Конституция СССР 1936 года

Содержание:

1. Разработка и принятие Конституции СССР 1936 года.
2. Основные положения Конституции СССР 1936 года.
3. Перестройка системы органов Советского государства на базе Конституции СССР 1936 года.
Список использованной литературы.

1.Разработка и принятие Конституции СССР 1936 года

XVII съезд правящей Коммунистической партии в 1934 году принял решение о подготовке новой Конституции СССР.
Каковы же были причины, побудившие принять такое решение? Главная из них состояла в том, что реформы государственного управления экономикой — создание планово-распорядительной экономики и переход к административно-командным методам управления экономикой и социальными процессами, реформы политической системы требовали своего теоретического обоснования и конституционного оформления. Однако процесс такого теоретического осмысления весьма непростой и проходил он в условиях острой идеологической борьбы в высших эшелонах власти. Дело в том, что в соответствии с марксистской доктриной диктатура пролетариата считалась необходимой лишь для построения социализма. А с победой социализма должен начаться процесс отмирания диктатуры пролетариата и отождествляемого с ней социалистического государства. Тезис этот рассматривался как один из основополагающих в марксистском государствоведении и был даже закреплен в Конституции РСФСР 1918 года, где говорилось, что диктатура пролетариата в виде мощной всероссийской советской власти учреждается «в целях полного подавления буржуазии, уничтожения эксплуатации человека человеком и водворения социализма, при котором не будет ни деления на классы, ни государственной власти» (2,С.56). После того как на XVII съезде ВКП(б) было объявлено о победе социализма в СССР, ряд теоретиков-государствоведов доказывали, что после победы социализма должен начаться предсказанный классиками марксизма процесс отмирания государства. Ведь одна из важнейших функций диктатуры пролетариата — подавление свергнутых эксплуататоров. А коль скоро остатки бывших эксплуататорских классов исчезли из социальной структуры общества, что рассматривалось как создание якобы бесклассового общества, то отпадали и основания для осуществления подавления по классовому признаку. Процесс отмирания государства мыслился как длительный, и его проявлением должны стать развитие советской демократии, начал общественного самоуправления, постепенная передача ряда государственных функций общественным организациям. Эти идеи разделяли Н. Бухарин, его сторонники и многие партийные и государственные деятели того времени. Кстати, «следы» таких взглядов ясно видны в подготовленном Бухариным первоначальном проекте Конституции и других документах.
Иной позиции придерживался Сталин. На тех, кто говорил о создании бесклассового общества и отмирании государства, связывая с победой социализма затухание классовой борьбы и установление гражданского мира в стране, он обрушился на объединенном пленуме ЦК и ЦИК ВКП(б) еще в январе 1933 года (2,С.58). В противовес идее отмирания государства Сталин выдвигал на первый план тезис о сохранении и усилении диктатуры пролетариата вплоть до полного построения коммунизма. Детально этот тезис был развит в его докладе на XVIII партийном съезде (1939 г.). Процесс отмирания должен был проходить, по мысли Сталина, через усиление государства, что он называл диалектикой развития. Усиление роли государства в социалистическом (а в будущем и коммунистическом) строительстве Сталин понимал однозначно: через призму усиления принудительной, репрессивной стороны диктатуры пролетариата. Эти тезисы Сталина логически вытекали из высказанного им еще в 1928 году, а затем развернутого в 1937 году тезиса о том, что по мере успехов строительства социализма будет якобы усиливаться сопротивление классового врага и обостряться классовая борьба. Таким образом, по мысли Сталина, Конституция СССР должна была закрепить тезис об усилении государства диктатуры пролетариата и конституционном закреплении сложившейся в начале 30-х годов административно-командной системы управления экономикой и социальными процессами (1,С.316). Но это лишь один из факторов, приведших к необходимости разработки новой Конституции в середине 30-х годов. Наряду с ним действовали и другие факторы. Рассмотрим их.
Из тяжелых испытаний, связанных с насильственной коллективизацией, попыток выполнения непосильных заданий первого пятилетнего плана и ужасающего голода 1932—1933 годов, страна вышла серьезно ослабленной. Существенно снизились производительность труда и темпы экономического развития, резко возросла уголовная преступность, усилилась социальная напряженность. Страна явно нуждалась в передышке, чтобы предотвратить дальнейшее усиление социальной напряженности и возможный социальный взрыв. И комплекс мер, направленных на такую передышку, был намечен. Начнем с того, что задания второго пятилетнего плана были гораздо более реалистичными и больше сообразовывались с наличными ресурсами и возможностями. Представляется, что поспешное заявление на XVII съезде ВКП(б) в 1934 году о победе социализма в нашей стране тоже было связано со стремлением убедить население в том, что победа уже достигнута и все самые трудные испытания уже позади. Аргументы в пользу этого вывода были таковы: победила обобществленная собственность и из социальной структуры общества исчезли бывшие привилегированные классы и капиталистические элементы. Но нельзя не учитывать, что еще существовала карточная система распределения продовольствия и промтоваров и население жило крайне скудно. В связи с лозунгом о победе социализма нужны были меры как экономического, так и политического характера, которые бы дали населению какое-то осязаемое облегчение, чтобы этот лозунг мог быть им реально воспринят. Среди этих мер можно отметить решения ноябрьского (1934 г.) пленума ЦК ВКП(б) о резком сокращении экспорта хлеба и переброске этого хлеба на внутренний рынок, отмену в связи с этим с 1 января 1935 г. карточной системы и разрешение свободной торговли продовольствием на колхозных рынках и промтоварами. Наряду с разрешением свободы торговли свою роль сыграли и ликвидация политотделов МТС, а также принятие Примерного устава колхозов в 1935 году, в котором колхозникам гарантировалось право иметь приусадебные участки и держать на них (в пределах норм) домашний скот и птицу. В ряду этих экономических и политических мер следует рассматривать и решение XVII съезда правящей партии, а затем и пленумов ЦК (ноябрьского 1934 г. и февральского 1935 г.) о подготовке новой Конституции.
