Природа в лирике Есенина

План

1. Природа в лирике поэта.
2. Изображение природы родного края.
3. Список литературы.

1. Природа в лирике поэта.

Давно замечено, что ни одно есенинское стихотворение не обходится без картин природы. Вначале это были пейзажные зарисовки, в которых природа заслоняла и вытесняла человека, а позднее пейзажные зачины и природные образы в лирической исповеди поэта. Природа у Есенина никогда не перестает быть царством чудесных превращений и все больше впитывает в себя «половодье чувств»: «В саду горит костер рябины красной, Но никого не может он согреть»; «И золотеющая осень. В березах убавляя сок, За всех, кого любил и бросил, Листвою плачет на песок».
Природный мир Есенина включает в себя небосвод с луной, солнцем и звездами, зори и закаты, ветры и метели, росы и туманы; он заселен множеством «жителей» - от лопуха и крапивы до тополя и дуба, от мыши и лягушки до коровы и медведя, от воробья до орла.
«Небесные» пейзажи Есенина не кажутся однообразными, хотя повторяются многократно, скажем, луна и месяц упоминаются и описываются более 160 раз, небо и заря - по 90, звезды - почти 80. Но фантазия поэта неистощима, и месяц предстает то «рыжим гусем», то «всадником унылым», то шапкой деда, то он «жеребенком запрягался в наши сани», то «рогом облако бодает, в голубой купается пыли», то, «словно желтый ворон, кружит, вьется над землей».
Есенинская вселенная - это космическая деревня, гигантское крестьянское хозяйство, где «отелившееся небо лижет красного телка», а синий сумрак похож на стадо овец, где солнце - «золотое, опущенное в мир ведро» и двурогий серп скользит по небу коромыслом, где вьюга щелкает кнутом, а «дождик мокрыми метлами чистит ивняковый помет по лугам». А «земные» пейзажи Есенина - это в основном среднерусская природа во всей ее неброской, скромной красоте: «буераки... пеньки... косогоры обпечалили русскую ширь». Лишь в «Персидских мотивах» и кавказских стихах природа южная, экзотическая («рать кипарисов», «розы, как светильники, горят», «запах моря в привкус дымно-горький») да в «Поэме о 36» шумит сибирская тайга, «шпарит» седой баргузин и «до енисейских мест шесть тысяч один сугроб».
В есенинских пейзажах поражает многообразие растительного мира: более 20 пород деревьев (береза, тополь, клен, ель, липа, ива, черемуха, верба, рябина, осина, сосна, дуб, яблоня, вишня, ветла и др.), около 20 видов цветов (роза, василек, резеда, колокольчик, мак, левкой, ландыш, ромашка, гвоздика, жасмин, лилия, подснежник и пр.), разные виды трав и злаков. Поэт не любит говорить вообще о растениях, безликих и абстрактных, - для него каждое дерево и цветок имеют свое обличье, свой характер. «Как метель, черемуха машет рукавом», у обвисших до земли берез клейкие сережки, «лепестками роза расплескалась», «липким запахом веет полынь», клен присел на корточках погреться перед костром зари, «головой размозжась о плетень, облилась кровью ягод рябина».
И все же главная особенность есенинской природы - не разнообразие и многоликость, не очеловеченность и в тоже время живописность, а деревенский, крестьянский облик. Соха солнца режет синюю воду реки, «небо словно вымя, звезды как сосцы», тучи ржут, как сто кобыл, «под плугом бури ревет земля», «на ветке облака, как слива, златится спелая звезда», тополя, как телки, уткнули босые ноги под ворота. С годами крестьянско-бытовая окраска пейзажей будет постепенно стираться, но деревенская останется навсегда.
В отличие от других русских поэтов - Пушкина и Некрасова, Блока и Маяковского - у Есенина нет городских пейзажей, разве что упоминание о «городе вязевом» и «московских изогнутых улицах».
Не менее важная черта «мироздания» Есенина - вселенский круговорот, всеобщая текучесть и взаимопревращения: одно переходит в другое, другое   отражается в третьем, третье походит на четвертое... «Солнце, как кошка, С небесной вербы Лапкою золотою Трогает мои волоса» - космос уподобляется животному и растению и приобщается к человеку. В свою очередь, люди - «ловцы вселенной, неводом зари зачерпнувшие небо», а самого себя поэт сравнивает с деревом, цветком, животным, месяцем:
Закружилась листва золотая
В розоватой воде на пруду.
Словно бабочек легкая стая
С замираньем летит на звезду.
Взбрезжи, полночь, луны кувшин
Зачерпнуть молока берез!
Дай ты (дорога) мне зарю на дровни,
Ветку вербы на узду.

