Соборное уложение 1649 года - Часть 3

ГЛАВА II. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО ФЕОДАЛЬНОЙ РОССИИ ПО УЛОЖЕНИЮ 1649 ГОДА

2.1. Особенности социально-политического устройства России согласно Соборному Уложению

Согласно предисловию, главной целью свода 1649 г. было "сделать отправление правосудия во всех тяжбах равным для людей всех чинов от высших до низших".
Свод состоял из двадцати пяти глав, каждая из которых была разделена на статьи, (всего их было 967). В первых девяти главах велась речь о том, что можно назвать государственным правом царства московского; в главах с Х по XV - о судебной процедуре; в главах с XVI по XX - о земельной собственности, землевладении, крестьянах, горожанах и холопах. Главы XXI и XXII содержали уголовное уложение. В главах с XXIII по XXV речь велась о стрельцах, казаках и трактирах, и эти главы составляли своего рода приложение.
Глава I посвящалась защите святости православной веры и правильному проведению церковной службы; богохульство наказывалось смертной казнью; за дурное поведение в церкви полагалось избиение кнутом.
В главе II речь шла об охране царского здоровья, власти и величия государя; в главе III - о предотвращении каких-либо неверных действий при царском дворе. Наказанием за государственную измену и другие серьезные преступления была смерть; за меньшие преступления — тюрьма или избиение кнутом. Взятые вместе, главы II и III составляли основное право царства Московского (14, с. 29).
"Уложение" 1649 г. было первым московским государственным сводом, содержащим законодательные нормы, касающиеся религии и церкви. В "Судебнике" 1550 г. речь о них не шла. Эти нормы вошли в особый свод церковного права - "Стоглав", выпущенный в 1551 г.
Следует вспомнить, что при рукоположении патриарха Филарета в 1619 г. патриарх Иерусалимский Феофан провозгласил византийскую заповедь "симфонии" церкви и государства и "диархии" патриарха и царя. В соответствии с этими идеями, Филарет получил тот же титул, что и царь — Великий Государь. Общему одобрению этого шага способствовало то, что он был отцом царя Михаила.
Если бы "Уложение" было выпущено во времена правления Филарета, вероятно, глава I утверждала бы святость патриаршего престола примерно в том же духе, что и глава II - величие царской верховной власти.
Однако после смерти патриарха Филарета бояре, уставшие от его диктаторства в государственных делах, действовали так, чтобы урезать власть патриарха и не допустить, чтобы новый патриарх вмешивался в государственную политику. И более того, некоторые из бояр склонялись к тому, чтобы установить государственный контроль над церковной администрацией, особенно в управлении населением на церковных и монастырских землях.
К этой боярской группе принадлежал, наряду с другими, и князь Никита Одоевский, председатель комиссии по составлению "Уложения". Такой образ мысли объясняется отсутствием общего определения власти патриарха (в главе I) в сравнении с властью царя (в главе II).
В главе X, которая касалась отправления правосудия, статьи, где речь шла о наказаниях за оскорбление чести (главным образом — словесные оскорбления), предопределяли личности патриарха достойное уважение, так как в списке лиц, оскорбление которых каралось особенно сурово, патриарх занимал верхнюю строчку. Честь царя ценилась выше, чем честь патриарха и всех прочих, и находилась под защитой специальных уложений в главе I. Если боярин или какой-либо член Боярской Думы оскорблял патриарха, его следовало лично выдать последнему (глава X, статья 27). Такая "выдача головою" давала право оскорбленному наказывать оскорбившего по своему усмотрению. Психологически это было наиболее унизительно для последнего (14, с. 36).
С другой стороны, если священнослужитель (патриарх в этой связи не упоминался), настоятель монастыря или черный монах оскорблял боярина или человека какого-либо иного социального статуса, то он должен был заплатить штраф оскорбленному в соответствии с рангом последнего (статья 83). Если у архимандрита или черного монаха (митрополиты и епископы в этой связи не упоминались) не было денег, чтобы заплатить штраф, то он приговаривался к публичному телесному наказанию, производимому официально назначенными лицами каждый дань, до тех пор, пока оскорбленный человек не согласится на какое-либо примирение с оскорбителем и на его освобождение (статья 84).
