Национальные отношения в России

Содержание

Введение 3

1. Нациопатия – источник конфликтов 4

2. Национальные отношения в России 5

3. Этническая идентификация человека и проблемы миграции в

современном мире 13

4. Национальная культура и национализм 16

Список литературы 23

Вопрос-ответ 24

Введение

Национализм и чувство национального так же древен, как и разделение человека по признакам кровного родства (изначально племена, роды, затем народы и нации). Явление это существует изначально в человеческой природе, и переплелось с его основными инстинктами, оно так же значимо, как «выживание» и «продолжение рода».

Зарождение национализма – это начало и основа эволюционного пути человечества, заложенные в принципе – «единство многообразия». Именно этот путь дает возможность развиваться человечеству и отбирать наиболее жизнестойкие формы общества.

Говоря о национализме, следует помнить, что все народы мира в той или иной мере придерживаются национальной обособленности (ведь именно это и является залогом того, что эти народы еще существуют как общность); что является естественным для них и осуждаемо может быть лишь теми, кто пытается разрушить гармонию человеческой эволюции созданием единой «серой массы» - безликого конгломерата с «общечеловеческими ценностями» и «общечеловеческими стандартами».

Следование национальным особенностям – естественное явление любого народа в нашем мире, воспрепятствование же этому – преступление против основ мироздания. Однако национализм как явление, отвергающее другие нации, ставящее их ниже «избранных» губителен.

В данной работе мы рассмотрим особенности национальных отношений в России, корни национализма и национального конфликта.

1. Нациопатия – источник конфликтов

Современную ситуацию в РФ многие специалисты называют нациопатической. Нациопатия является источником конфликтов.

Одним из показателей ломки менталитета является состояние здоровья людей, особенно здоровья психического. Например, фрустрацией и неврозами поражено в ряде регионов России до 60 – 80% населения. Нарастание числа различных этнических, религиозных, социальных конфликтов больно бьёт по психике людей и в итоге порождает такие явления, как «патогенез» социума (т.е. искривление, патология, в особенности за счет патологии психического развития), «нациопатия» (искажение национального характера во вред самой нации под действием бессознательного) (6, с. 189).

Молодость российской цивилизации объясняет, по мнению многих авторов, и взлет националистических настроений, так как в отличие от Европы, советские нации не прошли необходимый путь развития для последующего расставания с этой «детской болезнью». Поэтому сегодня в Европе быть националистом считается делом неприличным, что подтверждает неприятие европейским общественным мнением таких националистических лидеров, как Ле Пэн (Франция), Хайдер (Австрия) и т.д. Как отмечает Е.Г. Баранов, «на современном этапе развития человеческой цивилизации национализм, безусловно, не может считаться нормой». Поэтому националистические настроения сегодня считаются явлением нациопатическим и свидетельствуют о том, что мы «имеем дело с социальной гиперинфантильностью». Подобные объяснения выглядят весьма логично, однако, методологию социального познания, разработанную в рамках европейской цивилизации, цивилизации синтетического типа, по всей видимости, следует с большой осторожностью использовать при анализе цивилизаций пограничного типа.

Об обострении проблемы межнациональных отношений в современной России можно судить по данным мониторинга ВЦИОМ. Так, страхи и тревоги населения по поводу национальных конфликтов в 1989 г. испытывали всего 12% опрошенных, в 1996 г. – 48%, в 1998 г. – 33% опрошенных (2).

2. Национальные отношения в России

Популярное представление, что человеческие сообщества, особенно в их политико-государственных формах, всегда складывались прежде всего на этнической основе, не соответствует действительности. Как современное понятие нации, так и идея, согласно которой индивид может участвовать в гражданской и политической жизни лишь как элемент нации, принадлежит XIX веку. До того гораздо большую роль в государственном строительстве играли религиозные, династические, хозяйственные, военные и другие факторы.

Особенно явную идеологическую окраску дискуссии вокруг основных компонентов понятий нации и этноса приобрели в последние десятилетия XIX в., когда достижение и обеспечение единой национальной государственности во многих странах стало приоритетной политической целью. Именно тогда в определении нации на первый план были поставлены факторы биологические (расовое происхождение, родовое единство, этническая общность) и пространственные, связанные с единством территории проживания или расселения. В XX в. этот подход, как известно, достиг «злокачественной» стадии и воплотился как в различных вариантах фашистской идеологии, так и в иных, более «мягких» формах (6, с. 142).

