Восстание Спартака

14 Окт 2016 | Автор: | Комментариев нет »

Испания была лишь одним из мятежных очагов. В Италии в эти годы происходило грандиозное вос­стание рабов, известное под именем «рабской вой­ны» (bellum servile), под предводительством Спарта­ка. Как указывалось в предшествующей главе, Ита­лия в I в. до н. э. была наводнена рабами, среди кото­рых было много германцев, галлов, иллирийцев, фра­кийцев и представителей других окраинных племен. Обращение с рабами было самое жестокое, отсюда— частые восстания и побеги рабов. Осужденные за участие в восстаниях, побегах или за какие-либо иные преступления, рабы клеймились, заковывались и содержались в специальных тюрьмах для рабов, носивших название эргастулов (ergastula) — подзе­мелья с узкими, едва пропускавшими свет окнами. С клеймом на лбу, под постоянной угрозой бича над­смотрщика, рабы большими партиями выгонялись на работы и затем, по окончании работ, снова возвра­щались в свои подземелья. Несколько лучше было положение большинства свободного населения. От­личавшиеся друг от друга в юридическом отношении, рабы и низшие слои свободного населения сходились в общей ненависти к существующему строю и в стремлении к освобождению. Италия в послесуллан- ский период была полна мятежных элементов, и до­статочно было одного толчка, чтобы мятежные силы, клокотавшие внутри италийского общества, с страш­ным взрывом прорвались наружу. Толчком к новому общеиталийскому взрыву послужило восстание ра­

бов под предводительством гладиатора Спартака (Spartacus), превратившееся в настоящую «рабскую войну» (bellum servile), продолжавшуюся около трех лет (73—71 гг.).

«Союзническая война, сколь она ни была нечес­тива и позорна, все-таки была войной с свободными людьми, но кто может равнодушно видеть, как народ, повелитель мира (princeps gentium populus), ведет войны с рабами» (bella servorum) — возмущается историк Флор, живший во II в. н. э., при «просве­щенной монархии» Антонинов.

О Спартаке и спартаковском восстании сообща­ют многие из античных писателей, но все эти упоми­нания крайне отрывочны и касаются, главным обра­зом, внешней стороны движения или же передают общее впечатление, произведенное спартаковским восстанием на современников и последующие поко­ления. О внутренней же стороне движения, о про­грамме Спартака, его целях и планах, а также о со­циальном составе восставших и об отношении рабов к рабству, как социальному институту, можно соста­вить лишь самые общие заключения на основании отдельных замечаний или даже намеков наших источ­ников.

На основании сообщений древних писателей Плу­тарха, Саллюстия, Флора, Орозия и др.), общая кар­тина спартаковского движения представляется и сле­дующем виде. У некоего Лентула Батиата, в городе Капуе, в Кампании, была гладиаторская школа, в ко­торой имелись рабы-гладиаторы различных нацио­нальностей Большинство их составляли фракийцы, галлы и германцы. Режим в школе Батиата, как и в других гладиаторских школах, отличался большой суровостью и жестокостью. Поставленные в невыно­симые жизненные условия, рабы в количестве 200 че­ловек составили заговор с целью возвращения на ро­дину. Заговор был открыт, часть заговорщиков схва­чена, другая бежала, а 70 человек во главе с фракийцем Спартаком скрылись в горах Везувия. По дороге к Везувию беглецы встретили несколько те­лег, везших оружие в другие гладиаторские школы, захватили его и вооружились. После этого рабы ук­репились на Везувии и избрали трех главных вождей: Спартака, Эномая и Крикса.

