Ортега-и-Гассет Этюды о любви

Содержание

Введение           с.3
Основная часть. Ортега-и-Гассет «Этюды о любви»    с.6
Выводы           с.18
Литература           с.20
Словарь           с.21

Введение

Хосе Ортега-и-Гассет родился в 1883 году. Умер этот известнейший испанский философ в 1955 году. Творчество Ортеги-и-Гассета оказало существенное воздействие на испанскую и мировую философию и культуру. Не являясь философом-систематиком, ориентируясь на заочный диалог в сократическом стиле с классиками предшествующей философской традиции (Галилей, Лейбниц, Кант, Гегель и др.), Ортега-и-Гассет стремился в первую очередь конструктивно преодолеть постулаты рационализма Декарта, в соответствии с которыми, по Ортеге-и-Гассету, человек в главной своей ипостаси - человек «познающий», а не человек «живущий». (Наука, согласно Ортеге-и-Гассету, выступала «общественной догмой», не способной при этом высказать что-либо вразумительное "о великих переменах в судьбах человечества".)
Ортега-и-Гассет акцентировал собственное неприятие тезисов учения Декарта, в соответствии с которыми деятельность человека разграничивалась на духовную и психофизическую. То, что для Декарта в конечном счете являлось изощренной игрой воображения, для общественной практики 20 века выступило как реальность: человек в контексте определенных целенаправленных трансформаций культуры превращался в вещь, в компонент соответствующей системы отношений мира, а содержание его связей с природной и социальной действительностью редуцировалось к получению подлежащего калькуляции практического результата [1, c. 233].
По мнению Ортеги-и-Гассета, культура есть не только особый живой организм, но также и совокупность устремлений самих людей. «Верования», «идеи, которыми мы являемся», по мысли Ортеги-и-Гассета, суть неотъемлемая «конститутивная потребность каждой человеческой жизни, какова бы она ни была». Полагая главной угрозой для культуры 20 века утрату человечности как таковой, Ортега-и-Гассет акцентировал внимание на утрате современным человеком «ощущения трагизма», на его пагубной самоуспокоенности. Последняя, по Ортеге-и-Гассету, «способствует тому, что человек перестает воссоздавать в себе те человеческие начала, которые являются основой его истинно человеческой структуры, и для человечества становятся возможны «движения назад», гораздо более основательные, чем все известные до сих пор, вплоть до полного исчезновения человека, полной потери человеком самого себя и его возвращения на лестницу животного царства». Роковая для 20 столетия интенция европейского интеллектуализма об управляемости человеком и людьми, о допустимости внешней заданности их бытия стала фокусом неприятия для Ортеги-и-Гассета [2].
Он в числе первых осознал, что Европа вступает в новый период исторического развития, аналогичный двухвековому Возрождению: "мы покидаем одно время, чтобы вступить в другое". По мысли Ортеги-и-Гассета, современная ему Европа родилась именно в тот момент, когда Сократ открыл Разум. Сопряженным с этой же проблемой выступило и неприемлемое для Ортеги-и-Гассета допущение Декарта о неравноправии, "разносортности" миров искусственных, условных, идеально создаваемых - продуктов мышления человека, с одной стороны, и предметно-реального мира, с другой. Последний, таким образом, являл собой всего лишь объект для приложения творческих преобразующих потенций рафинированного разума и соответствующих философских систем. Поэтому спонтанные феномены бытия человека, согласно Ортеге-и-Гассету, особенно значимы в качестве предмета философского исследования. Именно личностные структуры сознания и существования индивида интересовали Ортегу-и-Гассета в первую очередь [6, c. 19].
Ортега-и-Гассет отвергает продуктивность введения в традицию классического философского рационализма категории "чистый разум" с приданием ему статуса всеобъемлющего теоретико-познавательного средства. Сфера иррационального как в общественной, так и в индивидуальной жизни людей остается, по мнению Ортеги-и-Гассета, вне возможностей освоения рационалистическим разумом, стремящимся постигать область человеческого бытия по калькам объяснения природных феноменов. Как отмечал Ортега-и-Гассет, «чудесные успехи естественных наук по познанию вещей находятся в резком противоречии с их бессилием перед собственно человеческим. Человеческое ускользает от физико-математического разума... Физический разум не способен сказать о человеке ничего определенного. Прекрасно! Но это означает лишь то, что мы должны со всей решимостью отказаться от изучения человека с помощью физических и естественно-научных методов. Вместо этого рассмотрим человека в его спонтанности, таким, каким он нам видится, каким выходит нам навстречу. Иными словами, крах физического разума открывает путь жизненному и историческому разуму» [6, c. 24].
«Этюды о любви» одно из программных произведений философа. Данное произведение знакомит нас со взглядами испанского философа на феномен любви. Это не только философия, но и история, психология, наконец, социология любви.
Ортега-и-Гассет пишет о магии, одержимости, о чарах любви, которые лишь знаки ее начала, то есть влюбленности. Говорит, что в возлюбленном влюбленный стремится встретить свою сущность и это стремление определяет выбор в любви, любовное наитие. Он заступается за Дон Жуана, находя в нем символ мужественности и дар "влюблять в себя женщин". Пишет о том, что женщину не интересуют гении и что область, где она истинно царит, - повседневность.

