Философия кэмпо - Часть 3

Глава 2. Буддийская философия боевых искусств.

2.1. Философская система тантрического буддизма.

Несмотря на то, что буддизм всегда считался самой миролюбивой из всех мировых религий, именно в нем сложились наиболее благоприятные предпосылки для развития классических воинских искусств Востока. Согласно учению Будды, жизнь есть страдание, и человек, подчиняясь своей карме, обречен влачить свое земное бытие смиренно и беспрекословно. Однако у человека остается надежда на спасение, на погружение в блаженство нирваны. Многие буддийские секты путем к спасению провозглашали аскетизм и пассивное самосозерцание, иные считали достаточным истовую молитву, поклонение святыням, но были и такие, что мобилизовывали разум и волю человека для неустанного труда во имя высшей цели (14, С. 25).

Приверженцы тантрического буддизма в Индии, Китае, Тибете, а позже в Корее и в Японии превратили йогу в единственный способ достижения «трансцендентной мудрости» и обретения «великой энергии». В их мистическом учении о Высшем разуме были заложены богатые возможности самосовершенствования. Тантризм создал теорию перехода от обычного «ограниченного» сознания смертного к «просветленному» сознанию йога, а далее к сознанию святого (Бодхисаттвы) и Будды (14, С. 29). Сомнительно, чтобы кто-нибудь из адептов тантризма действительно стал буддой или хотя бы бодхисаттвой, но, вероятно, усердные занятия помогли многим обрести себя, до конца раскрыть свои индивидуальные способности. Прежде всего это утверждение относится к мастерам всех видов воинских искусств, которые посредством йоги достигали высшей степени совершенства в своем деле, подключая «энергетику» организма к чисто техническим познаниям.

Тантризм, или «тайное учение», именующийся также «учением о трех таинствах» — мысли, слова и дела,— ответвление от древа буддизма, который делится в целом на два направления - Путь большой колесницы (Махаяна) и Путь малой колесницы (Хинаяна) (14, С. 73). При ближайшем рассмотрении становится очевидно, что все мистические элементы, отголоски оккультизма и черной магии, пронизывающие кэмпо и другие воинские искусства в ареале распространения буддизма, берут начало в «тайном учении».

Тантризм зародился в Индии в середине I тысячелетия нашей эры. Создателем его считается мудрец Асапга из секты йогачара, впервые объединивший мистическую практику ведийской йоги с положениями буддизма Махаяны (19, С. 46). Учение было запечатлено в текстах (тантрах), содержавших наряду с философскими и космогоническими построениями различные указания к тайным действам, цель которых — в слиянии личности со вселенским Единством и великой Пустотой. К VII—VIII вв. тантризм размежевался на два направления: тантризм Левой и Правой руки. Первое, известное также под названием ваджраяна, укоренилось в Тибете и впоследствии дало богатый урожай парапсихологических и оккультных феноменов. Ваджраяна характеризуется крайним экстремизмом и сексуальными оргиями, связанными с культом женских божеств. В Китае и Японии получил распространение тантризм Правой руки, значительно более умеренный и проповедующий культ мужских божеств (19, С. 41).

Кардинальным тезисом тантризма было признание трех таинств — мысли, слова и дела — нераздельными гранями всеобъемлющего единства Вселенной. Концепция трех таинств предполагала, что мысль, слово и дело – это различные проявления действительности Единого (самата). Следовательно, постижение Единого достигается равно медитацией, заклинаниями и конкретными физическими акциями. В свою очередь. Единое имеет свою манифестацию в телесном, физическом мире («Телесная мандала») и в трансцендентном, метафизическом мире - иначе говоря, в «Алмазном мире» («Алмазная мандала»). Путями к постижению Единого и к слиянию с Великой Пустотой, согласно доктрине тантризма, было чтение тантр и размышление на темы тантр, произнесение магических словесных формул (мантр) и воспроизведение магических жестов (мудр) (6, С. 94). Правильное сочетание путей гарантировало обретение сверхчеловеческого могущества. Все предписания тантризма носили сакральный характер и были подчинены идее теснейшей взаимозависимости макрокосма и микрокосма, унаследованной, как и многие ритуалы, от йогической ведийской традиции. Оттуда же были заимствованы «приемы» черной и белой магии: гипноз, порча, насылание болезни и смерти, а также врачевание, укрепление духовных и физических сил. В «Сутре Великого будды Вайрочаны» (2, С. 223), каноническом памятнике тантризма, сказано:

Следует знать, что тело

Именно тогда и станет телом Алмазной мудрости,

Когда уподобится ваджре, оружию богов,

Тогда лишь станет оно крепким, истинно непоколебимым.

