Бурдье Пьер Социология политики

Содержание

1. Введение. Сведения об авторе и произведении.

2. Основная часть. Бурдье П. Социология политики. Фрагменты

Список литературы

  

1. Введение.

Сведения об авторе и произведении

Бурдье Пьер - современный французский социолог и культуролог, близкий к неомарксизму. Работы по социологии власти и политики, социальной стратификации общества и «символических капиталов» различных групп, искусства и массовой культуры. Центральные идеи его культурологической концепции - «культурный капитал» и «habitus» - были позаимствованы у Альтусера. Функция социализации - передавать культурный капитал новым поколениям. Habitus, имеющий множество значений, может выражать принцип, который регулирует действие, систему восприятия, мышления, оценки и действия, способ выражения речи в данном сообществе, средство коммуникации, «хороший вкус», «усвоенный стиль» ит.д. Специалисты считают, что его идеи и метод анализа являются, с одной стороны, достаточно оригинальными, а с другой - представляют смесь заимствований из работ других ученых. Одним из источников его теории являются британская социологии культуры и культурных исследований (cutural studies). Другой источник - неомарксизм и когнитивная социология.

В данной контрольной работе анализируются фрагменты из известного труда этого центрального французского социолога. «Социология политики» является введением в современную социологию на примере анализа некоторых аспектов современной политической жизни Франции. Хотя в книге есть некоторые довольно остроумные и критические замечания - в частности, относительно фиктивности такого понятия как "общественное мнение", "популярность политического лидера" и т.д., - в целом она довольно тяжеловесна и фрагментарна. Как отмечают критики, «забавно смотрятся ссылки на реальность коммунистических движений, которые автор, очевидно, знает очень близко».

Несмотря на определенный критицизм, Бурдье не ставит под сомнение базовые принципы современной политической Системы, что лишает его труд подлинного интереса. (В этом отношении любопытно было бы перевести на русский авторов, принадлежащих к радикально нонконформистской традиции в социологии - Ги Дебора, Делеза или Бодрийяра). В качестве характерной детали укажу, что Пьер Бурдье вместе с Умберто Экко, Дерридой и некоторыми другими европейскими "левыми" интеллектуалами подписал летом 1993 года позорное "письма 40" - "Призыв к бдительности", в котором с бериевской хваткой всем "прогрессивным" силам настоятельно предписывалось чураться "новых правых", русских нонконформистов (как правых, так и левых, а заодно и "национал-большевиков") и даже писать на них доносы. Видимо, определенная "коммунистическая закваска", которая так явно проступает в книге Бурдье, может в определенных случаях работать и на тоталитарно-либералистскую Систему, используя комиссарские методы.

2. Основная часть.

Бурдье П. Социология политики. Фрагменты

Бурдье П. Социология политики: Пер. с фр. Н.А. Шматко / Сост., общ. ред. и предисл. Н.А.Шматко./ — М.: Socio-Logos, 1993.

План работы:

1.Физическое и социальное пространства: проникновение и присвоение

1.1. Различие социального и физического пространства

1.2. Происхождение социального пространства

1.3. Структура физического пространства

2. Социальное пространство и генезис «классов»

2.1. Социальное пространство как социальное поле

2.2. Понятие класса

2.3. Социальный мир и политическая борьба

2.4. Власть и официальная номинация

2.5. Политика и гомология

2.6. Сущность класса как представление и воля

3. Политические позиции и культурный капитал

3.1. Политика и народ.