Биографических данных о вождях движения поч­ти не сохранилось. О самом Спартаке имеются лишь случайные упоминания, на основании которых труд­но восстановить полный образ одного из самых ин­тересных людей античной истории. Традиционная точка зрения, выводящая Спартака из царского рода Спартакидов, в настоящее время не может быть при­нята. У римского историка II в. н. э. Флора имеется указание, что Спартак происходил из Фракии, слу­жил в наемной армии, дезертировал, затем попал в плен к римлянам и за свою физическую силу был за­числен в капуанскую гладиаторскую школу Ленту­ла Батиата (ille de stipendiario Thrace miles; de milite desertor, de desertore latro, deinde in honorem virium gladiator)2. Помимо физической силы, Спартак обла­дал большой ловкостью, умом и образованием. «Он более походил на образованного эллина, чем на вар­вара...»3.

«Спартак, великий своими силами и тела, и души...» — так характеризует Спартака Саллюстий Крисп'.

Слух о победе гладиаторов и начавшемся восста­нии быстро облетел окрестности, вызывая горячее сочувствие рабов и свободных земледельцев, масса­ми присоединявшихся к восставшим гладиаторам.

Бежавшие гладиаторы и примкнувшие к ним рабы и свободные укрепились на горе Везувии. Отсюда они совершали набеги на соседние местности, захва­тывали обозы с оружием и продовольствием, скот и всякую другую добычу.

К Спартаку отовсюду стекались сочувствовавшие, рабы и свободные с соседних вилл и полей, воспла­мененные надеждой на освобождение.

Так прошел первый, подготовительный, или организационный, период спартаковского движения. За это время движение не только выросло количест­венно, но и приобрело известную устойчивость и ор­ганизацию.

Со следующего года начался уже новый период напряженной борьбы с рабовладельческим Римом.

Высланный против рабов претор Гай Клодий с трехтысячным отрядом окружил рабов, укрепивших­ся на крутой скалистой горе, и занял единственный спуск с горы. Спартак, однако, не растерялся и на­шел выход из критического положения. На вершине горы росло много дикого винограда, из ветвей кото­рого, по приказанию Спартака, рабы сплети крепкие и длинные лестницы. По этим лестницам они благо­получно спустились на землю, оставшись незамечен­ными римскими часовыми, окружили лагерь Клодия и разбили его наголову \

Этот героический поступок произвел большое впечатление на рабов и свободных соседних районов.

«Тогда к ним (рабам) присоединилось много ме­стных пастухов, воинственных и быстроногих людей. Одних из них гладиаторы снабдили оружием, други­ми же пользовались в качестве разведчиков»3.

С целью положить конец дальнейшему развитию восстания, сенат выслал против Спартака новый от­ряд в 4 тыс. человек под командой претора Публия Вариния. Отряд Вариния, набранный в спешном по­рядке из малонадежных элементов, не имел доста­точного количества оружия и был плохо снабжаем,

часть солдат была больна, другая вследствие падения дисциплины уклонялась от боя, перебегала к врагу и занималась мародерством. Сражаться приходилось в плохую осеннюю погоду, к тому же сам претор на войну с рабами смотрел не как на настоящую войну, а как на борьбу с разбойничьей шайкой, и вследст­

вие этого не принимал никаких мер предосторожно­сти. «Римляне еще не считали это настоящей войной, но простым разбойничьим нападением, и потому римские полководцы терпели поражения»1.

Ударом с тыла Спартак опрокинул Фурия, лега­та Вариния, другим ударом разбил второго легата, Коссиния, и, наконец, разбил и едва не взял в плен самого Публия Вариния, оставившего в добычу по­бедителям весь свой лагерь, все оружие и даже соб­ственного коня.

«Римский полководец, — негодует Аппиан, — дошел до того, что едва не попал в плен к гладиато­рам».

После этого во власти рабов оказалась богатей­шая часть Италии — Кампания, Апулия и Лукания; отсюда движение перебросилось в соседние Калаб­рию и Бруттий. К восставшим рабам в большом количестве примыкали мелкие земледельцы, разоряе­мые войнами и налогами и вытесняемые расширяв­шимися латифундиями. В названных областях мя­тежные брожения не прекращались со времени Ган­нибалова нашествия и Союзнической войны. Ни в одной части Италии разрушительные действия ра­бовладельческого хозяйства в отношении среднего и мелкого производителя не ощущались с такой си­лой и отчетливостью, как именно в южноиталийских районах. «Среднее крестьянство разорялось. Мел­кий пахарь с его небольшим наделом... попадал в за­висимость от своего кредитора — земельного маг­ната» 2.