Фактор, повлиявший на решение о подготовке проекта новой Конституции, связан с международным положением СССР. Хотя мировой экономический кризис начала 30-х годов и пробудил в какой-то мере надежды на мировую революцию, что получило свое отражение в политике в международном рабочем движении по линии Коминтерна, по государственной линии внешняя политика СССР была крайне осторожной и носила оборонительный характер (1,С.57). Политическое руководство, и Сталин в том числе, хорошо понимало военную слабость СССР и опасность войны для нашей страны. Именно поэтому в 1934 году СССР вступил в Лигу Наций (кстати, Германия в 1933 г. вышла из нее), выступал с предложениями о всеобщем разоружении и добивался создания системы коллективной безопасности против возможного агрессора. Кстати, начиная с 1935 года риторика о мировой революции по линии Коминтерна была оставлена и был принят курс седьмого конгресса Коминтерна на создание в международном рабочем движении народного фронта против фашизма.
Но для того, чтобы на Западе с нами разговаривали, нужно было изменить представление о нашей стране, придать ей демократический характер. Этому и должно было способствовать принятие новой Конституции, в которой были бы отменены ограничения прав граждан по классовому принципу и содержался бы набор прав и свобод граждан, отвечавших мировым демократическим стандартам.
Таковы факторы, предопределившие необходимость разработки проекта Конституции СССР 1936 года.
Работа по подготовке проекта новой Конституции СССР началась в феврале 1935 года. В соответствии с решением февральского пленума ЦК ВКП(б) VII Всесоюзный съезд Советов 6 февраля 1935 г. предложил ЦИК СССР создать конституционную комиссию. Такая комиссия была образована в составе 31 человека под председательством И.В. Сталина. На своем первом заседании комиссия образовала 12 подкомиссий по различным разделам будущей Конституции и предложила им представить свои соображения по содержанию соответствующих разделов проекта Конституции (3,С.43).
Уже сам перечень подкомиссий показывает, что конституционная комиссия пошла по пути подготовки принципиально новой Конституции. Ведь действовавшая до 5 декабря 1936 г. Конституция СССР 1924 года представляла собой договор об условиях вхождения советских республик в Союз. В ней были сформулированы принципы советской федерации, юридические гарантии суверенитета Союза и суверенитета союзных республик и их соотношение и соответственно распределение полномочий союзных органов и органов субъектов федерации — союзных республик; определялись формы их участия в разработке политики Союза и выработке общесоюзного законодательства, а также механизм защиты республик от неправомерного вторжения в их компетенцию со стороны органов Союза. В юридическом плане Конституция СССР 1924 года состояла из двух частей: Декларации и Договора об образовании Союза ССР. Вопросы, связанные с определением классовой сущности Советского государства, его общественного и государственного строя, прав и обязанностей граждан (в том числе избирательного права), регулировались в конституциях союзных республик. Создание таких подкомиссий в конституционной комиссии по подготовке новой Конституции, как подкомиссия по избирательной системе, по правовым вопросам (правам и обязанностям граждан), по труду, образованию, то есть по тем вопросам, которые раньше относились к исключительной компетенции союзных республик, свидетельствует о том, что конституционная комиссия встала на путь подготовки принципиально нового документа — единой общегосударственной Конституции, охватывающей все стороны государственной жизни, то есть практически отошла от договорного характера, свойственного Конституции СССР 1924 года (5,С. 65).
Следует отметить, что процесс разработки проекта Конституции проходил далеко не гладко. В его ходе явственно выявились две тенденции: выражавшееся Сталиным и его окружением стремление закрепить в конституционном порядке сложившиеся в стране административно-командные методы управления и наряду с этим попытка ряда партийных и государственных деятелей включить в Конституцию статьи, направленные на то, чтобы сдержать напор «чрезвычайщины» времен насильственной коллективизации.
Наиболее активно в этом направлении действовал Бухарин, который в глазах всех, кто был настроен против сталинского курса на развертывание массовых репрессий и установление режима личной власти, стал фактически символом скрытого сопротивления сталинизму. Так, в разработанных Бухариным предложениях к проекту Конституции была сделана попытка закрепить плюрализм форм собственности. При этом Бухарин общественную собственность отнюдь не отождествлял только с государственной, предусмотрев для собственности кооперативов и общественных организаций конституционные гарантии от вмешательства в управление ею государства. Но и для государственных предприятий Бухарин предлагал закрепить в конституционном порядке их хозяйственную автономию. Именно хозяйственная автономность товаропроизводителя от партийно-государственного управленческого аппарата и призвана была, по мысли Бухарина, обеспечить экономические условия для развития демократии. Изъятие собственности граждан, кооперативов и общественных организаций, по мысли Бухарина, возможно было только в судебном порядке и только в случаях, специально предусмотренных законом.
В предложениях Бухарина фигурировало предоставление гражданам политических, личных прав (в том числе таких неизвестных прежде советским конституциям, как неприкосновенность личности, жилища, охрана тайны переписки).
Особое внимание в бухаринском проекте обращалось на социально-экономические и культурные права. И это не удивительно. Социалистическая концепция прав человека исходила из того, что именно социально-экономические права составляют реальный фундамент осуществления политических и личных прав. Ведь человек может себя чувствовать свободным лишь тогда, когда он уверен в завтрашнем дне, в том, что он не окажется без средств к существованию, обеспечен работой, жильем, что ему гарантированы охрана здоровья, отдых, бесплатное образование и т.д., иными словами, когда заложенные в общественном и государственном строе социальные возможности каждому члену общества позволяют удовлетворять свои потребности созданными в нем материальными благами и благами культуры (1,С.317).
Именно эти социальные возможности определяют положение человека в обществе и его реальные права. Исходя из таких патерналистских представлений о социалистическом государстве, обязанном обеспечить своим гражданам социальные права и зажиточную жизнь, Бухарин впервые включил в проект Конституции статью о гарантированном государством праве на труд с оплатой по труду, что возлагало на государство обязанность обеспечить работой всех своих граждан, не допуская безработицы. При этом гражданам гарантировалось право на выбор профессии и ее смену, свободный выбор места работы (с правом работать как в государственном, так и в кооперативном или частном секторе экономики). Провозглашенная в Конституции свобода выбора места работы (и, следовательно, места жительства) сразу сделала бы неконституционными ограничения на право передвижения граждан, введенные в 1932 году паспортной системой с обязательной пропиской паспортов. Особая статья провозглашала право на достойную «зажиточную жизнь» и пользование «всеми публичными институтами и учреждениями, предназначенными для обслуживания материальных и духовных потребностей граждан». Эта статья предполагала установление государственного минимума заработной платы, которая давала бы возможность достойного существования.