Тенденция к усилению правительственного контроля над церковной администрацией явственно проступает в главах XII и XIII "Уложения". Глава XII подтверждает исключительное право патриарха (либо непосредственно, либо через его представителей) вершить суд во всех тяжбах между людьми, живущими под его юрисдикцией в его владениях. Это право было установлено во время правления патриарха Филарета. Однако новый пункт (статья 2) добавлял, что в случае неправого суда со стороны доверенных лиц патриарха обвиненный мог обращаться к царю и боярам.
В главе XIII велась речь о подсудности церковных священников, епископов и настоятелей, а также крестьян, находящихся в подчинении церкви и монастырских владений, и всех, кто был под церковной юрисдикцией (за исключением тех, кто находился под непосредственной властью патриарха, о чем шла речь в главе XII).
Во время правления царя Михаила миряне могли возбуждать дело против служителей церкви и церковных людей в Приказе большого дворца. Главным назначением этого Приказа было содержание царского дворца. По всей видимости, его служащие не уделяли достаточно внимания претензиям против церковных чиновников и церковных людей.
Во всяком случае, дворяне, купцы и горожане писали в петициях во время составления "Уложения" о необходимости организации особого приказа для разбора претензий и тяжб с церковью и церковными людьми. Такой приказ был создан под названием Монастырский приказ. Через него светский правительственный контроль над церковной администрацией и населением церковных и монастырских владений стал значительно более эффективным. Вполне понятно, что большинство церковных и монастырских иерархов было против этой реформы.
Еще одной причиной их неудовлетворенности этим сводом было установление в главе XIX о том, что все поселения (слободы), основанные церковью и монастырями в самой Москве и вокруг нее, так же, как и в провинциальных городах, должны быть отданы государству, а их жители получат статус горожан, уплачивающих налоги (посадских).
Несмотря на все это патриарх, два митрополита, три архиепископа, один епископ, пять архимандритов и один настоятель подписали оригинальный экземпляр "Уложения". Одним из архимандритов был Никон из Новоспасского монастыря в Москве, который через некоторое время, будучи патриархом, станет главным противником "Уложения".
В "Уложении" речь о царе велась не как о человеке, а как о государе. Глава II, посвященная наказаниям за наиболее серьезные государственные преступления, носила название: "О государевой чести и как охранять государево здоровье" (14. с. 47).
Царь олицетворял собой государство. Он царствовал "Божьей милостью" (этими словами начинались царские грамоты); он защищал церковь (глава I "Уложения"). Для того, чтобы царствовать, ему нужно было Господнее благословение. Тем не менее, заповедь Иосифа Санина, что "пребывая во власти, он [царь] подобен Богу", не была включена в Свод.
Олицетворяя государство, царь обладал верховными правами, распространявшимися на все земли государства. Этот принцип в самой ясной форме применялся по отношению к Сибири. Все земельные богатства Сибири принадлежали государю. Юридически частные лица, имели право только пользоваться участками земли, которые они фактически обрабатывали (заимки, пользование которыми основано на праве труженика), или на которые они получали особые разрешения. В Сибири не существовало частной собственности на землю.
На старых землях царства московского цари вынуждены были принимать и одобрять существование находящихся в частной собственности наследственных земельных угодий, или вотчин, принадлежавших боярам и прочим, но, начиная с Ивана Грозного, с них могли требовать исполнения воинской службы. С другой стороны, что касается поместий, то эти земли раздавались в пользование держателям только при условии обязательности воинской службы с их стороны и только на то время, в течение которого они несли эту службу. Такими землями владело государство.
Кроме боярских и иных вотчин, находящихся в частной собственности, а также церковных и монастырских земельных угодий, все остальные земли принадлежали государю, то есть - государству. Таковыми были земли, заселенные государственными крестьянами ("черные" земли), так же как и земельные участки в городах и вокруг них.
Помимо этих государственных земель, существовала еще одна категория земель, принадлежавших государю — государевы земли, называвшиеся еще дворцовыми землями. Они предназначались для содержания государева дворца. (Вдобавок, каждый царь мог владеть (и владел) землей в частном порядке, не как государь, а как обычный человек).
Все эти категории земель упоминаются в "Уложении". В то время, как царская власть была основой государственного права в "Уложении", объединенные социальные группы, или чины, чью волю выражал Земский Собор, составляли "каркас" нации. До определенной степени, московские чины играли социополитическую роль, подобную польским и западноевропейским сословиям.
