в России есть три - массовые группы бедных - малообеспеченные, бедные и нищие (причем под "нищими" я подразумеваю не профессиональное нищенство, а определенный уровень и образ жизни не входящих в состав "социального дна" россиян), характеризующиеся разной глубиной бедности.

Рис. 4. Число россиян, выбравших различные модели социальной структуры российского общества (в %).

О том, что за годы реформ в России произошло не просто обеднение, а массовое перемещение в число бедных и малообеспеченных основной массы населения, свидетельствует и выбор россиян при ответе на задававшийся им в общероссийском исследовании РНИСиНП "Граждане России: кем они себя ощущают и в каком обществе хотели бы жить?" в июне 1998 года вопрос о том, как они представляют себе модель нашего общества и где они видят свое место в нем (24, с. 6). Для получения ответа на этот вопрос использовался графический тест, где респондентам предлагалось выбрать одну из фигур, отражающую, с их точки зрения, модель социальной структуры российского общества, и указать на ней в любой клетке свое место (см. рис. 4).

При всей нейтральности каждая из использованных моделей говорила о многом, так как позволяла зафиксировать подсознательные представления россиян о масштабах существующей социальной дифференциации, сравнительной численности групп, различающихся по их статусу, степени несправедливости устройства современного российского общества и т.д. При этом предполагалось, что подавляющая масса населения выберет вторую, пирамидальную модель.

Однако реальность оказалась несколько иной. Действительно, пирамидальную модель, где по мере нарастания бедности численность соответствующих слоев становится все больше, выбрало свыше половины населения - 55,6%. Причем, чем старше были люди, тем с большей частотой они выбирали этот образ (в группе 56-65-летних ее выбрали более 60% при 48,2% в группе 16-25-летних). В то же время почти 1/3 предпочла первую модель, где общество разделено на 2 практически никак не связанные между собой части - элиту, определенным образом структурированную внутри себя, и остальное население также со своей собственной структурой. Выбор значительной частью населения, прежде всего относительно молодых возрастов, модели общества, где элита полностью оторвана от остальных слоев населения, свидетельствует, на мой взгляд, об усилении отчуждения основных слоев общества от его "верхушки" (24, с. 7).

Что касается третьей и четвертой модели, то они предполагали наличие в обществе достаточно большего среднего класса. При этом третья модель, наиболее популярная в возрастных группах до 35 лет, допускала глубокую социальную дифференциацию, а четвертая свидетельствовала о достаточно сильной социальной однородности. Россияне не допускают даже мысли о том, что современное российское общество можно рассматривать в виде относительно однородного (только 0,4% выбрали четвертую модель), и весьма скептически настроены к версии о наличии массового среднего класса (третья модель даже до августовского кризиса получила всего 11,3% поддержки).

Суммируя, можно сказать, что в сознании россиян с 1998 года утвердилась такая основанная на ощущении собственного статуса модель социального устройства современного российского общества, где основная часть населения противостоит его верхушке, существует сильная социальная дифференциация, а большинство населения сосредоточено в наиболее бедных слоях.

Таким образом, анализ изменений социальной структуры России за годы реформ свидетельствует о кардинальном изменении самого ее типа. Но если теоретический анализ объективных характеристик этой структуры позволяет говорить о смене ее системообразующего основания, критериев стратификации и т.п., то анализ социальной структуры через самоощущение рядовых россиян позволяет представить массовость и масштабность социальных последствий такого изменения, глубину их социального недовольства, наконец - неестественность такого типа социальной структуры, который сложился сегодня в России и в корне отличается от типа социальной структуры, характерной для современных и стабильных обществ западноевропейских и североамериканских стран.

ГЛАВА II. ДИНАМИКА СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА

2.1. Тенденции развития социальной структуры российского общества: основные тенденции

Как известно, процесс трансформации социальной структуры советского социалистического общества в структуру общества капиталистического еще далек от завершения. Но основные тенденции данного процесса должны стать предметом изучения.