Следует отметить, что подобную статью предлагалось включить еще в Конституцию 1918 года. Однако она тогда была исключена в связи с возражениями представителя Народного комиссариата финансов, который доказал конституционной комиссии, что у молодого Советского государства нет средств, чтобы гарантировать практическую реализацию подобной статьи, а потому ее и нецелесообразно включать в Конституцию. Однако мысль о включении подобной статьи не была оставлена. К ней предлагалось вернуться при улучшении экономического положения страны. Теперь (в 1935 г.) Бухарин решил, что это время наступило. Включены были также статьи о праве на отдых, бесплатное образование и социальное обеспечение. Отдельная статья в проекте посвящалась гарантиям прав молодежи.
Другие члены конституционной комиссии также стремились к тому, чтобы проект Конституции был более демократичным. Так, подкомиссия по вопросам избирательного права под председательством К.Б. Радека предложила предоставлять право выдвигать кандидатов в депутаты Советов не только партийным, профсоюзным, комсомольским и иным общественным организациям, но и гражданам, даже предоставить гражданам право самовыдвижения. Следует упомянуть и о записках П.П.Любченко (председателя СНК УССР), в которых он настаивал на отмене ограничений избирательного и иных политических прав граждан по классовому признаку (1,С.319).
Нельзя пройти мимо записки М.М. Литвинова, наркома иностранных дел СССР. В ней предлагалась принципиально новая для того времени схема высших органов государственной власти: Верховный народный совет (парламент) и глава государства — Председатель Верховного народного совета. Такая схема выдвигала на первый план представительный орган — Совет и его Председателя и делала более реальным контроль парламента за деятельностью правительства.
Предложения подкомиссий и отдельных членов конституционной комиссии были обобщены рабочей группой в составе трех ответственных работников аппарата ЦК ВКП(б): А.А. Стецкого, Б.М. Таля и А.Я. Яковлева, которая и составила «черновой набросок Конституции», на основе которого после обсуждения у Сталина был разработан «первоначальный проект Конституции». Этот проект также обсуждался на совещаниях у Сталина в апреле 1936 года и тщательно им редактировался. Именно Сталин в процессе обсуждений и редактирования на последнем этапе подготовки проекта Конституции вычеркнул из него большинство предложенных Бухариным и другими членами конституционной комиссии статей, направленных на демократизацию политической системы и расширение прав граждан. Именно Сталин вычеркнул статьи о свободе художественного творчества и научных исследований и запрещении преследования за научные идеи, о праве каждого гражданина привлекать к суду чиновников за нарушение прав граждан. Формулировки многих статей были изменены. Так, из статьи о праве убежища Сталин вычеркнул слова «за исключением террористов». И это понятно. Ведь именно в это время по его указанию в составе НКВД было создано специальное подразделение для совершения террористических актов за рубежом. Это подразделение как раз и подготовило убийство в 1940 году Троцкого в Мексике.
На заключительном этапе разработки проекта Конституции — на пленарном заседании конституционной комиссии 15 мая 1936 г. — Сталиным в него вносится еще ряд изменений, после чего проект был окончательно утвержден комиссией. Изменения, внесенные в проект, касались списка союзных республик.
Рабочая группа предлагала упразднить Закавказскую федерацию, с тем, чтобы Армения, Азербайджан и Грузия вошли непосредственно в состав СССР как союзные республики. Предлагалось также ряд автономий перевести в состав союзных республик. Однако если Казахстан и Киргизия остались в списке союзных республик, то Татарская, Башкирская и Бурят-Монгольская республики, которые первоначально предназначались для перевода в категорию союзных республик, были оставлены в категории автономных республик (5,С.76). Обосновывая решение о списке союзных республик в докладе о Конституции на Чрезвычайном VIII Всесоюзном съезде Советов, Сталин выдвинул критерии, которым должна, по его мнению, соответствовать союзная республика. В их числе — наличие внешней границы и численность населения не менее миллиона человек. Татарская и Башкирская республики имели численность населения значительно больше миллиона человек каждая, серьезный экономический потенциал и широкие перспективы экономического развития. Однако они не имели внешней границы, что, по мнению Сталина, препятствовало осуществлению права на выход из состава Союза, которое предоставлялось союзным республикам. Что касается Бурят-Монголии, то численность ее населения в то время была менее миллиона человек и у нее отсутствовал должный экономический потенциал, который обеспечил бы ее развитие как союзной республики.
Пересматривался вопрос и об автономных областях. Если в «черновом наброске...» и в «первоначальном проекте...» все автономные области были переведены в разряд автономных республик, то в окончательном тексте проекта переводились лишь Кабардино-Балкарская, Коми, Марийская, Северо-Осетинская и Чечено-Ингушская автономные области. А такие автономные области, как Адыгейская, Еврейская, Карачаевская, Ойротская, Хакасская и Черкесская (в составе РСФСР), Нагорно-Карабахская (в составе Азербайджанской ССР), Юго-Осетинская (в составе Грузинской ССР) и Горно-Бадахшанская (в составе Таджикской ССР), оставлялись в прежнем своем статусе. Члены конституционной комиссии посчитали, что эти области невелики и экономически недостаточно развиты. Следует подчеркнуть, что при решении вопроса о правовом статусе республик (быть ли им союзными или автономными), так же как и статусе автономных областей, мнения самих республик и автономных областей, судьба которых решалась, никто не спрашивал, их даже не поставили об этом в известность (2,С.58). Их представителей в конституционной комиссии не было. Вопросы решались волевым порядком по указанию Сталина. Более того, в составе конституционной комиссии не было даже специальной подкомиссии по национально-государственному строительству, хотя для подготовки Конституции федеративного многонационального государства наличие такой подкомиссии казалось необходимым.
Одобренный пленумом ЦК ВКП(б) и Президиумом ЦИК СССР проект Конституции был опубликован для всенародного обсуждения, которое продолжалось почти полгода. В нем участвовали многие миллионы людей, вносивших свои предложения и дополнения в проект Конституции. Всего таких предложений Президиумом ЦИК было зарегистрировано 169 739. Конечно, подавляющее большинство этих предложений не получило отражения в Конституции. Но некоторые из них все же были учтены.
5 декабря 1936 г. Чрезвычайный VIII Всесоюзный съезд Советов принял новую Конституцию и ввел ее в действие.