"Уложение" провозглашало принцип равенства в отправлении правосудия для людей из всех чинов "от высших до низших". В то же время, оно особым образом подтверждало определенные личные права и права собственности для представителей высших чинов. Эти гарантии нашли свое отражение в главе II "Уложения", хотя и в менее определенной форме.
Глава II свода назначает смертную казнь за определенные категории политических преступлений, такие, как намерение убить царя, вооруженное выступление, государственная измена и предательская <дача крепости врагу.
Во всех этих случаях свод требует, чтобы смертный приговор не выносился без предварительного расследования вины обвиняемого. Он мог быть казнен, а его собственность передана казне, только если несомненно установлено, что он виновен. Его жена и дети, родители и братья не приговаривались к наказанию, если они не принимали участия в совершении того же преступления. Они имели право получить часть его владений, чтобы иметь средства к существованию (19, с. 217).
Некоторые статьи главы II допускают обличения и доносы в случаях подозрения в заговоре или других политических преступлениях. В каждом случае свод считает, что должно быть проведено тщательное расследование и выдвинуто обоснованное обвинение. Если оно оказывается ложным, то доносчик приговаривается к суровому наказанию.
Статья 22 главы II имела своей целью защитить дворянство и прочих людей от притеснений со стороны местных воевод или их помощников. Она защищала право военнослужащих или людей какого-либо иного статуса на местах предоставлять на рассмотрение воеводам петицию, направленную против административных притеснений. Если такая петиция представляла дело в верном свете, а воевода после этого в своем донесении царю говорил о ней, как о мятеже, то воевода в таком случае должен был быть наказан.
Важное политическое значение имели те пункты "Уложения", которые обеспечивали права на землю боярам и дворянству.
Московское законодательство XVI и XVII веков проводило различие между двумя основными формами земельных прав: вотчина - земельное угодье, находящееся в полной собственности, и поместье - земля, которой владеют на условиях государственной службы.
Один и тот же человек мог владеть обоими видами земель. Как правило, именно бояре владели большими вотчинами, хотя боярин мог обладать (а в XVII веке обычно обладал) и поместьем. Последняя форма была основой земельных владений дворян, хотя многие дворяне могли иметь в собственности (а часто и имели) вотчину (обычно небольшую).
Смутное время с его крестьянскими бунтами и войнами произвело беспорядок в земельных правах, и многие бояре и дворяне потеряли свои земельные угодья. Во время правления патриарха Филарета была сделана попытка возвратить владения их прежним хозяевам или восполнить потери новыми землями.
До свода 1649 г., однако, не было четкой координации разнообразных указов, выпущенных с периода Смутного времени и касающихся земельных прав бояр и дворян. Владельцы или держатели земельных угодий чувствовали себя ненадежно и обращались к правительству за гарантиями. Они были даны в главе XVIII "Уложения", которая называлась "О вотчинниках".
В первой части главы (статьи от 1 до 15) речь велась о "старинных" боярских и дворянских угодьях, либо наследственных, либо дарованных царями. Оба эти типа были сделаны наследственными. Если владелец умирал, не оставив завещания, его угодье должно было перейти к ближайшему родственнику. Целью этого закона было сохранить за боярскими родами владение большими земельными угодьями и тем самым поддержать аристократию как высший класс в царстве.
Вторая часть главы XVII (статьи 16-36) содержит подтверждение отдельных категорий земельных даров, сделанных в Смутное время. Во время этого периода цари и претенденты, бояре и казаки, иностранцы и русские сражались друг с другом и старались, по очереди или одновременно, сформировать правительство и наградить своих последователей деньгами и земельными дарами, и каждый из них отменял дары, сделанные его соперником.
Первые два претендента, царь Василий Шуйский, избранный царь Владислав, его отец король Сигизмунд Польский - все они были щедры на обещания и милости своим настоящим и будущим последователям, некоторые из которых извлекали выгоду из ситуации, "выдаивая" сначала одного теневого правителя, потом - другого, или обоих одновременно, вроде тех, кто переходил то туда, то сюда - от царя Василия в Москве к царю Лжедмитрию II в районе Тушина  (11, с. 183).
