Защита права собственности в римском праве: негаторный иск

1 Янв 2015 | Автор: | Комментариев нет »

Для защиты права собственности использовались также другие иски. При вещных, ноксальных исках и interdictum Utrubi истец добивался с помощью actio ad exhibendum предъ­явления ответчиком на суде спорной вещи. При этом доста­точно было доказательств того, что вещь в его власти или же он от нее избавился обманным путем. За отказ ответчика вы­полнить все это он присуждался к тому, как если бы он проиг­рал дело в самом споре. Actio negatoria защищал собственни­ка от того, кто каким-либо образом нарушал его право, при­сваивая себе право сервитутного пользования его участком; при этом вещь у собственника не отнималась. Истец находил­ся в более выгодном положении; он лишь доказывал свое пра­во собственности и его нарушение ответчиком. Последний дол­жен был доказывать свое право на ограничение полноты прав истца данным способом. Этот иск направлен был на определе­ние права собственности как такового, восстановление преж­него состояния, возмещение вреда и установление со стороны проигравшего (ответчика) cautio de non amplius turbando.

Родственным негаторному был воспретительный иск (actio prohibitoria cum intentione positive). Прогибиторный иск (actio prohibitoria) очень похож на иск негаторный, в частно­сти тот и другой защищают правомочие пользования вещью собственника. Но предъявлялся actio prohibitoria в несколько иной ситуации, чем actio negatoria. Когда на пользование вещью собственника другое лицо не претендовало, но своими действиями все-таки препятствовало собственнику в пользо­вании вещью, последнему римским правом предоставлялась возможность подать негаторный иск.

Actio communi dividundo (pertinet ad judicia divisoria, dup-licia, actiones mixtae) вел к прекращению общей собственно­сти; с точки зрения вещного права это означало переход от права собственности многих лиц на одну вещь в идеальных долях к полному праву собственности на отдельные вещи (divisio) на основе adjudicatio; с точки зрения обязательствен­ного права это означало удовлетворение взаимных претензий при разделе общей вещи, а также присуждение компенсации за убытки, расходы и плоды за время существования данного объединения (praestationes personales) (на основе condemna-tio). Данный иск появился с принятием lex Licin(n)ia (до 210 г. до н. э.).

В юстиниановом праве он применялся для обеспечения личного исполнения или пользования отдельными сособствен-никами еще во время существования объединения. Иму­щество, подлежащее разделу, могло не делиться на части без ущерба для своей делимости; или, например, межи двух име­ний могли быть настолько повреждены, что было невозможно открыть их прежнее положение. Как поступал в таких слу­чаях арбитр? Вместо того чтобы делить имение на части, он отдавал его нераздельно одному из тяжущихся и обязывал его вознаградить деньгами других тяжущихся соразмерно доле каждого из них. Или же имение разделялось между не­сколькими лицами согласно с тем, как позволяли это естест­венные и экономические свойства его, стало быть, не совсем пропорционально правам каждого, неравенства же, образо­вавшиеся от того, сглаживались путем установления взаим­ных обязательств. Отдельные, вновь образованные части име­ния (когда делилось поземельное владение) могли быть ли­шены тех или других важных хозяйственных удобств, и тогда это затруднение устранялось установлением подлежащих сервитутов, объектом которых были другие части имения.

