Дуайт Эйзенхауэр

ПЛАН:
1. Особенности внутренней политики.
2. Характер и основные направления внешней политики.
Список литературы

1. Особенности внутренней политики.

Дуайт Эйзенхауэр обосновался в Белом доме после 20-летнего пребывания у власти демократической партии. Успех «великой старой партии» на президентских выборах 1952 года уже тогда рассматривался не столько как победа партии, которая сумела предложить действенные рецепты решения важнейших проблем, стоявших перед американским обществом (такие рецепты практически отсутствовали в предвыборной программе республиканцев). Он оценивался скорее как личный триумф героя войны - Эйзенхауэра и логический итог крайне непопулярного курса демократической администрации Трумэна, которая втянула США в позорную корейскую авантюру, стоившую жизни 54 тыс. американцев, и не сумела выполнить широковещательных планов провозглашенного президентом «справедливого курса».
Эйзенхауэр был одной из наиболее противоречивых фигур на президентском небосклоне Соединенных Штатов, и не случайно, что до настоящего времени американские историки и публицисты продолжают ломать копья и приходить к взаимоисключающим выводам, пытаясь определить место 34-го президента в истории США, дать оценку его деятельности и самой личности. Уже в статьях и в книгах, вышедших в 50-е - начале 60-х годов, содержались весьма нелестные отзывы о политических способностях Эйзенхауэра. Современники объявляли его человеком, занявшим пост президента в результате счастливого для него стечения обстоятельств, а никак не в силу государственного таланта,  «не имевшим вкуса к политике» президентом, «пассивным до нерадивости и щепетильным до беспомощности». И в наши дни ряд исследователей, следуя этой традиции, вовсе отрицают роль Эйзенхауэра в выработке правительственных программ 50-х годов. Так, Томас Бейли пишет: «Оставаясь солдатом, Эйзенхауэр с готовностью передавал ответственность за принятие важных решений своим более политически опытным советникам». Многие видные деятели республиканской партии обвиняли Эйзенхауэра в «антипартийности», стремлении сохранить облик президента, который стоял выше внутрипартийных дрязг и не желал использовать свой авторитет для превращения республиканцев в партию большинства. Многоопытный лидер «великой старой партии» в палате представителей Джо Мартин писал: «С самого начала своей деятельности администрация не занималась, как ей следовало бы, расширением поддержки и укреплением партии... Казалось, президент был слишком поглощен другими вопросами, чтобы решать проблемы партии как таковой... Слово «республиканский» не было на кончике его языка. И хотя его политический инстинкт был безупречен, Эйзенхауэр не был профессиональным политиком, имеющим опыт управления партийным механизмом». Американские идеологи в поисках истоков нынешнего кризисного состояния двухпартийной системы нередко обращали свой негодующий взор на Эйзенхауэра, который, по их мнению, впервые создал ставший позднее популярным образец «беспартийной» президентской власти, что привело к ослаблению приводных ремней от политики партий к государственному механизму и в конечном счете к падению престижа партий. «С точки зрения республиканской партии и всех, кто заинтересован в благополучии двухпартийной системы, годы Эйзенхауэра были временем упущенных возможностей», - отмечал Дэвид Броудер, выражавший тревогу за судьбы американских партий.
Начальный период правления администрации Эйзенхауэра, казалось, оправдал надежды, которые ультраправые возлагали на президента. В эти годы своего апогея достигает разгул крайней реакции и шовинизма, получивший название «маккартизм» — по имени сенатора-республиканца из Висконсина Джо Маккарти, которому принадлежала ведущая роль в кампании антикоммунистической истерии первой половины 50-х годов. Начало эры маккартизма относится к 1950 г., когда висконсинский сенатор громогласно объявил, что государственный аппарат наводнен коммунистами. Маккартисты, пользуясь попустительством правительства и поддержкой финансового капитала, обвиняли в национальной измене всех, кто выступал против гнета монополий, боролся за социальную справедливость или подозревался в недостаточной лояльности социально-политическим институтам Америки.
В антикоммунистическую травлю начала 50-х годов свой вклад вносили представители и демократов, и «великой старой партии». Многие политики в Вашингтоне и на местах сочли за честь быть причисленными к сторонникам Маккарти. Биограф сенатора Р. Ингаллс замечал: «Действительно, большинство жертв так называемого маккартизма пострадало не от рук самого Маккарти, а от других официальных лиц. Сотни лояльных американцев были уволены, занесены в черные списки, дискредитированы и посажены в тюрьмы, преследуемые местными, штатными и федеральными руководителями, которые, подобно Маккарти, приравнивали любое несогласие к нелояльности. Просто оскорбительное поведение и ложь Маккарти сделали его наиболее прославленным антикоммунистом».
Однако с нарастанием волны критики деятельности Маккарти администрация Эйзенхауэра стала сознавать, что маккартизм начинает приносить все больше вреда делу обеспечения долговременных интересов монополистической олигархии. Маккартизм грозил расколом в самой республиканской партии, многие либеральные и умеренные ее деятели, хотя и опасались открыто бросить вызов Маккарти, отворачивались от администрации из-за слишком откровенного попустительства маккартистам.
В 1953 г. американцы стали сжигать на кострах тысячи книг, признанных ультра «коммунистической крамолой». Лишь после этого президент Эйзенхауэр впервые позволил себе выступить вразрез с курсом Маккарти: «Не присоединяйтесь к тем, кто сжигает книги... Как же мы сможем победить коммунизм, если не будем знать о нем?» А когда висконсинский сенатор, окончательно зарвавшись, принялся искоренять «коммунистическую скверну» в святая святых - в Пентагоне, его дни были уже сочтены. В конце 1954 г. сенат вынес ему резолюцию порицания. После этого Маккарти сошел с политической арены и через три года умер от алкоголизма.
