Юридические лица в римском праве

31 Дек 2014 | Автор: | Комментариев нет »

В римской и средиземноморской экономике были такие субъекты права, которые сегодня называются юридическими лицами. Юридическое лицо есть такое союзное образование, которое пользуется значением именно самостоятельной хо- | зяйственной единицы, имеет свое самостоятельное имущест­во, отличное от имущества отдельных участников, пользуется соответствующими правами и несет соответствующие обя- || занности. С другой стороны, существование юридического лица не зависит от его данного личного состава: последний может меняться, а само юридическое лицо остается все тем же. Словом, юридическое лицо есть такое союзное образова- | ние, которое пользуется самостоятельной имущественной правоспособностью и признается субъектом прав. Из этого, конечно, не следует, что юридические лица были вполне при­равнены к физическим лицам, что им можно было приписы­вать самостоятельную волю и дееспособность, как это иногда делали исследователи в прошлом. Римские же юристы не при­знавали их в качестве обособленных единиц, и, несмотря на высокий уровень развития правовой науки, они так и не смог­ли выработать понятие и создать теорию юридического лица. В этом их нельзя упрекать, поскольку для каждой эпохи есть свой предел достижения в развитии теоретических представ­лений; то же было и в науке римского права. Знатоки права и судьи, естественно, имели дело с таковыми субъектами пра­ва, но не воспринимали их как особую субстанцию, направляя свои усилия в праве на все, что связано с физическими лица­ми: «Jus quo universitates utuntur est idem quod habent privati» («Право, которым пользуются объединения, то же самое, что имеют и частные лица»). Замечая, что, к примеру, фиск или городские общины пользуются самостоятельной правоспо­собностью, они просто констатировали, что эти учреждения privatorum loco habentur или что данный имущественный комплекс personae vice fungitur (D. XLVI. 1.1.22. de fidejus), не вдаваясь в ближайшие разъяснения.

Совокупность лиц (universitas personarum corporatio) или вещей (universitas bonorum pia causa) понималась римскими юристами как особая юридическая единица с некоторыми чер­тами современного юридического лица. Такие объединения могли вести самостоятельное существование, не зависящее от отдельных компонентов, и назывались universitas juris. Та­кими субъектами в публичном праве были: populus Romanus, civitates, coloniae, municipia, pagi, vici; in jure privato — collegia, sodalicia, hereditas jacens, dos1.

Хотя госказна Рима в разные эпохи оставалась институ­том сугубо публичным, все же ей приходилось вступать в иму­щественно-правовые отношения с частными лицами, а если учесть, что императорская казна (fiscus) была создана на лич­ные средства (большей частью, из военной добычи) первого принцепса Рима Октавиана Августа, то рассмотрение право­вого статуса госказны вполне уместно и в курсе римского част­ного права. Само государство у римлян издревле пользова­лось самостоятельной имущественной правоспособностью: известно, что populus Romanus мог быть назначен наследни­ком и легатарием, что в составе общественных вещей (res publicae) различались res publicae, quae publico usui destinatae sunt и res publicae, quae in pecunia populi sunt. Из них только первые причислялись к res extra commercium (к вещам, изъ­ятым из гражданского оборота), вторые же входили в состав гражданского оборота, могли быть отчуждаемы органами го­сударства в частные руки и т.д. Щ при всем том не осознава­лось ясного различия между государством как политическим союзом и государством как самостоятельным субъектом иму­щественных прав и обязанностей. Смешение это выражалось как в том, что государственная казна (aerarium populi Romani или aerarium Saturni) не составляла самостоятельного учреж­дения, была лишена самостоятельной организации, что одни и те же магистраты отправляли политические функции и вступали от имени государства в сделки с частными лицами (особенно цензоры), так и в том, что споры, возникающие из сделок, заключенных с государством, разрешались в адми­нистративном порядке и не подлежали ведению общей граж­данской юрисдикции.

