История развития этических теорий

Содержание

Введение            3
1. Основные этапы развития этики и этических учений     4
2. Наиболее глубокие и точно отражающие реальное положение вещей      учения этической школы         12
Заключение            20
Список литературы          21

Введение

Этика – одна из древнейших теоретических дисциплин, имеющих своей целью философское осмысление и решение практических морально-нравственных проблем, возникающих в жизни человека.
Изучение этики является социально и личностно необходимым, поскольку:
– требования, запреты, предписания морального характера присутствуют во всех сферах общественной жизни;
– в современных условиях возрастает роль морально-нравственных регулятивов в жизни и деятельности людей;
– развитие науки и техники ставит перед человечеством новые, моральные проблемы, от решения которых зависит наше планетарное выживание.
Этической наукой исследуется происхождение морали и нравственности, определяется и обосновывается их роль в жизни общества, дается критический анализ существующих нравов и моральных регуляторов межличностных отношений.

1. Основные этапы развития этики и этических учений

Процесс формирования этики начался в середине первого тысячелетия до нашей эры в Древней Греции, Индии, Китае. Сам термин «этика» (от древнегреч. Этикос - нрав, привычка) ввел в научный оборот Аристотель, написавший такие работы, как «Никомахова этика», «Большая этика» и др. Но не его следует считать «первым этиком». Еще до Аристотеля (384-322 гг. до н.э.), различными проблемами морали активно занимался его учитель - Платон (428-348 гг. до н.э.), а также учитель самого Платона - Сократ (469-399 гг. до н.э.). Словом, в V веке до нашей эры этические исследования начинают занимать важное место в духовной культуре. Разумеется, появление интереса к этим исследованиям было не случайно, а явилось следствием социально-экономического, духовного развития человечества (1, с. 32).
В предшествующий период на протяжении тысячелетий был накоплен первичный мыслительный материал, который закреплялся, главным образом, в устном народном творчестве - в мифах, сказках, религиозных представлениях первобытного общества, в пословицах и поговорках и в котором делались первые попытки как-то отразить, осмыслить отношения между людьми, отношения человека и природы, как-то представить место человека в Мире (1, с. 33).
Далее, началу процесса становления этики способствовала и крутая ломка общественной жизни, которая происходила в середине первого тысячелетия до нашей эры. Все более укреплявшаяся государственная власть вытесняла родоплеменные отношения, старые традиции, обычаи. Возникала потребность в формировании новых ориентиров, идеалов, новых механизмов регулирования отношений между людьми. В ответ на эту потребность в осмыслении нового образа жизни и появилась этика. Неслучайно многие мыслители древности подчеркивали практическую направленность этики. Как отмечал Аристотель, цель этического учения - «не познание, а поступки». Наука о государстве (политиках), по его мнению, «пользуется остальными науками как средствами». Иначе говоря, этика как бы обслуживает политику.
Подобная направленность понимания этики у части философов в известной мере обусловливалась предшествующим развитием духовной культуры. Так, мудрецы, творившие еще до появления философии, «выдавали» практические рекомендации для повседневного поведения: «Ничего слишком» (Солон), «Лучшее - мера» (Клеобул), «Старость чти» (Хилон), «Не лги» (Солон) и др. Словом, моральное учение чаще всего понималось как житейская мудрость, требовавшая определенной гармонии, порядка, меры (3, с. 65).
Отсюда вполне логично то внимание, которое уделили рассмотрению добродетелей древнегреческие мыслители. Целый ряд диалогов Платона («Протагор», «Менон», «Эвтифрон» и др.) посвящен анализу различных проявлений добродетелей, постижению сущности добродетели как таковой. Очень многие добродетели всесторонне рассматриваются в сочинениях Аристотеля, стоиков (Зенон, Сенека, Эпиктет и др.). А еще раньше, можно сказать, первый европейский моралист Гесиод (конец VIII века до н. э. - начало VII века до н. э.) в поэме «Труды и дни» дает обстоятельную, эмоциональную характеристику добродетелей и пороков. Среди первых он выделяет бережливость, трудолюбие, пунктуальность и др.