2.Основные положения Конституции СССР 1936 года

Конституция официально провозгласила победу социализма в СССР. Отсюда вытекало конституционное положение о том, что экономическую основу СССР составляют социалистическая система хозяйства и социалистическая (т.е. обобществленная) собственность на орудия и средства производства в двух ее основных формах: государственной (общенародной) и колхозно-кооперативной, хотя признавалась и личная собственность граждан и даже частная собственность, но только мелкая, основанная на личном труде.
Хотя, как уже говорилось в разделе об управлении сельским хозяйством, колхозно-кооперативную собственность весьма условно можно было считать кооперативной, поскольку главный элемент права собственности — право распоряжения имуществом и доходами колхозов (равно как и имуществом и доходами Центросоюза и промкооперации) — принадлежал фактически партийно-государственному управленческому аппарату, который распоряжался даже производственной деятельностью колхозов и кооперации. Иными словами. Конституция закрепила максимальное огосударствление собственности на средства производства. Причем государственная собственность на землю, ее недра, воды, леса и т.д. стала рассматриваться как собственность общесоюзная, право распоряжения которой принадлежало органам Союза ССР. В связи с этим следует напомнить, что в Конституции СССР 1924 года вопрос о том, кто является субъектом права собственности на землю, ее недра, воды и леса, не был четко определен, хотя в ней и говорилось об отнесении к ведению Союза определения общих начал землепользования и землеустройства, а равно и пользования недрами, водами и лесами на всей территории СССР. Это положение Конституции понималось так, что коль скоро к ведению Союза отнесено определение лишь общих начал, то конкретное распоряжение землей, ее недрами, водами и лесами принадлежит союзным республикам, тем более что наркомземы были тогда республиканскими наркоматами. С изданием 15 декабря 1928 г. Общесоюзных начал землепользования и землеустройства СССР и с образованием в 1929 году союзного Наркомзема в качестве субъекта права собственности на землю стал рассматриваться Союз ССР. Это положение было окончательно закреплено Конституцией СССР 1936 года.
Максимальное огосударствление собственности на основные средства производства и концентрация ее в руках союзных органов обусловлены были сформировавшейся в 30-е годы планово-распределительной организацией экономики, характерной чертой которой была крайняя централизация управления во всех сферах государственной, хозяйственной, общественной жизни ( 4,С.138).
Конституция серьезно расширила бюджетные права Союза ССР, именно союзные органы аккумулировали в своих руках бюджетные средства, а затем распределяли их, определяя общесоюзные статьи расходов и долю каждой республики в общесоюзном бюджете.
Закрепляла Конституция и переход основной массы промышленных предприятий, которые управлялись общесоюзными промышленными наркоматами, в непосредственное ведение Союза ССР. Аналогичная централизация была закреплена в Конституции и в области сельского хозяйства (созданы союзные наркоматы земледелия, зерновых и животноводческих совхозов). Централизовано было по Конституции в союзном масштабе управление юстицией, высшим образованием, искусством, наукой.
Если по Конституции СССР 1924 года в составе Совнаркома СССР было всего 10 наркоматов (5 общесоюзных и 5 союзно-республиканских), то по Конституции СССР 1936 года их стало 18 (8 общесоюзных и 10 союзно-республиканских), а к августу 1940 года уже насчитывался 41 наркомат (25 общесоюзных и 16 союзно-республиканских) и ряд союзных государственных комитетов на правах наркоматов (Госплан, госкомитеты заготовок, по делам искусств, по делам высшей школы и т.д.).
Расширение прав органов власти и управления Союза ССР и соответственно сужение прав союзных республик охватывали весьма широкий спектр вопросов. Еще с конца 20-х годов значительно усилилось общесоюзное законотворчество: практически почти вес хозяйственное, финансовое, трудовое, уголовное, процессуальное законодательство стало общесоюзным. Издание законов союзными республиками резко сократилось. Конституция закрепила эту практику и установила, что даже издание уголовного и гражданского кодексов было отнесено к компетенции Союза ССР, тогда как раньше к ведению Союза относилось только издание общесоюзных Основ законодательства, а кодексы издавались в республиках с учетом их специфики. Правда, общесоюзные уголовный и гражданский кодексы так и не были созданы. Лишены были Конституцией союзные республики и права законодательной инициативы в отношении общесоюзных актов. Если раньше республиканские органы власти могли представлять проекты законов непосредственно законодательным органам Союза, то с изданием Конституции 1936 года они могли вносить их лишь в СНК СССР, с тем чтобы в Верховный Совет они вносились уже от имени Правительства СССР. Таким образом, СНК СССР стал контролировать законотворческую работу союзных республик.
Если Конституция СССР 1924 года, четко очертив круг вопросов, подлежавших исключительной компетенции Союза, и те вопросы, которые подлежали исключительной компетенции союзных республик, создала механизм для ограждения союзных республик от неправомерного вмешательства центра в вопросы своей исключительной компетенции, то Конституция СССР 1936 года формально тоже определяла исключительную компетенцию Союза ССР (оборона, внешняя политика, внешняя торговля, управление транспортом, связью, промышленностью союзного подчинения, законодательство о союзном гражданстве и правах иностранцев, о судоустройстве, уголовный и гражданский кодексы) и исключительную компетенцию республик, но соответствующий механизм, способный оградить права и интересы республик, был сломан (5,С.346).
По Конституции СССР 1924 года не только органы Союза могли отменить акты союзных республик, противоречившие общесоюзной Конституции и общесоюзному законодательству, но и республики могли приостанавливать действие на своей территории актов союзных ведомств, нарушающих Конституцию и их права и интересы, и обжаловать их в союзный ЦИК. За соответствием Конституции как актов союзных республик, так и актов общесоюзных ведомств и даже Правительства СССР наблюдал Верховный суд СССР, обладавший функциями конституционного надзора.
Таким образом. Верховный суд СССР не только ограждал конституционные права Союза от нарушений их органами союзный республик, но и охранял суверенные права союзных республик от излишнего, противоречившего Конституции вмешательства союзных ведомств и даже союзного правительства. И хотя Конституция СССР 1924 года устанавливала общий принцип приоритета союзного закона перед республиканскими (в случае их коллизии), но, очертив исключительную компетенцию республик и, защитив ее при помощи механизма конституционного надзора, она сбалансировала интересы Союза и республик.
Конституция СССР 1936 года опрокинула установленное предшествующей Конституцией равновесие прав Союза и союзных республик. В ней также провозглашался принцип приоритета союзного закона перед республиканскими. Но, сохранив (и усилив) право союзных органов отменять противоречившие союзному законодательству акты республик, она лишила республики права обжаловать неконституционные акты и распоряжения союзных ведомств и приостанавливать их действие на своей территории. Лишен был еще с 1933 года функций конституционного надзора и Верховный суд СССР. Таким образом, союзные республики оказались бессильными и беззащитными перед бесконтрольно хозяйничавшими на их территории всесильными союзными ведомствами.
