Вторичные способы приобретения права собственности в римском праве

1 Янв 2015 | Автор: | Комментариев нет »

Ко вторичным способам относятся те, при которых право собственности к новым обладателям переходит по согласию прежних (или без такового); это передача по договору: mancipatio, in jure cessio, traditio; из закона (caducum fiscus); adjudicatio, missio in possessionem ex secundo decreto; a civitate (adsignatio, auctio, emptio sub corona, sectio bonorum, subha-statio). При этом ключевыми моментами были воля и действия отчуждателя и приобретателя ad hoc: «Id, quod nostrum est, sine facto nostro ad alium transferre non potest» (Pomponius). Постепенно в гражданский оборот проникли вещи пес mancipi, что привело к появлению нового способа для их передачи — цессии (in jure cessio), которая позже стала применяться едва ли не ко всем вещам. Появление цессии и применение ее к res mancipi знаменовало новый шаг в распадении общинно-родо­вого начала. В цессии отчуждение не контролировалось сви­детелями, как в манципации, и потому было относительно сво­боднее. «Уступка в суде происходит таким образом: перед магистратом римского народа, к примеру, городским или пе-регринским претором, тот, кому вещь in jure ceditur, дотраги­ваясь до вещи, говорит так: «Я утверждаю, что этот человек мой по квиритскому праву»; затем, после того как он истребо­вал, претор спрашивает того, кто уступает, будет ли он ис­требовать против. Так как он отрицает или молчит, тогда тому, кто истребовал, он присуждает вещь; и это называется иском по закону (legis actio). Тот, кто молчит, считается дающим со­гласие: «Consentire videtur qui tacet». «Qui tacet non utique fatetur, sed tamen verum est eum non negare» («Тот, кто молчит, разумеется, не сознается, но тем не менее верно и то, что он не отрицает»). «Qui tacuit, cum loqui debuit et potuit, con- f sentire videtur» («Кто промолчал, когда мог и должен был го­ворить, тот рассматривается какУюгласившийся»)). Это мо­жет произойти даже в провинциях перед их наместниками. Однако большей частью мы почти всегда и пользуемся ман-ципациями: поскольку ведь сами по себе мы можем действо­вать в присутствии друзей, не имеет смысла и необходимости | с большей сложностью действовать у претора или у намест­ника провинции» (Gajus). По той же причине в императорское время манципация удержалась в обороте дольше, нежели цессия. «Уступка в суде (in jure cessio) есть обычное отчужде­ние как манципируемых, так и неманципируемых вещей, ка­ковое проходит с участием троих лиц: уступающего в суде, истребующего, присуждающего. Относительно права уступа­ет собственник; истребует тот, кому уступается; присуждает претор. Уступаться в суде могут даже бестелесные вещи, как, к примеру, пользовладение (usus fructus), и наследство, и за­конная опека над вольноотпущенницей. Вещи же телесные, сколько (раз) как единичные уступлены в суде, переходят к то­му, кому уступлено наследство» (Ulpianus). Таким образом, судебная уступка была формальным, абстрактным способом приобретения, передачи и утраты всех квиритских прав; объектами ее были также res пес mancipi atque incorporales. Как actus legitimus она известна была уже с V в. до н. э.

По мере расширения гражданского оборота in jure cessio J стала применяться ко всем вещам, как res mancipi, так и res пес mancipi, и ко всем сервитутам, как сельским, так и к город­ским, а равно и к личным. Купля-продажа и здесь (как в ман-ципации) должна была служить главным основанием переда­чи, и; по всей вероятности, на цессию распространилось то же правило о зависимости приобретения от уплаты покупной | цены, которое действовало при манципации.

Как следует из описания этой процедуры, она была похо­жа на начало спора legis actio sacramento in rem. С ней не свя­зано было встречное исполнение, и с помощью in jure cessio можно было достичь таких результатов: установления (город­ского) сервитута, уступки законной опеки над женщиной (tutela mulierum) другому лицу (tutor cessicius), отпущения раба на свободу (manumissio vindicta); она также прекращала сервитут. Наиболее значимым среди последствий ее приме­нения был отказ от наследства (in jure cessio hereditatis).

Позднейшее применение виндикации ко всем вещам — яв­ление более позднего происхождения. Вся сделка была, сле­довательно, мнимой виндикацией, где приобретающий вы­ступал в качестве мнимого истца, отчуждающий — в качестве мнимого ответчика, и претор разрешал мнимый спор. Тот, кто нечто передает, считается передающим также и то, без чего передаваемое бесполезно, без чего сама вещь не может су­ществовать: «Qui concedit aliquid, concedere videtur et id, sine quo concessio est irrita, sine quo res ipsa esse non potuit». In jure cessio ко времени Константина Великого вышла из употреб­ления, но не все несообразности, связанные с нею, исчезли вме­сте с ней.