3.2. Различия в политических убеждениях людей

3.3. Способы формирования общественного мнения

3.4. Класс и его политическое мнение

4. Элементы теории политического поля

4.1. Понятие политического поля

4.2. Ограничения в политике

4.3. Производство идей и лозунгов в политике и возможные отклонения

4.4. Политический капитал и его институционализация

Конспект

1.Физическое и социальное пространства: проникновение и присвоение
Социология должна действовать, исходя из того, что человеческие существа являются в одно и то же время биологическими индивидами и социальными агентами, конституированными как таковые в отношении и через отношение с социальным пространством, точнее, с полями. Как тела и биологические индивиды, они помещаются, так же как и предметы, в определенном пространстве (они не обладают физической способностью вездесущности, которая позволяла бы им находиться одновременно в нескольких местах) и занимают одно место. Органисческий подход к пониманию функций социологии. Указываются задачи социологической науки.
Однако, физическое пространство определяется по взаимным внешним сторонам образующих его частей, в то время, как социальное пространство - по взаимоисключению (или различению) позиций, которые его образуют, так сказать, как структура рядоположенности социальных позиций.

 

Социальное пространство - не физическое пространство, но оно стремится реализоваться в нем более или менее полно и точно. Это объясняет то, что нам так трудно осмысливать его именно как физическое. То пространство, в котором мы обитаем и которое мы познаем, является социально обозначенным и сконструированным. Физическое пространство не может мыслиться в таком своем качестве иначе, как через абстракцию (физическая география), т. е. игнорируя решительным образом все, чему оно обязано, являясь обитаемым и присвоенным.

Соотношение социального и физического пространства. По мнению Бурдье, социальное пространство стремится уложиться в рамки физического пространства.

 

Структура социального пространства – иерархиезирована.

Структура социального пространства проявляется, таким образом, в самых разнообразных контекстах как пространственные оппозиции обитаемого (или присвоенного) пространства, функционирующего как некая спонтанная метафора социального пространства. В иерархизированном обществе не существует пространства, которое не было бы иерархизировано и не выражало бы иерархии и социальные дистанции в более или менее деформированном и, в особенности, замаскированном виде посредством действия натурализации, вызывающей устойчивое занесение социальных реальностей в физический мир.  
Присвоенное пространство есть одно из мест, где власть утверждается и осуществляется, без сомнения, в самой хитроумной своей форме — как символическое или незамечаемое насилие: архитектурные пространства, чьи бессловесные приказы адресуются непосредственно к телу, владеют им совершенно так же, как этикет дворцовых обществ, как реверансы и уважение, которое рождается из отдаленности (е longinquo reverentia, как говорит латынь), точнее, из взаимного отдаления на почтительную дистанцию. Присвоено пространство – надстройка над социальным пространством, здесь господствует насилие. Поскольку это надстройка, в социальном пространстве насилие не ощущается.
Пространство, точнее, места и площади овеществленного социального пространства или присвоенного физического пространства обязаны своей дефицитностью и своей ценностью тому, что они суть цели борьбы, происходящей в различных полях, в той мере, в какой они обозначают или обеспечивают более или менее решительное преимущество в этой борьбе.

 

Борьба за пространство может осуществляться и на коллективном уровне, в частности, через политическую борьбу, которая разворачивается, начиная с государственного уровня — политика жилья, и до муниципального уровня, а именно посредством строительства и предоставления общественного жилья или через выбор коммунального оснащения.