В начале императорского периода в связи с разделением провинций на provinciae senatoriae и provinciae Caesaris про­изошло раздвоение государственной казны: наряду с aerarium Saturni, куда стали поступать доходы только из сенатских провинций, возник f iscus Caesaris — императорская казна, куда стекались доходы из императорских провинций и домен. Пер­воначально не делалось строгого различия между фиском и личной собственностью императора; так, еще Ульпиан го­ворит: res fiscales quasi propriae et privatae principis sunt (D. XLIII. 8.1.2. §4 si quid in loco publico). Вероятно, благодаря именно этому смешению сформировалось правило, что споры частных лиц с фиском уже не должны разбираться в админист­ративном порядке, а подлежат ведению гражданского суда. С течением времени фиск в качестве государственной казны совершенно поглотил собой aerarium Saturni, который пре­вратился в городскую кассу самого Рима. С другой стороны, заведывание государственным имуществом было отделено от заведывания личным имуществом императора. Другими сло­вами, фиск получил самостоятельную организацию, стал осо­бым учреждением среди прочих. Иначе говоря, государство в качестве самостоятельного субъекта имущественных прав под именем фиска вполне обособилось от государства в смыс­ле политического союза, и вместе с тем фиск был подчинен общим нормам гражданского права и процесса с сохранением за ним лишь некоторых привилегий. Даже когда муниципаль­ные образования получили права юридической личности, для римских юристов они все же не представлялись абстрактным единством, а оставались «живой совокупностью людей», и пред­ставление о том, что имущество государства суть res publica, что за ним стоит народ - popuius, не может само по себе сви­детельствовать против юридической личности aerarium. По мере того как Римскому государству приходилось фактиче­ски все чаще и чаще спускаться в сферу обычного имуществен­ного оборота, становиться в договорах и спорах на одну доску с privatae personae, его положение в этой сфере не могло не приближаться постепенно к тому, что в настоящее время на­зывается гражданской правоспособностью.

Публично-правовой характер отношений государства и privatae personae постепенно сглаживался как в сделках, так и в процессе. Один за другим в жизни складывались и выясня­лись те элементы, которые необходимы для возникновения «юридической личности»: обособленность имущества, служа­щего известной цели, и организация. Наличие этих элемен­тов приводит к тому, что уже в период Республики сделки, совершенные магистратом, обярывают государство как тако­вое и что в случае позднейших его столкновений с privatae personae в cognitio магистрата имеет место разбирательство, при котором магистрат должен придерживаться условий со­вершенной от имени государства сделки (leges contractus) и тех принципов, которые сложились в практике толкования и исполнения таких сделок, а также практике разрешения та­кого рода тяжб, т.е. это разбирательство по своему характеру приближается к гражданскому процессу. Фискальные сред­ства с формальной стороны становятся действительно част­ной собственностью принцепса, на> котором лежит только по­литическая, государственно-правовая обязанность употреб­лять их на государственные цели.

Эта политическая обязанность находится за пределами гражданского права, а для этого последнего остается только частная собственность. В постклассическом римском праве император играет ту же роль для фиска, как граждане муни­ципии (municipes) для этой муниципии, т.е. роль человеческо­го субстрата юридического лица, причем субъектом фиска яв­ляется государство.

Среди коллективных субъектов наиболее распростране­ны были сословные и профессиональные корпорации, извест­ные как collegia; они объединяли людей по сословному прин­ципу и общности интересов: «tres faciunt collegiam» (D. XLVII. 56.16), в подтверждение чего ссылались на изречение Нера­ция: «Neratius Priscus tres facere existimat collegium, et hoc ma-gis sequendum est» (D. L. 16.1.85 de V. S.). Среди них выделя­лись: ремесленные цеха (collegia fabrum, collegia navicularium, collegia pistorum)2.

В конце эпохи Республики сбор государственных нало­гов, общественные постройки, мощение улиц, заведование на месте разработкой рудников сдавались на откуп особым ком­паниям «публиканов» из всадников (equites) — класса, кото­рый, как известно, держал в своих руках капиталы. Эти ком­пании организорались на началах товарищества, каждый из товарищей имел свой пай (pars) в компанейском имуществе.

От обыкновенных товариществ компании публиканов от­личались тем, что отношения членов не носили такого лично­го характера, как там, и более приближались к общему типу обязательств: член компании не мог по произволу взять свой пай обратно; в случае смерти одного из членов паи переходили по наследству, причем прочие определяли степень лично­го участия наследника в делах компании. Римские юристы на­зывали такое устройство «corpus»: компания составляла как бы единое, организованное тело, но не простую совокупность отдельных членов, как это было в простом товариществе. В гражданском обороте corpus было самостоятельным (юри­дическим) лицом. Корпорации в древности приобретали пра­воспособность самим фактом своего образования. Скорее все­го, в этот период образование корпораций как самостоятель­ных юридических лиц ничем не стеснялось и зависело от учредителей такого союза с единственным условием - «пе quid ex publica lege corrumpant» (D. XLVII. 22.1.4. de colleg).