Основная часть. Ортега-и-Гассет «Этюды о любви»

В данном эссе Ортега-и-Гассет пытается осмыслить это чувство, его сущность и роль в истории человечества и отдельной личности.
Философ пишет: «Любовь и ненависть одинаково центробежны, в мыслях они движутся к объекту, наконец, они текучи и непрерывны, - таковы три общие для них приметы или черты». Однако, это совершенно естественно, между этими чувствами есть и разница: «устремленность у них общая, коль скоро они центробежны и человек в них стремится к объекту; при этом они проникнуты противоположным смыслом, преследуют различные цели. В ненависти стремятся к объекту, но стремятся ему во зло; и смысл ее разрушителен. В любви также стремятся к объекту, но ему во благо».
Сравнивает философ с любовью еще и такое чувство как желание, однако здесь усматривает разницы больше: «размышление и желание лишены того, что можно назвать душевным жаром, в одинаковой степени присущим любви и ненависти. В отличие от раздумий над математической задачей от любви и ненависти исходит тепло, они пылают, более того, накал их бывает различным. Не случайно в быту весьма метко об одном говорят, что он, влюбившись, охладел, а другой жалуется, что возлюбленная холодна и бесчувственна. Эти рассуждения о теплоте чувств невольно приоткрывают завесу над любопытнейшими сферами психологических закономерностей».
После сравнения любви с другими чувствами, автор рассматривает сущность любви. Второй этюд о любви озаглавлен следующим образом: «Любовь у Стендаля». Это не случайно, потому что именно «придуманная любовь» была прекрасно показана этим писателем. Однако к истории любви у Стендаля Ортега-и-Гассет подходит с философской точки зрения.
Интересно, что предметом анализа философа стал не известный роман Стендаля «Красное и черное», а такое же небольшое эссе "De l'amour". В этом эссе «Стендаль всегда повествует, даже когда он рассуждает, обосновывает и теоретизирует. На мой взгляд, он - лучший из всех рассказчиков, архирассказчик перед лицом Всевышнего. Однако достоверна ли его теория любви как кристаллизации? Почему никто не посвятил ей серьезного исследования?». Недостатком Стендаля, по мнению философа, является то, что Стендаль всего лишь хороший рассказчик, но не философ – он рассказывал, но не анализировал.
Философ желает дистанцировать свое эссе от так называемых «любовных историй», которые, например, были изложены в Декамероне. Здесь автор касается исключительно любви как высокого чувства: «"Любовные истории", самого неожиданного свойства, то и дело случаются между мужчинами и женщинами. Им сопутствует множество обстоятельств, усложняющих их развитие до такой степени, что более всего "любовным историям" можно отказать в том, что действительно стоит называть любовью. Что может быть заманчивее для исследователя, чем психология "любовных историй", со всей их пестрой казуистикой, однако нам будет непросто во всем разобраться, если сначала мы не определим, что же такое любовь сама по себе и как таковая».
Философ признает, что человеческая психика «щедра на любовные порывы», однако, это любовью назвать нельзя, потому что такие чувства не являются глубокими – это желания: «Отличие любви от желания в том, что «любовь - это вечная неудовлетворенность. Желание пассивно, и желаю я, в сущности, одного – чтобы объект желания устремился ко мне. Я живу в надежде на притяжение ко мне всего сущего. И, наоборот, в любви, все проникнуто активным началом. Вместо того чтобы объект приближался ко мне, именно я стремлюсь к объекту и пребываю в нем. В любовном порыве человек вырывается за пределы своего "я": быть может, это лучшее, что придумала».