Предпринимались попытки каким-то образом систематизировать добродетели, чтобы в них было проще ориентироваться. Так, Платон выделяет четыре базовые, кардинальные добродетели: мудрость, мужество, умеренность и справедливость. Позже фактически эти же основные добродетели выделяли стоики. Аристотель же считал, что существуют две основные группы добродетелей: дианоэтические (мыслительные, связанные с деятельностью разума) - мудрость, рассудительность, сообразительность и этические (связанные с деятельностью воли) - мужество, уравновешенность, щедрость и др. При этом древнегреческий философ полагал, что каждая добродетель есть середина между двумя крайностями. Так, скромность есть середина между бесстыдством и стеснительностью. Бесстыжий говорит и действует «как придется, при любых обстоятельствах. Стеснительный, напротив, остерегается делать и говорить что бы то ни было перед кем бы то ни было». Чувство собственного достоинства есть «середина между своенравием и подхалимством». Правдивость - середина между притворством и хвастовством. Подобная же характеристика дается довольно многим добродетелям. Нельзя не отметить, что представления о «золотой середине» встречаются и в культуре Древней Индии, Древнего Китая (1, с. 38).
Пытаясь выяснить сущность добродетелей, мыслители античности вынуждены были выходить на основополагающие, глубинные проблемы моральной теории - такие, как природа самой морали и ее происхождение, как свобода и ответственность, как специфика, факторы нравственного воспитания.
Уже давно подмечено, что в культуре античности можно обнаружить зачатки едва ли не всех направлений философии, в том числе и нравственной философии, которые получили свое развитие в позднейшее время. Так, софистов Протагора (481-411 гг. до н.э.), Горгия (483-375 гг. до н.э.) и др. можно считать «основоположниками» этического релятивизма. Предшественники софистов, разделявших во многом представления древней мифологии, полагали, что все мироздание и человек существуют по одним и тем же законам. Космос даже в чем-то уподоблялся человеческому организму. Протагор же и его единомышленники фактически первыми заявили о том, что законы природы существенно отличаются от законов общества. Если первые существуют объективно, то вторые устанавливаются самими людьми с учетом их собственных интересов. К этому выводу их могло подтолкнуть как активное законотворчество правителей древнегреческих полисов (вспомним законы Ликурга, Солона, Перикла и др.), так и характер изображения богов в сочинениях Гомера, Гесиода. (Заметим, что Платон в своем сочинении «Государство» устами одного из своих персонажей осуждает Гомера, Гесиода за то, что они упоминали о кознях, которые строят боги друг другу и людям, об их «веселых» приключениях и т.д.) Словом, таких богов довольно сложно считать создателями нравственных правил.
«Человек есть мера всех вещей, существующих, что они существуют, а несуществующих, что они не существуют», - провозглашал Протагор. Именно человек, а не боги. Данное высказывание содержит в себе известный гуманистический пафос. Однако в нем же нетрудно найти и основания для субъективизма, произвола, ибо каждый индивид, можно предположить, устанавливает свои критерии, свою «мораль». И для последнего были свои основания (2, с. 19).
Непосредственным преемником, хотя и довольно односторонним, античной культуры стала этика средневековья (V-ХV вв.), которая воспринимала культуру античности главным образом через призму христианских догматов. В учении христианских мыслителей нетрудно увидеть отголоски целого ряда положений стоицизма, учения Платона и несколько меньше Аристотеля и некоторых других философов древности. Однако культура античности отличалась довольно широким взглядом на человека, допускала сосуществование самых различных мнений о мире и человеке. Христианский мир, особенно в первые века своего существования, довольно жестко радел о «чистоте веры». В этических исследованиях христиан господствовал теоцентризм, т.е. все рассматривалось через призму отношения к Богу, проверялось на предмет соответствия священному писанию, постановлениям соборов. В итоге формировалось заметно новое понимание человека. В Нагорной проповеди Христа утверждается в качестве важнейших добродетелей такие качества, как смирение, терпение, покорность, кротость, милосердие и даже любовь к врагам (как высшее проявление любви к человеку - творению Бога - вообще). Значительное место в христианской этике отводится такой добродетели как любовь к Богу. Само понятие любви онтологизируется: «Бог есть любовь».
Таким образом, в средние века утвердилось в массовом сознании довольно новое видение человека, новые подходы (новые, конечно, относительно, ибо зачатки этих подходов нетрудно обнаружить в культуре античности, особенно позднего периода) к решению вечных нравственных вопросов, к повседневному нравственному поведению индивида. Стоит, пожалуй, отметить еще одну черту христианского учения, которая в древнем мире широкого распространения не получила или, по крайней мере, так не навязывалась обществу - это идея всеобщей греховности и необходимости массового покаяния.