С юридической точки зрения во всех этих случаях дея­тельность посредника сводилась к тому, что, распределяя имущество между тяжущимися, он уничтожал многие су­ществующие права и установлял многие новые. Actio de arbo-ris caedendis согласно Законам XII таблицам защищал право собственника земельного участка на обрезание корней, тяну­щихся с соседнего сада, или ветки, нависающие над его землей на высоте до 15 футов. Согасно толкованию Помпония За­кон XII таблиц приказывал также срубить дерево, накло­ненное на чужую землю ветром. Согласно понятиям римских юристов право собственности продолжалось вверх и вниз на­столько, насколько это было нужно ввиду хозяйственных со- jj ображений. Ошибочно было бы думать, что это право имело вверх и вниз безграничное продолжение. Позже претор стал давать interdictum de arboris caedendis против собственника дерева, который мешал соседу осуществлять свое право. Actio de arboris succisis (ex lege XII tabularum) устанавливал штраф в размере 25 ассов за тайную порубку чужого дерева, в том числе и виноградной лозы. Позже претор заменил штраф; уплатой двойной цены дерева. Если хозяин дерева не обрезал j ветвей по приглашению соседа, то сосед мог сделать это сам» В городах же по преторскому эдикту сосед имел право требо- ' вать от хозяина дерева полной срубки его, если оно переки-; дывалось через строение на чужой участок. При неисполнении j этого требования сосед получал право срубить чужое дерево : и употребить его в свою пользу. Вышеназванный интердикт i служил в таких случаях к тому, чтобы удержать хозяина де-1 рева от противодействия срубке, предпринятой соседом. Actiqif de termino moto (popularis) давался против того, кто не* умышленно переместил межевой знак для изменения грани- Ч цы участка. «In eum, qui per vim terminos dejecit vel amovit^ extra ordinem animadvertitur». Actio finium regundorums (judicia duplicia) (о проведении границ) давался уже согласн< Законам XII таблиц обоим собственникам соседних участкощ j земли в их споре о разделе границ (confinium, controversia d« fine).

Павел указывал на особый характер спора о нарушен границ: «In eum, qui per vim terminos dejecit vel amovit, extni ordinem animadvertitur». В отличие от прочих разделяющиж процессов (judicia divisoria) третейские судьи, которыми вначале были три agrimensores (полемеры), должны были определить, какие части граничащих земельных участков принад­лежат тому или иному соседу. Если границу между участками нельзя было установить точно, происходила adjudicatio. Если спорная межевая полоса была шире 5 футов, то спор controversio de loco.

Судье принадлежали особые полномочия. Открыв настоя­щую границу владений, судья мог найти ее восстановление почему-либо неудобным; тогда он видоизменял ее своей властью, назначая потерявшей стороне соответствующее воз­награждение на счет выигравшей. Таким вот образом он при­суждал одной стороне то, чего она не имела (adiudicatio), и осуждал ее на уплату известной суммы денег в пользу дру­гой стороны (condemnatio). Если не было возможности найти истинную границу, то спорный участок признавался общим и разделялся между спорящими. Правило Законов XII таб­лиц о разбирательстве межевых споров через посредников из землемеров практиковалось вплоть до эпохи Империи. Об этом предмете в 513 г. был издан особый закон (lex Mamilia), о котором нам известно только то, что взамен трех посредни­ков он указал назначать одного.

Из сочинений землемеров известно о некоторых подроб­ностях производства, установившегося потом в межевых спорах. Различался спор собственно о меже (controversia de fine) и спор о смежном участке (controversia de loco). В пер­вом случае разрешителем являлся землемер, который и вос­станавливал межу в первоначальном ее виде, не стесняясь давностью. Во втором случае спор разрешался судом, а на­правление межи изменялось по сравнению с первоначаль­ным, если давность изменила первоначальные размеры вла­дений1. Тот, кто прокладывал публичную дорогу по чужому участку, становился ответчиком по иску о возмещении вре­да (actio viae receptae). Желуди с дерева, растущего близко к меже, могли упасть на землю соседа; этот последний был обязан допустить хозяина желудей до сбора их. Но хозяин, в свою очередь, не должен был негодовать, если, прежде чем он успел собрать свои желуди, ик пожирал соседский скот. То, что говорилось в Законах XII таблиц о желудях, юристы распространили на всякие плоды. Для этой цели претор уста­новил интердикт de glande legenda. Его действие определя­лось тремя днями.