Осмысливая свою концепцию мира, Есенин в статье «Ключи Марии» ссылается на мифологические воззрения разных народов и вспоминает древнерусского певца Бояна, представлявшего мир как «вечное, неколеблемое древо, на ветвях которого растут плоды дум и образов».
Так на древней мифологической основе Сергей Есенин творит свой собственный поэтический миф о космосе и природе, в котором «мир и вечность» близки как «родительский очаг», холмы напоены «неизреченностью животной», себя же поэт видит выразителем и защитником этой неизреченности. Для него в природе не было ничего низкого и безобразного. Кваканье лягушек казалось ему музыкой - «под музыку лягушек я растил себя поэтом». Крысы заслуживали того, чтобы их воспели - «воспеть и прославить крыс». И хотелось «розу белую с черной жабой... на земле повенчать». В таких декларациях подчас слышались нотки вызова   и эпатажа, особенно   в период («Москвы кабацкой», когда Есенин находился в состояний идейного и духовного кризиса, пережил «отчаянное хулиганство», «чтил грубость и крик в повесе».
Животный мир у Есенина также часть природы, живой, одушевленной, разумной. Его звери не басенные аллегории, не олицетворения человеческих пороков и добродетелей. Это «меньшие наши братья», у которых свои думы и заботы, свои горести и радости. Лошади пугаются собственной тени и задумчиво слушают пастуший рожок, корова теребит «грусть соломенную», «тихо воет покинутый пес», старая кошка сидит у окошка и ловит лапой луну, «прячутся совы с пугливыми криками», «стрекуньи-сороки» накликали дождь.
Среди есенинских живых существ наиболее многочисленны птицы - свыше 30 наименований (журавли и лебеди, вороны и соловьи, грачи, совы, чибис, кулик и пр.), а наиболее распространены домашние животные - лошади, коровы, собаки. Корова, кормилица крестьянской семьи, вырастает у Есенина до символа России и «деревенского космоса»: «телица-Русь», «мычи коровой, реви телком громов», «нет красивей твоих коровьих глаз», «будет телиться твой восток», «над тучами, как корова, хвост задрала заря», «вспух незримой коровой бог». Лошадь - работница в крестьянском хозяйстве и ассоциируется с образами неостановимого движения, уходящей молодости: «наша тощая и рыжая кобыла выдергивала плугом корнеплод», «взвихренной конницей рвется к новому берегу мир», «словно я весенней гулкой ранью проскакал на розовом коне».
Есенинские птицы и звери ведут себя естественно и достоверно, поэт знает их голоса, повадки, привычки: коростели свищут, кычет сова, тенькает синица, квохчут куры, «свадьба ворон облегла частокол», «старый кот к махотке крадется на парное молоко», «машет тощим хвостом лошаденка, заглядевшись в неласковый пруд», лисица тревожно поднимает голову, слыша «звонистую дробь», собака еле плетется, «слизывая пот с боков», корова видит коровьи сны - «снится ей белая роща и травяные луга». И в то же время это не бездушные твари. Да, они бессловесны, но небесчувственны и по силе своих чувств не уступают человеку. Более того, Есенин обвиняет людей в бессердечии и жестокости по отношению к «зверью», которое сам он «никогда не бил по голове». Обращает на себя внимание и собирательная форма (не звери, а зверье), и сравнение с «меньшими братьями», и единственное число слова «голова» - говорится как об едином живом существе, рожденным, как и человек, матерью-природой.
Есенин относится к животным не просто нежно, но уважительно и обращается не ко всем сразу, а к каждому в отдельности - к каждой корове, лошади, собаке. И не о покровительстве речь идет, а о взаимном обращении, важном и необходимом для обоих «собеседников»: «В переулках каждая собака Знает мою легкую походку» - и «Каждому здесь кобелю на шею Я готов отдать мой лучший галстук»; «Каждая задрипанная лошадь Головой кивает мне навстречу» - и «Я хожу в цилиндре не для женщин. В нем удобней, грусть свою уменьшив. Золото овса давать кобыле» («Я обманывать себя не стану»); каждая корова может читать травяные строчки, скошенные поэтом, «отдавая плату теплым молоком» («Я иду долиной...»). Эта дружеская взаимность и привязанность берет свое начало в далеком детстве: «С детства нравиться я понимал Кобелям и степным кобылам». А в зрелые годы - «Для зверей приятель я хороший. Каждый стих мой душу зверя лечит». И в свою очередь поэт испытывает признательность к своим приятелям и убежден, что его «к славе привела родная русская кобыла». Даже традиционный Пегас перестает быть поэтической условностью и превращается в живую лошадь: «Старый, добрый, заезженный Пегас, Мне ль нужна твоя мягкая рысь?»

