Восстание Лепида. Серторианская война

11 Дек 2016 | Автор: | Комментариев нет »

Оборотной стороной вышеописанного социально- экономического подъема рабовладельческой Италии было усиление имущественного неравенства, пере­полнение города люмпен-пролетарским элементом, обострение классовых противоречий и классовой борьбы. Во всех слоях имелось много недовольных существующим порядком. Кадры городской бедноты расширялись, материальное же положение и бытовые условия низших классов ухудшались, жизненные по­требности росли, а источники их удовлетворения со­кращались. Положение городской массы еще более ухудшилось вследствие отмены Суллой раздач деше­вого хлеба и сокращения политических прав плебса.

«Политика хлеба и зрелищ», официально при­знанная Гракхами, привлекая в «клоаку мира» мас­су неимущих, еще более углубляла народную нуж­ду. Особенно тяжелы были жилищные условия ми­ровой столицы. Как уже отмечалось выше, в Риме конца Республики строилось много великолепных зданий, дворцов, храмов и пр., между тем как масса населения жила в самых отвратительных условиях. Мелкие съемщики, коечники и коморочники, не вы­ходившие из долгов, подвергались выселению, изде­вательствам и преследованиям со стороны домовла- дельцев-спекулянтов, вроде Красса и ему подобных. Бытовые условия низших классов — мелких ремес­ленников, торговцев, служащих и совершенно неиму­щих люмпен-пролетариев — казались особенно тя­желыми в сравнении с роскошными виллами всесиль­ных магнатов.

Отношение высших классов к низшим, как к ра­бам, так и к свободным, было самое презрительное, что еще более обостряло классовую вражду, кото­рую низшие классы питали по отношению к выс­шим.

Богатый материал для изучения быта низших классов, классовых противоречий и классовой борь­бы конца Республики содержат произведения рим­ских историков Ливия и Дионисия, использовавших в качестве материалов современную событиям исто­рическую публицистику. Роберт Пельман в «Исто­рии античного социализма и коммунизма» 1 с доста­точной убедительностью доказал, что под видом борьбы патрициев с плебеями Ливий и Дионисий изо­бражали современные им события, перенося совре­менные им социальные порядки и настроения в да­лекое прошлое, к самому началу Республики.

В изображении названных писателей римское го­сударство представляется расколовшимся на два го­сударства. В одном государстве царят нужда и нище­та, а в другом господствуют богатство и надменность.

«Поймите же, — убеждает плебеев народный три­бун Капулей, — как вас презирают патриции. Они не хотят даже, чтобы вы пользовались солнечным све­том, они лишили бы вас его, если бы могли это сде­лать. Их раздражает уже то, что вы дышите, что вы издаете звуки, что у вас есть образ человеческий».

Другой демагог (Манлий) делает вывод о необхо­димости осознания собственной силы, подчинения единому руководству и вооруженной борьбы.

«Сосчитайте, сколько вас и сколько наших вра­гов?! Покажите же, наконец, что вы можете прибег­нуть к вооруженной силе, и тогда они сами откажут­ся от своих притязаний».

«Должно действовать сообща и проявлять реши­тельность, иначе каждому из нас придется все тер­петь и выносить. Диктаторы и консулы должны быть ограничены в своих правах, и лишь тогда римский народ может поднять голову».

Из приведенных речей ораторов можно заключить о большом радикализме римских пролетариев, гра­ничившем с требованием полного уничтожения ра­бовладельческого общества со всеми его привилеги­ями и культурой. «Подобно диким зверям, мы стре­мимся уничтожить своих противников, хотя бы это было связано с гибелью и нас самих».

В момент острых экономических и политических кризисов революционными настроениями низших классов заражались также и средние группы, к чис­лу которых принадлежали средней руки земельные собственники, хозяева ремесленных мастерских, со­держатели гостиниц, таверн, постоялых дворов, гладиаторских школ, лица интеллигентских профес­сий — врачи, архитекторы, педагоги, актеры и неко­торые другие профессии и состояния. Значение этой прослойки не следует, конечно, недооценивать, но ее влияние на ход политической жизни Рима было не­сравненно слабее, чем двух крайних групп — магна­тов и пролетариев. Как много в самом Риме и в ита­лийских муниципиях имелось тогда недовольных и революционно настроенных элементов, показывают частые восстания, заговоры и т. д.

Недовольные существующим строем имелись не только среди рабов и лишенных прав низших клас­сов, но и среди самой сулланской аристократии. Пер­вым против сулланской конституции восстал Марк Эмилий Лепид, консул 78 г.1

Опираясь на недовольство разоренных Суллой землевладельцев и марианских ветеранов, Лепид, со­единившись с марианцем Марком Юнием Брутом, поднял восстание против установленных Суллой по­рядков. Диктатор, говорил Лепид в обращении к вой­ску, на обломках общественной свободы водворил тиранию, поправ все, что римский народ с таким тру­дом завоевал в борьбе с Пирром, Ганнибалом, Фи­липпом и Антиохом.