Манципация была формальным, абстрактным способом приобретения квиритского права собственности или подоб­ной власти над определенными лицами или вещами. Ульпи-ан так определял ее сущность: «Mancipatio propria species alienationis est rerum mancipi, eaque fit certis verbis, libripende et quinque testibus praesentibus». «Манципация совершает­ся в присутствии не менее чем пятерых свидетелей, поло­возрелых римских граждан, и, кроме этого, — иного (лица) с тем же условием (alio ejusdem condicionis), который назы­вается весовщик» (libripens). Приобретатель брал переда­ваемый предмет, произносил торжественную формулу: «Я утверждаю, что этот предмет мой по квиритскому праву; он куплен за эту медь, взвешенную на этих весах». Затем он ударял куском необработанной меди по весам и передавал медь отчуждателю, а он принимал ее. Изначально субъектами манципации были cives Romani atque peregrini cum jure com-mercii, а объектами — personae alieni juris atque res mancipi. Манципация не была связана с определенным основанием, и в фиктивной форме ее можно было использовать для лю­бой дозволенной цели: предоставления кредита (mutuum), дарения (donatio), patriae potestalis institutio. При продаже в форме манципации отчуждателЬ отвечал по двойной стои­мости переданного права (actio auctoritatis — см. ниже). Бу­дучи actus legitimus, манципация несовместима с условием, сроком или представительством.

К формуле манципации можно было присоединить уст­ное заявление (nuncupatio) с различными дополнениями, ко­торые определяли ее детали. Mancipium не обозначало исклю­чительно собственности; им называлось также обладание ли­цами, которые состояли в кабальной зависимости. В таком виде манципация служила для того, что мы называем переда­чей права. Но само понятие передачи представляется в сдел­ке еще плохо осознанным. Вся сделка отличается односторон­ним характером. Передача — понятие позднейшее, искусст­венное и отвлеченное; оно незнакомо древнейшему юристу. Что касается далее расплаты покупщика с продавцом, то во времена Гая она производилась в манципации чеканенными деньгами, и весь обряд с кусочком меди имел только символи­ческое значение. Вот почему Гай прибавляет, что металл пе­редается «как бы означая покупную сумму (quasi pretii loco)». Но в более древнее время чеканенных денег не знали и рас­плачивались слитками меди. При таких условиях передача ее из рук в руки в обряде манципации имела не символиче­ское, но действительное значение. Чеканенные деньги были введены ко времени издания XII таблиц, может быть, одно­временно с их изданием; тогда взвешивание металла и вооб­ще вся процедура с куском меди в манципации потеряли свое значение. Однако к старой форме существовало такое уваже­ние, что она не была изменена, и расплата деньгами происхо­дила вне манципации, до или после нее. Так как вещь перехо­дила в собственность покупщика уже силой манципации, то в устранение злоупотреблений с его стороны в XII таблицах было постановлено, что манципация, не сопровожденная упла­той денег, недействительна. Таково было, вероятно, первоначальное значение постановления, о котором известно только из юстиниановых институций и которое в позднейшее время имело другой смысл.

Именно с развитием купли-продажи в кредит (вряд ли обычной во время издания Законов XII таблиц) оно преобра­зовалось в правило, по которому вещь, проданная и пере­данная, только тогда поступает в собственность покупщика, когда он уплатит за нее покупную сумму, если только эта последняя не доверена ему продавцом в кредит, т.е. если долг по купле не заменен долгом по другому юридическому осно­ванию, например по стипуляции и т.п. Обладание вещью mancipi, приобретенное передачей, не было собственностью (dominium) и называлось просто «обладанием» (habere in bonis). Торжественный способ передачи собственности (mancipium или mancipatio) послужил прототипом для спо­собов передачи других прав. По его образцу, не говоря уже об установлении сервитутов, свободные лица передавались в кабалу, жена передавалась отцом мужу (coemptio), долж­ник поступал во власть кредитора (nexum), вся совокупность индивидуального обладания (familia) передавалась кому-либо на случай смерти (завещание). Понятия не были разде­лены, и под mancipium понимали вообще индивидуальное обладание. Манципация по форме своей — купля-продажа. Таково ее первоначальное значение. Но потом она стала во­обще способом приобретения нрава собственности, так что употреблялась и в других случаях, помимо купли-продажи. Как только это произошло, первоначальная форма потеря­ла действительное значение, и Гай называет манципацию «воображаемой» продажей (imaginaria quaedam venditio), продажей по виду1. После Константина Великого манципа­ция как самостоятельный и формальный способ приобрете­ния собственности и сервитутов исчезает, но остается в упо­треблении торжественная передача вещи. Она совершается в присутствии пяти — семи свидетелей; при ней произно­сятся известные слова, обозначающие приобретение права собственности, и приобретающий передает отчуждающему | одну или несколько монеток как символ уплаты. В таком виде (без значения формального акта) манципация употребляет­ся при приобретении права собственности вплоть до Юсти­ниана и известна также под владычеством остготов в Галлии, вестготов и лангобардов в Италии. В одних местах (на I Востоке и в Галлии) она сливается в один акт с традицией (traditio solemnis), в других (Италия) появляется рядом с ней, служа к вящему укреплению акта купли-продажи1.