Вполне естественно, что после победы национально-освободительной армии и избрания царя Михаила, законность даров признавалась только если лица, пользовавшиеся этими дарами, поддерживали новое правительство. Окончательное подтверждение этих даров было сделано в "Уложении". Было признано три категории земельных даров: 1) дары, сделанные царем Василием Шуйским во время осады Москвы крестьянской армией Болотникова, а затем — во время блокады тушинской армией второго претендента; 2) дары, сделанные вторым претендентом тем из его тушинских последователей (тушинцам), которые позднее примкнули к национальной армии (1611-1612 гг.); 3) дары, сделанные разным лицам, получившим земли тех тушинцев, которые не поддержали национальную армию и новое царское правительство. Эти три категории даров были определены как недвижимые и неотъемлемые.
Третья часть главы XVII (статьи 37-55) подтверждала законность приобретения владельцами вотчин новых земельных угодий, права собственности на которые полностью гарантировались.
Подтверждение владения и прав наследования наследственных угодий приносило пользу, главным образом, боярам. Дворянство, особенно мелкое, в большей мере было заинтересовано правами на поместья. Им посвящена глава XVI "Уложения" (16, с. 211).
Первоначально, поместье даровалось лицу для пользования и не могло быть передано по наследству, продано или обменено на другой земельный участок. Но, что вполне типично для человеческой природы, держатель поместья, исполняя требуемую от него службу, обычно прилагал усилия к тому, чтобы добиться для себя и своей семьи права на землю и попытаться сделать их наследственными. Он нуждался в том, чтобы обеспечить себе старость, и поэтому хотел сохранить за собой землю вплоть до смерти. Статья 9 главы XVI давала ему право передавать управление землей, наряду с обязательной военной службой, своему сыну, младшему брату или племяннику.
Если после смерти помещика (владельца поместья) оставался несовершеннолетний сын (или сыновья), то над ним должна быть установлена опека до поры, когда он достигнет пятнадцати лет и будет зачислен на военную службу и получит поместье на свое собственное имя.
Вдова и дочери почившего помещика должны были получить достаточно земли, чтобы жить вплоть до смерти или замужества. Каждая из них имела право отдавать эту землю в управление или пользование любому, кто хотел бы взять на себя обязательство кормить их и помочь с замужеством. В том случае, если получивший их землю не выполнил своих обязательств, соглашение должно быть расторгнуто, а земля возвращена женщине или девушке ("Уложение", глава XVI, статья 10).
Хотя помещик не имел права продавать свое поместье, он мог по различным причинам поменять его на другое. Сначала подобные сделки допускались только в особых случаях. Позднее правительство, идя на уступки петициям, согласилось узаконить обмены. Для того, чтобы воспрепятствовать незаконной продаже поместья под видом обмена, было постановлено, что количество земли в каждом из обменивающихся поместий должно быть одинаковым. "Уложение" облегчило регулирование этого вопроса и даже позволило обмен поместья на вотчину и наоборот (глава XVI, статьи 3-5).
Глава XVI "Уложения" оставляла надзор за национальным фондом поместных земель в руках правительства, что было важно для обеспечения соответствующей военной службы со стороны дворянства.
С другой стороны, уложения в этой главе гарантировали дворянству пути сохранения земельных владений в одной и той же семье или роду. Вдобавок, эти уложения давали дворянским семьям сбалансированную систему социальной защиты, включая заботу о престарелых и детях.
Эти гарантии прав землевладения для бояр и дворян были необходимы для того, чтобы обеспечить верность и поддержку трону со стороны этих двух социальных групп, которые традиционно играли ключевые роли в московской администрации и армии.
Более того, правительство вынуждено было гарантировать "служилым людям" не только землю, но и обеспечение работниками для обработки земли. То, чего хотел боярин или помещик, заключалось не просто в земельном угодье, но в угодье, населенном крестьянами.
Бояре и, в меньшей степени, дворяне владели холопами, некоторых из которых они могли использовать, и фактически использовали, как сельскохозяйственных рабочих (деловые люди). Но этого было недостаточно. При социальной и экономической организации Московии в XVII веке главным источником труда на земельных угодьях были крестьяне.