«Римский народ, недавний повелитель всех наро­дов земли, ныне принижен, презрен, лишен защиты законов, чести, славы, власти, возможности полезной деятельности, не имеет избытка даже в той пище, ко­торая дается невольникам.

Законы, суд, общественная казна, провинции, цари — все принадлежит ему, Сулле, одному. Нако-

нец, он же присвоил себе право жизни и смерти над согражданами. При нынешних обстоятельствах что же остается нам, квириты, как только, взявшись за оружие, отомстить или честно умереть? А умереть надо всем»'.

Главную опору Лепида и Брута составляли мари­анские ветераны, особенно жестоко пострадавшие во время переворота. К этому основному ядру примы­кали недовольные из всех общественных слоев. «У него, —говорил консул Марций Филипп, выступав­ший в 91 г. против Ливия Друза, а в это время про­тивник Лепида, — сборное место испорченных лю­дей всех сословий (homines omnium ordinum corruptissimi), подстрекаемых нуждой и страстями (flagrantes inopia et cupidinibus), волнуемых сознани­ем совершенных ими преступлений; для этих лю­дей — в смутах раздолье, а мирное время — беда; они стараются, чтобы волнение рождало волнение, война — войну».

Лепид с армией двинулся в Рим, но на Марсо­вом поле потерпел поражение, а союзник Лепида Марк Брут был разбит сулланцем Помпеем при го­роде Мутине. Потерпев неудачу, Лепид удалился в Сардинию, где вскоре умер, а его разгромленная армия частью перешла на сторону Помпея, частью же под командой Перперны переправилась в Испа­нию и присоединилась к Серторию, вождю римской эмиграции (марианцев), спасавшейся от сулланско- го террора.

Квинт Серторий (Quintus Sertorius) — вождь рим­ской эмиграции в Испании, происходил из богатой всаднической семьи из Самния. Участник Союзниче­ской войны, Серторий после неудачной попытки по­лучить звание народного трибуна стал во враждеб­ное отношение к сулланской партии и примкнул к марианцам. В 82 г. Серторий со своими привержен­цами отправился в назначенную ему провинцию Ис­панию и там собрал всех недовольных сулланским режимом эмигрантов — марианцев и туземцев. Ту­земцы смотрели на Сертория, как на своего избави­теля, пророка и чудотворца.

Успехи Сертория объясняются не только его бле­стящими военными способностями. Сила серториан- ского движения состояла в удачном объединении вос­стания туземных племен с римским демократичес­ким движением. Эта черта делает его наиболее свое­образным во всей истории гражданских войн.

Серторий, по-видимому, хотел объединить все силы, враждебные римской олигархической системе, во имя создания подлинно демократической, гуман­ной и просвещенной республики, в которой отсут­ствовало бы угнетение народов и весь orbis temrum (круг земель) наслаждался бы в глубоком мире бла­гами римской культуры. Утопичность этой програм­мы в условиях рабовладельческого общества не ли­шает взглядов Сертория высокой чистоты и идейно­сти.

Испания была провозглашена независимой. Из наиболее выдающихся римских эмигрантов Серторий сформировал сенат из 300 членов. Командные долж­ности в армии он замещал римлянами. Отсюда мож­но сделать вывод, что Серторий не предполагал со­здать на Пиренейском полуострове иберское государ­ство. По-видимому, он смотрел на Испанию как на провинцию Рима, отделившуюся от него только вре­менно, пока в Италии существовала сулланская кон­ституция. Но методы управления этой провинцией принципиально отличались от старых. В отношениях Сертория к испанцам господствовали справедливость и мягкость. В своей армии он поддерживал строгую дисциплину, беспощадно карая всякие проявления насилия по отношению к местному населению. В сво­ей столице, г. Оске (в Северной Испании), Серторий организовал школу для детей знатных испанцев, в которой они обучались латинскому и греческому языкам и другим наукам. Это было чем-то неслыхан­ным для римской провинциальной политики: вместо истребления туземного населения Серторий стре­мился его романизировать. (Правда, школа в Оске преследовала и другую цель, хотя и не основную: она давала Серторию хороший предлог держать при себе заложников от испанских племен.)

За гуманное отношение испанцы платили Серто­рию горячей любовью. У него была охрана из не­скольких тысяч испанцев, поклявшихся ему в вечной верности. О нем ходили легенды: рассказывали, что сопровождавшая его белая ручная лань доставляет ему повеления богини Дианы. Серторий вел смелую внешнюю политику, стремясь, как было сказано, опе­реться на все силы, враждебные Риму. Его союзни­ками были киликийские пираты, доставившие в его распоряжение целый флот, для которого Серторий устроил укрепленную стоянку на восточном побере­жье. Его агенты действовали среди галльских пле­мен, поднимая их на восстание. Серторий вступил в связь с Митридатом, который в 74 г. начал новую войну против Рима. Вождь испанцев и понтийский

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!