«Обладатель» приравнивался к собственнику; именно он имел все полномочия собственника, кроме, разумеется, полномочия распоряжаться вещью в квиритских формах, напри- | мер передать ее другому лицу манципацией или цессией или отказать ее кому-либо в форме легатов per vindicationem и perpraeceptionem. Эти акты были исключительною принадлеж­ностью квиритской собственности и устанавливали квиритскую собственность, которой не было у «обладателя». Одним словом, на практике оказывалось безразличным, каким end- I собом совершался переход манципационнои вещи из одних С рук в другие, так как во всяком случае прежний собственник терял, а новый обладатель приобретал все, что практически я было принадлежностью права собственности. «Голое» квирит- Г ское право сохраняло одно теоретическое значение, интерес­ное для юриста, но, может быть, даже вовсе не известное граж­данину.

Вступление в оборот вещей пес mancipi придало юриди­ческую силу и акту традиции. Traditio как передача права соб-1 ственпости сопровождалась фактической передачей вещи (traditio corporalis sive possessionis), а также выражением со- 1 гласной воли сторон утратить и приобрести право собствен- | ности ex justa causa traditionis: datio dotis, donatio, emptiovenditio, mutuum, solutio. «Передача собственная есть отчуж­дение неманципируемых вещей. Мы самой передачей схва­тываем господство над этими вещами, стало быть, если они нам переданы по законному основанию». «Если я пошлю тебе письмо, оно не будет твоим, прежде чем тебе вернется» (Labeo). Traditio считалась заимствованием ex jure gentium. По отношению к res пес mancipi она создавала dominium ex jure Quiritium; к res mancipi — лишь право бонитарной соб­ственности (in bonis habere), к провинциальным земучаст-кам—possessio ас ususfructus.

Будучи производным способом обретения права собствен­ности, traditio со временем стала упрощаться. Для передачи прав на земельный участок стало достаточно показать на него издали или с возвышенного места (ex turri) traditio longa manu. Можно было также договориться о том, что держатель без особых усилий завладеет вещью, к примеру купит снимае­мый им дом (traditio brevi manu).

В отдельных случаях передача вещи была фиктивной (traditio ficta): передачей придаточной вещи, которая означа­ла и передачу главной, — ключа вместо товара на складе (traditio symbolica) или письменного документа в подтверж­дение дарения вещи (traditio per chartam sive traditio instru-mentorum). «Собственность на вещи переходит путем их пе­редачи, а не одними лишь голыми соглашениями». «Никогда простая передача не переносит господство, но, таким обра­зом, если предшествует продажа или какое-то справедливое основание, вследствие чего следовала бы передача» (Paulus).

Значение traditio возросло после того, как исчезло раз­личие между res mancipi et пес mancipi, a mancipatio и in jure cessio вышли из употребления. В юстиниановом праве она стала единственным видом вещного договора о перенесении права собственности на res mobiles atque immobiles, и решаю­щим фактором стало наличие воли (animus dominii tran-sferendi). «Per extraneam personam nobis acquiri non posse» (мы не можем приобретать с помощью чужого лица). «В позд­нейшем праве различие манципации и традиции состояло не только в том, что формальности первой были обязатель­но предписаны, выражение же второй предоставлено жела­нию частных лиц, но и в том, что форма первой была гораздо грубее, конкретнее и сложнее, чем^ обыкновенная форма вто­рой. В древнем праве только первое из этих различий имело место. Тогда традиция была сделкой неформальной только в том смысле, что ее форма (какова бы она ни была) была юри­дически не обязательной.... По мере расширения граждан­ского оборота in jure cessio была применена ко всем вещам, как манципационным, так и неманципационным, и ко всем сервитутам, как сельским, так и к городским, а равно и к лич­ным... цессия, будучи образована из виндикации, сохранила вообще все виндикационные свойства, хотя это и противо­речило ее назначению как юридической сделки. Виндикация не могла быть предъявлена лицом, состоящим под властью, например сыном, рабом; то же распространялось и на цес­сию, хотя манципацию эти лица совершали беспрепятст­венно»1.

Adjudicatio представляла собой исполнение судебного решения in natura sectio bonorum (распродажу имущества с торгов по частям), auctio (публичные торги), subhastatio (продажу «под копьем», manu militari, которая наиболее ча­сто применялась в период постклассического права)2; они бу­дут рассмотрены в теме «Гражданский процесс Рима». Missio in possessionem ex secundo decreto означала ввод во владе­ние имуществом и относилась к защите права собственно-' сти. Со стороны государства (a civitate) могли применяться такие средства, как adsignatio (назначение опекуна над иму­ществом опекаемого), emptio sub corona (покупка пленных,;; продаваемых в рабство).

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!