Виды вещных прав в римском праве

1 Янв 2015 | Автор: | Комментариев нет »

Далее выделялись вещи, включенные и исключенные из торгового оборота: res in commercio et extra commercium. К по­следним относились res divini atque humani juris. «Наиболь­шее деление вещей сводится к двум категориям: именно одни суть божественного, иные — человеческого права. Божествен­ного права суть священные и религиозные (вещи). Священ­ные суть те, что посвящены вышним богам; религиозные, ко­торые оставлены богам Манам. Но (как) священное, однако, лишь единственное расценивается, что освящено по решению народа римского (ex auctoritate), как, к примеру, законом, из­данным относительно этой вещи, или сделанное решением се­ната. Религиозным же мы делаем по своей воле, внося (погре­бая) в наше место, если только похороны покойного выпали нам. Но относительно провинциального поля (участка) угод­но, чтобы оно не становилось участком религиозным, потому что относительно этого поля существует собственность (dominium) римского народа или императора (Caesaris), мы же, как кажется, имеем только владение и пользование плодами; однако, как бы то ни было, хотя (бы) оно не есть религиозное, но считается таковым. Также и то, что посвящено в провин­циях по решению народа римского, священным в собственном смысле слова не является, однако считается священным. Свя­тые же вещи, как, к примеру, стены и ворота, тем же самым образом являются (вещами) божественного права. То же, что является (вещами) божественного права, есть ничье имущест­во (id nullius in bonis est)» (Gajus). Marcianus: «Sacrae res et re-ligiosae et sanctae in nullius bonis sunt» (D. II. 1. § 7. de R.). «Sacrum est quicquid, quod deorum habetur» (Trebatius Testa). «Res sacra non recipit aestimationem».

«Но в каком-то смысле и при каких-то обстоятельствах может то же самое показаться (videri posse): если только то, что свято, тем же законом или установлением предков они считают священным, то не может разорять это безнаказанно (sine poena). Оно также религиозно, поскольку может быть то, что когда человеку не разрешалось бы делать, что если он сде­лал бы, то казалось бы, что сделал против воли богов. Подоб­ным образом следует наблюдать и за стенами и захоронения­ми, хотя они и становятся святыми, священными и религиоз­ными, но тем способом, что выше изложено (было), когда мы говорили о святом» (Aelius Gallus apud Festum).

Гражданские сделки (купля, залог, стипуляция и др.) от­носительно таких вещей были, безусловно, недействительны; юридическая защита их неприкосновенности принадлежала органам государственной власти. В свое время это положение занимали все части общественного (государственного) достоя­ния. В более позднем праве его сохранили лишь «священные» вещи (res sacrae). Храмы с их принадлежностями составляли особую часть общественного достояния, которую светская власть определила и жрецы прсвятили для божественного культа. Обязанность юридической охраны этого имущества лежала на представителях храма. Запретительный interdic-tum ne quid in loco sacro religioso fiat защищал места, посвя­щенные богам, против любого нарушения или вторжения.

Эти представления о священном и недозволенном, впро­чем, не помешали Юлию Цезарю преступить их ради обрете­ния денег: «В первое свое консульство он похитил из капи­толийского храма 3000 фунтов золота, положив вместо него столько же позолоченной меди... А впоследствии лишь непри­крытые грабежи и святотатства позволили ему вынести из­держки гражданских войн, триумфов и зрелищ» (Suet. Div. Jul. 54.3). Этот же автор отмечает отношение Цезаря к святыням неримских богов: «В Галлии он опустошал капища и храмы богов, полные приношений, и разорял города чаще ради до­бычи, чем в наказание. Оттого у него и оказалось столько зо­лота, что он распродавал его по всей Италии и провинциям на вес, по 3000 сестерциев за фунт». Примечательна судьба ме­ста, где он был убит в мартовские иды 44 г.: «Здание, в котором он был убит, тут же было опечатано и заперто, а возле него построили курию, названную его именем. Эта курия была окружена стеной так, чтобы вообще никому более было не­возможно входить в нее»1. Домициан «не оставил безнаказан­ными и преступления против святынь: гробницу, которую один его вольноотпущенник построил для сына из камней, предназначенных для храма Юпитера Капитолийского, он разрушил руками солдат, а кости и останки, что были в ней, бросил в море» (Suet. Dom. 8.5).