Спорами о межах не ограничивались, конечно, взаимные пререкания соседей; и при отсутствии подобных споров для них существовало достаточно поводов. Не все, что происхо­дит на земле соседа, было безразлично для собственника. Действия соседа, особенно близ межи, могли причинить собствен­нику невыгоду. По образцу законодательства Солона закон децемвиров запрещал при постройке изгородей выходить за межу; при постройке стены надо отступить от чужого участ­ка на фут, при возведении здания - на два фута. Могила, ров, яма отступают от чужой земли в размере своей глубины; приличный отступ должен быть сделан и при рытье колодца. Оли­ву и смоковницу следует сажать от чужой оливы и смоковницы на расстоянии 9 футов, всякие другие деревья от чужих деревьев — на расстоянии 5 футов.

Согласно провинциальному эдикту (квази)собственника земельного участка в сенатской провинции защищал actio stipendiaria (in rem); по своему действию он был подобен rei 1 vindicatio. Actio tributaria защищал собственника земучастка в императорской провинции. В римском праве установилось правило: «In suo alii hactenus facere licet, quatenus nihil in alienum inmittat» («На своем (участке) можно делать вс при условии, что ничто не проникнет на чужой участок»). Если вред от нового строительства (opus nova reformans locum de visu) грозил соседу, то он мог частным образом запретить ход строительства; это сопровождалось символическим вбрасыванием камешка на строительную площадку (jactus lapilli). Под стройкой разумеется как возведение новых, так переделка и разрушение старых строений. Протест выражается вблизи самой постройки и в присутствии ее хозяина или его людей. После этого ответчик обязывался приостановить работы, даже если он действовал правомерно. В противном случае претор по просьбе заинтересованной стороны изда­вал interdictum demolitorium (ex operis novi nuntiatione) о разрушении и сносе постройки и о возмещении ущерба при его наличии; истец в интердиктном производстве удостове­рял свое jus prohibendi. Он обязан был делать это, поскольку претор мог отменить его запрет. В свою очередь, ответчик мог принудить заявителя к jusjurandum calumniae; он мог также избавиться от запрета ручательством того, что пре­кратит строительство или возместит ущерб (cautio ex operis novi nuntiatione).

Более широкой сферой действия обладал interdictum Quod vi aut clam (annale, restitutorium), который предусмат­ривал восстановление в прежнее состояние или возмещение вреда. Он направлен был против того, кто, несмотря на запрет управомоченного лица, силой или тайно (vi aut clam) произве­дет на чужом участке какое-либо изменение, угрожающее интересам истца. Если ответчик не докажет, что действовал по праву, он не имел права продолжать работы, но мог возра­зить тем, что сам истец действовал таким же образом (exceptio Quod vi aut clam). Тот, кому грозил ущерб от строительства или от недостатков строения и деятельности соседа, мог по­требовать от него гарантии о-невозникновении в будущем ущербных последствий (cautio damni infecti). Если сосед предоставлял такую гарантию, то он обязывался возместить ущерб, возникающий даже без его вины. Если же застройщик-собственник не давал такого обещания, то претор для начала своим декретом разрешал истцу владение земельным участ­ком для необходимых исправлений (missio in possessionem ex primo decreto). Если и после этого сосед не давал такую гаран­тию, то претор разрешал истцу стать бонитарным собствен­ником соседского участка (missio in possessionem ex secundo decreto), что после usucapio dominium ex jure Quiritium. Если ущерб возникал во время процесса, претор мог позволить cautio de damno praeterito. Вместе с тем право строителей дома (jus aedificandi), предоставивших надлежащую гаран­тию, защищал interdictum ne vis fiat aedificanti. Перечислен­ные меры являются примерами применения ограниченного самоуправства.

Собственники земельных участков должны были терпеть дым с другого участка, если его собственник имел право пус­кания этого дыма (servitus f umi immitendi). Actio aquae pluviae arcendae (in jus, in personam, arbitraria; против преграждения пути дождевой воде) направлен был на устранение сооруже­ния на соседнем земельном участке, изменившего естествен­ный сток дождевой воды, а также против изменения системы, сооруженной при отведении (adsignatio) или существующей издавна (vetustas).