В качестве несомненно позитивного следует указать на усиление личностного начала в моральном учении христианства, которое обращалось к каждой человеческой личности независимо от ее социального статуса - к богатому и бедному, дворянину и последнему холопу и которое к тому же говорило о равенстве всех пред Богом. Усилению личностного начала способствовал и образ Христа - богочеловека, Сверхличности, который прошел земной путь и пострадал за грехи каждого человека. В этой связи стоит привести следующие слова известного католического теолога Романо Гвардини (1885-1968), который писал следующее: «Античность достойна всяческого восхищения, но в ее великой творческой мощи и богатой жизни духа сквозит какая-то неразвитость. Дух и душа человека христианской культуры в сравнении с его античными собратьями богаче на одно измерение; его способность чувствовать творчество сердца и энергия страдания -• не от природной одаренности, а общения с Христом»/
Одной из центральных проблем любой нравственной философии - проблема происхождения, природы морали. И здесь надо признать, что в этом вопросе мнения христианских мыслителей самых различных конфессий практически совпадает: все они говорят о божественной природе морали, исходят из одного из важнейших догматов, согласно которому творцом и промыслителем мира «видимого и невидимого» является Бог. Именно Бог «сотворил человека из праха земного и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душою живою». «Град земной» является слабой тенью «града небесного» - утверждал Августин Аврелий (354-430 гг.), оказавший значительное воздействие на разработку христианской доктрины.
Уже первые христианские мыслители (отцы и учителя церкви) так или иначе утверждали, что моральные убеждения человек получает от Бога двумя путями. Первый: в процессе творения души Бог закладывает в нее определенные нравственные чувства и представления. Выходит, что индивид появляется в этом мире уже с определенными нравственными задатками, по меньшей мере. (Здесь невольно вспоминается учение Платона.) Эти задатки, представляется, должны предопределять дальнейшее нравственное развитие личности и, следовательно, ее повседневное поведение. Эта нравственная предрасположенность называется естественным нравственным законом. Но, оказывается, одного естественного нравственного закона недостаточно для обеспечения необходимого уровня нравственности. Во-первых, человек живет в грешном мире с его соблазнами и искушениями и не каждый может проявить достаточную твердость духа. Во-вторых, человеческая природа повреждена первородным грехом, а поэтому индивид способен не услышать или не понять голоса божественной совести. Поэтому естественный нравственный закон дополняется богооткровенным нравственным законом, т.е. теми заповедями, предписаниями, которые изложены в Откровении (Библии) (3, с. 71).
В средние века между видными богословами развернулась полемика по одной из центральных проблем любого морального учения - проблеме свободы. Отцы и учителя церкви (Ориген, Тертуллиан, Макарий Египетский, Иоанн Златоуст, Иоанн Дамаскин и др.) не отрицали, разумеется, наличие у человека свободной воли (в противном случае невозможно было говорить о первородном грехе). Но, по мнению Августина и его сторонников, индивид по своей воле в состоянии творить только зло: «Когда человек живет по человеку, а не по Богу, он подобен дьяволу». Добрые же дела индивид совершает лишь под воздействием божественной благодати.
Много позже Фома Аквинский (1225-1274) - одна из самых значительных фигур в католическом богословии средних веков - по-своему подправил Августина. Он утверждал, что человек может творить добро и по своей воле. Но в границах, предопределенных Богом.
Следует иметь в виду, что за острой полемикой религиозных мыслителей стоит сложный вопрос, который вызывает серьезные трудности и у философов-материалистов, скептиков: «В какой мере в своей нравственной жизни индивид зависит от обстоятельств (социальных, природных и др.)?». Хорошо известно, что человек не всегда может реализовать свои благородные намерения по самым различным причинам.
Таким образом, в средние века, когда существовало тотальное господство религии и церкви, важнейшие нравственные проблемы решались специфическим образом - через призму религиозных догматов, в интересах церкви (9, с. 28).
