Дисциплина в римской армии - Часть 2

3.Отношения высшего воинского состава римской армии и легионеров.

По общему убеждению римских писателей, пагубнейшей вещью для дисциплины воинов была праздность, бездеятельность, которая разлагающе действовала на физическое и моральное состояние войск. В полном соответствии с концепцией «упадка нравов», считалось, что праздность порождала в воинах всевозможные пороки, несовместимые с истинной доблестью: любовь к роскоши и наслаждениям, дерзость, своеволие, необузданность, которые часто становились питательной средой для мятежей и, с другой стороны, с особой силой проявлялись во время гражданских войн, когда ослаблялась неумолимая строгость дисциплины и воинам бывало позволено больше, чем полководцам. По словам Тацита, на смену состязанию в доблести и послушании пришло состязание в дерзости и своеволии . Однако подобные пороки не только удостаивались морального осуждения, противопоставляясь подлинной храбрости и дисциплине, но и трактовались военным правом как воинские преступления, в одном ряду с покушением на жизнь командира.
Античные авторы не жалеют красок, изображая непотребную роскошь и вольготную жизнь воинов, забывших о своем долге. В числе атрибутов этой роскоши фигурируют, к примеру, особые помещения для пиров, крытые галереи и сады, мягкие ложа и чаши, весившие больше мечей. Надо сказать, что античным авторам не чужда мысль о зависимости дисциплины в войсках от социальных и, соответственно, моральных качеств рекрутов. Однако главным фактором солдатских пороков и разложения дисциплины все же считалось заискивание и потворство со стороны тех военачальников, которые либо сами отличались моральной негодностью, либо заискивали перед воинами в своих корыстных целях. Первым среди тех, кто стал закрывать глаза на роскошество и своеволие подчиненных, не без основания называют Суллу . С I в. до н.э. упоминания о подобном образе действий становятся все более частыми и почти всегда сопровождаются негативными оценками.
Пути и средства заискивания были многообразны. Довольно исчерпывающая, хотя и субъективная, их характеристика дана в рассказе Тацита о наместничестве Гнея Пизона в Сирии. «Щедрыми раздачами, заискиванием, угождая самым последним из рядовых воинов, смещая в то же время старых центурионов и строгих трибунов и назначая на их места своих клиентов и негоднейших людей, терпя праздность в лагере, распущенность в городах, бродяжничество в сельской местности, он довел войско до такой степени разложения, что получил от толпы прозвище "отца легионов"» .
Так, чтобы снискать расположение воинов, наряду с донативами могли использоваться внеочередные повышения по службе, и различного рода награды, далеко не всегда действительно заслуженные .
Однако грань, отделяющая угождение и лесть подчиненным от разумного снисхождения и подлинной заботы о них, достаточно условна. В зависимости от авторского отношения к тому или иному персонажу одни и те же действия могут оцениваться прямо противоположным образом. Там, где речь идет об образцовых героях римской военной истории, таких, например, как диктатор 325 г. до н.э. Папирий Курсор или Сципион, либо о тех, кто является объектом особой симпатии автора, как, например, Тит, Агрикола или Александр Север, - там снисходительность к проступкам воинов оказывается действенным средством обеспечения дисциплины, как и умение «к суровости подмешать ласку» .
Итак, рассмотренные свидетельства не только с достаточной наглядностью освещают напряженную оппозицию между идеализируемой суровостью традиционных римских военных порядков и той моральной деградацией, которая порождается отступлением от них, но и определенно указывают на непосредственную зависимость и того и другого состояния войск от личных качеств и способностей полководца и его военачальников. Превалирование в суждениях античных писателей морализаторских оценок не умаляет истинности того факта, что для полководцев конца Республики и первостепенная по значимости проблема заключалась в том, чтобы обеспечить оптимальный баланс между преданностью, лояльностью войск, их довольством своим положением, с одной стороны, и должной боеспособностью — с другой. И если последняя в большей степени зависела от следования традициям дисциплинарной суровости, то другие элементы данного баланса обеспечивались материальными выгодами, правовыми привилегиями, а также той персональной связью каждого солдата с императором, которая, по верному замечанию М.И. Ростовцева,  «была, может быть, наиболее могучим средством поддержания в войске порядка и дисциплины» . Можно привести немало примеров такой преданности воинов, которую трудно объяснить иначе, чем неподдельной любовью к своему полководцу и соответственным пониманием воинского долга.
Фактор авторитета полководца и его личных связей с солдатами был, разумеется, важным и необходимым, но отнюдь не достаточным условием должного уровня дисциплины и управляемости войск. На наш взгляд, ни действие этого фактора, ни применение традиционных средств принуждения и поощрения воинов не могло бы иметь достаточного эффекта, если бы в сознании самих солдат не было укоренено убеждение в целесообразности и значимости норм суровой дисциплины, если бы отношение к ним не было морально мотивированным, органически связанным с тем неписаным кодексом воинской чести, который в немалой степени определял поведение римских солдат, как и солдат любой другой армии. Именно честь подразделения, мнение товарищей по оружию и полководца были важнейшими мотивами поведения солдата в бою.