Вопрос о направлении потоков дождевой воды имел боль­шое значение для хозяина, в особенности в холмистой стране, причем такой, где зимой часто идут дожди. Сосед может с умыслом видоизменить естественное течение потоков так, чтобы отвести их на чужую землю с нанесением ей вреда. За­коны XII таблиц давали собственнику правомочия на случай, «если ему повредит» дождевой поток с соседнего участка. Слова «если повредит» толковались юристами в смысле: «если грозит повредить», т.е. собственник мог обратиться к суду за защитой ввиду грозящей опасности, не дожидаясь ее наступ­ления. Такие действия ответчика могли вызвать наводнение, и он как собственник этого участка обязан был восстановить прежний водный режим либо же, если сооружение было по­строено кем-то другим, позволить истцу устранить его за свой счет.

Обладатель участка нижележащего самой природой обя­зывается принимать на свою землю дождевые стоки с участ­ков, лежащих выше его участка. Поэтому он не имеет права протестовать, когда сосед разрушает какое-либо искусствен­ное сооружение, до тех пор удерживавшее воду, и через то направляет ее к нему, открывая таким образом поток, еще не существовавший. Эта невыгода, утешает Лабеон, вознаграждается тем, что вода, спущенная в наши владения, приносит нам плодородный смыв с чужой земли. Злу противостояли обыкновенно посредством частных соглашений, по которым обладатель нижнего участка получал право устраивать для задержки воды рвы или плотины у соседа наверху. Если же такие рвы и плотины образовались естественным путем либо, будучи искусственными, существовали с незапамятного вре­мени, то заинтересованная сторона по закону имела право заботиться своими средствами об их поддержке. В таком случае верхний владелец должен был терпеть на своей земле застой воды из дождевых стоков. С другой стороны, обязан­ность принимать стоки с чужой земли не была в то же время и правом.

Обладатель нижнего участка, пользовавшийся водой сверху, не мог воспретить соседу лишить его притока воды через изменение каким-либо образом ее направления. Иск (actio aquae pluviae arcendae) не давался против соседа, отни­мавшего какую-либо выгоду. Назначение иска состояло толь­ко в том, чтобы противодействовать соседу, причинявшему прямой вред: нижний сосед предъявлял иск к верхнему, ког­да от действий этого последнего поток становился больше, быстрее, сильнее, грязнее. Верхний имел иск против нижне­го, если благодаря нижнему соседу поток запруживался и раз­ливался. Иск касался только дождевых потоков, т.е. таких, которые существовали благодаря дождям или в которых от дождей вода прибывала. Изменение в окраске воды могло слу­жить признаком такой прибыли.

Разлив стоячего водохранилища, приключившийся от дождя, мог тоже повести к иску. Поводом к иску служило ка­кое-либо сооружение (opus) или действие соседа, изменявшее течение воды сравнительно с нормальным. За нормальное те­чение принималось то, какое было установлено естественны­ми свойствами почвы или искусственными рвами и плотина­ми, существовавшими с незапамятного времени. Существую­щие сервитуты и иные обстоятельства юридического свойства (leges agrorum) принимались во внимание при определении нормального течения дождевой воды. Напротив, искусствен­ные сооружения не принимались при этом в расчет. Если, например, искусственное сооружение на земле верхнего вла­дельца задерживало дождевой ток^ то в случае его разруше­ния нижний владелец не получал иска. Действия, необходи­мые при культуре земли, также не допускали протеста. Так, должно было терпеть, если поток изменялся вследствие из­менения в направлении борозд при пашне поля или превра­щения поля в луг и т.п. Но иск давался, например, против со­седа, который мешал другому прочищать с моей стороны по­граничный ров; против нижнего соседа, когда он не поправлял рва, вырытого с незапамятного времени; против верхнего со­седа, когда у него прорвало искусственную плотину, сущест­вующую с незапамятного времени.