Важнейшим моментом рассматриваемого процесса является, на наш взгляд, появление новых, продвигающихся к полному господству социальных групп, которые в основном приобрели признаки классов: криминальной по своему характеру компрадорской буржуазии и новой бюрократии. Последняя по своей социальной сущности принципиально отличается от советской бюрократии, поскольку она обуржуазилась и тоже является в значительной мере криминальной. Эти две социальные группы (слоя) находятся в процессе сближения, но между ними остаются известные противоречия в интересах, обусловленные различиями по месту, которое они занимают в системе экономических и политических отношений.

Новая буржуазия сложилась в процессе первоначального накопления при активном поощрении государства. Она появилась не на "пустом месте". В зародышевой форме она существовала в "теневой" экономике в 70 - 80-е годы; в период горбачевской "перестройки" легализовалась и активизировалась, превратившись в так называемых кооператоров. Вехами ускоренного формирования нового слоя стали: гайдаровская либерализация цен и ограбление вкладчиков сберкасс; чубайсовская "ваучерная" приватизация и акционирование большинства государственных предприятий; расцвет и крах финансовых "пирамид". Приватизация в России 90-х годов явилась крупнейшим в мировой истории организованным государственной властью грабежом народного достояния. Например, 500 крупнейших предприятий России с реальной стоимостью 200 млрд. долларов были проданы всего за 7,2 млрд. долларов (10, с. 41).

Важнейшей особенностью бюрократии ("новой номенклатуры") является, во-первых, прямое участие в коммерции, что характерно, прежде всего, для хозяйственных руководителей. В процессе акционирования они обеспечили себе владение крупными пакетами акций, стали руководителями АО и к тому же установили себе должностные оклады, в сотни раз превышающие зарплату ИТР и рабочих. Во-вторых, государственные чиновники всех рангов, пользуясь служебным положением и фактической безнаказанностью, собирают с бизнеса обильную "дань", которая становится для них основным источником дохода. Значительная часть чиновничества, сверх того, вопреки официальным запретам, сами или через подставных лиц занимаются коммерческой деятельностью.

Эти две группы постепенно сливаются, но данный процесс еще весьма далек от своего завершения. Надо учитывать, что на разных этажах и в разных сферах управления он проявляется по-разному. В центре, на федеральном уровне процесс зашел далее всего (10, с. 43).

Наряду с трансформацией "верхов" происходят глубокие социальные сдвиги в "низах". Отметим основные направления этого процесса. Во-первых, появился многочисленный слой частных собственников, который можно отнести к мелкой и средней буржуазии. В деревне это весьма неоднородное по своему составу фермерство. В городе это - владельцы мастерских, магазинов, бензоколонок, грузового транспорта и т.д. За время реформ появилось более 1 млн. частных малых предприятий. К этому же слою можно отнести лиц свободных профессий - частнопрактикующих врачей, педагогов, адвокатов, артистов и т. д., которые продают на рынке услуг свое профессиональное мастерство. Особо следует сказать о десятимиллионной армии "челноков", которые получают прибыль от перепродажи импортных товаров.

Во-вторых, существенно изменилась структура основной массы лиц наемного труда. Решающее влияние на их социальное положение оказывает связь с той или иной формой собственности. Государственные предприятия в результате приватизации в большинстве своем стали собственностью не отдельных лиц, а товариществами с ограниченной ответственностью, акционерными обществами различного типа (АОО, АОЗТ и т.п.).

Совершенно особое место в социальной структуре общества занимает растущий слой работников охраны. К обычной охране государственных предприятий и учреждений, включая ВОХР на оборонных заводах, добавилась вооруженная охрана в коммерческих структурах, а также десятки тысяч личных "телохранителей" крупных государственных чиновников, банкиров, директоров заводов, бизнесменов, их жен и детей. Этой деятельностью заняты сотни тысяч здоровых, хорошо тренированных, владеющих оружием и приемами ближнего боя молодых мужчин, прошедших подготовку, как правило, в армии или спецслужбах. Они оторваны от производительного труда, зато высоко оплачиваются за счет сверхприбылей "новых русских" и государственного бюджета.