Сами римляне прекрасно понимали, что апелляция к чувству воинской чести может быть не менее эффективным средством обеспечения дисциплины, чем самые суровые наказания. «Чувство чести, - писал Вегеций, несомненно, выражая распространенное мнение, - делает воина более подходящим, чувство долга, мешая ему бежать, делает его победителем» . В речи Антония Прима в «Истории» Тацита подчеркивается, что чувство стыда, испытываемое воинами, способствует укреплению дисциплины и духа войска. Стремление загладить позор поражения заставляло солдат Цезаря налагать на самих себя в качестве наказания самые тяжелые работы. По замечанию Саллюстия, Марий поддерживал в войске дисциплину, используя не столько наказания, сколько чувство чести воинов . Стыд заставил отрезвиться солдат Помпея, грозивших расхитить деньги, которые несли в триумфальном шествии (81 г. до н.э.), после того как Помпей, выбранив солдат в суровой речи, бросил им обвитые лавром фасции, чтобы они с них начинали грабеж . Солдаты-вителлианцы из войска Фабия Валента из желания восстановить после поражения свою честь стали вести себя уважительнее и сдержаннее по отношению к командующему и подчиняться его приказам. По высокому счету, для настоящего римского солдата добровольная смерть была предпочтительнее бесчестия, связанного с невыполнением приказа .
Стремление военачальников воздействовать на чувство чести солдат с целью упрочения дисциплины лежит, очевидно, в основе широко распространенной практики позорящих взысканий, применявшихся в римской армии вместе (или же вместо) жестоких наказаний. Так, воины из подразделений, подвергшихся децимации, получали вместо пшеницы ячмень (или овес), их палатки ставились вне лагерного вала. Эти же меры могли применяться и отдельно, без сочетания с казнями. Проявивших трусость или неповиновение воинов и командиров специально выставляли в унизительном положении, приказывая, например, обедать стоя, стоять босиком, без пояса или полуодетыми у принципия, иногда с саженью или куском дерна в руках, либо копать канавы, носить кирпичи, рубить солому . К числу такого рода мер воздействия следует отнести также порочащую отставку, назначавшуюся за некоторые воинские преступления. Полностью же отслужившие срок воины увольнялись в почетную отставку. Кроме того, в воинах, отличившихся доблестью, чувство чести поощрялось торжественностью публичной церемонии, во время которой полководец произносил в их честь похвальное слово, награждал их знаками отличия и ценностями из добычи, производил повышения в чине .
Разумеется, выяснить «удельный вес» того или иного из упомянутых факторов в процессе поддержания дисциплины, тем более на протяжении длительного периода, не представляется возможным: слишком многое здесь зависело от конкретной ситуации и характера действующих лиц. В лучшем случае мы можем установить определенную тенденцию, обратив внимание на некоторые факты, показывающие, что даже в критические моменты дисциплина легионов не в последнюю очередь обусловливалась жизненной реальностью того чувства, которое Тацит в одном месте назвал «любовью к послушанию».
Такого рода факты можно найти в сочинениях самого Тацита, чьи свидетельства тем более ценны, что его, как и других авторов императорского времени, едва ли возможно заподозрить в симпатиях к солдатской массе. Последнюю историк по преимуществу отождествляет с толпой, чернью, приписывая солдатам ее коренные пороки: безрассудство, неустойчивость, необузданность в веселии и ярости, податливость на воздействие демагогов, жадность и жестокость . Все эти характеристики в устах Тацита вполне закономерны и в силу его идеологических позиций, и потому, что относятся они главным образом к солдатам времен гражданских войн или мятежей. Вместе с тем Тацита отличает стремление дать достаточно объемную и психологически достоверную картину поведения римских воинов, и он не только отмечает образцы верности долгу и героизма отдельных солдат и офицеров, но часто подчеркнуто противопоставляет солдатской черни, «отбросам лагеря» лучшую, хотя обычно меньшую, часть воинов. Иногда Тацит конкретизирует понятие «лучших», указывая, что порядку и долгу в первую очередь были преданы центурионы, орлоносцы, знаменосцы и другие, являвшиеся «наиболее здоровым элементом в лагере» . Именно «лучшие», а под их влиянием в некоторых случаях и большинство воинов могли потребовать покончить с распущенностью и назакать виновных в мятеже или даже собственными силами справиться с мятежными элементами. Возможно, поэтому римский воин не был в глазах Тацита таким безнадежно низким и подлым, как городской плебей, и мог испытывать чувство стыда, раскаяния и жалости, как, например, в эпизоде с Агриппиной и ее детьми во время мятежа германских легионов.
В числе эпизодов, показывающих, насколько сильна, несмотря ни на что, была в римских воинах привычка к дисциплине, следует упомянуть рассказ Тацита о реакции солдат-вителлианцев на хитрость префекта лагеря Алфена Вара . Этот командир, заметив, что вспыхнувший мятеж пошел на убыль, запретил центурионам обходить посты, а трубачам велел не сзывать войско на учения и на работу. Солдаты, видя, что ими никто не командует, испугались и стали молить о прощении, а затем, когда появился сам командующий Фабий Валент, вынужденный накануне прятаться, они встретили его с ликованием. И хотя Тацит здесь указывает на переменчивость настроений толпы, обращает на себя внимание то, что даже во время волнений легионеры продолжали нести обычные обязанности в лагере и ждали приказаний. Сильным желанием настоящей власти объясняет Тацит положительное отношение солдат нижнегерманских легионов к Вителлию после того, как тот стал их легатом и предпринял ряд дисциплинарных мер, разумных и оправданных на фоне порочной практики его предшественника. Эта оговорка звучит весьма примечательно, хотя Тацит и подчеркивает, что воины принимали за достоинства Вителлия сами его пороки .
Таким образом, за предвзятостью тацитовских оценок солдатской массы в целом вполне явственно обнаруживается такой компонент дисциплины, который не сводим ни к страху наказаний, ни к строгости военачальника, ни, напротив, к его снисходительности, ни к упованиям на награды, но который может быть обозначен как некая константа, архетип римского воинского этоса, живший в сознании солдат императорской армии.