Эпоха Нового времени характеризуется глубокими переменами в духовной, экономической, политической сферах. Хотя позиции религии все еще остаются достаточно прочными, религиозные реформы потрясают такие страны Европы, как Германия, Англия, Франция и др. Появляется новая разновидность христианства - протестантизм, этическая доктрина которого в ряде пунктов заметно отличается от учения католической церкви. «Католическая мораль носит христианский, мистический, а протестантская - уже с самого начала рационалистический характер... Католическая мораль была – скорбящая женщина; протестантская - дородная, благословенная детьми хозяйка дома», - писал Л. Фейербах.
Протестантизм не только упростил обряды, но и морально возвысил повседневную жизнь человека, превратив ее в однообразную форму служения Богу. В результате протестантское учение о том, что Бог заранее предопределяет одних к спасению, а других к погибели, порождало не пассивность, как можно было ожидать, а активность индивида: только успехи в делах могут свидетельствовать о его богоизбранности. Поэтому протестанты в мирской жизни частенько стремились проявить себя. Отсюда вполне логично, что многие авторы признают особую роль протестантизма в становлении капиталистического производства (об этом весьма активно писал М. Вебер).
Хотя позиции религии в Новое время остаются весьма прочными, все-таки духовная, в том числе и религиозная, жизнь общества становится более разнообразной. Во-первых, как мы уже отмечали, возникают самые различные направления протестантизма. Во-вторых, в Новое время получают известное распространение различные формы свободомыслия (атеизм, деизм, скептицизм, пантеизм и др.). Соответственно несколько иначе трактуются некоторые вопросы моральной теории (об этом ниже). Так, скептики М. Монтень (1533-1592), П. Бейль допускали возможность существования морали, независимой от религии, и даже заявляли, что и атеист может быть существом нравственным. Как мы уже отмечали, Кант создал учение об автономной, можно сказать, самозаконной, в противовес учению о гетерономной морали, т.е. морали, имеющей основания за пределами ее самой (9, с. 31).
Заметная часть мыслителей Нового времени пыталась найти истоки морали в разуме человека, в его природе. Причем, и природа, и разум не всегда рассматривались в религиозном духе, а порой как явления достаточно автономные. Английские философы нередко исходили из устремлений эмпирического, «живого» индивида и истоки морали старались найти либо в его чувствах (Шефстбери, Юм), его интересах, стремлении к пользе (Бентам (1743-1832); Милль (1806-1873)).
Этическая мысль конца XIX и всего XX века представляет собой довольно пеструю картину. Опираясь на достижения своих предшественников, она рассматривает вечные проблемы человека с различных мировоззренческих (религиозных и материалистических) позиций, с различной мерой использования достижений таких наук, как психология, генетика, социология, история и др. Неодинаково освещаются в свете высших моральных ценностей и те новые ситуации, которые порождаются современной научно-технической революцией. Обозревая данный период, стоит особо выделить духовные искания Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого, В.С. Соловьева, С.Н. Булгакова, Н.А. Бердяева и других выдающихся русских мыслителей, которые большое внимание уделяли нравственной проблематике. Как писал в начале XX века С.Н. Булгаков, «в наши дни из всех философских проблем этическая проблема выдвигается на первое место и оказывает решающее влияние на все развитие философской мысли». Богословы, представляющие самые различные религии, и ныне серьезно исследуют многие вопросы нравственной жизни и оказывают самое заметное влияние на философскую, нравственную культуру нашего времени. Глобальные проблемы существования личности остро ставятся представителями экзистенциализма, яркими представителями которого являются М. Хайдеггер, Ж.-П. Сартр, А. Камю, К. Ясперс и др. Язык морали, логическая культура современного морального сознания углубленно анализируются различными направлениями неопозитивизма.
В XX веке этические исследования стали многостороннее, изощреннее. Но было бы, думается, опрометчиво утверждать, будто нравственные искания прошлых веков устаревают, как например, устаревают некоторые положения естественных наук. Сочинения Демокрита и Платона, Эпикура и Сенеки обращены, в конечном счете, к вечным проблемам отношения человека и Мира, человека и человека, к смысложизненным вопросам. Изобретение микроскопа или космические исследования, хотя, конечно, накладывают известный отпечаток на размышления по данным проблемам, но вряд ли они меняют их суть. И главное: в этих духовных исканиях просматривается живая человеческая личность, с ее сомнениями и открытиями, надеждами и разочарованиями. А это имеет непреходящее значение уже само по себе.

