Литературная борьба 20-х годов

Октябрьский переворот 1917 г. круто изменил образ жизни русской интеллигенции. «Мы, литераторы и учёные, — вспоминал высланный из страны Михаил Осоргин, — за последние годы были башмачниками, торговцами, чистильщиками снега, землекопами, землепашцами, портными, чернорабочими, нищими. Философы торговали за прилавком и выносили поганые вёдра, писатели продавали селёдку и «пакеты против вшей», профессора пилили дрова и чистили картошку, адвокаты мыли солдатское бельё, артисты закапывали жмуриков, все научились таскать и мыть тюремную парашу, подтирать полы в арестантских уборных и прочищать палкой раковину - испытали всё...»
Но, несмотря на террор, на холод и голод, на отсутствие света и бумаги, литературная жизнь продолжалась. Сразу после революции, когда почти все газеты, журналы, издательства закрылись, в Москве - в Книжной лавке писателей - продавались рукописные книги. Тверскую улицу тогда называли «литературной» - здесь открылись сразу три литературных кафе, в которых подлинный поэтический огонь соседствовал с бравадой, а то и просто с пьяным угаром. В литературные клубы превратились и некоторые государственные учреждения, например Дом печати в Москве, Дом искусств в Петрограде. Это время позже называли то «устной порой», то «кафейным» периодом советской литературы.
В переломные годы возникло множество литературных объединений, школ, групп. Одни из них вроде «ничевоков», призывавших в своей декларации «ничего не печатать, ничего не писать, ничего не читать, ничего не говорить», оказались однодневками. Другие просуществовали годы. Литературные группы помогали писателям выжить, выдержать давление власти.
В результате массовой эмиграции и насильственной высылки множество выдающихся философов, общественных деятелей, писателей оказались вне России. Те, кто остался, жили под угрозой обысков, арестов, расстрелов. В начале 20-х гг. вновь ненадолго возникли частные издательства, но уже через несколько лет они были полностью ликвидированы, а в начале 30-х гг. закрылись и немногочисленные кооперативные. Национализированные, т. е. перешедшие в государственную собственность, газеты, журналы, издательства утратили былую независимость. Всё это не могло не сказаться самым пагубным образом на уровне русской культуры и литературной полемики.
Пролеткульт. За несколько месяцев до Октябрьской революции в Петрограде вооружённые отряды захватили здание Благородного собрания; здесь и началась работа по созданию «новой культуры», отличной от «буржуазной». Так возник Пролеткульт - пролетарские культурные организации, которые, по мнению их лидеров, должны были стать лабораториями нового искусства.
Рабочие, плохо разбиравшиеся в теориях вождей Пролеткульта, искренне тянулись к знаниям и творчеству. К началу 20-х гг. Пролеткульт насчитывал более 400 тыс. членов; 80 тыс. человек занимались в литературных, театральных, музыкальных студиях; издавалось 34 журнала. Это было время революционной романтики в жизни и в поэзии. «Казалось: утром проснёшься - и как на ладони увидишь мировую революцию», - вспоминал пролетарский поэт Василий Казин. Известный режиссёр А. А. Мгебров, руководивший театральной студией в Петрограде, писал впоследствии о «сотнях чудаков», о множестве фантастических проектов.
Пролеткультовец Владимир Кириллов в декабре 1917 г. сочинил стихотворение «Мы»:
Мы, несметные, грозные Легионы
Труда — Мы победили пространства морей,
океанов и суши, Светом искусственных солнц мы
зажгли города, Пожаром восстаний горят наши
гордые души. Мы во власти мятежного, страстного
хмеля, Пусть кричат нам: «Вы палачи
красоты...». Во имя нашего Завтра — сожжём Рафаэля,
Разрушим музеи, растопчем искусства цветы.
Эти строки характерны для пролеткультовской поэзии. Культурное наследие прошлого решительно отбрасывалось, буржуазное «я» столь же решительно заменялось пролетарским «мы». Автор искренне старался опоэтизировать политическую речь - язык газет и плакатов.
Писатель Всеволод Иванов говорил о пролеткультовцах: «Там были симпатичные ребята, искренне любящие литературу, но, к сожалению, они мало знали, а ещё более - были неталантливы».