В Южной Италии постоянно бродили разбойни­чьи отряды, производившие набеги на рабовладель­ческие виллы и рабовладельческую собственность. В связи с этим в 77 г. был издан специальный закон, усиливавший суровые кары за разбой.

Рассыпавшись по всей Кампании, рабы и их со­юзники захватили города Нолу и Нуцерию в Кампа­нии, Метапонт в Лукании, Фурии и Консенцию (Consentia) в Бруттии. Захваченные города и распо­ложенные в их окрестностях виллы подвергались беспощадному разграблению как со стороны рабов, так и «свободных земледельцев с полей», в большом количестве притекавших к восставшим рабам. Спар­так стал грозен и непобедим. Слава его росла, а вме­сте с ней росла и его армия, уже в это время дохо­дившая до 70 тыс. человек.

«Многие из местных рабов, нравы которых дела­ли их достойными союзниками восставших, тащили из тайников скрытые господами ценности или извле­кали самих господ. И не было ничего святого или не­прикосновенного для гнева варваров и рабской их

натуры. Спартак не был в состоянии помешать это­му, хотя он неоднократно умолял рабов оставить их бесчинства» Победа над Варинием послужила но­вым толчком к распространению движения.

Со всех сторон в лагерь Спартака тянулись обо­зы с припасами, в мастерских ковалось железное ору­жие, мечи и копья, а из прутьев и шкур животных из­готовляли щиты, захваченные лошади дали возмож­ность сформировать конницу. К Спартаку перешли ликторские связки прутьев (fasces), отобранные у разбитых преторов. Павшие в бою товарищи погре­бались с надлежащей торжественностью, в честь уби­тых давались гладиаторские бои и устраивались по­минки.

Приток бойцов в спартаковскую армию был так велик, что Спартак даже перестал принимать всех желающих, отбирая наиболее крепких и надежных. Но к этому времени стали обнаруживаться разногла­сия и в самом повстанческом лагере. Причины этих разногласий между вождями движения неизвестны, но можно предполагать, что они проистекали не столько из племенной розни восставших, как это ду­мали старые ученые (Моммзен, Друман и др.), сколь­ко из неодинаковости социального состава спартаков­ской армии (Мишулин) и неодинаковой тактики.

Несмотря на успех, Спартак все же не считал свои силы достаточными для немедленного похода на Рим; направив все внимание на реорганизацию сво­ей армии по римскому образцу, он производил тща­тельный отбор наличного состава, улучшал вооруже­ние и подымал дисциплину. Но такого рода осторож­ная тактика Спартака не встретила единодушного признания. Часть повстанческой армии требовала немедленного похода на Рим, экспроприации бо­гатств рабовладельцев и отмщения своим господам. «Масса рабов по своей рабской натуре не стремилась ни к чему другому, кроме добычи и удовлетворения своей жестокости»2.

Во главе отколовшихся, среди которых часть со­ставляли свободные, стоял Крикс, отличавшийся гор­достью и своеволием. Тактика Крикса и Спартака различалась коренным образом. В то время как Спар­так считал наиболее целесообразным взять маршрут на север, в направлении Альп, с целью увести ра­бов — галлов, германцев и фракийцев — на их ро­дину, Крикс настаивал на немедленном походе на Рим.

Каждая из повстанческих армий действовала на свой риск и страх, что, конечно, не могло не отра­зиться на общем результате всего движения. Таково было положение в повстанческом лагере в начале 72 г., накануне кровопролитных битв между армией рабов и рабовладельцев.

