Роль вооруженных сил в ликвидации бандитизма на территории РСФСР

Окончание боевых действий на фронтах гражданской войны к концу 1920 г. не означало разрешение внутренних конфликтов в советском обществе. Одной из серьезнейших угроз внутренней безопасности Советской России, а в последующем и СССР, в послевоенный период являлся бандитизм. В исследованиях, посвященных проблеме антисоветских вооруженных выступлений, как правило, они не классифицировались на какие-либо виды и формы. Все повстанческие движения объединялись под формулировками: «белогвардейско-кулацкий заговор», «враги диктатуры пролетариата», «кулацко-эсеровские    банды», «кулацкие выступления», «буржуазная и помещичья контрреволюция», «политический бандитизм» и т. д.[1] Современные исследователи не рассматривают их столь однозначно. Так, Н. В. Яблочкиной ликвидация бандитизма рассматривается как борьба Советской власти «против серьезного и опасного политического про­тивника – крестьянства» в форме подавления крестьянских восстаний[2], т. е., фактически, собственного народа, т. к. крестьянство составляло основную часть населения России.  Подавлявший восстание Антонова М. Н. Тухачев­ский отмечал, что «тамбовский бандитизм» – это крестьянское восстание, вызванное продовольственной по­литикой. Борьбу приходилось вести «в основном не с бандитами, а со всем местным населением», и это были «не бои и операции, а, пожалуй, целая война»[3]. Однако такая трактовка является несколько однозначной, т. к. бандитизм проявлялся в разнообразных формах, различавшихся по целям, задачам и методам деятельности, что учитывалось и военным командованием. В частности, Штабом Заволжского Военного Округа все повстанческие силы были классифицированы на следующие виды:

1. Постоянные, определяемые как явно контрреволюционные, имевшие «во главе атаманов, пользующихся большой известностью и популярно­стью, хорошо организованные и вооруженные и прикрепленные к определен­ному району, где они получают пополнение людьми и лошадьми и проч. (и где население им сочувствует)».

2. Случайные банды, возникавшие под влиянием внешних неблагоприятных причин (голод, произвол представителей власти).

3. Разбойничьи банды уголовного характера, занимавшиеся грабежами, разбоем, бесчинствами, получавшие отпор со стороны большинства местных жителей.

С точки зрения военного командования войсковые операции необходимо было проводить в отношении постоянных банд, в ликвидации  остальных видов достаточно было сил милиции и ЧОН.

Анализируя антисоветское движение на юге России, Н. В. Яблочкина выделяет следующие формы:

 1. Белогвардейское движение, ставившее своей целью реставрацию дореволюционного режима.

2. «Зеленое» движение, особенно ярко проявившееся в казачьей среде. Основная задача – освобождение территории Дона, Кубани и Терека от Советской власти вплоть до отделения и образования самостоятельного казачьего государства.

3. Формирования, которые создавались за пределами терри­тории Дона, Кубани и Терека, не имели здесь прочных социальных корней и поддержки населения.

4. Антибольшевистское движение, развернувшееся под лозунгом «Советы без коммунистов».

5. Большое количество местных банд уголовного характера, периодически при­нимавших ту или иную политическую окраску, либо прикрывавшихся политическими лозунгами для оправдания грабежей, разбоев, убийств местных жителей и представителей Советской власти[4].

Значительный размах бандитизма требовал использования для его подавления всего силового механизма Советского государства, что предусматривало необходимость организации межведомственного взаимодействия. В связи с этим в январе 1921 г. организуется деятельность Центральной межведомственной комиссии по борьбе с бандитизмом.

В начале 1921 года крестьянские восстания в европейских губерниях Со­ветской России вступили в период своего высшего подъема, противостояние усилилось. Советская власть противопоставила крестьянским армиям крупные и боеспособные воинские контингенты, технику, включая самолеты, артилле­рию и бронепоезда. Общая численность войск Красной Армии в мятежных районах увеличилась в несколько раз. В марте-апреле 1921 г. наметилось снижение активности антисоветских сил, все более проявлялись «бандитские черты, когда отряды повстанцев не столько защищали крестьян, сколько в от­крытую грабили»[5].  Данный период характеризуется значительными успехами Красной Ар­мии по подавлению повстанческого движения.