В-третьих, появились достаточно многочисленные паразитические слои. К ним надо отнести прежде всего явно криминальные слои рэкетиров, воров, грабителей, проституток, вымогателей "уличного" типа, вроде "наперсточников", гадалок и т.п. Главная роль принадлежит, безусловно, организованной преступности, которая все более срастается с коррумпированным госаппаратом. Это взявшие под контроль города и районы банды, организаторы "пирамид", то есть финансового мошенничества (МММ, "Властилина", "Тибет"), фабриканты поддельных банкнот и "авизовок" и т.д. О роли организованной преступности дает представление интервью видного банкира В. Гусинского: до четверти прибылей он расходует на защиту от уголовной преступности. В среднем и мелком бизнесе эта доля выше (10, с. 45).

В-четвертых, растут "маргинальные" слои населения. К ним относятся многие впавшие в крайнюю нищету пенсионеры, инвалиды, беженцы, вынужденные переселенцы и т.д. Исчисляются сотнями тысяч бездомные ("бомжи") и нищие, просящие подаяние на улицах. Наиболее тревожным является рост числа беспризорных детей и подростков: их только в Москве насчитывается, по разным оценкам, от 60 до 200 тысяч (12, с. 92).

Из данного краткого обзора социальной структуры нашего общества следует, что по сравнению с советским обществом российское общество значительно более дифференцировано по социальным группам и слоям. В нем появились такие социальные группы и слои, которых десять лет назад не было (или существовали в зародыше и не учитывались официальной статистикой), а другие приобрели новую качественную определенность.

На фоне отмеченной выше тенденции к. растущей социальной дифференциации следует выделить, как осевую для нее, тенденцию социальной поляризации.

Под социальной поляризацией обычно понимается сосредоточение людей на полюсах богатства и бедности. Это верно, но неполно, т.к. требует анализа социально-классового состава как "богатых", так и "бедных", не говоря уже об относительности этих понятий. Для оценки степени поляризации общества обычно используется такой показатель, как "децильный" коэффициент, выражающий соотношение дохода "верхних" 10% населения к "нижним" 10%.

В 60-80-е годы "децильный" коэффициент колебался в СССР по разным оценкам от 5-6 до 3 в зависимости от полноты учета выдач и льгот из общественных фондов потребления (ОФП). К концу 1992 г. он возрос по денежным доходам до 8 : 1, к концу 1993 г. до 11 : 1, а в 1994 г. до 15 : 1; по размерам зарплаты разрыв оказался еще больше, достигая 27 : 1. По официальным данным, в 1995 и 1996 гг. "дециль" несколько снизился. Так, в 1996 г. "верхние" 10% имели 34% всех денежных доходов населения, а "нижние" 10% - 2,6%. На деле этот коэффициент больше, чем 13,1. Зарплату, пенсии, стипендии, выплаты на детей статорганы считают как "начисленные", но их могут по полгода или более не выдавать (в январе 1997 г. было выдано только 69% начисленной зарплаты). В то же время значительная часть доходов высших чиновников и бизнесменов не указывается в налоговых декларациях, утаивается от государства, а тем самым не фиксируется статистикой (12, с. 93).

В свете сказанного выше "социальный срез" процесса имущественной поляризации выглядит следующим образом. На "верхнем" полюсе, где сосредоточено менее 10% населения, находятся крупная и средняя буржуазия, а также высшая государственная и хозяйственная бюрократия, частично верхушечная прослойка интеллигенции.

На другом полюсе сосредоточена основная масса трудящихся, составляющая более 70% населения. Это большинство рабочих и служащих государственных и муниципальных предприятий и учреждений. Это "массовая" интеллигенция: врачи, учителя, инженеры, работники клубов, музеев и т.д. Это научная интеллигенция, которая ранее принадлежала к сравнительно обеспеченным слоям. Это также низшая и отчасти средняя часть чиновничества. Введение ETC — единой тарифной системы делает "бюджетников" заложниками распоряжений свыше о повышении зарплаты, которые систематически запаздывают сравнительно с ростом инфляции. Примерно 20% населения находится между обозначенными полюсами по уровню доходов. Это те, кто сумел приподняться над чертой бедности, но очень далек от "элиты".