2. Изображение природы родного края.

Изображение природы родного края занимает значительное место в стихотворном наследии поэта. «Сергей был общительным и ласковым, - продолжает А. Есенина. - Приезжая в деревню, он собирал соседей, подолгу беседовал с ними, шутил. Любил он поболтать и с нищими, и с калеками, и со всяким другим прохожим людом. Он говорил не раз, что встречи дают ему как поэту очень много: в беседах он черпает новые слова, новые образы, познает подлинную народную речь».
Деревенское время поэт делил между прогулками, беседами с односельчанами, рыбной ловлей и работой над стихами. В одном из писем 1924 года он сообщал: «Погода в деревне неважная. Удить из-за ветра невозможно, поэтому сижу в избе и дописываю поэму. Ночи у нас бывают чудные, лунные и, как ни странно, при близкой осени безросые». В погожее время поэт целыми днями пропадал на лугах или на Оке, как было, например, в июле 1925 года: на двое суток исчез из дома с рыбаками и, вернувшись, написал:
Каждый труд благослови, удача!
Рыбаку - чтоб с рыбой невода,
Пахарю - чтоб плуг его и кляча
Доставали хлеба на года.
Воду пьют из кружек и стаканов,
Из кувшинок также можно пить -
Там, где омут розовых туманов
Не устанет берег золотить.
Хорошо лежать в траве зеленой
И, впиваясь в призрачную гладь,
Чей-то взгляд, ревнивый и влюбленный,
На себе, уставшем, вспоминать.
В деревне были написаны также стихотворения «Возвращение на родину», «Отговорила роща золотая...», «Низкий дом с голубыми ставнями...», «Сукин сын», «Видно, так заведено навеки...». Деревенскими впечатлениями навеяны многие другие стихи этих лет: «Русь советская», «Этой грусти теперь не рассыпать...», «Не вернусь я в отчий дом...», «Вижу сон. Дорога черная...», «Спит ковыль. Равнина дорогая...», «Я иду долиной. На затылке кепи...», «Сыпь, тальянка, звонко, сыпь, тальянка, смело...», стихотворные послания матери, деду, сестре.
Все эти произведения пронизаны глубокой, через все невзгоды пронесенной любовью к отчему краю:
Спит ковыль.
Равнина дорогая
И свинцовой свежести полынь.
Никакая родина другая
Не вольет мне в грудь мою теплынь.
Знать, у всех у нас такая участь,
И, пожалуй, всякого спроси —
Радуясь, свирепствуя и мучась,
Хорошо живется на Руси.
Свет луны, таинственный и длинный,
Плачут вербы, шепчут тополя.
Но никто под окрик журавлиный
Не разлюбит отчие поля.