Используя вооруженную силу как основное средство подавления бандитизма на этапе его наиболее значительного развития, для окончательной ликвидации антисоветских вооруженных выступлений применялся комплекс военных, политических, экономических, идеологических мероприятий. М. Н. Тухачев­ский признавал, что одними военными мерами «без фактического осуществления нами на месте новой экономической политики, без привлечения крестьянства на сторону Совет­ской власти нам никогда не удалось бы полностью ликвидировать восстания»[6]. Политические настроения крестьян колебались в за­висимости от экономических условий в целом и от величины сель­скохозяйственного налога, в частности. С 1923 года многочис­ленные государственные и местные налоги были объединены в единый сель­скохозяйственный налог. Вместо прежних налогов (трудовой и гужевой по­винности, подворно-денежного, единого натурального и общегражданского) крестьяне должны были вносить единый сельхозналог, исчислявшийся по прогрессивной шкале. Для маломощных хо­зяйств были установлены особые скидки и льготы. С 1924 года налог стал взиматься только в денежной форме. Указанные меры экономического характера способствовали снижению антисоветских настроений крестьянства.

Для того, чтобы оценить степень внутренних  угроз Советской власти, вынуждавших применять вооруженные силы на внутреннем фронте, необходимо рассмотреть некоторые основные события, связанные с повстанческим движением. Одним из крупнейших антисоветских вооруженных выступлений в рассматриваемый период явилось восстание Антонова в Тамбовской губернии. Руководство по его подавлению бы­ло сосредоточено в руках военного командования. Местные войска были усилены полевыми войсками из Кавказского Военного Округа (15 кавдивизия, кавбригада 14 стрелковой дивизии), а также Заволж­ской стрелковой бригадой из Заволжского Военного Округа, 3 полками особо­го назначения из Москвы, 3 бронепоездами[7]. Особое значение придавалось действиям «летучих отрядов», составленных из отборной конницы и стрелков на подводах, усиленных артиллерией и пулеметами. В задачу этих отрядов входило постоянное преследование повстанцев. Всего в январе 1921 года к борьбе с «антоновщиной» было привлечено 22 тыс. штыков и 4,5 тыс. сабель, авиаотряды, бронеотряды и бронепоезда. По другим данным, в январе-феврале 1921 г. численность войск, действовавших против Антонова, составила 32,5 тыс. штыков, 8 тыс. сабель, 369 пулеметов, 63 орудия[8].

6 мая 1921 г. в командование советскими войсками, дейст­вовавшими против повстанцев и составлявшими около 42 тыс. человек, вступил  М. Н. Тухачевский. Он разработал спе­циальную инструкцию по ведению боевых действий против восставших, предусматривавшую такие формы, как: 1) операции по уничтожению живой силы; 2) оккупация.

Оккупационный режим предполагал проведение следующих мероприятий: а) занятие крепкими гарнизонами населенных пунктов, пи­тающих и снабжающих банды; б) изъятие бандитов, заложников, проведение карательных операций; в) советизация занятых районов; г) насаждение мили­ции; д) широкая политическая пропаганда. Система разработанных мер должна была проводиться с «непогрешимой методичностью... последователь­ностью и жестокой настойчивостью», особенно подчеркивалось: 1) никогда не делать невыполнимых угроз, 2) раз сделанные угрозы неуклонно, до жестокости, проводить в жизнь до конца, 3) переселять в отдаленные края РСФСР се­мьи несдающихся бандитов, 4) имущество этих семей конфисковывать и распределять между советски настроенными крестьянами – это внесет расслое­ние в крестьянство и на это может опереться Советская власть[9]. Оккупационная работа осуществлялась с 19 мая по 15 июня 1921 г.  Воинскими частями занимались населен­ные пункты с целью ликвидации «банд». Для уничтожения мелких повстан­ческих отрядов, укрывавшихся в лесах,  направлялись воинские команды в составе 30 – 40 человек[10]. При­каз полномочной комиссии ВЦИК от 11 июня 1921 г. № 171 предусматривал такие меры, как рас­стрел на месте без суда и следствия, взятие заложников в селениях, где скрывалось оружие, и расстрел их в случае несдачи оружия. Крайние формы борьбы выразились в применении ядовитых газов по приказу командующего войсками М. Н. Тухачевского от 12 июня 1921 года[11].

С ликвидацией основных сил Антонова осенью 1921 года центр антиповстанческих операций был перенесен в Приволжский и Заволжский Военные Округа, в Орловском же Военном Округе (территория Тамбовского восстания) оставшиеся отряды повстанцев насчитывали не более 10 – 30 человек[12]. Общее число «антоновцев», сдавшихся к осени советским войскам, составило около 15 тысяч человек[13].