Позже правом стали признаваться только разрешенные законом объединения (collegia licita). Под особым контролем государства были культовые коллегии иноземных божеств; запрещались те из них, которые могли своей деятельностью нанести вред нравственности римлян1. Известно senatuscon-sultum de Bacchanalibus (186 г. до н. э.), запрещавшее под стра­хом смерти исповедовать культ бога Вакха в Риме и по всей Италии, который иногда использовался в качестве actum utile для преследования подозрительных культов и их исповед­ников.

Это решение сената было одной из первых мер вмеша­тельства во внутренние дела союзников-италийцев. В 339 г. по приказу «Севиллиных книг» в Риме был введен lectister-nia — обряд греческого происхождения, во время которого происходило «угощение» изображений богов. Последнее упо­минание о нем относится ко времени поражения римлян при Транзименском озере, но и позже он не был забыт, как о том свидетельствуют монеты времен Тита, на которых, возмож­но, были изображены лектистернии, устроенные после извер­жения Везувия. Тиберий запретил «чужеземные священно­действа и в особенности египетские и иудейские обряды; тех, кто был предан этим суевериям, он заставил сжечь свои свя­щенные одежды со всей утварью» (Suet. Tib. 36). Клавдий «уничтожил совершенно богослужение галльских друидов, нечеловеческое и ужасное и запрещенное для римских граж­дан еще при Августе. Напротив, элевсинские святыни он даже пытался перенести из Аттики в Рим» (Suet. Div Claud. 25.5). Нерон «ко всем святыням относился с презрением, кроме од­ной лишь Сирийской богини, да и ею потом стал гнушаться настолько, что мочился на нее» (Idem. Nero. 56).

Со 2-й трети I в. до н. э. Римское государство начинает огра­ничивать свободу создания и деятельности коллегий: в 64 г. сенат, по-видимому, упразднил почти все коллегии и корпо­рации. Lex Clodia de collegiis («58 г. до н. э.) восстановил и рас­ширил свободу учреждения коллегий. Юлий Цезарь запре­тил все коллегии, кроме самых древних (Suet. Div. Jul. 42.3; cuncta collegia praeter antiquitus constituta, т.е. все collegia и so-dalitates, за исключением жреческих коллегий и древних це­хов, которые существовали с незапамятных времен).

При Октавиане Августе распущены были все корпорации (повторные акции по примеру его двоюродного деда), кроме древних и дозволенных; новые же были поставлены под его личный и сената контроль lege Julia de collegiis (21 г. до н. э.). Из переписки императора Траяна с его другом Плинием Млад­шим — тогдашним наместником провинции Вифиния — со­хранились сведения о том, что без специального разрешения императора в главном городе провинции нельзя было создать даже (!) команду пожарной охраны (Epist. X. 33-34). Импера­тор опасался повторений недавних волнений в этой провин­ции.

Впоследствии разрешены были те коллегии, деятель­ность которых не привлекала сенат; остальные считались не­законными (collegia illicita). Коллегии, которые образовались самовольно, распускались, а их имущество разделялось меж­ду членами как личное; отказ по завещанию в пользу недозво­ленной коллегии признавался недействительным; виновные в устройстве незаконных коллегий подвергались уголовному наказанию как за оскорбление Величества. Исключением были корпорации судовладельцев (navicularii), которые доставля­ли в Рим продовольствие. На их деятельность не распростра­нялись положения Цезарева закона о коллегиях. Александр Север «учредил корпорации виноторговцев, продавцов бобов, сапожников и вообще корпорации всех ремесел, назначил им защитников из их среды и указал, какие из них подсудны каким судьям» (Ael. Lampr. Alex. Sever. XXXIII. 2). При доминате про­фессиональные корпорации, в том числе и упомянутые, ста­новятся принудительными, особенно те, которые отвечали за производство и поставку продуктов, а занятия их членов — наследственными.

Что касается организации корпораций, то здесь было воз­можно бесконечное множество комбинаций. Общую их харак­теристику дает Гай (D. III. 4.1.1. §1 quod cuiusc. univ), говоря, что всякая корпорация имеет свое имущество, свою кассу и до­веренное лицо для ведения своих дел.