Фактически заимствуются идеи экономикса Макконела, об ограниченности ресурсов и безграничности потребностей, из-за чего и возникает разделение и иерархия.
…вражда, связанная с близостью в физическом пространстве (конфликты между соседями, например), может затмить солидарность, ассоциирующуюся с позицией, занимаемой в государственном или межгосударственном социальном  пространстве, или что представления, внушенные точкой зрения, связанной с занимаемой в локальном социальном пространстве позицией, могут воспрепятствовать восприятию реально занятой в государственном социальном пространстве позиции.
Социальное пространство и генезис «классов»
Прежде всего социология представляет собой социальную топологию. Так, можно изобразить социальный мир в форме многомерного пространства, построенного по принципам дифференциации и распределения, сформированным совокупностью действующих свойств в рассматриваемом социальном универсуме, т. е. свойств, способных придавать его владельцу силу и власть в этом универсуме. Здесь указана несколько иная задача социологии – анлиз не взаимодействий, между субъектами, а социальной иерархии.
Социальное поле можно описать как такое многомерное пространство позиций, в котором любая существующая позиция может быть определена, исходя из многомерной системы координат, значения которых коррелируют с соответствующими различными переменными: таким образом, агенты в них распределяются в первом измерении — по общему объему капитала, которым они располагают, а во втором — по сочетаниям своих капиталов, т. е. по относительному весу различных видов капитала в общей совокупности собственности. Продолжение идеи об ограниченности ресурсов социального поля и необходимости разделения и строгой иерархии, вводится понятие о градации субъектов социального поля по сочетанию капиталов.
…класс как совокупность агентов, занимающих сходную позицию, которые, будучи размещены в сходных условиях и подчинены сходным обусловленностям, имеют все шансы для обладания сходными диспозициями и интересами, и, следовательно, для выработки сходной практики и занятия сходных позиций. Дается понятие класса, его основания.
Структура социального пространства определяется в каждый момент структурой распределения капитала и прибыли, специфических для каждого отдельного поля, но тем не менее, в каждом из этих пространств игры определение цели и козырей может само быть поставлено на карту. Каждое поле является местом более или менее декларированной борьбы за определение легитимных принципов деления поля. Выводится зависимость структуры социального пространства от обладанием n-ного количества капитала.
Политическое отчуждение находит свое начало в том факте, что изолированные агенты — тем сильнее, чем более они обеднены символически — могут конституироваться как группа, т. е. как сила, способная заставить понять себя в политическом поле, только лишаясь прибыли в интересах аппарата, а также в том, что приходится постоянно рисковать лишением политической собственности, чтобы избежать истинной политической экспроприации. Фетишизм, согласно Марксу, есть то, что случается, когда «продукты человеческой головы появляются как дар самой жизни»; политический фетишизм заключается более точно в факте, что ценность целостного персонажа, этого продукта человеческой головы, проявляется как неуловимая харизма, загадочное объективное свойство индивида, неуловимый шарм, невыразимое таинство. По мнению Бурдье, политика является исключительно благодат-ным местом для эффективной символи-ческой деятельности, понимаемой как действия, осуществляемые с помощью знаков, способных про-изводить социальное, и, в частности, группы.
Класс существует в той и лишь в той мере, в которой уполномоченное лицо, наделенное plena potentia agendi может быть и ощущать себя облеченным властью говорить от своего имени — в соответствии с уравнением: «Партия есть рабочий класс», а «Рабочий класс есть партия», или в случае юристов-канонистов, «Церковь есть Папа (или епископы)», а «Папа (или епископы) есть Церковь». Проводится зависимость класса от лидера, можно не согласиться, не все партии являются лидерскими.
Политические позиции и культурный капитал
В общем виде, чем более вопрос направлен на проблематику; затрагивающую повседневное существование или частную жизнь, или имеющую отношение к домашней морали, например, все то, что касается жилища, пропитания, воспитания детей, сексуальности и т. п., тем более сокращается и иногда стирается разрыв, отделяющий мужчин от женщин и менее образованных от более образованных. Указываются факторы, которые могут повлечь за собой необъективность социального или политического опроса, в том числе гендерные и психологические.
…не все ответы — это мнения, и вероятность того, что ответы какой-то определенной группы будут лишь замаскированными «неответами», лишь вежливыми уступками предложенной проблематике или просто этическими высказываниями, наивно принятыми за «личное мнение», несомненно, варьирует так же, как. и ожидаемая вероятность отсутствия ответа.

 

Все политические суждения, включая те, которые представляются наиболее ясными, приводят, отчасти неизбежно, к fides implicita, понимаемой в соответствии с логикой политического выбора как выбор официального выразителя и уполномоченного, как выбор идей, мнений, проектов, программ-, планов, воплощенных в «личности» и зависящих в их реальном и вероятном существовании от реального и вероятного существования этих «личностей».