Одновременно Конституция СССР 1936 года сузила и представительство союзных республик в общесоюзных органах, а, следовательно, и их возможности участвовать в выработке общесоюзной политики и ее реализации. Конечно, Конституция СССР 1936 года сохранила представительство союзных республик в Президиуме Верховного Совета СССР (председатели президиумов верховных советов каждой союзной республики являлись одновременно и заместителями Председателя Верховного Совета СССР). Сохранилась и двухпалатная структура высшего законодательного органа — Верховного Совета СССР: одна палата — Совет Союза — избиралась всем населением страны пропорционально численности населения (1 депутат от 300 тыс. человек), а другая — Совет Национальностей — состояла из представителей союзных, автономных республик и других национально-государственных образований. Причем первоначально предполагалось, что члены этой палаты будут делегироваться верховными советами союзных и автономных республик, областными и окружными советами автономных областей и национальных округов. Но на последнем этапе подготовки Конституции была внесена поправка, в соответствии с которой члены Совета Национальностей также должны были избираться гражданами союзных и автономных республик, автономных областей и национальных округов по норме: по 26 депутатов от каждой союзной республики, по 11 депутатов от каждой автономной республики, по 5 депутатов от каждой автономной области и по 1 депутату от каждого национального округа независимо от численности их населения (4,С.34). Но, учитывая, что функции Верховного Совета СССР и его Президиума в основном сводились к «оформлению в советском порядке» заранее подготовленных управленческим аппаратом решений, цена такому представительству была невелика. А вот из Совнаркома СССР (куда раньше входили по должности председатели совнаркомов союзных республик) и из Верховного суда СССР (в который также раньше по должности входили председатели верховных судов союзных республик) представители союзных республик в соответствии с Конституцией СССР 1936 года были исключены.
Если подвести итог всему сказанному выше об изменениях правового статуса союзных республик в составе Союза ССР по Конституции 1936 года по сравнению с Конституцией СССР 1924 года, то налицо мощная тенденция к бюрократической централизации и непомерному расширению полномочий Союза за счет существенного сужения прав союзных республик, что практически вело даже не к «автономизации» союзных республик, а к фактическому унитаризму.
Конечно, в Конституции СССР 1936 года сохранялись формулировки о суверенитете союзных республик, о наличии у каждой из них своей конституции, о запрете изменять границы без ее согласия, о праве выхода каждой союзной республики из состава Союза как главной гарантии добровольности объединения в Союз и суверенных прав республик, хотя ни в Конституции, ни в текущем законодательстве не определялся порядок реализации права на выход, ибо всем было ясно, что это лишь пропагандистский штамп. Ведь за спиной официальной федеративной государственной структуры стояла сугубо централизованная с жесткой дисциплиной партийная структура правящей партии, где ЦК нацкомпартий были напрямую подчинены ЦК ВКП(б) и действовали на правах обкомов. Именно железная партийная структура и идеологическое единство скрепляли советскую федерацию, составляя ее «стержень».
В результате чисто бюрократического подхода к разработке проблем национально-государственного устройства, явной недооценки национального вопроса, который был объявлен в основном уже якобы решенным, вся национально-государственная проблема была сведена лишь к определению прав Союза, союзных республик, автономных республик и иных национально-государственных образований и взаимоотношений их органов власти и управления (4,С.38).
При этом в соответствии с бюрократическими канонами различные формы национальной государственности были разделены на своеобразные «ранги»: союзные республики, автономные республики, автономные области, национальные округа, — отличавшиеся друг от друга не только по своему правовому статусу, объему полномочий своих органов власти и управления, но и по процентам отчисления от налога с оборота промышленности в местный бюджет (и нормам расходов на социально-культурные нужды на каждого жителя), нормам снабжения и даже по штатному расписанию служащих органов власти и управления и величине их должностных окладов. К тому же если союзные республики обладали хотя бы формальным правом выхода из состава Союза, то автономные этого права не имели.
Народы, которым был предоставлен статус союзной республики, оказались в наиболее привилегированном положении по сравнению с теми, которые получили иной статус, хотя это и не всегда соответствовало их уровню социально-культурного развития, численности населения и вкладу в общесоюзную экономику. Наиболее ярким примером являлись Туркменская ССР, получившая статус союзной республики, и Татарская и Башкирская республики, оставшиеся автономными, хотя они по численности населения и своему вкладу в общесоюзную экономику намного превосходили Туркмению. Известно, что руководящие деятели Татарии и Башкирии еще в 1923 году (при подготовке проекта Конституции СССР 1924 г.) ставили вопрос о предоставлении их республикам статуса союзных. Однако тогда против них были применены репрессии (дело Султан-Галиева). При подготовке проекта Конституции СССР 1936 года этот вопрос возник вновь. Более того, как уже говорилось в предыдущем разделе. Татарская и Башкирская республики (равно как и Бурят-Монгольская) числились в первоначальном проекте Конституции в числе союзных. Однако на последнем этапе редактирования Сталин вернул их в разряд автономных.
Примером бюрократического подхода может служить ситуация с Абхазией. Больших усилий (и большой крови) стоило сломить сопротивление Абхазии и заставить ее признать себя автономной республикой в составе Грузинской ССР.
В своей Конституции 1925 года Абхазия себя автономной республикой не признавала. В ст. 4 этой Конституции говорилось, что ССР Абхазии, объединившись на основе особого союзного договора с ССР Грузией, через нее входит в ЗСФСР и в составе последней — в СССР. Далее, в ст. 5, подчеркивалось, что «ССР Абхазии есть суверенное государство, осуществляющее государственную власть на своей территории самостоятельно и независимо от другой какой-либо власти.
Суверенитет ССР Абхазии ввиду добровольного ее вхождения в ЗСФСР и Союз ССР ограничен лишь в пределах и по предметам, указанным в Конституциях этих союзов. Граждане ССР Абхазии, сохраняя республиканское гражданство, являются гражданами ЗСФСР и Союза ССР.
ССР Абхазии сохраняет за собой право свободного выхода как из состава ЗСФСР, так и из Союза ССР». Нетрудно заметить, что в этой статье Конституции Абхазской ССР нет упоминания о ее вхождении в состав Грузинской ССР — это, во-первых. А во-вторых, провозглашается право выхода Абхазии из ЗСФСР и СССР. А это прерогатива союзной республики.
Лишь после кровавой «чистки», проведенной в Абхазии в начале 30-х годов пришедшим к власти в Грузии Л. Берией (ставшим первым секретарем ЦК ВКП(б) Грузии), ему удалось добиться признания Абхазией себя автономной республикой в составе Грузинской ССР, что и было закреплено в новой Конституции Абхазии, принятой в январе 1935 года.
Бюрократический подход к национальной проблеме при разработке Конституции, нацеленный только на определение национально-государственной иерархии, привел к тому, что из Конституции «выпал» ряд крупных вопросов, жизненно важных для страны, таких как права народов и народностей, которые не создали своей национальной государственности, охрана прав национальных меньшинств, живущих на территории других республик, за пределами своих национально-государственных образований и т.д.
Недооценка национального вопроса, бюрократические методы его решения привели к тому, что именно в 30-е годы сформировались истоки многих явлений, приведших к обострению национальной напряженности и конфликтам в наше время.