2. Наиболее глубокие и точно отражающие реальное положение вещей      учения этической школы

Рассмотрю две этические концепции, которые мне ближе по духу: этическую концепцию Аристотеля и А.Шопенгауэра. Важнейшая проблема, которую ставит Аристотель в своей работе – проблема счастья человека.
По мнению Аристотеля, все поступки человека тяготеют к неким целям как к благу. Поступки и цели между собой четко распределены и подчинены некой "последней цели", или "последнему благу", относительно которого все согласны, что это - счастье
Аристотель задается вопросом: так что же такое счастье? И сам же отвечает на поставленный вопрос. Аристотель выделяет три подхода к этой проблеме:
1) Для многих это удовольствие и наслаждение, но жизнь, растраченная для наслаждений, - рабская жизнь, достойная животного.
2) Для других счастье - это почести (для античного человека это значило почти тоже, что для современного - успех). Однако успех, по большей части, есть нечто внешнее, зависящее от тех, кто его присваивает, признает.
3) Для кого-то счастье состоит в умножении богатства, и это одна из наиболее абсурдных целей, - жизнь вопреки природе, ибо богатство - средство для чего-то другого, и как цель смысла не имеет.
Высшее благо и счастье, доступное человеку, - в совершенствовании себя как человека, т.е. в активности, отличающей его от всех прочих существ. Не просто жить, ведь и растения живут; не только чувствовать, ведь и животным открыты чувствования. Активность разума - цель, достойная человека. «Благо человека состоит в активности души, согласной с добродетелью, а коли добродетелей души много, - то в согласии с лучшей и наисовершенной из них. Но, следует добавить, - и в жизни исполненной. Ведь и в самом деле, одна ласточка не делает весны, ни даже дня весны: один день не делает человека блаженным и счастливым».
Мы видим здесь подкрепление сократического и платоновского дискурса. Не только каждый из нас - не просто душа, но ее высшая часть: «рациональная душа, вот доминанта и драгоценнейшая часть, в которой всякий себя находит». Ясно, что человек есть прежде всего интеллект.
Хочу заметить, что Аристотель с чувством реализма оценивает материальные блага, их полезность и необходимость, присутствие которых хотя и не дает само по себе счастья, но отсутствие которых вполне способно его скомпрометировать.
Человек - это, главным образом, разум, но не только. В душе «есть нечто, чуждое разуму, что ему противоречит и сопротивляется», но что, тем не менее, в нем участвует. "Вегетативная часть никак не участвует в разуме, в то время как способность желать, аппетиты, так или иначе в нем участвуют, заставляя его слушать себя и подчиняться" (8, с. 115).
В господстве над этой частью души, в умении вписывать вожделения в контуры здравого смысла, и состоит "этическая добродетель", достоинство практического поведения. Этот тип поведения достигается повторением серии выверенных поступков, образующих потом привычку: "...завоюем же добродетель, действуя также, как в прочих искусствах: умения, которые надобно иметь прежде, чем начать делать, мы обретем, делая, подобно тому, как зодчим становится тот, кто строит, а музыкантом тот, кто без устали играет". Так добродетели становятся второй оболочкой, или "способом бытия", в котором мы сами создаем себя. Поскольку есть множество природных импульсов, которые разум должен дозировать, контролировать и "темперировать", так есть множество добродетелей, но все они имеют одну существенную характеристику. Импульсы, страсти, чувства всегда тяготеют к излишествам, либо много, либо мало, всегда чрезмерны, в этом смысле, они дефектны. Вторжение разума несет с собой "точную меру", средний путь между крайностями, величественный ритм согласия.
Мужество, к примеру, это путь между безрассудством и трусостью, щедрость - точная мера между жадностью и расточительством. Добродетель, стало быть, есть род умеренности, удерживающей нас от ошибок, к которым влекут страсти, и от проклятий. Путь правды и правоты - средний путь. И, если ошибаться можно разными способами, то, напротив, действовать по правде можно лишь так, а не иначе.