По мнению Бурдье, причинами того, что даются неправильные ответы могут быть: этос класса, система политических принципов, выбор на двух уровнях, т. е. ориентировка, совершающаяся подвидом знания, где ответы приспособлены к «линии», намеченной политической партией (здесь: «партия» в смысле организации, задающей «политическую линию» по совокупности проблем, чьему становлению в качестве политических партия способствует).
Габитус есть инкорпорированный класс (включая и биологические, но социально препарированные свойства, например, пол и возраст) и при любых внутри- или межпоколенных перемещениях он отличается (по своим эффектам) от класса объективированного в определенный момент времени (в виде званий, свойств и т. п.) по тому, как воспроизводит различные состояния материальных условий существования, продуктом которых является и которые могут в большей или меньшей степени отличаться от актуально имеющихся условий существования. Габитус связан с распределением классов и внутриклассовых слоев в пространстве, определяемом в первом измерении по общему объему капитала и во втором - по структуре этого капитала.
Политическое дистанцирование позволяет заместить (subsumer) унифицированными концептами политического анализа настоящее наглядное множество: явления в их чистой фиктивности, происшествия, разнообразно ощущаемые, непосредственные, эфемерные события — все то, что называют сенсационным, и чтением чего довольствуется обычный читатель обычных ежедневных газет, зевака, обреченный на погружение в события и на кратковременные, скоротечные и простые ощущения. Политическая дистанция – важнейшее условие для проведения политического анализа, иначе он не будет объективным.
Оппозиция между слоями по структуре имеющегося капитала сглаживается эффектами оппозиции, которая внутри каждого слоя противопоставляет «молодых» и «старых» или, точнее, предшественников и последователей, «старую игру» и «новую игру». Доминируемые слои, которые в силу своей позиции в пространстве доминирующего класса склонны в целом к ниспровержению частичному или символическому, имеют также своих .доминирующих (временно), которые могут примыкать к консервативным тенденциям (помимо прочего из-за разрушительных диспозиций претендентов); а внутри доминирующих слоев, которые выступают заодно со всеми формами сохранения порядка, последователи (а также в некоторой мере женщины), изолированные на время от власти, могут разделять до некоторой степени и на более или менее длительный период видение социального мира, которое предлагают доминируемые слои. Наблюдаются определенные параллели с теорией круговорота элит. Смена элит представлена достаточно правильно.
Элементы теории политического поля
Политическое поле, понимаемое одновременно как поле сил и поле борьбы, направленной на изменение соотношения этих сил, которое определяет структуру поля в каждый данный момент, не есть государство государстве: влияние на поле внешней необходимости дает о себе знать посредством той связи, которую доверители, в силу своей дифференцированной отдаленности от средств политического производства, поддерживают со своими доверенными лицами, а также посредством связи, которую эти последние в силу их диспозиций поддерживают со своими организациями. Поле политики – это место, где в конкурентной борьбе между агентами, которые оказываются в нее втянутыми, рождается политическая' продукция, проблемы, программы, анализы, комментарии, концепции, события.
В политике, как и в искусстве, экспроприация прав большинства соотносится и даже является следствием концентрации собственно политических средств производства в руках профессионалов, которые могут рассчитывать на успех в собственно политической игре лишь при условии, что обладают специфической компетентностью. Действительно, нет ничего менее естественного, чем способ мышления и действия, требуемый для участия в политическом поле: так же, как и религиозный, художественный или научный габитус, габитус политика предполагает специальную подготовку. Большинство народа, по мнению Бурдье, лишено права заниматься политической деятельность.  Это связано во многом с развитием идеологии.
Тенденция к автономизации и бесконечному членению на мельчайшие антагонистические секты, заложенная в виде объективной потенции в самой структуре корпуса специалистов, имеющих специфические интересы и конкурирующих в борьбе за власть в политическом поле (или в том или ином секторе этого поля, например, в аппарате партии), в различной степени уравновешивается тем, что исход внутренней борьбы зависит от тех сил, которые агенты и институции, вовлеченные в борьбу, могут мобилизовать вне поля.