Во втором этюде Ортега-и-Гассет сравнивает концепцию любви Стендаля и Шатобриана. Философ вводит в данном этюде образ Дон Жуана для того, что бы показать коренную разницу между Стендалем и Шатобрианом: «Стендаль  полагает  -  в соответствии  со  своим опытом,  - что  любовь "создается" и умирает. И то и другое свойственно псевдолюбви. Для Шатобриана  же, наоборот,  любовь  - это  некая  "данность". Ему не приходится прилагать усилий.  Стоит  женщине  познакомиться с  ним, как  она сразу  оказывается  во  власти  некой  таинственной  электризующей силы». Далее Ортега приводит пример с герцогиней де Кюстин, которая влюбилась без ума в Шатобриана, этого некрасивого человека, купила ради него замок Генриха IV, а он пробыв там несколько дней ее бросил.
По мнению философа, именно в этом заключается второй тип любви – растворение одного человека в другом. Ортега-и-Гассет пишет: «…эта  разновидность  любви,   при   которой   человек   раз  и  навсегда растворяется в  другом человеке,  Стендалю  была неизвестна.  Поэтому он был убежден, что любовь всегда со временем убывает,  хотя в действительности все обстоит как раз  наоборот. Истинная любовь, рожденная в сокровенных глубинах человека,   по-видимому,  не   может  умереть.   Она  навсегда  остается   в чувствительной душе.  Обстоятельства -  к примеру, разлука - могут лишить ее питательной  среды;  и  тогда  эта  любовь  будет  чахнуть  и  превратится в трепещущую  ниточку, в  едва ощутимо бьющийся  в подсознании ключ  сердечной привязанности. И  все же она не умрет. Ее эмоциональный состав не изменится». По мнению автора этюдов, именно благодаря  этой  неизменной  основе  человек, который любил, будет  и впредь чувствовать себя связанным нерасторжимыми узами с возлюбленной. «Судьба может развести его  с  любимой, изменив  его положение в физическом или социальном пространстве. Что с того - любовь остается в нем. Таков высший, наивернейший признак подлинной любви: как бы находиться рядом  с любимым, быть в  общении более тесном,  близости более сокровенной, чем пространственные. Это  значит пребывать в истинно жизненном контакте».
Автор анализирует историю рассмотрения любви различными философами, как прошлого, так и современности. Так, например, по мнению автора, Августину Блаженному подчас удавалось преодолевать понимание любви как желания и влечения. В минуту вдохновения он сказал: "Amor meus, pondus mewm; illo feror, quocumque feror" - "Любовь моя, бремя мое; влекомый им, я иду повсюду, где я иду". Любовь - это притяжение к любимому».
В третьем этюде Ортега сравнивает концепцию любви Стендаля с пониманием любви Платоном. Ортега пишет: «Стендаль,  как настоящий  француз, становится поверхностным, как только переходит   к   общим   рассуждениям.   Он   проходит   мимо   грандиозного, первостепенной важности явления, скользнув по нему взглядом и не удивившись. Между  тем  способность удивляться  тому, что  принято  считать  очевидным и естественным, дана именно философу.  Вспомним, как Платон идет напрямик, без колебаний затрагивая болезнетворный нерв любви. Любовь - это вечная страсть порождать себя в красоте». Фактически Ортега принижает возможности познания любви средствами художественной литературы и публицистике, отдавая пальму первенства философскому познанию. На мой взгляд, с этим утверждением можно поспорить, поскольку любая философская концепция субъективна и пропасти в познании между философом и автором художественного произведения нет.