Римское общество конца эпохи Республики было пере­полнено многочисленными коллегиями религиозно-полити­ческого характера (sodalitates), которые в той или другой сте­пени претендовали на корпоративное устройство. Ряд колле­гий был организован правительством для различных целей. Для содействия общественным постройкам в 8 г. до н. э. была учреждена коллегия плотников; для снабжения Рима хлебом существовали в начале империи коллегии корабельщиков и хлебопеков, а во II и III вв. н. э. возникли для той же цели коллегии лодочников, барочников, приемщиков. Все эти кол­легии получили корпоративное устройство (corpus) и, стало быть, были юридическими лицами. Начиная с IV в. последо­вало закрепощение членов коллегий; положение члена кол­легии было объявлено наследственным. Еще раньше, с поло­вины III в., началось общее и обязательное распределение всех ремесленников по коллегиям (цехам), и все они счита­лись за corpus. Государственные чиновники и солдаты тоже распределялись по коллегиям с корпоративным устройством (corpus). Главное назначение всех перечисленных коллегий состояло в том, чтобы служить органом государственной вла­сти; но к нему легко присоединялось другое — взаимное вспо­моществование членов. Так, солда|ты платили взносы в свои коллегии и взамен того получали вспомоществование при от­пуске (на дорогу) или во время нужды и болезни, также пен­сии и т.п.

Корпорация имела свой устав (статут = lex (pactio) colle-gii). В частности, различали universitates ordinatae — корпо­рации, управляемые на основании особого статута или уста­ва, и universitates inordinatae, не имеющие особого статута или устава. Во главе корпорации стоял руководитель (magis-ter, curator, syndicus). Интересы корпорации в отношениях с другими субъектами права и государством представлял уполномоченный (actor). Он действовал от имени всей органи­зации, и его положение определялось подобно положению прочих гражданских заместителей; отношения юридическо­го лица к его заместителю определялись по типу отношений по договору поручения (mandatum) и опеки (tutela).

Отделение общего имущества от частного не ведет непре­менно к его исключению из области гражданского права и обо­рота. Напротив, споры о нем разрешаются в порядке граж­данского судопроизводства, и, стало быть, оно остается в граж­данском праве; имущественные отношения к посторонним лицам устанавливаются посредством гражданских актов, и, стало быть, общее имущество состоит в гражданском обо­роте.

В римском праве неотчуждаемое право собственности на недвижимость, принадлежащую корпорации, называлось «мертвой рукой». Когда форма общего обладания складыва­ется р интересах таких лиц, состав которых подлежит более или менее точному обозрению через указание того или друго­го признака (например, обитатели такой-то местности) или даже путем простого перечисления личностей, когда эти лица обладают достаточной способностью к самодеятельности и когда, наконец, тому не противится правительственная власть, тогда обладатели выступают в качестве членов организации. За исключением фиска, такова была господствую­щая форма в римском праве. В каждом отдельном случае ря­дом с членами мог существовать другой класс лиц — заинте­ресованные в общем обладании, но устраненные от участия в организации. Таковы, например, бедные, больные, малолет­ние, в пользу которых в церковной или иной общине устраи­вается то или другое заведение. Для их обозначения подхо­дит термин дестинатеры. Высшим корпоративным органом являлось общее собрание членов корпорации, поскольку об­щий закон или устав корпорации не допускали изъятий из этого принципа. Дела в общем собрании решались при тех же условиях, т.е. за отсутствием специальных ограничительных постановлений, простым большинством голосов (D. L. 17.1.160. § I de R. J: «Retertur ad universos, quod publice fit per majorem partem»).

Вопроса о том, какое число членов корпорации должно присутствовать на общем собрании для того, чтобы оно могло считаться состоявшимся, источники касаются только приме­нительно к городским советам декурионов, требуя присут­ствия двух третей декурионов (D. L. 9.1.3 de decretis ab ordine: «lege autem municipali cavetur, ut ordo non aliter habeatur, quam duabus partibus adhibitis»). Однако такое требование не может считаться общим правилом.

Обычно наряду с общим собранием существовал еще распорядительный комитет, избираемый собранием и непо­средственно заведовавший делами корпорации по полномо­чию собрания. Нередко некоторые члены корпорации имели предпочтение перед остальными и пользовались особыми льготными правами — jura singulorum. Эти льготы могли быть имущественными или касаться предпочтительного права участия в управлении делами корпорации. Римские юристы считали, что юридическое лицо или корпорация ни­чего не совершают, если это не обсуждено совместно, хотя бы большинством членов: «Universitatis vel corporatio non dicitur aliquid f acere nisi id sit collegialiter deliberatum, etiamsi major pars id faciat».