К середине 50-х годов в политической жизни США усилиями прежде всего республиканской партии устанавливается своеобразное межпартийное «консервативное согласие». Вопреки сетованиям по поводу якобы имевшего место «социалистического перерождения» страны в годы правления демократов «великая старая партия» сама пошла по пути подталкивания ее государственно-монополистического развития. Первые шаги администрации Эйзенхауэра (из девяти членов его кабинета восемь были миллионерами) еще были выдержаны в строгих канонах государственного невмешательства в прерогативы частного предпринимательства. Уже в начале 1953 г. правительство исполнительным приказом отменило введенный демократами контроль над ценами и заработной платой, ликвидировало даже Реконструктивную финансовую корпорацию, созданную еще президентом-республиканцем Гувером для борьбы с экономическим кризисом 1929 - 1933 гг.
Подводя итог своему правлению в 1960 г., президент говорил: «На протяжении всех лет этой администрации я много слышал со стороны оппозиции, особенно ее клики расточителей, о необходимости увеличить темпы экономического роста с помощью правительственной активности, расширения федеральных расходов. Мы отвергаем тезис о том, что здоровый рост экономики может быть куплен за счет фондов федеральной казны».
Как ни старались республиканцы создать вокруг Эйзенхауэра ореол экономного хозяина, рост государственных расходов за годы его правления говорил сам за себя. С 42,5 млрд. в 1950 г. они возросли до 92,2 млрд. долл. в 1960 г. Ратуя на словах за незыблемые принципы сбалансированного бюджета, на деле республиканцы лишь трижды (в 1956, 1957 и 1960 финансовых годах) смогли свести бюджет правительства с положительным сальдо.
Другой характерной особенностью социально-экономической политики республиканской администрации было частое обращение к доктрине прав штатов. В современных США эта концепция является одним из краеугольных камней американского консерватизма. Передача управленческих функций штатам, в законодательных собраниях которых часто преобладали консерваторы, приводила, как правило, к сокращению социальных расходов. Поэтому администрация ставила во главу угла увеличение экономической роли штатов и местных органов власти; шедший быстрыми темпами при демократах процесс концентрации финансовых ресурсов в руках федерального правительства застопорился. В то же время республиканцы вынуждены были увеличить объем федеральной помощи штатам, понимая, что хотя она и лишает штаты значительной части их суверенных прав, но способствует их экономическому выживанию.
В 50-е годы крупные сдвиги происходят в социальной доктрине республиканской партии, ранее практически полностью отвергавшей концепции социальной ответственности федерального правительства. Аппарат социальной помощи, созданный демократами, не только не был демонтирован, но даже разросся. В 1953 г. создается новый правительственный орган - министерство здравоохранения, образования и вспомоществования, в 1954 г. была расширена система социального обеспечения, а через 2 года впервые в США было введено страхование по инвалидности. Все эти меры свидетельствовали о повороте республиканцев на путь неолиберального реформаторства в стиле «нового курса». Как отмечал историк Г. Рейхард, «президент Эйзенхауэр... оставался в философской оппозиции духу «нового» и «справедливого» курсов. Его неохотное согласие с программами типа социального страхования и ограниченного общественного жилищного строительства отражали необходимость 50-х годов, а не триумф «умеренного» или «либерального» крыла республиканской партии». Вопрос об объеме федеральной социальной помощи постоянно был объектом борьбы между администрацией и конгрессовской фракцией демократов, которые с 1955 г. и до конца срока пребывания Айка на посту президента имели большинство в обеих палатах Капитолия и выступали главными инициаторами выдвижения социальных программ. Джеймс Сандквист, изучавший социальную политику того времени, писал: «Республиканские активисты, которые надеялись на реконструкцию партии в прогрессивном направлении, испытали восемь лет разочарований. Конгресс с его демократическим большинством предлагает, а президент располагает - таковой стала модель взаимоотношений законодательной и исполнительной властей. Республиканцы могли похвастаться лишь инициативой в выдвижении билля Хибби о помощи в строительстве школ (законопроект скончался, не получив поддержки), одного или двух биллей об образовании в целях национальной обороны, да двух умеренных предложений об охране окружающей  среды. Широкие предложения о федеральной помощи образованию несли на себе клеймо демократов. Законодательные меры по борьбе с безработицей и медицинскому страхованию были порождены исключительно демократами». Реальные социальные законы 50-х годов представляли собой чаще всего нечто среднее между весьма ограниченными предложениями республиканской администрации и курсом демократической фракции в конгрессе, выступавшей с более либеральными планами, и, конечно, мало соответствовали реальным нуждам многомиллионной армии американцев, имевших доходы ниже официально установленного уровня бедности.
В 1955 г. был принят закон о повышении минимума почасовой оплаты труда до 1 долл. Однако тогда рабочим не удалось добиться распространения положений статута на новые категории трудящихся, не подпадавших под его действие, - рабочих, занятых в сфере строительства, транспорта, связи, розничной торговли и др., общая численность которых достигала почти 9 млн. человек.