 

Простое «идейное течение» становится политическим движением лишь тогда, когда предлагаемые идеи получают признание вне круга профессионалов. Стратегии, которые логика внутренней борьбы навязывает профессионалам и которые могут иметь в качестве объективного обоснования, кроме отстаиваемых различий, различия габитусов и интересов (или, точнее, экономического и образовательного капитала, а также социальной траектории), связанные с различными позициями в поле, могут оказаться успешными лишь в той мере, в какой они сходятся со стратегиями (иногда бессознательными) групп, внешних по отношению к полю (и в этом заключается все различие между утопизмом и реализмом). Таким образом, тенденции к сектантскому расколу постоянно уравновешиваются необходимостью конкурентной борьбы. Это приводит к тому, что для победы во внутренней борьбе профессионалы должны взывать к силам, которые не целиком и не полностью находятся внутри поля (в отличие от того, что происходит в научном или художественном поле, где обращение к непосвященным дискредитирует).

Тенденция к расколу ограничивается тем фактом, что сила выступления зависит не столько от его самоценностных досто-инств, сколько от оказываемого им мобили-зующего воздействия, т. е. по крайней мере частично — от степени признания этого выступления много-численной и мощной группой.
Таким образом, политическое поле является местом конкурентной борьбы за власть, которая осуществляется посредством конкуренции за непосвященных или, лучше сказать, за монополию на право говорить и действовать от имени какой-либо части или всей совокупности непосвященных. Официальный представитель присваивает себе не только голос группы непосвященных, т. е. чаще всего — ее молчание, но и саму силу этой группы, производству которой он способствует, наделяя ее голосом, признаваемым в качестве легитимного в политическом поле.

 

В политике «говорить» значит «делать», т. е. убеждать, что можно сделать то, о чем говоришь и, в частности, внушать знание и признание принципов видения деления социального мира: лозунги, которые производят собственную верификацию, создавая группы, создают тем самым некий социальный порядок. Политическое слово — и это определяет его сущность — полностью ангажирует своего автора.

Бурдье проводит параллель с политикой и отмечает, что в отличие от сферы науки, сила выдвигаемых им идей измеряется не ценностью истины (даже если какой-то частью собственной силы эти идеи обязаны своей способности убеждать, что он обладатель истины), но заключенной в них мобилизующей силой, т. е. силой группы, признающей эти идеи, будь то молчанием или отсутствием опровержения, и которую он может проде-монстрировать, получая их голоса или собрав группу в пространстве.
Политический капитал является формой символического капитала, кредитом, основанным на вере и признании, точнее, на бесчисленных кредитных операциях, с помощью которых агенты наделяют человека (или предмет) той самой властью, которую они за ним признают.

 

Человек политики, этот «банкир людей в режиме монополии» как Грамши называл профсоюзных функционеров, своим специфическим авторитетом в политическом поле, на профессиональном языке называемом «политическим весом», обязан мобилизующей силе, которой он обладает либо благодаря личным качествам, либо благодаря делегированию ему как доверенному лицу организации (партии, профсоюза), обладающей политическим капиталом, накопленным в ходе прежней борьбы в виде, прежде всего, должностных постов внутри аппарата или вне его, и активистов, приписанных к этим постам.

 

В качестве такой институции и выступает партия, которая в процессе развития, благодаря работе своих кадров и активистов, накопила символический капитал признания и преданности и обзавелась в целях и в ходе политической борьбы постоянно действующей организацией с освобожденными работниками, способными мобилизовать активистов, постоянных членов и симпатизирующих, организовать пропаганду, необходимую для получения голосов и тем самым — постов, позволяющих в течение длительного времени поддерживать и содержать освобожденных работников.

Лидер обладает политическим капиталом, а институцию капиталу дает партия и единомышленники, люди, которые поддерживают лидера.

Институция дает все, начиная с власти над институцией, тем, кто отдал ей все.