На протяжении более чем сорока лет после начала временных предписаний (во времени правления Ивана Грозного), обуздывающих свободу передвижения крестьянин в определенные "заповедные годы", бояре и особенно дворянство боролись за полную отмену крестьянского права переходить из одного земельного владения в другое. С появлением "Уложения" они достигли своей цели.
Глава XI отменяла установленный срок, на протяжении которого хозяин мог предъявлять претензии на своего беглого крестьянина и, таким образом, навсегда прикрепляла крестьянина к тому угодью, на котором он проживал. Начиная с этого времени, единственным законным для крестьянина путем покинуть земли помещика стало получение специального документа ("отпускная") от своего господина.
Хотя рабство (в значении личной прикрепленное™ человека к земле) было узаконено сводом 1649 г., крестьянин все же не был рабом. О холопах речь шла в отдельной главе "Уложения" (глава XX).
Юридически, согласно своду, крестьянин признавался личностью (субъектом, а не объектом, права). Его достоинство гарантировалось законом. В случае оскорбления его чести обидчик должен был выплатить ему компенсацию, хотя и самую низкую (один рубль) из списка штрафов (глава Х статья 94).
Крестьянин имел право возбуждать дело в суде и принимать участие в законных сделках разного характера. Он владел движимым имуществом и собственностью. Урожай с участка земли, которую он обрабатывал для себя (собранный или несобранный) принадлежал ему.
В главе XIX "Уложения" речь велась о плативших налоги горожанах (посадских людях). Они были организованы в общины (часто называвшиеся сотнями) со статусом, подобным статусу государственных (черных) крестьян. Посадских можно было бы назвать государственными горожанами.
Статьи "Уложения", касающиеся горожан, основаны на петициях этой социальной группы, поданных на рассмотрение царю в октябре и ноябре 1648 г. Эти петиции были поддержаны Морозовым и соответствовали его первоначальной программе организации городских общин.
Главным желанием посадских было уравнять бремя налогов и потому запретить какому-либо отдельному члену общины переходить с помощью тех или иных ухищрений из категории черных в категорию необлагаемых налогом белых, а также устранить из города все белые усадьбы.
В соответствии с этим принципом, статья 1 главы XIX требовала, чтобы все группы поселений (слободы) в самом городе Москве, принадлежащие церковным иерархам (патриарху и епископам), монастырям, боярам, окольничим и прочим, в которых живут купцы и ремесленники, не платящие государственных налогов и не исполняющие службу царю - все подобные поселения со всеми их жителями должны быть возвращены государству, будучи обязанными платить налоги и выполнять государственную службу (тягло). Другими словами, они должны были получить статус посадских.
То же самое правило распространялось на слободы в окрестностях Москвы (статья 5), так же как и на слободы в провинциальных городах (статья 7).
В качестве общего принципа было провозглашено, что с этого времени "больше не будет иных слобод ни в Москве, ни в провинциальных городах, кроме как государевых" (статья 1).
Еще одним важным пунктом в законодательстве "Уложения", касающемся горожан, было правило насильственного возвращения к тяглу тех прежних членов городских общин, которые незаконно вышли из общины, продав свои усадьбы не облагаемым налогом персонам и учреждениям или став их закладчиками. На будущее всем посадским было строго запрещено становиться закладником под патронажем какой-либо белой персоны или учреждения. Виновные же будут приговорены к суровому наказанию -избиению кнутом и высылке в Сибирь (статья 13).
С другой стороны, тем посадским, которые до 1649 г. переехали из провинциальной городской общины в Москву, или наоборот, либо же из одного провинциального города в другой, было дозволено оставаться в их новых усадьбах, и властям было запрещено высылать их обратно в места их первоначального жительства (статья 19).
"Уложением" узаконивалась облагаемая налогом городская община, основанная на принципе уравнивания прав и обязанностей ее членов и совместной гарантии выплаты налогов с их стороны.
Это установление удовлетворяло финансовые и административные нужды Московского государства и, в то же время, желания большинства самих посадских. Однако несмотря на принцип уравнивания, на котором община основывалась, с экономической точки зрения в общине было три уровня членов: богатые, средние и бедные, и этот факт был узаконен в самом "Уложении", которое определяло три слоя (статьи) посадских: лучшая, средняя и меньшая статьи.