Казалось бы, новая власть должна всячески поддерживать «новое» искусство. Однако в действительности было не так. Дело в том, что руководители Пролеткульта претендовали на полную независимость. Ленин же, как писал А. В. Луначарский, «не хотел создания рядом с партией конкурирующей рабочей организации... В этом смысле он давал... личные директивы подтянуть Пролеткульт ближе к государству, подчинить его контролю».
1 декабря 1920 г. «Правда» опубликовала письмо Центрального комитета партии, где Пролеткульт подвергался резкой критике, И хотя формально он продолжал существовать до 1932 г., прежнее значение было утрачено.
Кузница. В недрах Пролеткульта зародилась литературная группа «Кузница», стремившаяся освободиться от опеки пролеткультовских теоретиков. По инициативе «Кузницы» возникла независимая от Пролеткульта Всероссийская ассоциация пролетарских писателей - ВАПП (учреждена в 1920 г.).
Расцвет «Кузницы» приходится на середину 20-х гг. и связан с именами популярных в то время прозаиков Ф. Гладкова, А. Новикова-Прибоя, Н. Ляшко, А. Неверова (Скобелева) и др. Однако их произведения, за редким исключением, ненадолго пережили свою эпоху. Во второй половине 20-х гг. «Кузница» играет всё менее заметную роль и в 1931 г. прекращает своё существование.
РАПП. В 1922 г. группа молодых писателей «Октябрь» основала Московскую ассоциацию пролетарских писателей - МАПП, ставшую на некоторое время очень влиятельной. После 1925 г. на первый план вышла РАПП (Российская ассоциация пролетарских писателей). По всей стране в ячейках, кружках, объединениях пролетарских писателей насчитывалось в 1925 г. 5 тыс. членов. В основном это были молодые люди, мечтавшие о творчестве. Настоящими писателями из них стали единицы. Но теми, кто возглавлял ассоциации, ценилась именно массовость — чтобы было кем руководить, кого использовать в борьбе за власть.
Странно звучат слова «борьба за власть в литературе»! Но мапповцы, рапповцы, вапповцы в большинстве своём занимались не творчеством, а именно борьбой за власть. «Мы будем бороться с теми Стародумами, которые в благоговейной позе, без достаточной критической оценки, застыли перед гранитным монументом старой буржуазно-дворянской литературы и не хотят сбросить с плеч рабочего класса её гнетущей идеологической тяжести...» - писал в 1923 г. журнал «На посту», ставший рупором пролетарских писателей. «Мы будем бороться...» - вновь и вновь повторяли на страницах журнала критики (их называли «напостовцами»). И они действительно боролись, клеймили, распекали всех неугодных. Недаром литературные противники изображали «напостовца» то в виде милиционера, регулирующего движение на улице оглоблей вместо палочки, то в виде дирижёра, держащего в руках дубинку. Один из авторов журнала призывал «...взять за пуговичку Пильняка, Вс. Иванова, Есенина и сказать им: чтобы понять объективную истину, вы должны стать более или менее политически грамотными, вы должны усвоить основы пролетарской идеологии, хотя бы в размере уездной совпартшколы».
Мапповцы, рапповцы, вапповцы постоянно твердили об усилении классовой борьбы в литературе. Пролетарские литературные группы считали себя орудием «диктатуры партии в литературе» и ставили вопрос ребром: или они займут в литературе «ту позицию, которую заняла партия в государстве», или литература «останется в руках буржуазии».
Кто же были эти писатели, претендовавшие на монопольную власть? В Московской ассоциации тон задавали прозаик Юрий Либединский, поэты Александр Безыменский, Семён Родов, а также Г. Лелевич, пытавшийся создать новый жанр в лирике — «коммунэры». Однако ни в содержании, ни в форме его стихов ничего нового не было:
И в день, когда над чёрным катафалком
Прощальных флагов реял красный шелк,
За гробом шёл, забыв свой ропот жалкий,
Под красным знаменем мятежный полк.
Г. Лелевич. «Коммунара об агитаторе», 1923 г.
Секретарь МАПП в 1924—1925 гг. Д. А. Фурманов поначалу разделял лозунги «напостовцев», но затем стал их открыто критиковать. Он писал о «диктаторстве», «организационном переусердствовании лиц, имеющих лишь сомнительное и отдалённое отношение к творческой деятельности», о «системе методов, форм и приёмов политиканства и хитростей на фронте пролетарской литературы», существующей, «чтоб 2-3-5-ти его вожакам славиться... чуть ли не на всю вселенную».