Бурдье говорит, что по мере того, как политика «профессионализируется» и партии «бюрократизируются», борьба за политическую мобилизационную власть все более превращается в двухступенчатое соревнование: от исхода конкурентной борьбы за власть над аппаратом, которая разворачивается внутри аппарата исключительно между профессионалами, зависит выбор тех, кто сможет вступить в борьбу за завоевание простых мирян.

Делегирование политического капитала предполагает объективацию этого типа капитала в постоянных институциях, его материализацию в политических «машинах», постах и средствах мобилизации, а также его беспрерывное воспроизводство посредством механизмов и стратегий. Таким образом, делегирование является фактом политических предприятий, уже имеющих свою историю, в ходе которой был накоплен значительный объективированный политический капитал в виде постов внутри самой партии, во всех организациях, более или менее подчиненных партии, а также во всех учреждениях местной или центральной власти и во всей сети промышленных и торговых предприятий, существующей в симбиозе с этими учреждениями. Совершенно верно подмечено, что чем дальше развивается процесс институционализации политического капитала, тем больше борьба за «умы» уступает место борьбе за «посты» и все больше активисты, объединенные единственно верностью «делу», отступают перед «держателями доходных должностей», «прихлебателями».
Сочетание меж- и внутрипоколенной преданности, обеспечиваемой партиям относительно стабильной клиентурой, лишающей электоральное санкционирование большой части его эффективности, с принципом fides implicita, выводящим руководителя из-под контроля непосвященных, парадоксальным образом приводит к тому, что нет политических предприятий, которые были бы более независимыми от давления и от контроля спросом, более свободными в следовании исключительно логике конкурентной борьбы между профессионалами (иногда ценой самых неожиданных и парадоксальных поворотов на сто восемьдесят градусов), чем партии, которые громче других выступают в защиту народных масс. Партии, которые защищают народ на самом деле являются функционерными, бюрократическими, профессиональными.

Бурдье приводит пример: организационная модель большевистского типа, утвердившаяся в большинстве коммунистических партий, позволяет осуществить вплоть до самых отдаленных последствий тенденции, заложенные в отношения между народными классами и партиями.

Таким образом, двойственность политической борьбы, этого сражения за «идеи» и «идеалы», которое неизбежно является и борьбой за власть, и — хотим мы этого или нет — за привилегии, заложена в самой основе противоречия, которое пронизывает все политические учреждения, нацеленные на ниспровержение установленного порядка: все потребности, довлеющие над социальным миром, способствуют тому, что функция мобилизации, апеллирующая к механической логике аппарата, стремится опередить функцию выражения и представления, за которую ратуют все профессиональные идеологии аппаратчиков (будь то идеология «органического интеллектуала», или концепция партии как «повивальной бабки» класса...) и которая может быть реально обеспечена лишь диалектической логикой поля. По мнению Бурдье в любой партии, на определенном этапе неизбежен разрыв с политическим полем, а затем и внутрипартийный разрыв.

Литература

  1. Бурдье П. Социология политики: Пер. с фр. Н.А. Шматко / Сост., общ. ред. и предисл. Н.А.Шматко./ — М.: Socio-Logos, 1993.
  2. Творческий путь Бурдье // Философия. Социология. Политология. Электронная библиотека студента. – М., 2004. Вып. 7.

(63.1 KiB, 43 downloads)

© Размещение материала на других электронных ресурсах только в сопровождении активной ссылки

Вы можете заказать оригинальную авторскую работу на эту и любую другую тему.

Контрольные работы в Магнитогорске, контрольную работу купить, курсовые работы по праву, купить курсовую работу по праву, курсовые работы в РАНХиГС, курсовые работы по праву в РАНХиГС, дипломные работы по праву в Магнитогорске, дипломы по праву в МИЭП, дипломы и курсовые работы в ВГУ, контрольные работы в СГА, магистерские диссертации по праву в Челгу.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!