В полях этих не все осталось по-прежнему: есть то, что было извечно, и то, что принесла с собою новая жизнь. Поэту не хочется видеть в деревне соху и лачугу, с надеждой внимает он звукам моторов, выезжающих на пахотное поле. Это столкновение старого с новым еще скажется затем в есенинских стихах, но всегдашней, неизменной останется его привязанность к родному краю, его любовь к крестьянскому труду.
Авторские переживания в этих стихах отличаются изумительной нежностью и чистотой. В них выражено многое из того, что можно было бы считать сокровенным, личным, домашним: сыновнее чувство к матери, братская привязанность к сестре, радость дружбы, тоска разлуки, сожаление о рано ушедшей юности. «К деревне и дому, - вспоминает друг поэта, артист В. Чернявский, - он возвращался чуть ли не во всех наших разговорах до последнего года жизни. Он заговаривал об этом с внезапным приливом нежности и мечтательности, точно отмахиваясь от всего, что вьется и путается вокруг него в маревах беспокойного сна... Это был самый почвенный уголок его личного внутреннего мира, реальнейшая точка, определяющая его сознание».
Сила Есенина в том, что интимнейший уголок своего внутреннего мира он смог выразить в словах обыденных, неброских, но пронизанных истинным трепетом души и потому безраздельно покоряющих читательское сердце. Вспомним его «Письмо матери», ласковое и умиротворенное, полное горького сознания вины перед матерью и надежды на щедрость материнского сердца:
Я вернусь, когда раскинет ветви
По-весеннему наш белый сад.
Только ты меня уж на рассвете
Не буди, как восемь лет назад.
Не буди того, что отмечталось,
Не волнуй того, что не сбылось, -
Слишком раннюю утрату и усталость
Испытать мне в жизни привелось.
И молиться не учи меня. Не надо!
К старому возврата больше нет.
Ты одна мне помощь и отрада,
Ты одна мне несказанный свет.
Природная лирика Есенина автобиографична в самом широком значении этого слова. Черты автобиографизма есть в творчестве любого художника; сильнее всего они в поэзии лирической. Но лишь у немногих поэтов так обнажены связи между содержанием лирики, ее поэтическим строем и теми борениями души, через которые прошел в своей жизни поэт.
«В стихах моих, - предупреждал Есенин, - читатель должен главным образом обращать внимание на лирическое чувствование и ту образность, которая указала путь многим и многим молодым поэтам и беллетристам». «Этот образный строй, - продолжал Есенин, - живет во мне органически так же, как мои страсти и чувства».
Эти чувства и восприятия затрагивают различные стороны жизни современников. Лирика субъективна по своей природе, но общезначима по существу. Она действенна, подвижна, активна. Находя отзвук в сердце читателя, она ему что-то внушает, куда-то зовет. И лирика Есенина не только поэтический памятник времени, но и живая сила, воздействующая на сознание и чувства людей.
Прежде всего это лирика природы, чарующая нас своими красками, волнующая своей музыкой. Из юношеского прошлого вернулась в поэзию Есенина светлая и нежная девушка-березка. С этим образом связывается прежде всего возвращение поэта на Родину, его встреча с отчей землей:
Устав таскаться
По чужим пределам,
Вернулся я
В родимый дом.
Зеленокосая,
В юбчонке белой
Стоит береза над прудом.
(«Мой путь»)

Затем этот образ возникает каждый раз, когда поэт обращается памятью к родным местам:
Березки!
Девушки-березки!
Их не любить лишь может тот,
Кто даже в ласковом подростке
Предугадать не может плод.
(«Письмо к сестре»)
Я навек за туманы и росы
Полюбил у березки стан.
И ее золотистые косы,
И холщовый ее сарафан.
(«Ты запой мне ту песню, что прежде...»)