Угрожающий рост спартаковской армии, сочувст­вие восстанию со стороны наиболее угнетенной час­ти свободного населения, неустойчивость легионов и одержанные Спартаком победы вызвали в Риме все­общую панику и заставили римский сенат направить все силы государства на борьбу со Спартаком.

«Сенат боялся Спартака и, сознавая опасность положения, отправил против него обоих консулов, как если бы дело шло об одной из самых трудных и больших войн» ‘.

Против повстанцев были двинуты армии консулов 72 года Луция Геллия Попликолы и Гнея Корнелия Лентула Клодиана. Начались ожесточенные сраже­ния, в которых обе стороны понесли большие поте­ри. В Апулии, на крутом берегу Адриатического моря, при горе Гаргане (mons Garganus), армия Крик­са встретилась с армией Геллия и Аррия, претора предшествующего года, посланного сенатом для под­крепления армий консулов, и потерпела полное по­ражение. Две трети армии осталось на месте, в чис­ле убитых находился и сам Крикс2. В честь убитого Крикса на его похоронах были устроены большие гладиаторские игры, в которых в качестве гладиато­ров выступали пленные римляне в количестве 400 че­ловек3.

Поражение Крикса было первым серьезным пора­жением, нанесенным повстанческой армии. Находив­шийся же в это время в Самнии Спартак, нанеся по­ражение Лентулу, Геллию и Аррию, прорвался через римские заграждения и быстрым маршем пошел на север4.

В Северной Италии, при Мутине, рабы одержа­ли новую блестящую победу над 10-тысячной арми­ей проконсула Гая Кассия Лонгина (72 г.). Казалось, что цель восстания теперь уже была достигнута, рабы стояли на пороге реализации их цели — ухода из Италии. В действительности же случилось противо­положное. После мутинской победы Спартак, вмес­то того чтобы уйти в Альпы, повернул назад и обрат­

ным маршем двинулся на Италию. С достоверностью нельзя установить, что именно заставило Спартака отказаться от своего, казалось, столь близкого к осу­ществлению решения покинуть Италию. Ближе все­го к истине предположение, что обратное движение Спартака было вызвано рядом совпадающих мотивов: нежеланием многих рабов оставлять богатую Ита­лию, в то время когда они становились господами положения, и возвращаться в свои бедные полувар- варские края. К этому присоединились продолжавши­еся разногласия между вожцями, незначительная под­держка повстанцев местным населением Северной Италии, слабо затронутым рабовладельческой систе­мой, и, наконец, трудность переправы через разлившуюся реку По и Альпийские горы. Попытка задержать двигавшегося вдоль Апеннинского хреб­та Спартака не увенчалась успехом. В Пицене были разбиты Спартаком соединенные армии обоих кон­сулов.

Вторая половина 72 г. была временем высшего подъема спартаковского движения, когда армия Спартака, по одним данным, достигала 60 тыс. (Евт- ропий), по другим — 100 тыс. человек (Орозий), а по Аппиапу —даже 120 тыс. человек. Громадная по чис­лу повстанческая армия не обладала достаточной внутренней устойчивостью, что и заставляло Спар­така принимать ряд мер, необходимых для поддер­жания дисциплины, повышения боеспособности, а главное — мер для очищения рядов войск от разла­гающих и деморализующих элементов: был пре­гражден доступ в армию малонадежным элементам, ограничена сфера деятельности купцов, снабжавших повстанческую армию, запрещалось приобретать зо­лотые и серебряные вещи, только медь и железо по­купались за наличный расчет.

«Приобретая нужный им материал в большом ко­личестве, они хорошо вооружались и часто соверша­ли нападения. Сражаясь с римлянами, они побежда­ли их и, нагруженные добычей, возвращались в свой лагерь»'.