В этом теле кроется чудесная способность

Всепроникновения,

Радостных странствий в Великой Пустоте,

Кроются таинственные возможности, которые нужно

Выявить.

Желая обрести сиддхи в этом рождении,

Действуй в соответствии со своей изначальной природой,

Непрестанно занимайся самосозерцанием.

Важным аспектом в практике эзотерического буддизма было чтение молитвословий, извлечений из сутр (дхарани). В начале и в конце, а иногда и в середине дхарани содержались магические созвучия — мантры, часто даже не имевшие никакого семантического значения. Отголоски учения о мантрах легко обнаружить в теории цюань-шу, кэн-до, аики-до и каратэ.

Чтение мантр обычно сопровождалось медитацией на мандалу, условную структурную схему макро- и микрокосма (картину или схематическое изображение — янтру) (9, С.71).

Согласно догматам тантризма, звучание мантр вызывает в теле вибрационные колебания, различные ритмы которых могут порождать те или иные состояния духа-разума, сознания. Мантры представляют собой также объекты медитации для духа-разума. Их истинный смысл познается в процессе медитации за счет «прорастания семян-бмйзка», заключенных в созвучии. Тем самым устанавливается единство между мыслью и словом, которые сопровождаются сакральным жестом.

В картине мира, мандале тантрических сект присутствуют пять изначальных звуков, корреспондирующих со сторонами света и центром: А, У, Э, О, И. Нередко грозные стражи ворот в буддийских храмах, запечатленные в характерных позах кэмпо, «произносят» (судя по форме губ) священные изначальные звуки. В них, по убеждению старых мастеров, кроется секрет концентрации энергии (ки-аи), мировой вибрации, ритма движений. Отсюда и легенды о мастерах, умевших парализовать противника боевым кличем (2, С. 215 - 218).

Целью практики эзотерического буддизма является психическое единение с мирозданием и познание Пустоты, для чего необходимо дополнять медитацию и мантры безошибочными каноническими мудрами. Слова и мысли соприкасаются так же близко, как звук и жест. Жест дает визуальное представление об активности тела и о таинстве слова, будучи своего рода «печатью, скрепляющей единство». Именно такое значение имеет и китайский иероглиф, употребляющийся для передачи понятия мудра. Спокойствие, бесстрашие, внимательность - всего можно достигнуть в слиянии с Единым мировым началом через дхарани, мантру и мудру, дополненные медитацией, при которой сила и энергия с объекта медитации переносятся на субъект. В слиянии с Единым, как учили основоположники тантризма, Тело и Дух-разум приходят к полной гармонии, дающей носителю этой гармонии бесконечное могущество.

Тантрический буддизм, развивший «учение о трех таинствах», наложил заметный отпечаток на воинские искусства в Китае и Японии, породив уникальную прикладную разновидность йоги. Поколения монахов-воинов приобщались к эзотерическому учению, чтобы обрести «алмазную крепость» тела и духа. Но искусство борьбы питалось и от иных источников, которые оказали философскую систему кэмпо даже несколько большее влияние.

2.2. Философская система чань-буддизма.

В отличие от классического буддизма, развивавшегося во всех странах Востока как религия сострадания и всеспасения, и от эзотерических тантрийских школ секта Чань (яп., Дзэн), призывавшая к укреплению тела и духа, отвечала самым сокровенным чаяниям любого адепта боевых искусств. Отдавая предпочтение интуиции перед интеллектом и волевым качествам человека - перед способностью к строгому рациональному мышлению, Чань-буддизм требовал твердости духа, решительности, беззаветной целеустремленности (19, С. 49). Именно поэтому и легендарный основатель Чань-буддизма Бодхидхарма начал в VI веке до н.э. проповедь Чань в монашеской общине монастыря Шаолинь не с одиозного философского «созерцания стены», а с преподавания кэмпо.