Вплоть до середины XX столетия преобладало в основе своей «генетическое» понимание нации. Но нацизм отрезвил людей. Для военного и последующих поколений европейцев слова типа «национальный дух», «национальная идея» приобрели уже не романтическое, а зловещее звучание. Они стали ассоциироваться с лагерными вышками и газовыми камерами. К тому же серьезные этнографические и антропологические исследования показали, что такие считавшиеся незыблемыми индикаторы общности национальных «корней», как государственность, язык, культура, история, не очень-то работают ни в отдельности, ни в совокупности и для формулирования универсальных признаков определения национальности во всяком случае не 'годятся. Лишь один индикатор оказался универсальным – самоотнесение человека к той или иной национальности: «я – русский», «я – татарин», «я – француз». Проблема перешла в субъективную плоскость

Одним из пионеров субъективного подхода к определению этничности (как и во многих других областях) стал Макс Вебер. Он предложил считать этническими те «группы людей, которые поддерживают субъективную веру в общность своего происхождения, основываясь на своем физическом сходстве или общности обычаев, либо на том и на другом, либо исходя из памяти о колонизации и эмиграции». После второй мировой войны подобный подход стал получать все большее признание. В том же русле находится и современный психоаналитический взгляд на проблему: психоаналитик и антрополог X. Штайн трактует этничность как знак личной и социальной идентификации, имеющий корни не в природе, а в головах людей. Психиатр и один из виднейших американских теоретиков и практиков по психологическим аспектам разрешения межнациональных конфликтов В. Волкан рассматривает механизм национальной самоидентификации индивида как его стремление укрыться под общим «тентом» вместе с большой совокупностью людей. С одной стороны, под этим «тентом» он ищет защиту от угрозы со стороны враждебных «других», а с другой – лишь под ним все члены группы – мужчины и женщины, богатые и бедные, удачливые и неудачники, талантливые и не очень – ощущают себя равными (6, с. 146).

Долголетний формальный глава советской этнографической школы Ю.В. Бромлей в своих последних работах также приблизился к этой позиции, отмечая большую трудность использования не только антропологических, политических и экономических, но даже отдельных культурных показателей в качестве этнодифференцирующих признаков и делая акцент на вопросах психики, самосознания этноса. Современная отечественная этнография окончательно рассталась с рудиментами сталинской трактовки нации.

Таким образом, в современной научной трактовке нации доминируют субъективные, психологические моменты, хотя факторы объективного характера – экономические, демографические, нормативно-правовые, – разумеется, сохраняют чрезвычайно важное, а порой даже решающее значение. Но на практике они преломляются через это далеко не всегда достоверное и порой откровенно «кривое зеркало» субъективности. Исходя из подобного понимания, мы и будем рассматривать проблему межнациональных конфликтов.

С момента распада СССР центральным вопросом российской политики остается вопрос формирования государственности. Вопрос этот имеет не только внутреннее значение, но и международное. От того, каким именно государством станет Россия, зависит ее статус и роль в современных мировых делах (8, с. 147).

Однако с конца 1991 г. новая политическая власть и вся совокупность российских политических институтов не выходили из состояния перманентного затяжного кризиса; формы кризиса сменяли друг друга, более или менее мирные этапы заменялись столкновениями властей и каждое из таких столкновений не укрепляло, а все в большей мере ослабляло авторитет государственной власти. В массовом сознании все шире распространялось неприятие политики вообще. Особенность этой фазы кризиса в том, что он развертывался одновременно на нескольких уровнях, которые взаимно питали друг друга. Кризис в верхах на протяжении 1992 - 1993 гг. сопровождался обострением приднестровского конфликта, конфликтом на Северном Кавказе, связанным с национальной войной внутри Грузии, кровавыми событиями в Таджикистане и первой национальной войной на территории самой России - ингушско-осетинским конфликтом (8, с. 148)

Одна из доминирующих тенденций политического процесса на протяжении этого времени состояла в нарастании тенденций к сепаратизму. Эта тенденция отчетливо проявлялась вплоть до декабрьского 1993 г. референдума по вопросу о российской Конституции, принятие которой открыло определенные шансы стабилизации. Конституция, разработанная в ходе длительной борьбы и принятая под нажимом Президента России, сформулировала принципы новой государственности и определила взаимоотношения между Президентом, правительством, Государственной Думой, Федеральным Собранием и судебными властями. В ней найдено и определенное решение вопроса о взаимоотношении центра и региональных властей.