Прямых данных о внутренней организации спар­таковской армии не имеется, но косвенным путем можно заключить о наличии таковой. Главным источ­ником существования армии, находившейся в посто­янном движении и только на короткое время закреп­лявшейся то в одном, то в другом месте, служила захватываемая добыча, в большом количестве прите­кавшая в лагерь Спартака. «Рабы, сильные своим

числом и гордые успехами, не слушали Спартака и двигались по Италии, занимаясь ее опустошением»

Захват добычи составлял лишь один из источни­ков существования повстанческой армии. Кроме того, в самом спартаковском лагере существовали мастера и мастерские, приготовлявшие оружие, щиты, копья и другие предметы из железа и меди. Существовала также и торговля с римскими купца­ми и спекулянтами, обслуживавшими оба враждую­щих лагеря. Как видно из отдельных замечаний источ­ников, военнопленные римляне, их слуги и союзники нередко превращались в рабов. Теперь Спартак уже чувствовал себя достаточно сильным для движения на Рим — конечной цели «рабских войн»; то был реши­тельный момент в истории спартаковского движения.

Надвигавшаяся на Рим стотысячная армия Спар­така приводила в неописуемый ужас италийских ра­бовладельцев, трепетавших за свои богатства, виллы и за свою собственную жизнь. Создавшееся тогда положение по своей серьезности напоминало время Ганнибаловою нашествия. Положение представля­лось тем более серьезным, что имелись основания ожидать соединения Спартака с Митридатом, возоб­новившим свою антиримскую деятельность в восточ­ных провинциях.

Перед лицом грозной опасности начальником экспедиционного корпуса против Спартака осенью 72 г. был назначен проконсул Марк Лициний Красс, пользовавшийся репутацией первоклассного полко­водца. «Против гладиатора, наконец, поднялись все силы государства» (tandem enim totis imperii viribus contra myrmillonem consurgunt)2.

«После того как всех объял страх и никто не ре­шался выставить свою кандидатуру в консулы, выбор пал на Лициния Красса, человека выдающегося сре­ди римлян своим происхождением и богатством...

Когда государство испытывало почти не меньший страх, чем когда Ганнибал стоял с угрозой у ворот Рима, сенат отправил Красса с консульскими легио­нами, с новым пополнением солдат»3.

В качестве верховного главнокомандующего дей­ствовавшей против Спартака армии Красс, подражая Спартаку, первым делом занялся подъемом боеспо­собности римской армии, очистил армию от всех не­надежных элементов и принял меры для борьбы с дезертирством. Пятьсот дезертиров подверглись са­

мому строгому и позорному наказанию — децима­ции, т. е. казни каждого десятого, выбираемого по жребию'.

«С подобного рода смертью соединен особый по­зор, так как во время наказания совершается на гла­зах у всех много ужасных и мрачных обрядов»2.

Кампания Красса против Спартака в общей слож­ности продолжалась около шести месяцев и потре­бовала больших усилий обеих враждующих сторон.

Назначение Красса заставило Спартака отказать­ся от плана немедленного похода на Рим и взять путь в Южную Италию и Сицилию, где он надеялся най­ти поддержку среди местного населения рабов и сво­бодных. Как уже отмечалось в другой связи, Южная Италия и Сицилия представляли постоянные очаги восстаний и протестов. К. Маркс в «Капитале» от­мечал, что сельское хозяйство в Сицилии велось в очень больших размерах и по своему характеру бо­лее всего в пределах античного мира приближалось к капиталистическому хозяйству. Большая часть про­изводимых на сицилийских плантациях продуктов от­правлялась в Рим — для покрытия государственных нужд. По закону Кассия Теренция (lex Cassia Teren- tia), за поставляемые на римский рынок продукты ус­танавливалась твердая цена, что раздражало государ­ственных поставщиков — римских всадников. Не удовлетворявшиеся получаемой прибылью си­цилийские плантаторы изыскивали всевозможные меры, чтобы выжать прибавочный продукт из земли и людей, сокращая питание рабов, увеличивая рабо­чий день рабов и свободных, работавших на их план­тациях, и т. п.