Что касается второго типа юридических лиц, т.е. уч­реждений, то древнее римское право не признавало их. В той организации, которая называется теперь в проти­воположность корпорации учреждением, нет вовсе чле­нов, а обладателями являются одни дестинатеры. Но рим­ское право не знало такой формы в ее чистом виде; корпо­рация была господствующим типом, причем церковная община служила опорой при юридической квалификации «учреждений», вызванных побуждениями благочестия и благотворительности. Противоположение членов и дес-тинатеров ведет к следующему различию: так как члены входят в организацию корпорации, то наличность данного состава членов есть условие возникновения корпорации; напротив, для возникновения учреждения достаточно, что­бы вообще существовала достаточная вероятность того, что рано или поздно появятся дестинатеры. Для возник­новения учреждения достаточно, чтобы известное имуще­ство было отделено для общего обладания и чтобы была составлена надлежащая организация. Так, храмы в рес­публиканский период не имели собственного имущества и содержались за счет государственной казны, а пожерт­вования в их пользу считались собственностью государ­ства. Лишь в императорское время за храмами была при­знана самостоятельная правоспособность, да и то лишь на основании особого пожалования ее со стороны императо­ра или сената (Ulpianus. XXII. 6: «Deos heredes instituere non possumus praeter eos, quos senatus consultis, constitu-tionibusque principum instituere concessum est»). Вплоть до христианских императоров в качестве самостоятельных субъектов прав не существовало учреждений с благотво­рительной целью (piae causae). Для достижения тех це­лей, ради которых создавались такие учреждения, при­ходилось использовать окольные пути. Известно, что им­ператор Траян задумал пожертвовать весьма крупные суммы на воспитание бедных детей, но самостоятельной организации по этому поводу не было создано и суммы распределялись между городами, которые отдавали их зем­левладельцам под залог имений, на проценты с этих денег и содержались дети (см. ниже). Лишь при христианских им­ператорах учреждения как самостоятельные группы юридических лиц получают полное право гражданства. В этот период значение юридических лиц приобретают церк­ви, монастыри, убежища для бедных, больницы, приюты-для странников, для лиц престарелых, сиротские дома.

В Риме при христианских императорах заботы о созда­нии личной организации обычно возлагались на епископа. Что касается учреждений, то организация их также строилась на весьма различных началах. Так, распорядительная часть мог­ла быть вверена по учредительному акту одному какому-ни­будь лицу или нескольким лицам или, наконец, могла быть организована на корпоративных началах. Дестинаторы, т.е. лица, в интересах которых действует учреждение, по общему правилу были совершенно устранены от участия в управле­нии его делами. Что касается пользования услугами учреж­дения, то дестинаторы далеко не всегда имели право на полу­чение вспомоществований; чаще всего оказание им помощи зависело от доброй воли распорядителей. В последнем слу­чае отказ от помощи не давал дестинатору права требовать таковой по суду.

Пределы имущественной правоспособности отдельных категорий юридических лиц в .римском частном праве были далеко не одинаковы. Правоспособность юридического лица постепенно вместила в себя почти всю имущественную пра­воспособность физического лица. Так, юридическое лицо мог­ло приобретать для себя право собственности и владение, за­логовое право и сервитут, встать в положение кредитора и должника по обязательству, получать по завещанию отка­зы и в качестве патрона в законном порядке наследовать сво­им вольноотпущенникам, наконец, принимать по завещанию наследство (hereditas). Эта правоспособность была плодом постепенного исторического развития, следы которого сохра­нились в источниках. В частности, не всякое юридическое лицо пользовалось так называемой testamenti factio passiva, т.е. правом приобретать наследства и отказы, оставляемые в его пользу. Такое право первоначально принадлежало только го­сударству, позднее оно было даровано и городским общинам, а при христианских императорах также церковным и благо­творительным учреждениям. Что же касается вольных кор­пораций, то они по общему закону имели только право всту­пать в так называемые negotia inter vivos (сделки между жи­выми), право же приобретать наследства и отказы могло быть им дано только в силу особбго пожалования, в виде привиле­гии. У публиканов могли быть поручители (praedes) перед го­сударством за их обязательства.