Чань-буддисты, как и даосы, считают первоосновой мира Великую Пустоту, Небытие, Иллюзию. Видимый мир всегда в движении, невидимый, истинный - в покое. Все в мире состоит из дхарм, нематериальных, невидимых элементов, вступающих в мгновенные комбинации, - неосязаемых и непознаваемых (14, С. 176). Поток дхарм, формирует личность человека и реализует закон кармы, согласно которому бесконечная череда перерождений живого существа обусловлена его деяниями в предшествующих рождениях. Соответственно и будущие перерождения зависят от нынешней жизни. Конечная цель земного существования для буддиста - выход из круга сансары (земного бытия, юдоли страданий) и достижение нирваны (обители покоя) путем самосовершенствования и укрощения страстей. Путь самосовершенствования не единичен, хотя в любом случае исходными предпосылками его служат нравственное очищение и искоренение пагубных соблазнов в душе, постижение нереальности мира. Это может быть путь монаха, путь отшельника, путь мудреца, путь поэта, путь воина.

В то же время, осознавая иллюзорный мир как «тело Будды», человек должен постигнуть истинно-сущее не за пределами земного бытия, а в самой окружающей действительности, выявить «сущность Будды» в цветке, в травинке, в луне и звездах, в призыве оленя и в рыке тигра, а главное - в себе самом (14, С. 181). Именно самопознание стало стержнем монашеской практики в буддизме, наполнив высшим духовным смыслом классические воинские искусства во всем их многообразии.

Идея «пустоты просветленного сердца (духа)» служит стержнем как даосского, так и буддийского учения о познании. Лао-цзы в своем трактате о Дао и его проявлении Дэ называет возвращение в Пустоту идеалом человеческого познания. «Пустота, покой-преснота, безмолвие бездны, нуль деяния - все это мир неба, земли и апогей Дао-Дэ»,— пишет он. Ему вторит и Чжуан-цзы, утверждая, что «покой есть просветленность, просветленность есть пустота, пустота есть недеяние» (1, С. 163).

Можно сказать, что Чань - это тренировка тела и духа во имя постижения высших истин. Основанное на классической «Алмазной сутре» учение Чань нашло отражение в эмблеме, которая и в наши дни украшает стены многих спортивных залов Китая и Японии. Это изображение круга с двумя пересекающимися изогнутыми линиями - аллегория бытия Вселенной и человека, а отчеркнутые дугообразными кривыми доли олицетворяют взаимопереходящие начала Инь - Ян, вихреобразные метаморфозы пяти стихий. В магическом круге заключено кредо философии Чань, провозгласившей осознанную экзистенцию единственным путем к достижению блаженства в нынешнем и грядущем рождениях. Лишенный поддержки и покровительства божественного провидения человек в изменчивом мире должен был полагаться лишь на собственные силы, знания и опыт. Однако свои силы и знания, мужество, любовь к жизни он мог черпать из родников великой природы, постигнув в прозрении истинный смысл реальности. Прозрение, плод упорных духовных и физических упражнений, открывало перед человеком единство Инь и Ян в их вечном противоборстве. Мужское начало, разум и сила, сливалось с женским — состраданием и сочувствием. Гармония внешнего и внутреннего, уверенность в своих мыслях, чувствах, поступках становились залогом состояния перманентного довольства и счастья для последователей Бодхидхармы. Совершенствование тела и предельное развитие физических способностей при занятиях кэмпо должно было способствовать духовному очищению, ясности мысли, воспитанию гуманности, бесстрашия и решительности.

Конечная цель практики Чань, как и других мистических учений Востока и Запада, определяется постижением самого себя и слиянием с абсолютом (14, С. 189). Однако если в ортодоксальном буддизме праведник, постигший высшую истину, разрывает цепь земных перерождений и входит в нирвану, в обитель невыразимого блаженства, то Чань призывает к другому. Достигнув посредством медитации или под действием внешнего стимула внезапного интуитивного прозрения, человек не выпадает из реальной жизни, а лишь приобретает иное видение реальности. Осознав свое место в мире, постигнув единство всего сущего, относительность добра и зла, человек обретает душевное равновесие и покой, поколебать который не в силах никакие бури и грозы. Считая, что законы жизни постигнуты, просветленный адепт Чань отказывается от мысли об изменении этих законов: его заботит лишь правильное следование естественному ходу вещей.

Итак, Чань призывает ощущать, переживать каждое мгновение земного бытия, воспринимать все окружающее как проявление «сущности Будды» (14, С. 193).