Заключение.

Рассмотренная нами оппозиция между заискиванием и суровостью со всеми их последствиями не есть, по всей видимости, достояние только литературной традиции. Сама напряженность данной оппозиции определенно указывает на непреходящую аксиологическую значимость понятия дисциплины и для общественного сознания, и для практиков военного дела. Эти представления о дисциплине, базирующиеся на исконной римской системе ценностей, передавались из поколения в поколение через военные традиции и обычаи, правовые и религиозно-культовые установления, через легендарные образцы и живые примеры. Вместе с тем, в условиях профессиональной армии дисциплина определялась не только и не столько традиционной суровостью, сколько продуманной организацией, систематическим обучением личного состава, строгой командной иерархией, корпоративной сплоченностью солдат, различными льготами и поощрениями, перспективами карьеры и социального возвышения, а также авторитетом императора. Все эти факторы, конечно, не гарантировали нерушимой дисциплины, а иногда некоторые из них действовали прямо в противоположном духе. Нельзя недооценивать и качественный состав контингентов, пополнявших легионы. Однако все это в целом позволяло римской армии постоянно поддерживать достаточно высокий уровень дисциплины.
И только лишь с существенным изменением характера и состава римской армии в середине и второй половине III и в IV веке можно говорить об ином качестве дисциплины и взаимоотношений легионеров и полководцев.

Список использованной литературы.
1. Абрамзон М. Г. Монеты как средство пропаганды официальной политики римской Империи. - М.,1995.
2. Гиро П. Частная и общественная жизнь римлян.- М.,1999.
3. Джонс А. Х. М. Гибель античного мира .- Ростов н/Д.,1997.
4. Махлаюк А. В. «Между заискиванием и суровостью». О некоторых аспектах римской воинской дисциплины // ВДИ. – 1998.-№1. -С. 286-300.
5. Остерман Л. Римская история в лицах.- М.,1997.
6. Паневин К. А. История Древнего Рима. – М., 1998.
7. Плутарх. Сравнительные жизнеописания.- М.,1998.
8. Санчурский Н. В. Римские древности.-М.,1995.
9. Светоний Гай. Жизнь двенадцати цезарей.- М.,1996.
10. Тацит К. Сочинения. В 2-х Т.- М.-Л.,1962.
11. Токмаков В. Н. Римский сенат и центуриатная военная организация в период Ранней Республики // ВДИ.-1994.-№2.-С.34-50.
12. Токмаков В. Н. Тактическое деление римского войска периода Ранней Республики (V – первая половина IV в. до н.э.) // Вестник Московского Университета. Серия 8.История.- 1992.-№1.-С.51-63.

© Размещение материала на других электронных ресурсах только в сопровождении активной ссылки

Вы можете заказать оригинальную авторскую работу на эту и любую другую тему.

(30.5 KiB, 60 downloads)

Страниц: 1 2
Комментарии к записи "Дисциплина в римской армии"
Оставить комментарий
  1. очень помогло к конкурсу спасибо!

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Архив сайта
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

+7(908)07-32-118

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!