Тем не менее, по мнению Ортеги, другие авторы были довольно ограничены в понимании любви. Так, например, Спиноза «попытался избежать ошибки и, оставив в стороне влечения, искал любовным порывам и ненависти эмоциональное объяснение; согласно ему, любовь - это радость познания предмета любви. Любовь к чему-то или к кому-то – это якобы не более чем радость и одновременно сознание, что рады мы благодаря этому чему-то или кому-то. И снова перед нами смешение любви с ее возможными последствиями». Ортега-и-Гассет совершенно правильно отмечает, что «тот, кто любит родину, способен отдать за нее жизнь, и верующий идет на мученическую смерть».
Автор соглашается, что «у любви действительно много общего с желанием, поскольку его объект - предмет или человек - действует на него возбуждающе. Волнение, которым охвачен объект, передается душе. Таким образом, это волнение по сути своей центростремительно: оно направлено от объекта к нам. Что же касается чувства любви, то возбуждение предшествует ему».
Тем не менее, я не могу согласиться с Ортегой-и-Гассетом в том, что в любви мы забываем «о душевном покое, теряем рассудок и все свои помыслы сосредоточиваем на любимом. Постоянство помыслов и есть любовь». Так, например, вера в бога для многих людей также есть постоянное чувство, а для некоторых людей любовь как раз наоборот является всего лишь желанием. То есть, анализ любви все равно субъективен по своей природе. Философ пропускает мысли через свою душу и сердце и это накладывает свой отпечаток.
В чем философ абсолютно прав, так это в том, что любовь по своей природе схожа с другими сильными чувствами – например с ненавистью.
Говоря о сущности любви, Ортега-и-Гассет считает, что «любовь, если быть предельно точными – это самодостаточная эмоциональная деятельность, направленная на любой объект, одушевленный или неодушевленный. Будучи "эмоциональной" деятельностью, она, с одной стороны, отличается от функций интеллекта - осознавать, внимать, размышлять, вспоминать, воображать, а с другой - от желания, с которым ее сплошь и рядом путают. Испытывая жажду, хотят выпить воды, однако ее при этом не любят. Любовь, бесспорно, порождает желания, однако сама по себе любовь и желание не одно и то же. Мы хотим жить на родине и желаем ей процветания, "потому что" ее любим. Наша любовь предшествует этим желаниям, прорастающим из нее, как ростки из семени».
Сравнивая любовь с другими эмоциональными чувствами, философ отмечает активность любви. Из этого далается парадоксальный на первый взгляд вывод о том, что будучи эмоциональной "деятельностью", любовь отличается от пассивных чувств, таких, как радость или грусть. Любовь и грусть напоминают автору краски, которыми расцвечивается душа человека. Ортега-и-Гассет говорит, что грусть и радость - "состояния", «и пребывают в них в полной прострации. Радость сама по себе бездеятельна, однако она может служить причиной действий. Между тем любовь не просто "состояние", но деятельность в направлении любимого». С этим трудно согласиться – любовь связанная, например, с обожанием, также является пассивным чувством.
Во втором разделе автор, противореча себе, говорит, что человек, влюбившись, сам конструирует себе новую реальность, и оказывается в замкнутом пространстве, абсолютно изолированным от внешнего мира: «душа влюбленного напоминает комнату больного, в которую не поступает свежий воздух». Однако, на мой взгляд, это совершенно не значит, что любая «влюбленность невольно тяготеет к исступлению». У каждого человека конструирование реальности будет свое собственное, будет своя любовь и у многих людей это чувство не является исступлением.