Снова длинными гирляндами выстраиваются поэтические образы, одухотворяющие природу: осины, раскинув ветви, загляделись в розовую водь, август тихо прилег ко плетню, тополя уткнули по канавам свои босые ноги, закат обрызгал жидкой позолотой серые поля, под окнами ревела белая метель — все это столь же естественно и органично, как в лучших стихах о природе, относящихся к ранним годам; здесь нет и оттенка нарочитости, которая ощущалась в усложненных метафорах стихов имажинистского периода. Появились снова и лирические этюды, исполненные «любви ко всему живому в мире» (М. Горький), в частности новые стихотворения о животных «Сукин сын», «Собаке Качалова»).
Искусство живописания природы приобретает теперь еще больше поэтической свежести и обвораживающей читателя нежности, лиризма. Стихотворения «Низкий дом с голубыми ставнями...», «Синий май. Заревая теплынь...», «Закружилась листва золотая...», «Я покинул родимый дом...», «Ответ», отличающиеся необыкновенной силой чувства и «буйством» красок, становятся в ряд шедевров есенинской лирики.
Наслаждаясь природой, вживаясь в нее, поэт возвышается до философских раздумий о смысле жизни, о закономерности бытия. К числу образцов философской лирики в нашей поэзии (именно лирики, а не умозрительных, наукообразных сочинений на философские темы, каковою нередко бывает поэзия этого рода) без колебаний можно отнести стихотворения Есенина «Мы теперь уходим понемногу...», «Отговорила роща золотая...», «Жизнь - обман с чарующей тоскою...», «Цветы» и др. В этой области творчества Есенин так же самобытен, как и в других; отвлеченные понятия у него всегда получают вещественное выражение, образы не теряют пластичности, в стихах отчетливо звучит авторский голос. Время как философская категория переводится в предметно-метафорический ряд («время - мельница с крылом - опускает за селом месяц маятником в рожь лить часов незримый дождь»), и мы легко улавливаем ход авторской мысли.
Особенно значительны философские размышления поэта о жизни и смерти, о человеческой судьбе, о преходящем и вечном в земном существовании. В лирике Есенина частенько выделяют и подчеркивают пессимистические мотивы. Один из критиков того времени, признавая бесспорное значение Есенина как поэта-лирика, называл его «певцом осенней склони... рябиновых ягод, багрянца осени, ржаных полей, грусти и тоски по уходящему».
Что можно сказать по этому поводу? Конечно, у Есенина много произведений, окрашенных печалью, выражающих драматизм погубленной судьбы. Но есть и такие, где выражена тяга к жизни, к человеческой радости. «Словно я весенней гулкой ранью проскакал на розовом коне...» — образ этот не случаен в его творчестве. Критики, считавшие Есенина поэтом ущербных чувств, не замечали большого гуманистического содержания его лирики и выраженных в ней жизнелюбивых эмоций: того, что поэт называл «кипятком сердечных струй» (в стихотворении «Ну, целуй меня, целуй...», проникнутом вакхическими мотивами), или того, о чем сказано в концовке стихотворения «Какая ночь! Я не могу...»: «Пусть сердцу вечно снится май...»
Ничуть не удивляют нас и ликующие интонации в стихотворении «Весна», где к поэту вернулась способность видеть нежные краски природы: тут и милая синица, и любимый клен, и разодетые в зелень деревья, и заключительный возглас поэта: «Так пей же, грудь моя, весну! Волнуйся новыми стихами!» Не удивляет и совершенно непривычный для поэта, абсолютно новый, но с обычной для него эмоциональностью и блеском нарисованный индустриальный пейзаж:
Нефть на воде,
Как одеяло перса,
И вечер по небу
Рассыпал звездный куль.
Но я готов поклясться
Чистым сердцем,
Что фонари
Прекрасней звезд в Баку.

Еще явственнее сквозь образы природы просвечивает оптимистическое настроение поэта в стихотворном цикле «Цветы». «Это, - предупреждал автор в письме к П. И. Чагину, - философская вещь. Ее нужно читать так: выпить немного, подумать о звездах, о том, что ты такое в пространстве и т. д., тогда она будет понятна». Однажды, в разговоре с Всеволодом Ивановым, Есенин заявил: «Я живу для того, чтобы людям веселей жилось!» Многое, в его творчестве, как указано мной выше, подтверждает эти слова.

Список литературы

1. Бельская Л.Л. Песенное слово. Поэтическое мастерство Сергея Есенина. – М.: Просвещение, 1990.
2. Верещагина Л.Н. Материалы к урокам по лирике С.Есенина // Литература в школе. – 1998. - №7. – С. 115 – 119.
3. Марченко А. Поэтический мир Есенина. – М.: Советский писатель, 1989.
4. Наумов Е. Сергей Есенин. – Л.: Просвещение, 1960.
5. Локшина Б.С. Поэзия А.Блока и С.Есенина в школьном изучении. – М.: Просвещение, 1978.
6. Прокушев Ю. Сергей Есенин: образ-стихи-эпоха. – М.: Современник, 1986.
7. Эвентов И.С. Сергей Есенин. – М.: Просвещение, 1987.

(16.5 KiB, 88 downloads)

© Размещение материала на других электронных ресурсах только в сопровождении активной ссылки

Вы можете заказать оригинальную авторскую работу на эту и любую другую тему.

Контрольные работы в Магнитогорске, контрольную работу купить, курсовые работы по праву, купить курсовую работу по праву, курсовые работы в РАНХиГС, курсовые работы по праву в РАНХиГС, дипломные работы по праву в Магнитогорске, дипломы по праву в МИЭП, дипломы и курсовые работы в ВГУ, контрольные работы в СГА, магистерские диссертации по праву в Челгу.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Архив сайта
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

magref@inbox.ru

+7(951)457-46-96

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!