Без преодоления конфликтных ситуаций в сфере национальных отношений, без введения их в цивилизованное русло, без создания культуры разрешения этих конфликтов прочное Российское государство невозможно. Можно сказать, что это центральный вопрос внутренней политики России. Опыт Югославии показывает нежелательный и страшный, но все же реально существующий вариант развития ситуации в достаточно прочном до недавнего времени многонациональном государстве. Чтобы не поддаваться иллюзиям и не вдаваться в панику под воздействием широко распространенных алармистских идей, необходимо оставаться на почве фактов, Это предполагает внимательный анализ происходящего как в действительности, так и в сознании действующих лиц. Все, что свершалось до сих пор, свершилось прежде всего в силу столкновения разных способов мышления, разных вариантов понимания и рационализации действительности.

Несомненным фактом является то, что демократизация советского общества, проходившая под лозунгом перестройки, ознаменовалась беспрецедентным ростом национальных движений.

При этом на первом этапе перестройки национальные и демократические лозунги и задачи сливались в единое целое. Широко распространенная в этот период критика имперского сознания и имперского мышления придавала демократическому движению отчетливо выраженный национальный характер, что имело прямое отношение к антиэтатистским установкам принципиального характера.

Наиболее интенсивными и организованными национальные движения были в странах Балтии. С самого начала их радикальное крыло имело в виду восстановление независимости Латвии, Литвы и Эстонии на основе их выхода из СССР, т.е. возвращение к статусу этих государств, сформировавшемуся в так называемый межвоенный период. Этой задаче была подчинена деятельность народных фронтов, координировавших между собою свои действия. Им противостояли не только позиции Центра, но и правящие структуры и прежде всего партийные и государственные органы этих республик. Длительная и упорная борьба народных фронтов в конце концов увенчалась успехом. Одно из немногих решений, принятых Государственным Советом СССР, просуществовавшим с сентября но декабрь 1991 г., декларировало признание государственной независимости Литовской Республики, Латвийской Республики и Эстонской Республики. Обращаясь к этому опыту, можно было бы поставить вопрос: а как бы развивались события в Советском Союзе, если бы требования национальных движений получили поддержку Центра на два года раньше? Ошибка Центра состояла в непонимании того, что нарастание требований в пользу самостоятельности и суверенитета неустранимо. Чем больше было сопротивление этим требованиям, тем большую поддержку они получали на местах: сопротивление Центра лишь увеличивало мобилизационный потенциал национальных лозунгов и содействовало их превращению в движения сепаратистского характера (8, с. 151).

Ситуация в Молдавии (Молдове) развивалась по весьма близкому варианту: народный фронт, оппозиция Центру и КПСС, нарастание требований от признания молдавского языка в качестве государственного до полной государственной независимости. Однако было существенное отличие - образование Приднестровской и Гагаузской республик на территории Молдовы и превращение Приднестровья в зону вооруженного конфликта. Другая важная особенность состоит в том, что Молдова не выступала в качестве активного субъекта распада Советского Союза, ее политические лидеры выступали с более умеренными требованиями, рассчитывая на поддержку Центра в решении непростого круга внутренних проблем, приобретших характер статусного конфликта: признание или непризнание Приднестровья в качестве некоторого государственного образования.