Одной из важнейших новелл Конституции явилась реорганизация системы органов советской власти. Во-первых, изменялось само наименование Советов. Если ранее они именовались Советами рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, то теперь стали называться Советами депутатов трудящихся. Но главное новшество состояло в замене съездов Советов (от районного до всесоюзного) и действовавших в промежутках между съездами исполкомов постоянными Советами, работавшими в сессионном порядке весь срок от выборов до выборов (т.е. два года). Следовательно, если до 1936 года в качестве органов государственной власти на местах выступали исполкомы, то в новой Конституции государственная власть переходила к Советам как выборным органам представительной демократии, а исполкомы из органов власти превращались формально в исполнительно-распорядительные органы, избиравшиеся соответствующими Советами на своих сессиях и подконтрольные им. Одновременно исполкомы местных Советов были подчинены вышестоящим исполкомам, то есть были в двойном подчинении. Следовательно, решения исполкомов могли быть изменены или отменены вышестоящими исполкомами. Они могли быть опротестованы прокурорами. Однако постановления Советов как представительных органов не могли отменяться вышестоящими исполкомами. Не могли они и опротестовываться прокуратурой. Их отменить или изменить мог только вышестоящий Совет. Этим подчеркивался приоритет представительных органов (5,С.319).
Система постоянных Советов составляла своеобразную «пирамиду» Советов во главе с Верховным Советом СССР, состоявшим из двух равноправных палат: Совета Союза и Совета Национальностей. Роль коллективного главы государства осуществлял Президиум Верховного Совета СССР, включавший в свой состав Председателя, его заместителей (по числу союзных республик, поскольку каждый из них был председателем президиума верховного совета соответствующей союзной республики), членов Президиума и секретаря.
Верховный Совет формировал правительство — Совет народных комиссаров (СНК) СССР, — ответственное перед Верховным Советом и его Президиумом, избирал состав Верховного суда СССР и назначал Прокурора СССР.
В Конституции устанавливалось, что именно Верховному Совету принадлежит вся полнота государственной власти в стране. Только он может издавать законы, в то время как ранее это могли делать и Всесоюзный съезд Советов, и ЦИК СССР, и его Президиум, и СНК. Теперь же Президиум Верховного Совета в промежутках между сессиями мог издавать указы, но они считались подзаконными актами и подлежали утверждению Верховным Советом на его ближайшей сессии. Подзаконными считались и акты СНК.
Полновластие Верховного Совета подчеркивалось предоставлением ему права создавать следственные и ревизионные комиссии по любому вопросу, по которому он сочтет это необходимым.
Авторитет Советов (и в первую очередь, конечно. Верховного Совета СССР) Конституция подкрепляла введением всеобщего, равного, прямого избирательного права при тайном голосовании.
В Конституции СССР 1936 года впервые в советском конституционном законодательстве получила некоторое отражение идея разделения властей, хотя марксистское государствоведение в то время и отрицало эту идею, считая ее присущей лишь буржуазной демократии. В самом деле, законодательная власть была сосредоточена исключительно в Верховном Совете, исполнительная — в Совнаркоме (правительстве) СССР, а высшая судебная власть — в Верховном суде СССР. Суд был объявлен независимым и подчиненным только закону (о том, насколько это соответствовало действительности, будет сказано ниже). В процессе подготовки проекта Конституции высказывались возражения против элементов разделения властей. Нарком юстиции Крыленко предлагал последовательно провести в Конституции традиционную марксистскую идею соединения властей, подчеркнуть полновластие Советов. Но его предложения были отвергнуты.
Все эти новеллы выглядели в глазах общественного мнения как внутри страны, так и особенно за рубежом весьма привлекательными, но за этим демократическим фасадом стояла совершенно иная реальность. В действительности никакого «разделения властей», конечно, не было. В условиях однопартийной системы и монополии Коммунистической партии на политическую власть его и не могло быть, тем более что именно в Конституции СССР 1936 года руководящая роль ВКП(б), которая ранее существовала фактически, впервые была закреплена в конституционном порядке в ст. 126. Существовал порядок, по которому все сколько-нибудь важные вопросы государственной жизни (в том числе и кадровые) предварительно решались в партийных инстанциях (в ЦК ВКП(б) — по вопросам общесоюзного значения, в ЦК компартий союзных республик, в обкомах партии — по вопросам регионального уровня), а затем направлялись для «оформления» в советском порядке в соответствующие органы советской власти.
Что касается сессий Верховного Совета СССР, то их повестки дня и весь «сценарий», как и все выносимые на сессию законопроекты, предварительно утверждались в Политбюро ЦК ВКП(б), которое одновременно назначало комиссию ЦК для руководства проведением сессии (1,С.319).
Наиболее существенному обновлению подвергся раздел Конституции, трактовавший права и свободы граждан. Именно этот раздел в наибольшей степени придал демократический блеск всей Конституции.
Во-первых, был осуществлен переход к регулированию прав и свобод граждан в союзной Конституции и общесоюзном законодательстве, тогда как раньше оно осуществлялось конституциями и законодательством союзных республик, хотя и в Конституции СССР 1924 года указывалось, что граждане союзных республик являются одновременно и гражданами Союза ССР, что предопределяло единство прав и обязанностей граждан всех союзных республик.
Во-вторых, в Конституции СССР 1936 года более последовательно проводился в жизнь принцип равноправия граждан. В ст. 135 говорилось об их равноправии, независимо от расовой и национальной принадлежности, вероисповедания, образования, оседлости, социального происхождения и прошлой деятельности. Хотя эта статья касалась прежде всего права участвовать в выборах, однако на практике она толковалась расширительно применительно к правовому статусу граждан в целом.
В Конституции СССР 1936 года впервые провозглашена общая норма о равноправии во всех отношениях женщины и мужчины. Дело в том, что в конституциях союзных республик, где эта проблема решалась до 1936 года, говорилось о равенстве прав граждан обоего пола лишь применительно к избирательному праву. О равенстве прав женщины и мужчины в различных сферах общественной жизни, как правило, говорилось в различных кодексах (например, земельном, семейном и т.д.) и текущем законодательстве. Провозглашение единой общесоюзной конституционной нормы о равенстве прав женщины и мужчины во всех отношениях — безусловно важный шаг в демократическом направлении. По тому, какое место занимает женщина в обществе, можно судить об уровне его культуры и социальной зрелости.
Советское государство прилагало огромные усилия для того, чтобы не только провозгласить равенство прав женщины и мужчины, но и реально провести его в жизнь. Индустриализация страны, расширение занятости создали условия для быстрого вовлечения в общественное производство десятков миллионов женщин. Если в 1928 году на долю женщин приходилось 24% всех рабочих и служащих, в 1933 году — 30%, то в 1940 году — уже 39%. Рос уровень образования и профессиональной подготовки женщин. Если в 1918 году в городе более половины женщин были неграмотными, а в деревне женская неграмотность доходила до 95,2%, то в 1939 году среди населения, занятого в народном хозяйстве, на каждые 1000 человек высшее и среднее образование (полное и неполное) имели 136 мужчин и 104 женщины. Однако рост женской занятости не сопровождался соответствующим ростом сферы социального обслуживания (детских садов, прачечных и т.д.). Еще медленнее шло изменение нравов и сложившихся представлений о распределении домашнего труда в семье. Ведь эти представления сложились тогда, когда мужчина был единственным кормильцем семьи, а женщина вела всю домашнюю работу. С вовлечением женщин в сферу общественного производства на плечи женщин—матерей семейств практически ложилась двойная ноша. Но при всех этих трудностях, даже с учетом их отрицательных воздействий на личность женщины и ее роль в воспитании детей и процесс воспроизводства населения, все же десятки миллионов женщин были вырваны из ограниченности старого быта, получили возможности для разностороннего развития своей личности, своих талантов. Прогресс женской эмансипации создавал базу для формирования свободных, демократических отношений супружеских и вообще семейных и в целом отношений полов в стране.