Для ликвидации крестьянского восстания в Заволжье были переброшены 27 стрелковая дивизия из Петрограда, ка­валерийская дивизия из Сибири, 4 бронепоезда, 70 стрелковый и 22 кавполки. В Самарской губернии советским войскам удалось разбить крупные силы повстанцев, возглавлявшиеся Поповым (300 сабель, 2600 штыков, 20 пулеметов, 1 орудие)[14]. Однако обострение экономической ситуации весной 1921 года в деревне, голод в Поволжье привлекли в «банды» большое количество кре­стьян.

В штабе войск Заволжского Воен­ного Округа был разработан план борьбы с бандитизмом, в котором были изложены основные направления его ликвидации: 1) воспрепятствовать бан­дитам формировать банды;        2) обеспечить Советскую власть на местах и все­мерно помогать в исполнении возложенных на нее задач. Для этого части должны были занять все пункты, имеющие значение в военном, администра­тивном и экономическом отношениях: железнодорожные узлы, хранилища, заводы особой важности и т. д., а также пункты, не имеющие важного значе­ния, но находящиеся в районах, особо зараженных бандитизмом. 3. Обнару­женную банду не вытеснять, а уничтожать. 4. Уделять большое внимание сбору и обработке сведений о местонахождении бандитов, что даст возможность действовать точно и оперативно[15]. Войска в составе 27 стрелковой дивизии, 126 отдельной стрелковой бригады, 94 отдельной стрелковой бригады  совместно с формированиями ВЧК и милицейскими отрядами осуществляли оккупацию мятежных районов[16].

Для восстановления Советской власти в мятежных районах создавались районные и волостные ревкомы. В их состав входили представители соответствую­щих комитетов РКП (б), исполкомов Советов, командования Красной Армии. В задачи указанных органов входило: 1) сплочение сил рабочих и крестьян на борьбу с бандитизмом, 2) планомерное использование имеющих­ся вооруженных сил, 3) обеспечение безопасности гражданского населения, 4) охрана общественного достояния от расхищения, 5) поддержание бесперебой­ной работы железнодорожного и водного транспорта, 6) скорейшее восста­новление революционного порядка[17]. В начале 1921 г. Тамбовский губком РКП(б), губисполком и командую­щий армией утвердили инструкцию, в которой излагались обязанности ревкомов в  местностях, освобожденных от повстанцев. В ревкомы входило 3 – 5 уполномоченных уездного исполкома Советов. В каждом ревкоме существовало три отдела: управления, земельный и военный. Главная задача ревкомов, согласно инструкции, заключалась в том, чтобы «переломить настроение крестьян в пользу Советской власти и Коммунистической партии». Ревкомы были обязаны оказывать полное содействие воинским частям РККА, особенно в проведении политической работы среди крестьян. Ревкомы создавались под прикрытием воинских частей Красной Армии и действовали в контакте с ними. Имея в своем распоряжении вооруженные отряды самообороны, они организовывали вылавливание мелких антисовет­ских отрядов и дезертиров, производили аресты их семей и заложников. В Тамбовской губернии в течение мая-июня 1921 г. было создано 93 ревкома. В дальнейшем, опыт деятельности ревкомов (в том числе по взаимодействию с военным командованием) нашел отражение в Положении о чрезвычайных мерах охраны революционного порядка, утвержденном Декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 8 марта 1923 г., и в Положении о чрезвычайных мерах охраны революционного порядка, утвержденном Постановлением ЦИК и СНК СССР от 3 апреля 1925 г. (см. приложение 1).

В июньских боях с частями Красной Армии многие повстанческие формирования потерпели серьезное поражение. Взаимодействие и оперативная работа каратель­ных органов волжских губерний по искоренению «бандитизма» в 1921 г. при­вели к тому, что многие мелкие разрозненные отряды не могли больше функ­ционировать, в них наблюдался разброд, настроение повстанцев было подав­ленное, поговаривали о сдаче[18].

К середине февраля 1921 г. под контроль восставших крестьян перешла значительная территория Западной Сибири, площадью около 1 млн кв. километров. Социальная база для охватившего Сибирь антисовет­ского движения оказалась еще шире, чем в Европейской части страны, так как удельный вес зажиточных крестьянских хозяйств составлял здесь до 13 %, се­редняцкие хозяйства составляли до 80 %,  а по мере проведения продразвер­стки середняки откровенно переходили во враждебный лагерь и становились главной силой движения. Немно­гочисленные части Красной армии, разбросанные на огромной территории, не смогли сдержать мощного натиска восставших и отступали. 10 февраля 1921 г. в район восстания были направлены 232-й стрелковый полк 26-й стрелковой дивизии и 249-й стрелковый полк 28-й стрелковой дивизии, рота батальона 256-го стрелкового полка. Во второй половине февраля 1921 г. в Центральную Сибирь для подавления мятежа прибыли 250-й стрелковый полк 28-й дивизии,    26-й кавалерийский полк, два батальона 233-го стрелково­го полка 26-й дивизии, 253-й стрелковый полк 29-й дивизии. Из Екатеринбур­га в Камышловско-Шадринский район был послан 6-й запасной пулеметный батальон, а в Тюменско-Ялуторовский район – батальон инструкторских курсов всеобуча. Однако советских войск оказалось недостаточно, чтобы предотвратить распростране­ние мятежа. До начала полномасштаб­ных действий Красной Армии по вытеснению мятежников силы противо­стоящих сторон были примерно равнозначны.