Согласно шкале возмещений за оскорбление чести, лучшие посадские должны были получать по семь рублей с обидчика, средние - по шесть, а меньшие - по пять (глава Х статья 94).
Богатейшие (главным образом, оптовые) купцы и промышленники стояли значительно выше городских общин. Большинство из них жило в Москве. Они не платили налогов, но должны были служить в царской финансовой администрации. Высокий уровень их социального и экономического положения ясно демонстрировался их местом на шкале возмещений за оскорбление чести по сравнению с посадскими.
Возмещение за оскорбление члена семьи Строгановых (у Строгановых был уникальный чин - "именитые люди") было установлено в размере ста рублей; за оскорбление "гостя" (богатейшего оптового купца) - пятьдесят рублей. На следующем уровне находилось объединение богатых купцов (гостинная сотня). Этот уровень подразделялся на три слоя. Возмещения для каждого из них соответственно равнялось двадцати, пятнадцати и десяти рублям.
Следующий уровень купеческого объединения - суконная сотня - подразделялся таким же образом. Суммы возмещения составляли 15, 10 и 5 рублей. С точки зрения экономической и социальной, это была промежуточная категория между гостинной сотней и посадскими.
Именно из высшей прослойки посадских правительство заполняло вакансии среди членов гостинной и суконной сотен. Будучи переведен в подобное объединение, посадский из провинциального города должен был продать свою усадьбу и дело и переехать в Москву (глава XIX статья 34).
Гости занимали влиятельную позицию в московском правительстве, и голос гостинной и суконной сотни должен был приниматься в расчет администрацией во многих случаях. Обычная городская община посадских, хотя и вела автономную внутреннюю жизнь и представительствовала на собраниях Земского Собора, не имела постоянного голоса ни в центральной, ни в провинциальной администрации. Конечно, общины могли воспользоваться своим правом обратиться с петицией в случае какого-либо серьезного конфликта с администрацией. Однако на подобные петиции, если они не были поддержаны гостями и купеческими объединениями, правительство далеко не всегда обращало внимание. Тогда для посадских оставался единственный путь — открытый мятеж (14, с. 174).
Шанс на успех подобных мятежей зависел от единства движения в городе, но различия в политических и экономических интересах между гостями и посадскими делали такое единство почти недостижимым.
Помимо того, всегда существовала возможность конфликта среди самих посадских, чей верхний слой часто поддерживал гостей и крупные купеческие объединения. Подобное отсутствие согласия между различными слоями купцов и посадских подорвало мощь волнений в Новгороде и Пскове в 1650 г.
2.2. Соборное Уложение 1649 года как памятник феодального права

Соборное Уложение 1649 года является важнейшим памятником отечественного законодательства, в нем закреплена судебная практика того времени.
В Соборном Уложении определялся статус главы государства — царя, самодержавного и наследного монарха. Утверждение (избрание) его на Земском соборе не колебало установленных принципов, напротив, обосновывало, легитимировало их. Преступный умысел (не говоря о действиях), направленный против персоны монарха, жестоко наказывался.
Уложение содержало комплекс норм, регулировавших важнейшие отрасли государственного управления. Эти нормы можно условно отнести к административным. Прикрепление крестьян к земле (гл. XI «Суд о крестьянах»), посадская реформа, изменившая положение «белых слобод» (гл. XIX), перемена статуса вотчины и поместья в новых условиях (гл. XVI, XVII), регламентация работы органов местного самоуправления (гл. XXI), режим въезда и выезда (гл. VI) — все эти меры составили основу административно-полицейских преобразований.
Судебное право в Уложении составило особый комплекс норм, регламентировавших организацию суда и процесса. Еще более определенно, чем в судебниках, здесь происходила дифференциация на две формы процесса: «суд» и «розыск».
Глава Х Уложения подробно описывает различные процедуры суда: процесс распадался на собственно суд и «вершение», т. е. вынесение приговора, решения.
«Суд» начинался с «вчинания», подачи челобитной жалобы. Затем происходил вызов приставом ответчика в суд. Ответчик мог представить поручителей (явный пережиток, идущий от послухов Русской Правды). Ему предоставлялось право дважды не являться в суд, если на то имелись уважительные причины (отсутствие, болезнь), но после третьей неявки он автоматически проигрывал процесс. Выигравшей стороне выдавалась соответствующая грамота.