Столь существенные различия в экономическом положении и интересах "верхних" слоев и основной массы населения осознаются обеими сторонами как нарастающее противоречие. На наш взгляд, оно объективно является антагонистическим, но субъективно пока что находит выражение в борьбе за удовлетворение самого насущного экономического требования - своевременной выдачи зарплаты, пенсий, пособий.

В западной социологии и политологии считается, что превышение отметки 10 при росте децильного коэффициента в распределении доходов - сигнал опасности социального взрыва. В России этот показатель, как мы видели, уже на протяжении нескольких лет вышел за указанный предел. Из 24 показателей государственной безопасности по 18 Россия ныне перешагнула границу, за которой становится реальной деградация социального организма.

Отставание массового движения протеста против правящей олигархии в этих условиях объясняется не "покорностью" русского народа, как пишут некоторые зарубежные наблюдатели (достаточно вспомнить историю трех русских революций XX века, чтобы убедиться в несостоятельности подобных взглядов), а усталостью от жизненных невзгод последних лет, массированным идеологическим воздействием телевидения и других СМИ, готовностью власти к применению репрессивного аппарата, включая танки, как это уже было в октябре 1993 г. при расстреле парламента. И, пожалуй, едва ли не главная причина - раздробленность и отсутствие хотя бы тактического единства действий среди трех отрядов оппозиции: коммунистическо-патриотической (Зюганов, Рыжков и т.д.), буржуазно-патриотической (на этом поле играют Жириновский, Лужков и буржуазно-демократической (Явлинский). Даже в парламенте они действуют несогласованно.

2.2. Проблема деградации социальной структуры российского общества

Специфика процессов социальной дифференциации и поляризации в России 90-х годов определяется невиданным для мирного времени системным кризисом, который поставил страну перед угрозой катастрофы. Российское общество отброшено назад на десятилетия, что особенно опасно на фоне быстрого прогресса Китая и стран Юго-Восточной Азии, уверенного экономического роста в США, Японии, Западной Европе. Выпадение России из числа ведущих мировых держав должно рассматриваться на глобальном уровне как признак социальной деградации общества, которая проявляется во всех областях, в том числе и в тенденциях развития социальной структуры.

Рассмотрим признаки деградации социальной структуры в связи с состоянием производства, обращения, распределения и управления, опираясь на приведенные выше цифры и факты и дополняя их только в случае необходимости (3, с. 76).

Падение промышленного производства наполовину и сельскохозяйственного на треть сопровождается глубокими структурными сдвигами. Непрерывное на протяжении пяти лет снижение инвестиционной активности (в 1996 г. на 18%, перед этим в 1995 г. на 10% и т.д.) означает физическое и моральное старение оборудования во всех отраслях хозяйства, массовый выход его из строя (участившиеся аварии тому свидетельство), растущее отставание по техническому уровню производства от развитых стран. Деградация производства грозит стать необратимой. Лишенная удобрений земля истощается.

Одновременно происходит разрушение человеческого потенциала в этой, безусловно самой важной сфере жизни общества. Рабочие, техники, инженеры, научные работники либо работают в неполную силу из-за отсутствия заказов, средств на оборудование и приборы, даже на зарплату, либо вынуждены уходить, становятся безработными или переходить в другие сферы деятельности. Среди ученых ширится постоянная либо временная (по контракту на срок) эмиграция. Производственные и научно-исследовательские коллективы ослабевают, а многие разрушаются. Крестьяне переходят к ручному труду.

Нормальный процесс воспроизводства этих социальных групп оказывается нарушенным, поскольку молодежь не стремится в сферу производительного труда, где и без нее высок уровень открытой и скрытой безработицы. Система начального профтехобразования разрушается - в отличие от подготовки кадров по профессиям, в которых нуждается сфера обслуживания и управления. В средние и высшие технические учебные заведения конкурс мал или его нет вовсе. Получив диплом, 'их выпускники "рассеиваются: промышленности и науке они не нужны, да и зарплата там, кроме нескольких отраслей, как было показано выше, низка. Деградация технической базы и деградация человеческого потенциала в производства и науке идут "рука об руку".