Предпосылкой к верному пониманию и ощущению мира служит очищение духа-разума (синь) от поверхностного жизненного опыта, плодов работы интеллекта и построений формальной логики. На передний план здесь выступает интуитивное познание. Благодаря Недеянию (увэй, яп. му-и — принцип, присутствующий также в философии индуизма и даосизма) человек избегает ненужных действий, которые могут замутить чистоту духа-разума, и таким образом приходит к состоянию антиразума (у-синь). В таком состоянии дух-разум, освобожденный от парализующих его привычных клише и предрассудков мышления, становится предельно восприимчив. Человек соответственно способен дать адекватную мгновенную реакцию на любую неожиданность - например, на внезапное нападение. Именно эта особенность психотренинга Чань и по сей день привлекает к нему мастеров воинских искусств (20, С.78).

Психотехника Чань содержит множество замысловатых методик перестройки интеллектуальной, духовной, а также телесной структуры человеческого организма: темы для размышления над внешне аналогичными ситуациями, диалоги с наставником, стимулирующие действия наподобие шокотерапии, наконец, практика кэмпо. Все они направлены на пробуждение высшего разума, иррационального прозрения.

Чань-буддизм выработал принципы естественной саморегуляции, позволяющей человеку спонтанно выбрать оптимальный вариант действия - будь то в смертельном поединке или в банальной жизненной коллизии. Чаньский психофизический тренинг направлен на мобилизацию возможностей человеческого мозга, на резкое обострение всех пяти чувств, на улучшение таких психических процессов, как память, образные представления, мышление. Как и в даосизме, опыт которого во многом обогатил культуру Чань, целью всей чаньской практики является пробуждение естественного начала в человеке, снятие многочисленных психических стопоров, привнесенных цивилизацией.

Патриархи Чань упорно отрицали трудности на пути к прозрению, утверждая, что оно доступно всякому, кто искренне верит в свою «природу Будды», доверяет естеству и следует его велениям. «Человек, который зрит свою истинную природу, свободен всегда и везде, в любой ситуации, - говорит знаменитый Хуэй-нэн, - Он действует в соответствии с ситуацией и отвечает в соответствии с вопросом» (13, С. 86). Хотя одни чаньские авторитеты не признавали необходимости медитации или иных видов специального тренинга для достижения Прозрения, а другие настаивали на подобном тренинге, практиковали его, вероятно, все без исключения, правда, в различных формах.

Психофизический тренинг был единственным реальным путем к осуществлению конкретных задач человеческой деятельности, на которую проецировалась чаньская философия жизни и которая, безусловно, требовала силы воли, твердости характера, способности принимать правильные решения. Поэтому одного лишь метафизического «прорыва» в область бессознательного ради достижения блаженной эйфории для адепта Чань было явно недостаточно. Если любой человек в образной системе Чань выступает художником собственной жизни, то такой художник должен иметь хорошую профессиональную подготовку, иначе картина его останется жалким дилетантством.

Задачи психотренинга Чань сводятся к осознанию Великой Пустоты, достижению состояния отрешенности (не-я), к слиянию с мирозданием, к постижению нераздельности, недуальности бытия и относительности субъективных оценок, к взаимопроникновению субъекта (человека) и объекта, на который направлено его размышление или действие.

В кэмпо понятие нерасчлененности субъекта и объекта играет важнейшую роль. Своего противника боец воспринимает как часть и дополнение самого себя, как начало Инь, не существующее без Ян. При помощи специальной психотехники он подстраивается к действиям противника-партнера, используя каждый его промах, замечая все уязвимые места, подобно воде, заполняющей каждую выемку в камне.

То же сознание нерасчлененности, достигнутое путем самовнушения, позволяет мастерам воинских искусств совершать сверхчеловеческие на первый взгляд деяния. «Дух рассекает камни»,— гласит девиз, извлеченный из старинной китайской легенды». Искусство концентрации, мобилизации воли и жизненной энергии, разработанное теоретиками «даосской йоги» и патриархами Чань, стало незаменимым подспорьем для мастеров кэмпо.

Глобальные соответствия с различными аспектами и ответвлениями буддизма можно обнаружить в наследии кэмпо на любом уровне. Если даже предположить, что часть из них случайна, а еще одна часть произвольно экстраполирована, то и оставшейся части будет достаточно для того, чтобы осознать всю сложность и неоднозначность комплексной системы воинских искусств.

 

Страниц: 1 2 3 4
Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Архив сайта
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

+7(908)07-32-118

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!