Принцип равноправия все же не был доведен в Конституции 1936 года до конца. Возьмем вопрос о правовом равенстве городского и сельского населения (основную массу которого составляло крестьянство). Как известно, городское население имело паспорта, а сельское их не имело и было фактически прикреплено к колхозам. Если рабочие и служащие пользовались различными социальными благами (пенсиями по старости, женщины — декретными отпусками по беременности и родам и т. д.), то крестьяне фактически были лишены всего этого, так как на них не распространялось ни пенсионное законодательство, ни многие другие социальные гарантии.
Кроме того, в Конституции 1936 года практически были сужены и гарантии национального равноправия. Если в конституциях союзных республик до 1936 года специально оговаривался вопрос о равноправии языков и правах национальных меньшинств, проживающих на территории ряда союзных и автономных республик и не создавших своей национальной государственности (болгары, греки, корейцы, гагаузы, турки-месхетинцы и т.д.), то Конституция СССР 1936 года таких дополнительных гарантий не предусматривала.
Не предусматривали их и новые конституции союзных и автономных республик, принятые в 1937 году. Они практически повторяли слово в слово союзную Конституцию 1936 года. В связи с усилившейся во второй половине 30-х годов тенденцией к русификации были ликвидированы существовавшие на Украине и в Белоруссии национальные районы и сельсоветы. 17 декабря 1937 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение об упразднении особых национальных школ (финских, эстонских, греческих, латышских и т.д.) и предложило Наркомпросу преобразовать их в школы обычного типа.
Можно отметить также, что в повседневной жизни дискриминации подвергались верующие. Значительными преимуществами пользовались члены правящей партии. Именно они занимали все престижные руководящие посты во всех сферах государственной и общественной жизни. Еще сохранялась на практике дискриминация по мотивам социального происхождения, и в паспортах и в анкетах при приеме на работу до 1974 года сохранялась графа «социальное происхождение», хотя с отменой ограничений прав граждан по классовым признакам ее сохранение, казалось бы, теряло всякий смысл. Однако, несмотря на все еще сохранявшиеся элементы неравноправия и дискриминации, в Конституции СССР 1936 года был сделан существенный шаг к установлению в стране равноправия граждан (2,С.59).
Важной новеллой Конституции 1936 года явилось значительное расширение перечня провозглашаемых в конституционном порядке прав и свобод. Прежде всего, следует упомянуть о личных правах. Впервые Конституция говорила о неприкосновенности личности, жилища и охране тайны переписки, что должно было гарантироваться тем, что аресты, обыски, выемки корреспонденции могли производиться лишь с санкции прокурора или по решению суда. Насколько эти гарантии соблюдались, будет сказано ниже. Провозглашалась и свобода совести, которая понималась лишь как свобода отправления религиозных культов, при свободе атеистической пропаганды, что ставило верующих в неравное положение с атеистами. Конечно, свобода совести предполагает в широком ее понимании и свободу политических убеждений. Но в условиях монополии ВКП(б) на политическую власть и идеологию о свободе политических убеждений не могло идти и речи.
Что касается политических прав и свобод, то их перечень, зафиксированный в Конституции, вполне соответствовал существовавшим в то время мировым демократическим стандартам. Это свобода слова, печати, собраний и митингов, уличных шествий и демонстраций, наконец, право объединения в общественные организации, профсоюзы, кооперативные объединения, спортивные, оборонные, культурные, технические и научные общества (ст. 126 Конституции).
Вместе с тем в тексте Конституции содержались и ограничительные условия предоставления политических прав. Они предоставлялись не вообще, а лишь в соответствии с интересами трудящихся и в целях укрепления социалистического строя. Обращает на себя внимание тот факт, что, упоминая о материально-технических гарантиях перечисленных прав и свобод (предоставление типографий, запасов бумаги, общественных зданий и т.д.), которыми, кстати говоря, распоряжался партийно-государственный управленческий аппарат, в Конституции практически не говорится о юридических гарантиях. Если же мы обратимся к текущему законодательству, то основной правовой нормой, определявшей пределы свободы слова и печати, была ст. 58 со значком 10 Уголовного кодекса РСФСР (о контрреволюционной пропаганде). Понятие «контрреволюционная пропаганда» было сформулировано настолько широко, что под него легко можно было подвести не только критику существовавшего общественно-политического строя, но и критику действий любого должностного лица (что нередко и делалось). Другим нормативным актом, определявшим пределы свободы слова и печати, было Положение о Главлите (Главном управлении по охране государственной и военной тайны в печати), на который была возложена политическая и идеологическая цензура.
В ст. 126, закреплявшей право граждан на объединение, обращают на себя внимание два момента: во-первых, провозглашение ВКП(б) единственной политической партией, чье существование фиксировалось в Конституции, руководящей и направляющей силой в обществе и ядром всех общественных и государственных организаций; во-вторых, отсутствие в перечне разрешенных к созданию общественных организаций и объединений, общественно-политических организаций. Перечень общественных организаций и объединений в ст. 126 Конституции на практике рассматривался как исчерпывающий. Разрешительный порядок их образования был определен в Положении об общественных организациях 1932 года, содержание которого уже анализировалось выше в разделе о политической системе общества.
Важнейшее значение в Конституции СССР 1936 года придавалось социально-экономическим и социально-культурным правам личности (именно личности, ибо эта категория прав, как и личные права, распространялась не только на граждан, но и на иностранцев и лиц без гражданства). Конституция утверждала права на труд, отдых, образование, социальное обеспечение в старости, а также в случае болезни и потери трудоспособности. Следует отметить, что если гарантии политических и личных прав были весьма относительны и практика свидетельствует об их массовых нарушениях, то, как это уже было показано выше (в разделе об организации труда и об управлении в социально-экономической и социально-культурной сферах), социально-экономические и социально-культурные права были реальны и их осуществление обеспечивалось государством по мере его возможностей.
Наконец, в Конституции СССР 1936 года гораздо подробнее, чем в предыдущих конституциях, были изложены обязанности граждан. Если в конституциях союзных республик, принятых в 20-е годы, говорилось об обязанности трудиться и воинской обязанности, то в Конституции СССР 1936 года закреплялись обязанности исполнять законы, блюсти дисциплину труда, честно относиться к общественному долгу, уважать правила социалистического общежития, беречь общественную собственность. Особо подчеркивалось, что защита Отечества есть священный долг каждого гражданина СССР.