Ясно, что так понятая умеренность не есть посредственность, а есть высшая ценность, поскольку означает победу разума над инстинктами. В этом триумфе - синтез всей мудрости греческого гения, начиная, как мы видели, с гномических поэтов, афоризмов шести мудрецов, и заканчивая учением Платона о "мере".
Среди всех добродетелей есть одна, в которой спрессованы все прочие, - это справедливость. Она, как звезда, - и в ночи и на восходе — равно восхищает нас. Лишь по справедливости можно дать меру всем благам, достоинствам и их антиподам.
Совершенствование рациональной души - добродетель "дианоэтическая". Рациональная душа двустороння, ибо имеет дело с меняющейся реальностью, с одной стороны, и с неизменными принципами, с другой. Отсюда две дианоэтические добродетели - "phronesis", рассудительность, и "sophia", т.е. мудрость. Рассудительность, или практическая мудрость, заключается в корректном установлении того, что благо, и что зло для человека. Мудрость же как "софия" состоит в познании реальности, которая лежит по ту сторону человека, выше него, и это теоретическая наука, метафизика.
Именно, испытывая себя в этой последней, т.е. совершенствуя себя в созерцательной активности, человек способен достичь высшего счастья и коснуться пальцем божественного. Интеллектуальная активность, поскольку она теоретическая, не преследует никакой другой цели, помимо себя, имея наслаждение собственное, состоящее в интенсификации этой активности, вплоть до самодостаточности. Тщетно советуют нам, говорит Аристотель, поскольку мы смертны, ограничиться тем, что конечно и соразмерно человеку. Напротив, следует измерять себя тем, что бессмертно, делая все доступное, чтобы жить в соответствии с наиболее благородной частью в нас, наименьшей, возможно, по размерам, но наиценнейшей по силе и превосходящей все прочие. Животные непричастны к понятию счастья, ибо они лишены этой способности. Боги в блаженной жизни счастливы постоянно. Лишь человек имеет счастье в той мере, в какой способен достичь подобной активности созерцания. Следовательно, насколько простирается созерцание, настолько простирается и счастье.
По вопросу о прирожденном или приобретенном характере высших психических способностях человека Аристотель пишет, что, хотя добродетель - приобретенное качество души, однако «ведь и правосудными и благоразумными и мужественными и так далее (в каком-то смысле) мы бывали прямо с рождения ...». Вместе с тем Аристотель говорит, что приобретенные воспитанием добродетели выше дара природы, прирожденных способностей. Добродетель требует навыков, привыкли, практики.
Приведу следующую цитату: «Добродетель есть сознательно избираемый склад (души), состоящий в обладании серединой по отношению к нам, причем определенной таким суждением, каким определит ее рассудительный человек. Серединой обладают между двумя (видами) порочности, один из которых - от избытка, другой - от недостатка».
Согласно учению А.Шопенгауэра, суть мира - ненасытная воля, суть воли - конфликт, боль и мучения. Чем изощреннее познание, тем сильнее страдания; чем человек умнее, тем невыносимее мучения. Гений страдает больше всех. Воля - непрерывное напряжение, ибо действие начинается с чувства лишенности чего-то, неудовлетворенности собственным состоянием. Но любое удовлетворение недолговечно, и в этом зародыш нового страдания. Нет ни меры, ни конца мучениям (7).
В бессознательной природе есть постоянный бесцельный порыв, и человеком движет ненасытная жажда. Более того, человек, будучи наиболее совершенной объективацией воли к жизни, является наиболее жаждущим из всех существ. Он - не просто воля и потребность, его можно определить как сгусток вожделений. Предоставленный самому себе, неуверенный во всем, человек погружен в стихию тревоги и нарастающих угроз. Жизнь есть непрерывная борьба за существование, с одной лишь определенностью: сокрушительное поражение в финале. Жизнь - это нужда и страдание, удовлетворенное желание оседает сытостью и чувством неприкаянности: «Цель иллюзорна, с обладанием исчезает и тень притягательности; желание возрождается в новой форме, а с ним и потребность» (10, с. 166).