В сфере обращения, на первый взгляд, положение иное. Былой дефицит кадров давно погашен и сменился избытком занятых. Обилие предлагаемых товаров на рынке, создаваемое, в основном, за счет импорта, вошло в противоречие с ограниченной покупательной способностью большинства населения. Одновременно обнищание сельского населения привело к тому, что в деревнях, особенно в северной части страны, развитая в свое время потребкооперацией сеть магазинов и пунктов по оказанию услуг сворачивается из-за трудностей с транспортом и убыточностью, оставляя без обслуживания миллионы селян.

Мы идем к тому, что удельная численность занятых в торговле превысит нормативы развитых стран. Упоминавшиеся выше "челноки" -прямое свидетельство нерациональной организации торговли и маргинализации миллионов рабочих, служащих, ИТР. В 2000 году 75% закупок промышленных товаров народного потребления по импорту были осуществлены "челноками". Общий объем неорганизованной торговли составил 15,6 млрд. долларов (в т.ч. импорт 14,5 млрд.). Импорт таких товаров, как одежда, обувь, галантерея составил б млрд., а по линии организованной торговли всего 2 млрд. долларов, т.е. в три раза меньше9. Вместо 10 млн. мешочников с этим объемом импорта могли бы свободно справиться в несколько раз меньшее число работников. Кроме того, надо учитывать и другие минусы (7, с. 77). "Дикая" практика мешочничества с использованием чартерных рейсов авиации является петлей, удушающей отечественную легкую, текстильную, парфюмерную и другую промышленность. Затраты миллиардов долларов на рынках Стамбула - средство перекачки инвестиций из России в Турцию. Так же обстоит дело с Китаем, арабскими странами, Польшей и т.д.

Стоит заметить, что робкие попытки властей упорядочить взимание сборов с "челноков" и тем хоть немного пополнить бюджет (мафия свою долю гребет без стеснения) встретила сильнейшее сопротивление тех сил, которые наживаются на проводимой властями с начала 1992 года политике "открытых дверей", хотя другие страны, даже высокоразвитая Япония, защищают ряд отраслей с помощью высоких пошлин и всемерного поощрения отечественного товаропроизводителя.

В существующем на сегодня виде российская сфера обращения, прежде всего торговля, означает профессиональную и нравственную деградацию, во-первых, миллионов людей, вынужденных под давлением внешних обстоятельств не производить, а спекулировать и, во-вторых, тысяч людей, которые создали хорошо организованные преступные организации, чтобы получать свою "дань" с "неорганизованной" торговли. О сфере распределения было достаточно сказано выше. Физиологическая деградация большинства населения страны, которое стало хуже питаться, находит концентрированное выражение в ухудшении состояния здоровья граждан. Средняя ожидаемая продолжительность жизни мужчин опустилась ниже возраста выхода на пенсию (60 лет), а в ряде исконно русских областей - до 55-57 лет. Каждый третий юноша призывного возраста не может быть призван на военную службу по состоянию здоровья; до 15% призванных имеют дефицит массы тела*0. В концентрированном виде бедность и нищета большинства находят выражение в вымирании населения России. Если в 1992 г. так называемая "естественная убыль" составила "всего" 0,2 млн. человек, тогда рождаемость еще подпитывалась условиями предшествующего года. Резкий спад рождаемости, рост смертности обозначились после первого года "реформ": в 1993 году естественная убыль возросла до 0,74 млн. и на протяжении 94 - 96 годов составляла 800 тысяч человек ежегодно. Уменьшение числа детей, и, стало быть, через несколько лет школьников, а потом вступающих в жизнь работников - наиболее тревожное свидетельство деградации социальной структуры (8,с .60).