В чем философ совершенно прав, так это в том, что «влюбленного спасает только сильная встряска извне, какие-либо иные вынужденные отношения». Философ правильно говорит, что, например, разлука, путешествия служат для влюбленных хорошим лекарством. Удаленность предмета любви ослабляет внимание к нему; она препятствует тому, чтобы интерес питали новые впечатления. Однако, на мой взгляд, это происходит не всегда – для многих людей разлука с любимым человеком означает тоску, иссушение в духовном плане.
Не всех путешествия вынуждают начинать новую жизнь, однако необходимость разрешать множество мелких проблем, связанных с обеспечением жизнедеятельности, отрываю человека от переживания любовного чувства. Философ правильно говорит, что выходя из состояния влюбленности, человек испытывает чувство, близкое пробуждению, «освобождающему из пропасти, в которой томятся сны. Только теперь мы осознаем, насколько разреженным был воздух в герметичном внутреннем мире нашего увлечения, и понимаем, что жизненное пространство должно продуваться ветрами и быть весьма обширным. Некоторое время мы будем испытывать вялость, слабость и уныние выздоравливающих».
В этом плане совершенно верно Ортега замечает, что любовь в чем-то схожа с трансом, гипнозом, мистическим переживанием. С этим можно согласиться, - мистика напоминает влюбленность. Ортега-и-Гассет, отмечает, что эти состояния «совпадают даже в своем докучливом однообразии. Подобно тому как, влюбляясь, влюбляются одинаково, мистики всех времен и народов прошли один и тот же путь и сказали, в сущности, одно и то же».
Любовь, по мнению философа, сходна мистике. Мистики, как и влюбленные, «достигают неестественного состояния, "сосредоточив" все свое внимание на одном объекте, назначение которого только в том, чтобы отвлечь внимание от всего остального и обеспечить опустошение души». Мистика по своей сути это любовь к богу. «Бог, к которому стремятся усилием воли, имеющий границы и очертания; Бог, в раздумьях о котором прибегают к помощи чего бы то ни было; наконец, Бог, оказывающийся объектом для нашего внимания, слишком напоминает посюсторонний мир, чтобы действительно быть Богом». Бог, по мнению философа, затрагивает струны человеческой души, именно поэтому чувство к богу можно назвать любовью.
Любовный экстаз сходен состоянию блаженства, до которого доводит себя верующий. «Подобное "блаженное состояние" знакомо как влюбленному, так и мистику». В "блаженном состоянии" жизнь человека – неважно, мистик он или любовник - становится «беспечной». Однако, я не могу согласиться с мнением философа о том, что любовь по своей сути это эгоизм, это радость для себя. Ортега-и-Гассет отмечает, что влюбленный «с барским великодушием, налево и направо раздаривает улыбки. Однако барское великодушие не предполагает душевной щедрости. Это великодушие весьма мелкой души; в сущности, оно порождено презрением. Тот, кто убежден в своем высоком предназначении, "великодушно" осыпает ласками людей низшего сорта, не представляющих для него опасности уже хотя бы потому, что он с ними не "связан", не живет с ними единой жизнью. Верх презрения проявляется в отказе замечать недостатки ближнего, так же как в стремлении озарять его, со своих недосягаемых высот, ласкающим светом своего благополучия». На мой взгляд, любовь – это прекрасное, светлое чувство заставляющее делиться со всеми не только улыбками, но и радостью, стремлением порадовать других, осчастливить всех.

Страниц: 1 2
Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Архив сайта
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

magref@inbox.ru

+7(951)457-46-96

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!