3.Перестройка системы органов Советского государства на базе Конституции СССР 1936 года.

Принятие новой Конституции СССР повлекло за собой необходимость подготовки новых конституций союзных и автономных республик, каковые и были приняты в 1937 году. Практически они слово в слово повторяли те разделы общесоюзной Конституции, которые имели отношение к союзным и автономным республикам.
Сразу же после принятия новой Конституции СССР началась подготовка к проведению выборов в новые предусмотренные Конституцией Советы всех степеней, начиная с Верховного Совета СССР и кончая местными Советами. В июле 1937 года очередная сессия ЦИК СССР (который продолжал свою работу впредь до выборов нового Верховного Совета) утвердила Положение о выборах в Верховный Совет СССР. Если ранее выборы были не всеобщими, не равными, не прямыми, а многостепенными при открытом голосовании, то в соответствии с новой Конституцией и Положением они стали всеобщими, равными, прямыми при тайном голосовании. Правом избирать и быть избранными пользовались все граждане СССР с 18-летнего возраста. Право выдвижения кандидатов в депутаты предоставлялось как партийным, комсомольским, профсоюзным и иным общественным организациям, так и общим собраниям трудящихся по предприятиям, учреждениям, колхозам и совхозам. Число выдвигаемых кандидатов в депутаты Положение о выборах не ограничивало. Выборы должны были проводиться по мажоритарной системе. Избранным считался кандидат, получивший абсолютное большинство голосов, то есть больше половины всех голосов, поданных по округу и признанных действительными.
Таким образом, как Положение о выборах в Верховный Совет СССР, так и принятые позже Положения о выборах в верховные советы союзных и автономных республик и в местные Советы не исключали возможности их проведения на альтернативной основе. Правящая партия (как об этом уже говорилось в разделе о политической системе) полностью контролировала профсоюзы и общественные организации и вполне могла не допустить выдвижения нежелательных кандидатов. Однако не исключалось выдвижение нежелательных кандидатов на собраниях трудящихся. Ведь в стране существовала сила, не подконтрольная правящей партии, а такой силой в докладе А.А. Жданова по подготовке выборов на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) в 1937 году была названа церковь, все еще располагавшая, несмотря на активную атеистическую пропаганду, немалым влиянием в массах. Хотя церковь, руководство которой в лице местоблюстителя патриаршего престола митрополита Сергия еще в 1927 году признало советскую власть и призвало верующих к лояльному отношению к власти и исполнению гражданских обязанностей, и не думала выступать в качестве политической силы на выборах, недоверие к ней было велико.
Безусловно, шансы правящей партии на победу на выборах были неоспоримы, но партийное руководство стремилось показать всему миру максимальную поддержку режиму со стороны избирателей в условиях всеобщих выборов с тайным голосованием. Для обеспечения такой поддержки, чтобы не разбивать голоса, Жданов предложил на пленуме идею блока коммунистов и беспартийных, чтобы в каждом избирательном округе от блока был выдвинут один кандидат. Так фактически сложилась система «один кандидат — один депутат», хотя ни в Конституции, ни в Положении о выборах такая система не предусматривалась.
Система «один кандидат — один депутат» была легализована и закреплена в резолюции «Об организационной и агитационно-пропагандистской работе партийных организаций в связи с выборами и Верховный Совет СССР» пленума ЦК ВКП(б), состоявшегося 11—12 октября 1937 г. В этой резолюции, а также в утвержденной па ее основе инструкции ответственность за организацию и исход выборов на местах была возложена на местные партийные организации. Хотя участие в выборах по закону было свободным, то есть неявка избирателя на выборы не влекла за собой его ответственности (следует напомнить, что в ряде зарубежных стран неявка избирателя на выборы наказывается штрафами, а в Греции и Турции даже лишением свободы до двух лет), инструкция предусматривала меры, обеспечивавшие «гражданскую активность» избирателей.  При каждом  избирательном участке партийными организациями учреждений и предприятий создавались агитпункты и агитколлективы. За каждой группой избирателей закреплялся агитатор, который отвечал за «гражданскую активность» своих подопечных, а руководитель агитколлектива и секретарь парткома парторганизации, от которой был выделен данный агитколлектив, отвечал за «активность» на выборах всех избирателей данного избирательного участка. Обычно в день выборов уже с 9—10 часов утра агитаторы обходили «своих» избирателей и напоминали им об их гражданском долге.
Все эти организационные меры в сочетании с тем, что Жданов назвал «известным нажимом», и с мощным воздействием огромного пропагандистского аппарата (и средств массовой информации в том числе) обеспечивали высокий уровень участия избирателей в выборах. На выборах 12 декабря 1937 г. в Верховный Совет СССР участвовало 96,8% избирателей, в то время как на выборные собрания в 1934—1935 годах, проводившиеся в последний раз по прежней Конституции, явилось 85% граждан, имевших право голоса. Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов и фактор страха. Ведь именно в 1937 году массовые репрессии достигли своего апогея. Не следует переоценивать этот фактор, как это делают многие современные публицисты, ибо если бы действительно доминировал страх, то вряд ли могли бы иметь место такие факты (получившие довольно широкое распространение), когда граждане, пользуясь тем, что местные партийные и советские руководители отвечали за явку избирателей на голосование, шантажировали их, требуя немедленного решения каких-либо вопросов (ремонта жилья, назначения пенсий и т.д.) и угрожая не идти голосовать. По большей части эти требования удовлетворялись. Следует сказать и о том, как происходил отбор кандидатов в депутаты. Он проводился на местах обкомами партии (по выборам в Верховный Совет СССР и верховные советы союзных республик) по разнарядке ЦК ВКП(б), в которой указывалось, сколько должно быть среди депутатов представителей различных социальных групп (рабочих, крестьян, служащих, интеллигенции, женщин, молодежи) и национальностей. Отобранные обкомами кандидатуры за два месяца до начала избирательной кампании представлялись в ЦК на утверждение. И лишь утвержденные ЦК кандидатуры выдвигались на местах в кандидаты в депутаты с началом избирательной кампании. Выдвижение кандидатом в депутаты во второй половине 30-х годов таило немалую опасность для кандидата. Дело в том, что перед утверждением списка кандидатов в депутаты на них запрашивались данные из НКВД. А ведь тогда, в момент разгула массовых репрессий, никто не мог быть уверен, что тот или иной кандидат в будущем не будет арестован и объявлен «врагом народа». А тогда ответственность ложилась на работников НКВД. Поэтому они нередко предпочитали сами арестовывать некоторых кандидатов, почему-либо показавшихся им подозрительными, чтобы избежать ответственности впоследствии.
Среди 1143 депутатов, избранных 12 декабря 1937 г., было 465 рабочих, 330 крестьян, 348 представителей интеллигенции (по этой социальной группе числились и представители партийно-государственной элиты).
Собравшись на свою первую сессию 12 января 1938 года Верховный Совет СССР сформировал свой Президиум, Правительство (СНК СССР), избрал Верховный суд СССР и назначил Прокурора СССР. В июне 1938 года состоялись выборы в верховные советы союзных и автономных республик и соответственно были сформированы органы власти и управления этих республик. А 24 декабря 1939 г. состоялись выборы в краевые, областные, окружные, районные, городские, сельские и поселковые Советы, что завершило формирование системы органов власти и управления на базе новой Конституции.
Почти сразу после принятия Конституции СССР 1936 года начался второй этап административно-территориальной реформы. Суть ее состояла в разукрупнении краев и областей, созданных на первом этапе реформы. Сложившиеся во второй половине 20-х годов в ходе укрупнения губерний края и области представляли собой огромные административно-хозяйственные комплексы. В связи со строительством в ходе индустриализации большого числа промышленных предприятий, а также с тем, что управление сельскохозяйственным производством с утверждением колхозного строя ложилось на областное и краевое руководство, краевые и областные объединения стали трудноуправляемыми. Отсюда и необходимость их разукрупнения, а также создания областей в тех республиках, где их ранее не было (в Белорусской, Узбекской, Киргизской, Таджикской и Туркменской союзных республиках).
В результате количество краев и областей в 1938 году возросло до 67, а к 1941 году — до 107. Разукрупнялись и районы. Их численность возросла до 3463 в 1938 году и до 4007 — в 1941 году. Соответственно возросла и численность партийно-советского управленческого аппарата.
Рост управленческого аппарата и его бюрократизация весьма остро ставили вопрос о контроле за его деятельностью. После ликвидации в 1934 году ЦКК—РКИ были учреждены комиссии партийного контроля и советского контроля, следившие за исполнением решений партийных и советских органов. В 1940 году на базе комиссии советского контроля был образован Наркомат госконтроля, во главе которого встал один из доверенных людей Сталина — Мехлис, задачей которого являлся контроль не только за исполнительной дисциплиной, но и за расходованием материальных и денежных ресурсов.
К каждому ведомству (в том числе и силовым, включая армию и флот) были прикреплены главные контролеры. Нарком был наделен широкими полномочиями, вплоть до отстранения от должности и предания суду виновных должностных лиц.

Список использованной литературы.

1. Боффа Дж. История Советского Союза. – М.: Республика, 1993.
2. Верт Н.И. История советской России. – М.: Мысль, 1994.
3. Кукушкин Ю.С., Чистяков О.И. Очерк истории Советской Конституции. – М.: ИПЛ, 1980.
4. Курицын В.М. История государства и права России: 1929 - 1940. – М.: Международные отношения,1998.
5. Орлов А.С., Георгиев В.А., Георгиева Н.Г. История России. – М.: Проспект, 1998.
6. Хрестоматия по истории отечественного государства и права: Учебное пособие. – М.: Изд-во МГУ,1994.

© Размещение материала на других электронных ресурсах только в сопровождении активной ссылки

Вы можете заказать оригинальную авторскую работу на эту и любую другую тему.

(38.3 KiB, 50 downloads)

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Архив сайта
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

magref@inbox.ru

+7(951)457-46-96

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!