Наконец, о сфере управления. Она разбухает в центре и в регионах. О чрезвычайно низкой эффективности управления можно судить по растущему несоответствию между целями, которые ставят руководящие органы государства, и конечными результатами их деятельности. Результаты, как правило, оказываются противоположными провозглашенным целям. Так, прекращение спада производства, стабилизация цен через 3-5 месяцев и постепенный подъем экономики были обещаны Гайдаром еще при объявлении "шоковой терапии". С тех пор подобные обещания постоянно повторялись "партией власти" во время предвыборных кампаний, а также в ежегодных посланиях Президента Российской Федерации. Начало 2001 года не стало исключением. В послании Президента и его выступлении перед Федеральным Собранием 6 февраля было обещано, что в текущем году рост ВВП составит не менее 2%, в будущем году произойдет "оживление экономики", а к 2005 году она будет "динамично растущей". Большинство экспертов выразили сомнение. Они подтверждаются объявленным в марте 2001 г. секвестированием расходной части бюджета, в т. ч. за счет "бюджета развития" (30 трлн. руб.), что приведет к дальнейшему свертыванию инвестиций и затягиванию депрессии.

Что же касается назревшего требования коренного изменения политики, то послание не оставляет сомнений в том, что прежний курс "на углубление либеральных реформ" будет продолжен в полном соответствии с требованиями МВФ. Первые шаги объявлены. Это реформа жилищно-коммунального хозяйства и реорганизация "естественных монополий". Первая заставит население вследствие роста оплаты жилья и коммунальных услуг еще туже подтянуть пояса, а второе откроет зарубежному капиталу дополнительные каналы для установления полного контроля над стержневыми отраслями экономики России. "Вторая волна" рыночных реформ является продолжением "первой волны", которая завела страну в тупик. Подводя итог сказанному, мы приходим к выводу, что деградация общества определяет деградацию его социальной структуры, и что ведущая роль в этом процессе принадлежит деградации сферы управления.

Заключение

Структурный подход к обществу, т.е. понимание его как целого, где части идентифицируются и получают значение через свои отношения с целым, представлен впервые у Огюста Конта (1798 - 1857), Карла Маркса (1818 - 1883).

В ходе изучения социальной структуры различными школами исследователей были сформированы два подхода. Первый из них можно определить как структуралистский, развившийся преимущественно в Западной Европе. Авторы его идут от анализа различных структур к обнаружению исполняемых ими функций (Э. Дюркгейм, Б. Малиновский, А.Р. Радклифф-Браун и др.). Второй подход можно определить как функциональный, когда постулируется определенная совокупность функциональных требований и лишь затем выявляются различные структуры, осуществляющие эти функции. Родоначальник данного подхода (структурно-функциональной школы) - Т. Парсонс.

Анализ изменений социальной структуры России за годы реформ свидетельствует о кардинальном изменении самого ее типа. Но если теоретический анализ объективных характеристик этой структуры позволяет говорить о смене ее системообразующего основания, критериев стратификации и т. п., то анализ социальной структуры через самоощущение рядовых россиян позволяет представить массовость и масштабность социальных последствий такого изменения, глубину их социального недовольства, наконец - неестественность такого типа социальной структуры, который сложился сегодня в России и в корне отличается от типа социальной структуры, характерной для современных и стабильных обществ западноевропейских и североамериканских стран.

По сравнению с советским обществом российское общество значительно более дифференцировано по социальным группам и слоям. В нем появились такие социальные группы и слои, которых десять лет назад не было (или существовали в зародыше и не учитывались официальной статистикой), а другие приобрели новую качественную определенность.

Для характеристики динамики развития российского общества следует отметить две осевые тенденции: растущая социальная дифференциация и тенденция социальной поляризации.

Существенные различия в экономическом положении и интересах "верхних" слоев и основной массы населения осознаются обеими сторонами как нарастающее противоречие.

Специфика процессов социальной дифференциации и поляризации в России 90-х годов определяется невиданным для мирного времени системным кризисом, который поставил страну перед угрозой катастрофы. Российское общество отброшено назад на десятилетия, что особенно опасно на фоне быстрого прогресса Китая и стран Юго-Восточной Азии, уверенного экономического роста в США, Японии, Западной Европе.