2. Характер и основные направления внешней политики.

Начальный период пребывания у власти администрации Эйзенхауэра с полным основанием можно считать апофеозом «холодной войны».
Первой и наиболее острой внешнеполитической проблемой, вставшей перед правительством Эйзенхауэра, стало завершение корейской войны. Собственно, посулы завершить войну в Корее были одной из важных причин победы Айка в 1952 г. Накануне выборов он нанес своим противникам ощутимый удар, обещав «привести войну к скорому и почетному концу» и совершить для этой цели личную поездку в Корею. Дело заключалось, конечно, не в природном миролюбии генерала. Несмотря на призывы многих «неоизоляционистов» вести войну до победного конца, в высших эшелонах политической власти начинали все более ясно сознавать полную бесперспективность ее продолжения. Главнокомандующий американскими войсками в Корее генерал М. Риджуэй утверждал, что наступление на север, к границам Манчжурии, на чем настаивали «ястребы», обойдется США в 350 - 400 тыс. убитыми и ранеными. На подобные жертвы Соединенные Штаты не склонны были идти, тем более, что в Вашингтоне не были уверены, что они себя хоть как-то оправдают.
Эйзенхауэр, как и обещал, еще до официального вступления в должность отправился в Корею, и в июле 1953 г. соглашение о перемирии было подписано. В своих воспоминаниях генерал подчеркивал, что мир в Корее был заключен лишь после того, как анализ администрацией перспектив военных действий показал невозможность победы приемлемой ценой, даже если бы США применили ядерное оружие, перед чем, как явствует из мемуаров, Эйзенхауэр бы не постоял. То, что атомное оружие в Корее использовано не было, Айк объяснял нецелесообразностью этого с военной точки зрения: «Объединенный комитет начальников штабов был пессимистично настроен в отношении возможностей применения тактического ядерного оружия на передовых позициях, поскольку коммунисты смогли создать разветвленные подземные фортификации, и это оружие, очевидно, не было бы эффективным».
В эти же годы сформировались и очаги региональной напряженности, через которые также пролегли линии глобального соперничества сверхдержав. На Ближнем Востоке окончание войны привело к росту напряженности между арабским и еврейским населением Палестины.
ООН разработала и утвердила в 1947 году план раздела Палестины на еврейское государство Израиль и арабскую Палестину. С этого момента там начинаются уже вооруженные столкновения, а после провозглашения создания государства Израиль и вывода английских войск против Израиля выступили 7 арабских государств. Началась первая арабо-израилъская война. В 1949 году при посредничестве ООН было заключено перемирие. Израиль отстоял свое право на существование, но арабские страны его не признали. Арабское палестинское государство так и не было создано, часть его территории захватил Израиль, часть - арабские страны.
В 1947 году британский парламент утвердил план перехода Индии к независимости. План предполагал раздел страны на индуистское государство Хиндустан (Индию) и мусульманское Пакистан. Территориальное размежевание сопровождалось межобщинными столкновениями в районах со смешанным населением, в его ходе возникли и территориальные споры. Так сформировался иидо-пакистанский конфликт.
Еще один конфликт возник на Индокитайском полуострове. Капитуляция Японии, захватившей в 1940 году французские колонии, позволила лидеру вьетнамских коммунистов Хо Ши Мину провозгласить создание независимой Демократической Республики Вьетнам (ДРВ). Но Франция не признала этой независимости и попыталась силой вернуть контроль над Вьетнамом. С 1946 года там началась война. До 1949 года явный перевес был на стороне французов, но с приходом к власти коммунистов в Китае Хо Ши Мин получил помощь от СССР и Китая и добился перелома в ходе боевых действий.