Доказательства, которые использовались и принимались во внимание судом в состязательном процессе, были многообразны — свидетельские показания (практика требовала привлекать в процесс не менее десяти свидетелей), письменные доказательства (наиболее доверительными из них были официально заверенные документы), крестное целование (допускалось при спорах на сумму не свыше одного рубля), жребий.
Процессуальными мероприятиями, направленными на получение Доказательств, являлись общий и повальный обыск.: в первом случае опрос населения осуществлялся по поводу факта совершенного преступления, во втором — по поводу конкретного лица, подозреваемого в преступлении.
Особыми видами свидетельских показаний были ссылка из виноватых и общая ссылка. Первая заключалась в ссылке обвиняемого или ответчика на свидетеля, показания которого должны абсолютно совпасть с показаниями ссылающегося: при несовпадении дело проигрывалось.
Подобных ссылок могло быть несколько, и в каждом случае требовалось полное подтверждение. Общая ссылка заключалась в обращении обеих спорящих сторон к одному и тому же или нескольким свидетелям. Их показания становились решающими.
Довольно своеобразным процессуальным действием в «суде» стал так называемый правеж. Ответчик (чаще всего неплатежеспособный должник) регулярно подвергался судом процедуре телесного наказания — его били розгами по обнаженным икрам. Число таких процедур должно было быть эквивалентным сумме задолженности (за долг в сто рублей пороли в течение месяца). Здесь явно звучит архаический принцип замены имущественной ответственности личностной. «Правеж» не просто наказание — это мера, побуждающая ответчика выполнить обязательство (у него могли найтись поручители, или он сам мог решиться на уплату долга).
Судоговорение в состязательном процессе было устным, но протоколировалось в «судебном списке». Каждая стадия оформлялась особой грамотой.
Розыск, или «сыск», применялся по наиболее серьезным уголовным делам. Особое место и внимание отводились преступлениям, о которых было заявлено «слово и дело государево», т. е. в которых затрагивался государственный интерес.
Дело в розыскном процессе могло начаться с заявления потерпевшего, с обнаружения факта преступления (поличного) или с обычного наговора, не подтвержденного фактами обвинения («язычная молва»). После этого в дело вступали государственные органы. Потерпевший подавал «явку» (заявление), и пристав с понятыми отправлялся на место происшествия для проведения дознания. Процессуальным действием был «обыск», т. е. допрос всех подозреваемых и свидетелей.
В главе XXI Соборного Уложения впервые регламентировалась такая процессуальная процедура, как пытка. Основанием для ее применения могли послужить результаты «обыска», когда свидетельские показания разделялись: часть в пользу подозреваемого, часть — против него. В случае, когда результаты «обыска» были благоприятными для подозреваемого, он мог быть взят на поруки, т. е. освобожден под ответственность (личную и имущественную) его поручителей.
Применение пытки регламентировалось: ее можно было применять не более трех раз с определенным перерывом. Показания, данные на пытке («оговор»), должны были быть перепроверены посредством других процессуальных мер (допроса, присяги, «обыска»). Показания пытаемого протоколировались.