В этом заключалась главная причина остроты классовой борьбы, постоянных заговоров и восстаний в Сицилии и примыкавшей к ней Южной Италии. В эти страны и направился Спартак, прошедший Лука- нию и закрепившийся в Фуриях в Бруттии, имея в виду переправиться в Сицилию. Однако план Спар­така по разным причинам не осуществился. С одной стороны, пираты, обещавшие перевезти спартаковцев в Сицилию, не выполнили своего обещания. С дру­гой стороны, берега Сицилии оказались сильно ук­репленными, как это видно из одного места речи Ци­церона против Верреса3.

Из Фурий под напором Красса Спартак отступил в глубь Бруттия. Обманутый пиратами, Спартак ока­зался в ловушке, будучи отделен от Сицилии морем, а от материка отрезан глубоким рвом, вырытым Крассом1. После нескольких героических попыток Спартак в конце концов прорвал римские загражде­ния и в темную осеннюю ночь вышел из засады2.

Героический прорыв Спартака совершенно обес­куражил римский сенат. Выражая неудовольствие недостаточно энергичным образом действий Красса, сенат вызвал для подкрепления других полковод­цев — Лукулла из Македонии и Помпея из Испании. Положение Красса спасли продолжавшиеся разно­гласия в повстанческой армии. От Спартака, двигав­шегося в северо-восточном направлении, на Брунди- зий, где он намеревался сесть на корабли и перепра­виться на греческий берег, отделились два других вождя —Ганник (Gannicus) и Каст (Castus). У исто­ков реки Силара в Лукании Ганник и Каст потерпе­ли жестокое поражение от Красса и пали на поле сра­жения 3.

Это было второе крупное поражение, понесенное армией восставших рабов, стоившее более 30 тыс. людей.

«Красе испугался, как бы Спартак не двинулся на Рим, но успокоился, когда много мятежников отде­лилось от него вследствие раздоров и самостоятель­но расположилось лагерем вблизи Луканского озе­ра» 4.

После разгрома Ганника и Каста главная армия рабов под командой гениального вождя продолжала оставаться грозой для Рима, нанося серьезные уда­ры своим противникам. Из Бруттия Спартак продви­нулся в Луканию, а отсюда взял путь в Апулию, где произошла последняя решительная битва между дву­мя вождями — вождем рабовладельцев Крассом и вождем рабов Спартаком5. Узнав о высадке Лукул­ла и боясь соединения Красса и Лукулла, Спартак бросился на преследовавшего его Красса и геройски погиб в завязавшейся сече. Это была самая кровопро­литная битва во время всей кампании: «...произош­

ла грандиозная битва, чрезвычайно ожесточенная вследствие отчаяния, охватившего такое большое ко­личество людей»

Сам Спартак был тяжело ранен в бедро, но про­должал храбро отбиваться от римских солдат. В кон­це концов обессиленный, он пал на поле сражения с большим числом своих воинов, оставшиеся же были изрублены или рассеялись2.

Потери с обеих сторон были огромны: римлян погибло свыше тысячи человек, потери же рабов ис­числялись десяткамй тысяч; согласно Ливию, они доходили до 60 тысяч 3.

Ожесточенность борьбы между Крассом и Спар­таком являлась точным отражением классовой нена­висти, существовавшей между рабами и рабовладель­цами: «Ненависть рабовладельцев к рабам превосхо­дит ненависть ко всем другим врагам» (non ео solum animo quo adversus alios hostes soletis)4. «Сколько ра­бов, столько врагов» (totidem hoetes esse, quot servos)5, глубокомысленно замечает философ Сене­ка. Отсюда ожесточенность столкновения между дву­мя абсолютно враждебными лагерями: Крассом — символом рабовладельческого мира, с одной сторо­ны, и Спартаком — символом антирабовладельчес- ких тенденций — с другой.