1953 год стал переломным в развитии международных отношений. Этому способствовала смена руководителей в обеих сверхдержавах. Перемирие в Корее было первой ласточкой оттепели в отношениях сверхдержав. Вслед за этим удалось распутать еще несколько затянувшихся узелков соперничества. В 1954 году подписано Женевское соглашение по Индокитаю. По соглашению, Франция признавала независимость Камбоджи и Лаоса, а Вьетнам временно разделялся на два государства - Демократическую Республику Вьетнам на Севере и Республику Вьетнам на Юге. В 1955 году удалось преодолеть тупик, в котором сверхдержавы оказались в Австрии. Она была оккупирована американскими и советскими войсками и стала яблоком раздора. Только теперь удалось достичь соглашения о выводе войск в обмен на ее строгий нейтралитет. Впервые после Берлинской конференции, в 1955 году удалось созвать в Женеве встречу Англии, США, России и Франции на высшем уровне.
Большое значение для развития советско-американских отношений имел визит в Вашингтон правительственной делегации СССР в сентябре того же года. На пленарном заседании XIV сессии Генеральной ассамблеи ООН она вынесла на рассмотрение Декларацию о всеобщем и полном разоружении. Прошедшие тогда двусторонние переговоры, хотя и подтвердили наличие принципиальных разногласий по многим ключевым международным вопросам, могли послужить основой для практических шагов по ослаблению напряженности в мире. 21 ноября было подписано новое советско-американское соглашение о научно-культурном обмене, 1 декабря - договор об использовании Антарктики только в мирных целях. Перед ответным визитом Эйзенхауэра в Москву решено было созвать конференцию четырех государств на высшем уровне в Париже.
Конечно, отступление в конце 50-х годов от крайностей антикоммунизма Дж. Даллеса (незадолго до своей смерти в 1959 г. он уступил пост государственного секретаря К. Гертеру) нельзя было воспринимать как радикальное изменение внешнеполитического курса правительства США.
В 50-е годы советское руководство решило поддерживать освободительное движение. Оно готово было делать это и раньше, но лишь тогда, когда этим движением руководили коммунисты, как это было в Китае или Вьетнаме. К националистам, т.е. тем лидерам, которые добивались только национальной независимости, советское руководство вначале относилось с подозрительностью. В 50-е годы эта подозрительность была преодолена.
Советское руководство увидело в националистах союзника в борьбе с Западом. В 1956 году СССР поддержал националиста, президента Египта Гамаля Абдель Насера, когда тот, после национализации Суэцкого канала, подвергся нападению Англии, Франции и Израиля. СССР установил также тесные связи с Индией. Престиж СССР среди стран Азии и Африки резко вырос. Он получил рычаги прямого воздействия на региональные конфликты - в арабо-израильском он оказался на стороне арабов, в индо-палестинском на стороне Индии.
Еще большее значение для придания советскому руководству уверенности в своих силах имел запуск первого советского искусственного спутника Земли в 1957 году. Ведь это означало, что у СССР есть теперь ракета, способная донести до территории США ядерное оружие. Все это позволяло, по мнению советских руководителей, проводить более решительную политику в отношении стран Запада.
К концу срока пребывания администрации республиканцев у власти внешняя политика Эйзенхауэра носила запутанный характер. «Его вера в разделение правительственных властей сама по себе не могла создать базу для эффективных внутриполитических программ, - подводит итоги деятельности Айка на посту президента историк Э. Ричардсон. - Политика, которой он следовал во время своего первого срока, не была дополнена, чтобы во всеоружии встретить изменения в стране и за рубежом, которые произошли в годы его второго срока». Выборы 1960 г. показали всю непрочность национального согласия, которое (или по крайней мере видимость которого) с такими усилиями пытался взлелеять президент. Демократы не упускали ни одного случая покритиковать становившийся все более уязвимым социально-экономический курс правительства. В результате экономических потрясений рубежа 60-х годов престиж правящей партии неуклонно падал. Лидеры демократической партии с растущей воинственностью обвиняли республиканскую администрацию в допущенном ею «ракетном отставании», подстегивая и эксплуатируя милитаристский психоз. В то же время многие демократы, отдавая дань озабоченности американцев неослабевающей международной напряженностью, все активнее обрушивались на правительство за нежелание предпринимать конкретные шаги в области ослабления международной напряженности. «...