Из последнего примера видно, что иногда иск давался так­же в тех случаях, когда нормальное положение токов было нарушено естественными событиями. Во всяком случае, иск предъявлялся против хозяина того участка, на котором про­изошло изменение, но не против виновника этого изменения, если таковым не был сам хозяин. Не надо было для вчинения иска дожидаться того, чтобы грозящий вред наступил: иск был у места уже тогда, когда сооружение, сделанное соседом, гро­зило вредом. Во всяком случае, иск был у места только тогда, когда поток вредил полевой земле; если же вред причинялся зданию, то юристы указывали на другое средство (actio nega-toria). Данная регламентация соответствовала италийскому - < климату классического права.

В юстиниановом праве в новых климатических условиях и при искусственном орошении этот иск охранял надлежащее J использование любых текучих вод; он же преследовал каж- дого, кто нарушал естественный сток и не только дождевой воды, особенно если это делалось без пользы для себя и в ущерб другому. Actio Publiciana (введен претором Публием — в 70 г. до н. э.; honoraria, ficticia, in rem) обеспечивает возможность для бонитарного собственника (bonorum possessor) требовать возврата владения утраченными вешами с такой фикцией, что он уже владел ими как квиритский собственник благодаря usucapio. Публициев иск содержал в себе фикцию, т.е. его фор­мула представляла существующим такое обстоятельство, которое на самом деле еще не существовало; потому сам иск назывался фиктивным (actio ficticia). Это было подобие вин­дикации.

Настоящий квиритский собственник (dominus ex jure Quiritium) мог подать исковое возражение в защиту своего права, но бонитарный собственник отражал его exceptio justi dominii (законно приобретенной собственности) с помощью replicatio rei venditae ас traditae или replicatio doli. «В этом иске, — говорит Гай, — давность предполагается (fingitur) ис­текшей. Именно он дается тому, кто не успел еще приобрести по давности вещь, переданную ему на законном основании, и, потеряв владение ею, ищет ее по суду; ибо, так как он не может утверждать, что эта вещь принадлежит ему по праву квиритов, то предполагается, что он приобрел собственность по давности и таким образом он утверждает ее так, как будто он сделался собственником по праву квиритов». Считалось, что длительное владение превращается в право владения и лишает действительного собственника права на иск: «Longa possesio parit jus possidendi, et tollit actionem vero domino». В споре двух владельцев преимущество имела большая бли­зость к вещам: более раннее приобретение и владение в на­стоящее время. Exceptio Publiciana предоставляется истцу, имеющему actio Publiciana. В споре двоих таких управомо-ченных побеждал обладатель преимуществ по преторскому праву. Признавая правомерным обладание вещью mancipi, которое приобреталось простой ее передачей, претор и юри­сты отказывали ему в имени собственности и в виндикации; но, защищая это обладание, давали ему судебную защиту по образцу судебной защиты права собственности.

Теперь Публициев иск давался тому, кто отыскивал су­дом вещь, которую он получил на законном основании не от собственника и которую не успел еще приобрести давностью. Слова эдикта «не от собственника» показывали, что в этом случае не требовалось от истца, чтобы он доказывал, что пе­редавший вещь был сам ее собственником. Для получения иска достаточно было сослаться на свое j положение как давностно-го владельца, т.е. обнаружить в своем лице все условия, кото­рые были указаны для приобретения права собственности (за­конный способ приобретения, добросовестное владение, спо­собность вещи быть приобретенной по давности), кроме одного — истечения давностного срока. Наличность этого последнего условия обязательно предполагалась в силу той фикции, которая входила в состав Публициева иска.

Иском могли воспользоваться как собственник, так и не- ц собственник вещи; когда иск этого последнего направлялся против действительного собственника, то ответчик получал эксцепцию — exceptio justi dominii; при столкновении двух давностных владельцев Ульпиан указывал предпочесть вла­дельца, старшего по времени, если оба приобрели вещь от одного лица, и наличного владельца, — если приобретение было сделано ими от разных лиц. В юстиниановом праве дан­ный иск защищал только добросовестного владельца. Exceptio bonorum possessionis non datae отрицало процессуальное уза­конение истца как бонитарного собственника.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!