После смерти главного вождя спартаковская ар­мия распалась. Большая часть рабов осталась на поле битвы, часть бежала, а 6 тыс. человек были захваче­ны в плен и распяты на крестах по дороге от Капуи до Рима на страх оставшимся в живых рабам.

Небольшой отряд рабов, прорвавшийся на север и пытавшийся укрыться в Альпах, был разгромлен Помпеем (71 г.), возвращавшимся северным путем с восточного фронта в Италию.

Гордый своей победой, Помпей доносил в Рим, что Красс разбил гладиаторов в открытом поле, а он, Помпей, вырвал самые корни «рабской войны»6.

Таков был исход спартаковского движения. Спар­таковское восстание нанесло тяжелый удар рабовла­

дельческому строю Италии. Рабовладельческие хо­зяйства были совершенно расстроены и опустошены. Трехлетняя война, унесшая в общей сложности бо­лее 100 тыс. жизней римлян и рабов', показала се­рьезную опасность скопления такой массы рабов и возможность повторения подобных движений в буду­щем. Вследствие этого наученные горьким опытом «рабской войны» некоторые италийские рабовладель­цы после Спартака старались уменьшить количест­во военнопленных-рабов, предпочитая им домо­рощенных рабов (vernae) или вольноотпущенников (liberti).

Весьма симптоматично, что практичный Помпо- ний Аттик имел в своем хозяйстве только одних до­морощенных рабов (vernae). Погребальные склепы (колумбарии) с их «голубиными гнездами» конца Республики и Империи подтверждают, что уже в то время в крупных поместьях большая часть рабов имела свои семьи или же переводилась в разряд воль­ноотпущенников. Помимо опасения восстаний, от­пуск рабов вызывался развитием производительных сил, повышением уровня и дороговизной жизни и вытекавшим из этого желанием сократить расходы по содержанию рабов, в особенности слабых, старых и больных. В Риме их нередко переводили в разряд вольноотпущенников, получавших государственное вспомоществование. Так поступали Аттик, Помпей и многие другие рабовладельцы, освобождавшие сво­их старых и слабых рабов с целью перенести расхо­ды по их содержанию на государство2.

В исторической литературе спартаковское восста­ние нашло высокую оценку. Значительность спар­таковского движения, исключительный организа­торский талант ее вождя, его способности, такт и образование признают историки всех направлений древнего и нового мира.

«Рабы, — говорил Флор, — погибли смертью, до­стойной лучших, сражаясь не на жизнь, а на смерть, что было вполне естественно в войнах под началь­ством гладиатора. Сам Спартак, сражаясь храбрей­шим образом в первом ряду, был убит и погиб, как подобало бы какому-нибудь великому императору» (Spartacus ipse in primo agmine fortissimo dimicans quasi imperator occisus est)

«Это была война, — отмечал Орозий, — на кото­рую уже нельзя было смотреть спокойно, но которой надо было бояться. То, что она называется войной с беглыми рабами, совсем еще не означает, что она в действительности была незначительной. В этой вой­не римские консулы порознь и вместе не один раз ис­пытывали тяжелые поражения... Тогда было переби­то много знатных лиц, а сами рабы потеряли более 100 тысяч человек»2.

Память о герое Спартаке и героической борьбе рабов сохранилась также в новое и новейшее время. Имя античного героя сделалось символом всего сме­лого, протестующего и революционного. «Спар­так, — писал Маркс, — является самым великолеп­ным парнем во всей античной истории. Крупный пол­ководец, благородный характер, истинный представитель древнего пролетариата»5. Особенно популярен образ Спартака был в предреволюционной Франции, в период борьбы за права человека и граж­данина. В 1766 г. в Париже появилась трагедия «Спартак» Сорена.

В 1916 г. в Германии образовался союз «Спар­так», объединивший группу революционных маркси­стов, отколовшихся от социал-демократов и подгото­вивших основание германской коммунистической партии.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!