Выпадение России из числа ведущих мировых держав должно рассматриваться на глобальном уровне как признак социальной деградации общества, которая проявляется во всех областях, в том числе и в тенденциях развития социальной структуры.

Деградация общества определяет деградацию его социальной структуры, и что ведущая роль в этом процессе принадлежит деградации сферы управления.

Список литературы

1. Авраамова Е., Овчарова Л. Количественные оценки российского среднего класса методом концентрации признаков // Вопросы экономики. – 2001. - №1. – С. 62 - 74.

2. Антонов А. И. Семья, рыночная экономика, государство: кризис социальной политики // Вестник МГУ. Сер.18. Социология и политология. – 1999. - №3. – С. 87 – 103.

3. Андреев А. Л. Социальное ядро нации (средние слои в современном российском обществе) // ОНС. – 2000. - №3. – С. 76 – 87.

4. Антонов А. И. Три модели будущего // Семья и школа. – 1998.- №1. – С. 19 – 22.

5. Вишневский А., Е. Андреева Население России в первой половине нового века // Вопросы экономики. – 2001. - №1. – С. 27 – 45.

6. Галкин А. А. Тенденции изменения социальной структуры // Социс. – 1998. – №10. – С. 85 - 92.

7. Голенкова З. Т. Динамика социокультурной трансформации в России // Социс. – 1998. – №10. – С. 77 - 85.

8. Григорьев Л., Т. Малева Средний класс в России на рубеже этапов трансформации // Вопросы экономики. - 2001. - №1. – С. 45 – 62.

9. Дахин А. В., Н. П. Распопов Проблема региональной стратификации в современной России // Полис. – 1998. - №4. – С. 114 – 132.

10. Исправников В. О. Теневая экономика и перспективы образования среднего класса // ОНС. – 1998. - №6. – С. 40 – 51.

11. Калугин О. А. Механизмы элитообразования // Полис. – 1998. - №4. – С. 145 – 152.

12. Кинсбурский А. В. Социальное недовольство и потенциал протеста // Социс. – 1998. – №10. – С. 92 - 96.

13. Комаров М. С. Введение в социологию. – М.: Открытое общество, 1994.

14. Космарская Т. Количественные признаки среднедоходных групп населения России // Вопросы экономики. – 2001. - №1. – С. 74 - 84.

15. Мансуров В. А., Семенова Л. А. Интеллигенция конверсируемых предприятий // Социс. – 1998. – №10. – С. 96 - 105.

16. Маркович Д. Д. Общая социология. – М.: Владос, 1998.

17. Патрушев В. Д. Пенсионер: его труд, быт, отдых // Социс. – 1998. – №10. – С. 105 - 111.

18. Руткевич М. Н. Социальная поляризация // Социс. – 1992. – №9. – С. 11 – 22.

19. Руткевич М. Н. Трансформация социальной структуры российского общества // Социс. – 1997. – №7. – С. 3 – 20.

20. Силласте Г. Г. Изменения социальной мобильности // Социс. – 2000. – №5. – С. 25 - 35.

21. Смелзер Н. Социология: пер. с англ. – М.: Феникс,1994.

22. Социология: курс лекций / Под ред. Ю. Г. Волкова. – Ростов-на-Дону: Феникс, 1999.

23. Социология: учебное пособие / Под ред. В.Н. Лавриненко. – М.:ЮНИТИ-ЛАДА,2000.

24. Тихонова Н. Е. Социальная структура российского общества // ОНС. – 2000. - №3. – С. 5 – 16.

25. Фролов С.С. Основы социологии. - М.: Прогресс, 2000.

26. Чешко С. В. Перепись населения: кого считать и как считать? // Этнографическое обозрение. – 2000. - №4. – С. 82 – 90.

© Размещение материала на других электронных ресурсах только в сопровождении активной ссылки

Курсовая работа по социологии

Вы можете заказать оригинальную авторскую работу на эту и любую другую тему.

(43.1 KiB, 63 downloads)

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!