Поражения советских войск были связаны, в частности, с тем, что им противостояли достаточно многочисленные и по-военному организованные отряды повстанцев. Повстанцы мобилизовали население в возрасте 18 – 45 лет. По принципу территориально-милицейских частей, на основе отрядов и шта­бов, образовавшихся в волостях, комплектовались роты, батальоны, полки. Волостные повстанческие формирования объединялись в более крупные, насчитывавшие сотни и тысячи бойцов. Они именовались дивизиями, группами, армиями и действовали самостоятельно. Повстанцами было создано четыре фронта: северный (Тобольский), южный (Кокчетавский), вос­точный и юго-западный (Ишимский. Петропавловский, Курганский уезды)[19]. Фронты возглавлялись штабами и командующими: Главным штабом в То­больске, Главным сибирским штабом в Ишимско-Петропавловском районе во главе с бывшим поручиком В. А. Родиным, и другими. Общая численность восставших достигла 60 тысяч человек.  Если в начале февраля 1921 года лишь 10 % крестьян, вступивших в борьбу, имело огнестрельное оружие, то к середине месяца уже появились пулеметы и даже артиллерия. По оценке Н. В. Яблочкиной: «В Сибири разгоралась новая гражданская война с крупномас­штабными боевыми действиями противостоящих сторон»[20].

Однако «Народная армия» не являлась соединением регулярных сил с единым командо­ванием. Единого штаба пов­станцев не существовало. Не было единства и в отдельных дивизиях и армиях. Крестьяне стремились создать воинские подразделения в волости и не ухо­дить далеко от своей деревни. Одной из слабых сторон повстанческого движения являлось слабое вооружение.

Основной формой борьбы с вооруженными мятежниками органы Советской власти считали усиление военного нажима. В Западную Сибирь были направлены воинские подкрепления: 21-я стрелковая дивизия, кавалерийская бригада, Казанский и Сибирский стрел­ковые полки, 121-й и 122-й кавалерийские полки, четыре бронепоезда и дру­гие части, нанесшие ряд серьезных поражений «Народной армии» в марте – апреле 1921 г.

Летом 1921 г. усиливаются антисоветские выступления на Алтае, вызванные несправедливым налогообложением и произволом местных властей. Отличительной чертой повстанческих отрядов на Алтае являлось участие в них достаточно большого числа белогвардейских офицеров, что в немалой степени способствовало их военным успехам. Действовавшие против них специальные коммунистические части особого назначения (ЧОН), состоявшие из членов местных партийных и ком­сомольских организаций, терпели поражения. В этих условиях вновь возникла необходимость использовать против мятежников части Красной Армии. Для ликвидации банд в Горном Алтае были направлены 185-й и 186-й полки 62-й стрелковой бригады, 58-й и 59-й кавполки 2-й бригады 10-й кавалерийской дивизии. В подчинение военного командования переходили подразделения 1-го Алтайского коммунистического полка, 1-й батальон 2-го Алтайского коммунистического полка, затем часть подразделений 4-го особого назначения Бийского пехотного полка и 3-го особого назначения Бийского кавдивизиона[21]. В результате боевых действий к декабрю 1921 г. в Алтайской губернии насчи­тывалось не более 4 антисоветских отрядов численностью менее 600 чело­век[22]. Осенняя налоговая кампания послужила непосредственным толчком для оживления вооруженной борьбы, резко увеличив приток в антисоветский лагерь кресть­янства. В январе 1922 г. в Алтайской губернии насчитывалось до 12 вооруженных отрядов общей численностью около 3 тыс. че­ловек. Однако уже к апрелю повстанцы на Алтае потерпели поражение, что было связано не только с активизацией боевых действий Со­ветской стороны, но и постепенным отходом от него основной массы кресть­янства. Активно поддерживавшее антисоветские выступления вначале, кре­стьянство постепенно начало проявлять недовольство тем, что антисоветские военные фор­мирования несут с собой не только политиче­ские лозунги и уничтожают ненавистных местных советских и партийных ра­ботников, но и ведут к массовому разорению крестьян, разбою, убийствам, грабежам. Поэтому основная социальная база антисоветского движения – кре­стьянство – ощутимо сокращалась. Все чаще крестьяне стали формировать партизанские отря­ды, вливавшиеся в ряды ЧОН для борьбы с мятежниками, которые, занимаясь гра­бежом, превратились из политических формирований в банды уголовников. Началось моральное, психологическое перерождение антисоветских отрядов, стремительно терявших поддержку крестьянства. Операции же Красной Армии становились более продуманными, четко спланированными и фактически разрабатывались с учетом того, что прави­тельственным войскам противостоят не просто бандиты, а хорошо подготов­ленные организованные войсковые соединения сильного противника, сраже­ния которого мало чем отличаются от военных операций в годы гражданской войны[23].