Сейчас именно Советский Союз, уверенный в своей силе, взял на себя роль лидера в попытках обеспечить мир... Импровизируя и принимая импульсивные решения, мы, похоже, сбились с курса», — заявлял Э. Стивенсон.
Перед президентскими выборами по всем швам стал трещать и консенсус в самой республиканской партии. Эйзенхауэр, согласно 22-й поправке к конституции, не мог баллотироваться на третий срок. Казавшийся наиболее вероятным наследником титула главы партии Ричард Никсон отнюдь не пользовался той популярностью, которой все еще обладал сам генерал, своим авторитетом гасивший центробежные силы в партии в 50-е годы. Фракционная борьба республиканцев выходила на поверхность политической жизни.
В 1960 г., когда в избирательной кампании доминировали идеи прогресса, активизации государства в решении проблем, стоявших перед обществом, призывы Голдуотера вернуться к «старым добрым» временам были явно не к месту.
В целом внешнеполитический курс республиканской администрации характеризовался дальнейшим наращиванием политики «с позиции силы» в отношении Советского Союза. Однако Эйзенхауэр был среди тех деятелей Соединенных Штатов, которые понимали, что Америка не всемогуща и ей не все дозволено. Это стало особенно очевидно после запуска в Советском Союзе в октябре 1957 г. первого в мире искусственного спутника Земли. Это означало, что СССР получил средства доставки ядерного оружия до жизненных центров самой Америки. Стало очевидно, что отныне она окончательно перестала быть неуязвимой для прямых ударов противника. Поэтому Эйзенхауэр отчетливо понимал необходимость сотрудничества с Советским Союзом. Он считал важным развитие советско-американских контактов в области науки, искусства и культуры. Заслугой Эйзенхауэра следует считать и то, что он нередко сдерживал особенно ретивых представителей военно-промышленного комплекса, которые выступали за дальнейшее наращивание вооружений. Он был убежден в том, что если им дать бесконтрольную власть, то США превратятся в «гарнизонное государство».
После прихода в Белый дом он не торопился с выполнением других предвыборных обещаний, особенно по внутриполитическим вопросам. При этом следует учесть, что в предвыборной программе республиканцев немаловажное место занимали пункты о ревизии нового курса, сокращении регулирующей роли государства, восстановлении принципов свободной конкуренции и свободного рынка и др. Однако, будучи реалистом в политике, Эйзенхауэр быстро понял, что американский капитализм давно превратился в корпоративный и что роль государства в экономике и социальной сфере можно только увеличить, но никак нельзя сократить. Поэтому во внутренней политике, особенно в социальной сфере, его администрация, по сути дела, с некоторыми поправками продолжала политику своих предшественников-демократов.

Список литературы.

1. Злобин Н. В. По пути усиления «холодной войны» // Вопроы истории. – 2000. - № 9. – С. 134 – 146.
2. Киссинджер Г. Дипломатия. – Ладомир, 1997.
3. Кредер А. А. Новейшая история: XX век. – М.: ЦГО, 1995.
4. Никонов В. А. От Эйзенхауэра к Никсону. – М.: МГУ, 1984.
5. Новейшая история зарубежных стран. XX век. / Под ред. А. М. Родригеса. – М.: Владос, 1998.

© Размещение материала на других электронных ресурсах только в сопровождении активной ссылки

Вы можете заказать оригинальную авторскую работу на эту и любую другую тему.

(2.1 MiB, 48 downloads)

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Архив сайта
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

magref@inbox.ru

+7(951)457-46-96

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!