После смерти Фурманова Московская ассоциация утратила своё влияние. А к власти в РАПП пришли новые люди: критики В. В. Ермилов, Леопольд Леонидович Авербах (1903 - 1939), любимец Троцкого, с шестнадцати лет редактировавший первую комсомольскую газету; прозаик Александр Александрович Фадеев (1901 - 1956), прославившийся романом «Разгром» (1926 г.), в котором описывал события Гражданской войны с позиций «революционного гуманизма»; драматург В. М. Киршон и др. Журнал «На посту» переименовали — он стал называться «На литературном посту», — но по существу ничего не изменилось. Грубость, пустословие, псевдонаучность, порой элементарное невежество оставались прежними. Лозунги, которые выдвигал журнал, говорят сами за себя: «Догнать и перегнать классиков буржуазной литературы!»; «Ударник производства — центральная фигура литературы!»; «За одемьянивание литературы!».
По воспоминаниям одного из руководителей Российской ассоциации, рапповцы лишь выполняли указания ЦК партии, были «его прямым оружием». Отдел печати ЦК партии «мог скорее простить отцеубийство, нежели малейшее сопротивление его указаниям».
ЛЕФ. После революции на власть в литературе претендовали и футуристы. Среди них было гораздо больше талантливых людей, чем среди про-леткультовцев. Но и те и другие призывали к уничтожению классического наследия. «Мы мир обложили сплошным «долоем» - повторяли футуристы вслед за Владимиром Маяковским.
Футуристы считали себя единственными художниками революции, призванными создать новое искусство. Они заняли руководящие посты в Наркомпросе. Преемником футуристов стала группа «Левый фронт искусств» (ЛЕФ), которую возглавил Маяковский. Агитотдел ЦК партии разрешил Маяковскому и его единомышленникам издавать журнал «ЛЕФ» (1923 - 1925 гг.; в 1927 г. переименован в «Новый ЛЕФ»). «ЛЕФ — вольная ассоциация всех работников левого революционного искусства», - писал Маяковский. В группу входили поэты Николай Асеев, Василий Каменский, Борис Пастернак, прозаик Сергей Третьяков, а также литературоведы Осип Брик и Виктор Шкловский.
В первом же номере «ЛЕФа» главный редактор без ложной скромности заявлял: «Мы лучшие работники искусства современности». В этом же номере была опубликована статья Асеева, в которой автор откровенно признавался: «Нам абсолютно чуждо беспристрастие в оценке литературных явлений». Статья состояла из трёх глав: «Мы рекламируем», «Мы поощряем», «Мы гильотинируем». Все литературные явления с завидной лёгкостью разносились по эти трём рубрикам.
Лефовцы безоговорочно ставили искусство на службу революции и утверждали, что в новых условиях деятели культуры обязаны переключиться на производственные задачи. Писатель должен не рассказывать о том, что ему близко и дорого, а выполнять «социальный заказ» (т. е. работать по заданию партии, которая, как считалось, выражает интересы пролетариата). Прозаики и поэты призваны создавать не романы и поэмы, а летопись революции, истории фабрик и заводов (на языке лефовцев это называлось «литературой факта»). Жизнь, выпавшая поколению лефовцев, по их мнению, бесконечно богаче любой фантазии: «Битвы революций посерьёзнее „Полтавы"», — писал Маяковский. Неудивительно, что из всех литературных жанров больше всего ценился очерк.
Некоторые литературные группы прекратили своё существование мирно. Распад же ЛЕФа происходил чрезвычайно болезненно — его сопровождали ссоры, душевные раны. Пастернак не был согласен с установкой лефовцев «искусство — на злобу дня» и не принимал окружения главного редактора, «людей фиктивных репутаций и ложных неоправданных притязаний». В 1927 г. он ушёл из ЛЕФа. Маяковский не мог простить Пастернаку это «предательство». Но вскоре и сам он покинул журнал - попытался стать «левее ЛЕФа». «Левый фронт» превратился в «Революционный фронт» (РЕФ). Потом Маяковский вышел и из РЕФа - вступил в РАПП. Вчерашние друзья отвернулись от поэта, но и соратником рапповцев он стать не мог.

Страниц: 1 2
Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Архив сайта
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

magref@inbox.ru

+7(951)457-46-96

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!