В период гражданской войны Красная Армия являлась основной военной силой, обеспечивающей безопасность государства диктатуры пролетариата одновременно на внешнем и внутреннем фронтах.

С 1922 г. обеспечение порядка внутри страны целиком переходит к органам милиции и ГПУ, подведомственным НКВД. Однако армия рассматривалась как вооруженный резерв, призванный оказать помощь частям ГПУ на случай экстремальных ситуаций, особенно в пограничных районах. Кроме того, в сфере ответственности армии оставались регионы, в частности, Средняя Азия, где она продолжала оставаться реальной военной силой, обеспечивающей охрану общественного порядка в соответствии с приказами РВС.

[1] См.: Поляков Ю. А. Переход к НЭПу и советское крестьянство. – М., 1967. – С. 203; Моисеев В. В. Партийное руководство внутренними войсками в борьбе с политическим бандитизмом в начале нэпа 1922 гг.: дис. ...  канд. ист. наук. – М., 1978. – С. 54; Степаненко Б. И. Борьба с вооруженной контрреволюцией на Дону и Кубани и ее разгром (март 1920 –1922 гг.): дис. ... канд. ист. наук. – Ростов-на-Дону, 1972. – С. 38.

[2]Яблочкина Н. В. Антигосударственное вооруженное выступление и повстанческое движение в Советской России  (1921-1925 гг.): дис. ... докт. ист. наук. – М., 2000. – С. 14.

[3] Война и Революция. – 1926. – № 8. – С. 45.

[4] Яблочкина Н. В. Указ. соч. – С. 238.

[5] РГВА. Ф. 4. Оп. 1. Д. 29. Л. 135.

[6] Война и Революция. – 1926. – № 8. – С. 9.

[7] РГBA. Ф. 4. Оп. 1. Д. 29.Л. 134.

[8] См.: Яблочкина Н. В. Указ. соч. – С. 167 – 168.

[9] Тухачевский М. Н. Борьба с контрреволюционными восстаниями // Война и революция. – 1926. – № 8. –С. 8.

[10] Фатуева Н.В. Противостояние: кризис власти – трагедия народа (из истории крестьянских восстаний в Тамбовской губернии в 1918 – 1921 гг.). – Рязань, 1996. – С. 176 – 177.

[11] РГВА. Ф. 34228. Оп. 1. Д. 3. Л. 1.

[12] Якубова Л. М. Ликвидация контрреволюционных сил в среднем Поволжье, 1918 – 1922 (на материалах Казанской, Самарской и Симбирской губерний: дис. ... канд. ист. наук. – Казань, 1982. – С. 147.

[13] РГВА. Ф. 4. Оп. 1. Д. 29. Л. 139.

[14] РГВА. Ф. 7709. Оп. 1. Д. 232. Л. 51.

[15] См.: Якубова Л. М. Указ. соч. – С. 148.

[16] РГВА. Ф. 25889. Оп. 3. Д. 88. Л. 32.

[17] РГВА. Ф. 4. Оп. 1. Д. 29. Л. 159.

[18] Яблочкина Н. В. Указ. соч. – С. 176.

[19] РГBA. Ф. 4. Оп. 1. Д. 29. Л. 120.

[20] Яблочкина Н. В. Указ. соч. – С. 192.

[21] Раменко И.А. Коммунистические формирования – части особого назначения (ЧОН) Западной Сибири (1920-1924 гг.). – Томск, 1973. – С. 251.

[22] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 87.  Д. 164. Л. 69.

[23] Яблочкина Н. В. Указ. соч. – С. 208.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Архив сайта
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

+7(908)07-32-118

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!