Жизнь, по Шопенгауэру, подобна маятнику, раскачивающемуся между страданием и праздностью. Из семи дней недели шесть мы страждем и вожделеем, а на седьмой помираем от скуки. В глубине своего существа человек - животное дикое и жестокое, читаем мы в эссе «Parerga und Paralipomena». Мы предпочитаем говорить о том его одомашненном состоянии, которое называется цивилизацией. Однако достаточно хоть немного анархии, чтобы рассеялись иллюзии относительно его истинной природы. «Человек - единственное животное, способное истязать других ради самой цели: заставить страдать». Испытывать наслаждение при виде чужих бед - какое еще животное способно на это? Гнев слаще меда, говорил великий Гомер. Быть чьей-то добычей или охотиться самому - вот нехитрая дилемма «Люди делятся на жертв, с одной стороны, и на демонов - с другой» (7, с. 331).
Трудно сказать, кому из них можно позавидовать, зато сочувствия достойно большинство: несчастье - удел всех. Позитивно и реально только страдание, иллюзорное счастье негативно во всем. Милостыня, брошенная нищему, продлевает его жизнь, а с нею - непрерывные страдания. Трагична не только жизнь индивида, но и человеческая история, рассказать которую нельзя иначе, как историю войн и переворотов. Жизнь каждого индивида является не только метафизической борьбой с нуждой и сплином, но и жестокой борьбой с себе подобным. Человек на каждом шагу ждет неприятеля, живет в непрерывной войне и умирает с оружием в руках.
Рационализм и прогресс в истории, о которых говорит Гегель, - выдумка, любая форма оптимизма необоснованна. История есть «судьба» и повторение одного и того же в различных формах. Жизнь - страдание, история - слепой случай, прогресс - иллюзия - таков неутешительный вывод Шопенгауэра. «Самое большое преступление человека, - вторит он Кальдерону, - состоит в том, что он родился» (10, с. 343).
По Шопенгауэру человек может найти в мире тотальное искупление, освобождающее от страдания. И этот путь - аскеза.
Суть аскезы - в освобождении от фатального чередования страдания и тупой тоски. Человек может добиться этого, подавив в себе волю к жизни. Первый шаг должен как-то реализовать справедливость, т. е. мы обязаны признать других равными себе. И хотя понятие справедливости наносит определенный удар по эгоизму, оно же дает понять и несовпадение моего Я с другими Я. Так «principium individuationis», являющийся основанием эгоизма, остается непобежденным до конца. Необходимо пойти дальше справедливости и, набравшись мужества, исключить любые различия между своей и чужой индивидуальностью, открыть глаза и увидеть, что все мы подвержены одним и тем же несчастьям.
Следующий шаг - доброжелательность, бескорыстная любовь к несущим тот же крест трагической судьбы. Доброта, следовательно, - это сострадание, умение чувствовать чужое страдание как свое собственное. «Всякая любовь (agape, caritas) - это сострадание». Именно сострадание оказывается основанием шопенгауэровской этики. «Не судите людей объективно, согласно их ценностям, их достоинству, обходите молчанием их злонамеренность и умственную ограниченность, ибо первая вызвала бы ненависть, вторая - презрение. Надо уметь видеть невидимое - страдания, несчастья, тревоги, и тогда нельзя не почувствовать точки соприкосновения. Вместо ненависти и презрения родятся симпатия, pietas и agape, к которым взывает Евангелие. Подавить в себе ненависть и презрение не значит вникнуть в чьи-то претензии на "достоинство", это значит понять чужое несчастье, из чего и рождается pietas, покаяние» (9).
Но и pietas есть также сострадание. Значит, чтобы искоренить насовсем волю к жизни и вместе с ней страдание, необходим радикально иной путь - путь аскезы. Ее понимание приближает Шопенгауэра к индийским мудрецам и христианским аскетам-святым. Первым шагом на пути аскезы как отрицания воли является свободное и полное целомудрие. Полное безбрачие освобождает от фундаментального требования воли к продолжению рода, целомудрие - в непорождении. Этой же цели упразднения воли служат и добровольная нищета, смирение и жертвоприношение. Человек как явление - звено в каузальной цепи феноменального мира. Но, когда воля познана как вещь в себе, это знание начинает действовать как quietivo (успокоитель) воли. Став свободным, человек вступает в то, что христиане называют благодатью. Аскеза освобождает человека от вожделений, мирских и вещных связей, всего того, что мешает его покою.
Когда voluntas становится nohintas (нежеланием), человек спасен.