Из частных вопросов, входящих в состав учения о пред­ставительстве юридических лиц, наиболее важным и спорным представляется вопрос о том, в каких пределах юридические лица отвечали за незаконные действия своих представителей. Частное римское право решило этот вопрос в том смысле, что за деликты своих представителей юридическое лицо отвечает только в том случае, если оно благодаря совершению деликта обогащалось, и только в пределах обогащения. «Universitas поп delinquit» («Корпорация (как юридическое лицо) не совершает правонарушения»). Такое решение вопроса может быть объяс­нено только тем, что институт представительства вообще не получил надлежащего развития в римском праве.

Юридические лица были лишены самостоятельной дееспо­собности, не могли сами действовать, ибо за деликты отвечал только сам виновный, а не третьи лица. Недаром Ульпиан вопро­шает: «Quid enim municipes dolo facere possunt?» На первый взгляд, это действительно сильное возражение, и некоторые про­тивники римского начала считали возможным устранить его только путем признания самостоятельной дееспособности и за юридическими лицами. Это, конечно, не более как фикция и при­том совершенно излишняя. Чтобы уяснить себе настоящие мо­тивы, которые оправдывают допущение ответственности юридических лиц за неправильные действия их представите­лей, необходимо прежде всего выяснить характер и условия возникновения подобной ответственности. В этом отношении надо заметить следующее: во-первых, ответственность юридических лиц была всегда только гражданской, т.е. они при известных усло­виях отвечали перед третьими лицами за убыток, причиненный неправильными действиями их представителей; об уголовной же ответственности их не может, конечно, быть и речи, а прави­ло, что за деликт отвечает только виновный, имеет в виду имен­но уголовную ответственность. Во-вторых, требовалось, чтобы незаконное действие представителя было совершено им в ка­честве такового в пределах отведенной ему сферы деятельно­сти. В этих пределах гражданская ответственность юридических лиц за деликты их представителей вполне оправдывается прин­ципом: cuius commodum, eius periculum — кто получает извест­ные выгоды, тот несет и сопряженный с ними риск.

В применении к данному случаю этот принцип может быть выражен следующим образом: так как юридические лица из­влекают выгоды из института представительства, то они должны также нести риск, сопряженный с назначением пред­ставителя. Если чистое римское право смотрело на дело ина­че, то это объясняется тем, что институт представительства в нем вообще не получил должного развития.

Корпорация прекращалась: 1) если все ее члены умерли или вышли из нее; 2) если государственная власть лишала ее характера юридического лица или запрещала ее; 3) если ис­тек срок, в течение которого корпорация должна была сущест­вовать, или если достигнута цель, ради достижения которой она возникла; 4) на основании постановления ее членов о пре­кращении ее деятельности. Для такого постановления требо­валось единогласие, если только по уставу корпорации ре­шение этого вопроса не предоставлено большинству.

Благотворительные и другие учреждения прекращаются: 1) если цель, ради которой они существуют, будет признана недозволенной или достижение ее станет невозможным (напри­мер, если цель учреждения состоит в поддержке языческого храма); 2) по истечении срока, в течение которого учреждение должно было сосуществовать, или по наступлении резолютивного условия; 3) если имущество учреждения израсходовано и не предвидится никаких источников возобновления его.

Что касается судьбы имущества упраздненной корпора­ции, то прежде всего принималось во внимание, не имеют ли определенные частные лица права на все имущество или на его часть. Такие права третьих лиц (кредиторов) и бывших членов ее остаются в силе даже после упразднения корпора­ции. В частности, члены бывшей корпорации после ее закры­тия могли вынести определение о разделе между собой иму­щества. В самом уставе корпорации могло быть определено, как быть с ее имуществом на случай прекращения корпора­ции. Поскольку нет ни того ни другого, имущество упразднен­ной корпорации по господствующему взгляду рассматрива­лось как выморочное и переходило к фиску.

Что касается имущества упраздненного учреждения, то оно переходило к фиску, если в уставе учреждения не содер­жалось каких-либо иных указаний на этот предмет.

Итак, окончательный вывод, к которому можно прийти, заключается в том, что юридическими лицами могут быть при­знаны только союзные образования, поскольку им присвоена самостоятельная правоспособность. В их составе можно раз­личать две главные группы: корпорации, т.е. союзные образо­вания, существующие и действующие в интересах лиц, не­посредственно связанных между собой и с целым в качестве членов корпорации, и учреждения, т.е. союзные образования, существующие и действующие в интересах лиц, не связан­ных непосредственно между собой и с учреждением. Сверх того существует ряд переходных форм: корпорации с при­месью элементов, свойственных учреждениям, и учреждения с примесью корпоративных элементов.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!