Система преступлений по Соборному Уложению выглядела следующим образом:
а) преступления против Церкви: богохульство, совращение православного в иную веру, прерывание хода литургии в храме;
б) государственные преступления: любые действия (и даже умысел), направленные против личности государя или его семьи, бунт, заговор, измена, (по этим преступлениям ответственность несли не только лица, их совершившие, но и их родственники и близкие);
в) преступления против порядка управления: злостная неявка ответчика в суд и сопротивление приставу, изготовление фальшивых грамот, актов и печатей, самовольный выезд заграницу, фальшивомонетничество, содержание без имеющегося разрешения питейных заведений и самогоноварение, принесение в суде ложной присяги, дача ложных свидетельских показаний, «ябедничество» или ложное обвинение (в последнем случае к «ябеде» применялось то наказание, которое было бы применено к человеку, ложно им обвиненному, — здесь явно действовал древний принцип талиона «око за око, зуб за зуб», т. е. модификация кровной мести);
г) преступления против благочиния: содержание притонов, укрывательство беглых, незаконная продажа имущества (краденого, чужого, не оформленного должным образом), недозволенная запись в заклад (к боярину, в монастырь, к помещику), обложение пошлинами освобожденных от них лиц;
д) должностные преступления: лихоимство (взяточничество, неправомерные поборы, вымогательство), неправосудие (заведомо несправедливое решение дела, обусловленное корыстью или личной неприязнью), подлоги по службе (фальсификация документов, сведений, искажения в денежных бумагах и проч.), воинские преступления (нанесение ущерба частным лицам, мародерство, побег из части);
е) преступления против личности: убийство, разделявшееся на простое и квалифицированное (убийство родителей детьми, убийство господина рабом), нанесение увечья (тяжелого телесного повреждения), побои, оскорбление чести (в виде обиды или клеветы, распространение порочащих слухов); не наказывалось убийство изменника или вора, пойманного на месте преступления;
ж) имущественные преступления: татьба простая и квалифицированная (церковная, на службе, конокрадство, совершенная в государевом дворе, кража овощей из огорода и рыбы из садка), разбой (совершаемый в виде промысла) и грабеж обыкновенный или квалифицированный (совершенный служилыми людьми или детьми в отношении родителей), мошенничество (хищение, связанное с обманом, но без насилия), поджог (пойманного поджигателя бросали в огонь), насильственное завладение чужим имуществом (землей, животными), порча чужого имущества;
з) преступления против нравственности: непочитание детьми родителей (отказ содержать престарелых родителей), сводничество, «блуд» жены (но не мужа), половая связь господина с рабой.
Самыми распространенными видами наказаний были смертная казнь, телесные наказания, тюремное заключение, ссылка, конфискация имущества, отстранение от должности, штрафы.
По Псковской судной грамоте смертная казнь (без указания вида) назначалась за пять составов преступлений, по судебникам - в двенадцати случаях, по Уложению - в тридцати шести (но за счет расширения «жестоких и нещадных» наказаний - фактически в шестидесяти случаяx). «Лихие люди» подвергались этому наказанию независимо от состава довершенного ими преступления.
Наиболее распространенными видами смертной казни были повешение и отсечение головы. В документах XV в. упоминается утопление в порке. К квалифицированным видам смертной казни относились: четвертование, сожжение в срубе, железной клетке или открытом костре, копчение на медленном огне. Законодательно сожжение было закреплено Соборным Уложением и практиковалось до конца XVIII в. (по делам религиозным и к поджигателям).
Членовредительные наказания (часто основанные на принципе талиона) включали отсечение руки (за кражу, должностной подлог, покушение на господина), клеймение, урезание ушей, ноздрей и носов (за повторную татьбу, продажу табака), языка (за ложную присягу). Виновных в убийстве родителей разрывали клещами.
Болезненные наказания включали битье кнутом и батогами публично у приказа, на торгу. Это наказание начало практиковаться с XV в.; в Судебнике 1550 г. оно применяется в шестнадцати статьях, в Уложении — в ста сорока случаях. Торговая казнь, как правило, соединялась с другими наказаниями - тюремным заключением, высылкой, штрафом, иногда предваряя смертную казнь.
Битье кнутом могло длиться до трех дней, число ударов - по усмотрению судьи. Этот вид наказания сохранялся до середины XIX в. На практике обычно наносили тридцать - пятьдесят ударов, часто это наказание приводило к смерти. Иногда в приговоре прямо предписывалось: «забить до смерти».
Битье батогами (тонким гибким прутом) также бывало простым или нещадным («вместо кнута»). Эта процедура называлась «правеж» и первоначально являлась средством принуждения к исполнению судебного решения по имущественным искам. Длительность «правежа» зависела от искомой суммы долга (обычно за 100 рублей на «правеж» стояли месяц). На правеж ставился ответчик, либо его поручитель, либо зависимые от ответчика люди (крестьяне и холопы).
Тюремное заключение упоминается еще в XI - XII вв., когда в темницы заключались еретики. В Уложении этот вид наказания упоминается более сорока раз и как мера предварительная, и как основное наказание. Срок наказания колебался от трех дней до пожизненного заключения.
Тюремные сидельцы кормились либо за счет родственников, либо на подаяние, получаемое ими во время прохода под стражей по городу. Собранное подаяние делилось между всеми заключенными.

Страниц: 1 2 3 4
Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Архив сайта
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

+7(908)07-32-118

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!