Между тем национальные движения в Закавказье принимали более драматическую направленность. Конфликт по поводу статуса Нагорного Карабаха постепенно превращался в межнациональную войну. Именно в связи с этими событиями сформировалась своего рода позиция Центра - позиция принципиального невмешательства в конфликт. Логика рассуждений строилась следующим образом: сами события продолжали оцениваться как незначительные и случайные, не имеющие долгосрочных и существенных последствий; считалось, что поддержка одной из сторон обязательно приведет к отколу от Центра противоположной стороны, что рассматривалось как худшее зло, чем межнациональный конфликт регионального масштаба. А поскольку Азербайджан как бы представлял восточно-мусульманский фактор в политике, то стихийно на первом этапе конфликта закрывались глаза на события в Сумгаите, тем более, что армянский радикализм выдвигал идею передела территорий и сложившихся границ. Соображение же о том, что сама «позиция невмешательства» Центра может восприниматься на местах как политика провоцирования конфликта, вовсе не принималось в расчет. Но именно так и складывалась ситуация: обе конфликтующие стороны усматривали в этой позиции поддержку противоположной стороны. Благодаря этому сам конфликт приобретал гораздо более сложную конфигурацию и структуру. В ходе его стали формироваться лозунги антиимперского содержания с обеих сторон конфликта. Митингующие в Ереване выступали не только за воссоединение с Арменией Нагорного Карабаха, но и против неопределенной политики Центра. В свою очередь, национальное движение в Азербайджане рассматривало эту неопределенность в качестве фактора поддержки армянских притязаний.

Наиболее драматическим образом разворачивалась ситуация в Таджикистане, где гражданская война, разразившаяся на почве клановых интересов, окрашенных идеологическими установками, приобрела наиболее ожесточенные формы и унесла сотни тысяч жертв. Воююшие группировки продемонстрировали при этом крайние формы жестокости и бесчеловечности.

Национальная проблематика для современной Российской Федерации является одним из главных направлений ее деятельности. В многонациональной России проживает более ста народов. Распад СССР, социально-экономические и политические трудности переходного периода, ухудшение криминогенной ситуации обострили многие сдерживаемые ранее или даже уже изжитые национальные противоречия и конфликты (10, с. 66).

К основным проблемам в сфере национальных отношений относятся: развитие федеративных отношений при обеспечении самостоятельности субъектов Российской Федерации, муниципальных образований и укреплении целостности Российского государства; развитие национальных структур и языков народов Российской Федерации, духовной общности многонационального народа России, сложившейся благодаря объединяющей роли русского народа; политическая и правовая защита малочисленных народов и национальных групп, прежде всего северных народностей, находящихся в наиболее неблагоприятных условиях давления на их самобытные культуры техногенной цивилизации; достижение и поддержка стабильности, прочного мира на Северном Кавказе; поддержка соотечественников, проживающих в странах СНГ и Балтии, содействие развитию их связей с Россией; укрепление межгосударственных связей со странами СНГ, другими государствами, входившими в состав СССР; выработка осмысленной системной политики в сфере национальных отношений.

Благоприятный климат в сфере национальных отношений напрямую связан с выбором оптимальной модели государственного устройства страны, поскольку именно в государственном устройстве коренятся фундаментальные национальные интересы, прежде всего те, что связаны с политико-правовым статусом территорий проживания национальных общностей. Своеобразие России заключается не только в факте многочисленности самобытных российских народов, но и в том, что целый ряд из них компактно проживают в местах своего традиционного расселения, считая их собственной национальной территорией. Названное обстоятельство предопределяет стремление данных народов к обретению форм собственной внутрироссийской государственности или национально-административного самоуправления и находит выражение в выборе Россией федеративной модели государственного устройства.

Русский язык как основное средство межнационального общения российских народов является государственным языком Российской Федерации. В то же время республики в составе Российской Федерации вправе вводить на своих территориях наряду с русским языком собственные государственные языки. Статус вторых государственных языков получают в республиках языки титульных народов, давших имя своим республикам. Закрепление данного права за республиками логично, поскольку они фактически и юридически являются внутрироссийскими национальными государствами.

В местах компактного проживания населения, не имеющего своих национально-государственных и национально-территориальных образований или живущего за их пределами, наряду с русским языком и государственными языками республик в составе Российской Федерации в официальных сферах общения может использоваться язык населения данных местностей.

Важным способом государственной поддержки национальных языков служат Государственные программы по их сохранению и развитию. Так, Правительством Российской Федерации разработана и утверждена федеральная целевая программа "Русский язык", предусматривающая развитие русского языка как государственного языка страны, как национального языка русского народа, как мирового языка. Правда, от принятия каких-то решений до их воплощения в жизнь часто проходит немало времени; И дело здесь не только в неповоротливости государственных учреждений, но и в степени готовности общества к отстаиванию тех или иных решений, к участию в их реализации. Без активного участия самих граждан в осуществлении программ сохранения и развития национальных языков эти программы останутся на бумаге.

 

Страниц: 1 2
Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!