Заключение

Итак, процесс формирования этики начался в середине первого тысячелетия до нашей эры в Древней Греции, Индии, Китае.
Еще до Аристотеля (384-322 гг. до н.э.), различными проблемами морали активно занимался его учитель - Платон (428-348 гг. до н.э.), а также учитель самого Платона - Сократ (469-399 гг. до н.э.).
Крупнейшими этиками в истории человечества были Платон (428-328 до н.э.), Аристотель (384-322 до н.э.), Сенека (4 до н.э. – 65 н.э.), Марк Аврелий (121 – 180), Августин Блаженный (354 – 430),  Б. Спиноза (1632 – 1677), И. Кант (1724 – 1804), А. Шопенгауэр (1788 – 1860), Ф. Ницше (1844 – 1900), А. Швейцер (1875 – 1965).  Этикой занимались все крупные русские мыслители.  Наиболее значительные работы по этике оставили св. Тихон Задонский (1724 – 1783), св. Феофан Затворник (1815 – 1894), Вл.С. Соловьёв (1853 – 1900), Н.А. Бердяев (1874 – 1948), Н.О. Лосский (1870 – 1965).

Список литературы

1. Гусейнов А. А., Апресян Р.Г. Этика. – М., 2002.
2. Зеленкова И.Л., Беляева Е.В. Этика. – Минск: Тера-системс, 2004.
3. Золоухина-Аболина Е.В. Курс лекций по этике. – Ростов-на-Дону: Феникс, 1999.
4. Краснов В.Н. Этика. – М.: Проспект, 2001.
5. Кругляницо Т.Ф. Этика и этикет. – М., 2005.
6. Попов Л. А. Этика. – М., 2001.
7. Реале Д. и Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Том 4. От романтизма до наших дней. - СПб.: Петрополис, 2006.
8. Росенко М.Н. Основы этических знаний. – СПб.: Лань, 1998.
9. Якобсон В.М. Этика. – М.: Прогресс, 2003.

(23.0 KiB, 32 downloads)

© Размещение материала на других электронных ресурсах только в сопровождении активной ссылки

Вы можете заказать оригинальную авторскую работу на эту и любую другую тему.

Контрольные работы в Магнитогорске, контрольную работу купить, курсовые работы по праву, купить курсовую работу по праву, курсовые работы в РАНХиГС, курсовые работы по праву в РАНХиГС, дипломные работы по праву в Магнитогорске, дипломы по праву в МИЭП, дипломы и курсовые работы в ВГУ, контрольные работы в СГА, магистерские диссертации по праву в Челгу.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Архив сайта
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

magref@inbox.ru

+7(951)457-46-96

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!