Даже разрушенное землетрясением здание не переста­вало быть священным: «Aede sacra terrae motu diruta, locus aedificii non est profanus et ideo venire non potest» (Papinianus t). 1.8.6.3). Res extra commercium были также res commu­nes omnium: текущая (дождевая и речная) вода, море и его берега. По естественному праву всеобщим достоянием были воздух, текучая вода, море и тем самым берег моря: «Naturali jure omnium communia sunt ilia: aqua profluens, et mare, et per hoc litora maris» (J. II. 1. §1 de rer. Div.). Частным лицам дозво­лялось застраивать морской берег с тем условием, чтобы по­стройки не стесняли общего пользования; и по снесении их пространство, бывшее под строением, вновь поступало в об­щее пользование. «То, что относится к человеческому праву, по большей части находится в чьем-либо имуществе. Это ведь вещи, которые суть человеческого права, или общественные, или частные. Те, что публичные, считаются ничьим имущест­вом; ведь они вверяются всей совокупности (людей). Частные суть те, что являются (принадлежностью) единичных людей» (Gajus). «Принадлежностью всех, а не единиц суть, к примеру театры, что в городах, и стадионы, и тому подобные и если каковые являются общими для городов» (Marcianus). К ним же относились библиотеки, термы.

Юлий Цезарь хотел «открыть как можно более богатые библиотеки, греческие и латинские, поручив их устройство Марку Варрону» (Suet. Div. Jul. 44.2). Термы (лат. thermae, от греч. therme — «тепло», «жар») в Древнем Риме — обществен­ные бани, включавшие, кроме горячей («кальдарий» — лат. caldarium), теплой («тепидарий» — лат. tepidarium) и холод­ной («фригидарий» — лат. frigidarium) бань, также парильни, залы для спорта, собраний, библиотеку, небольшой театр, художественную галерею и т.д. В главном здании терм распо­лагались открытый бассейн с холодной водой, огромный пара­дный зал, теплая баня и круглая парильня. Полы и стены были выложены плитами из разноцветного мрамора. Главное здание терм обычно стояло на обширной искусственной террасе, окру­женной со всех сторон тенистым парком, аллеями и цветника­ми. Внутри парков сооружались стадионы с трибунами для зри­телей, здания библиотек, музыкальных и литературных кон­цертов. В термах собиралась изысканная публика, которая вела философские и литературные беседы. Первые публич­ные термы были сооружены на Марсовом поле во времена прав­ления Октавиана Августа. Позднее термы строили римские императоры: Нерон, Тит, Каракалла. Развалины некоторых из этих сооружений сохранились до наших дней. В термах Кара-каллы, отличавшихся колоссальным размером и роскошью ар­хитектурного декора, были обнаружены знаменитые статуи Геркулеса и Флоры и скульптурная группа «Фарнезский бык»; в термах, сооруженных Титом, была найдена знаменитая скуль­птурная группа «Лаокоон». В 1960 г. термы Каракаллы стали объектом, где проводились состязания по одному из видов XVII летних Олимпийских игр в Риме.

Амфитеатр (amphiteatrum, от греч. amphitheatron) озна­чал у римлян овальное, не покрытое крышей здание, состоявшее из двух соединенных между собою театров, без помеще­ния для сцены и предназначавшееся для боя зверей и людей. В самой середине помещалась усыпанная песком арена - сво­бодное эллиптическое, приспособленное к форме всего зда­ния, пространство, на котором происходили бои. Под ареной часто находились разные пристройки. Кругом арены шла мас­сивная каменная ограда, на которой для более верной защиты от зверей укреплялась еще решетка. Позади этой ограды воз­вышались ступеньками ряды сидений, из которых нижние предназначались для сенаторов, всадников и т.д., а верхние, отодвинутые назад, — для народа. Лестницы, ведшие к этим сидениям, открывались наружу под колоннадами, которыми было окружено все здание.

По-видимому, первый каменный амфитеатр был выстро­ен в Кампании. Самый древний, дошедший до нас, находится в Помпее. В Риме бои первоначально происходили на фору­ме, но в 44 г. до н. э. Цезарь выстроил обширный амфитеатр для боя гладиаторов; это было деревянное здание, по оконча­нии представлений его сломали. Каменный амфитеатр, воз­двигнутый Статилием Тавром в царствование Августа (29 г. до н. э.) по крайней мере, отчасти состоял еще из дерева, так как он был уничтожен пожаром при Нероне. Деревянный ам­фитеатр, построенный при Тиберии в Фидене, обрушился и похоронил под своими развалинами 50 000 человек. Амфи­театр в Пиаченце, самый обширный во всей Италии, сгорел во время гражданской войны между Вителием и Оттоном.

После этого Веспасиан и Тит воздвигли в Риме знамени­тый Колизей, величественные развалины которого ,еще и теч перь вызывают всеобщее изумление. Стоимость строймате­риала в современном исчислении составляет 200 000 000 £, а с учетом стоимости строительства и рабочей силы — все 500 000 000 £. Вес материала составил более 300 000 т и 5000 т железной арматуры. По своей архитектуре Колизей не­сколько напоминает уцелевший амфитеатр в Вероне, кото­рый носит там название Арены. Кроме этих больших амфи­театров, почти каждый значительный город во всех римских провинциях, особенно в Италии, Галлии, Испании, Африке, имел свои маленькие амфитеатры. Всего менее их было в Греции.

«Реки и порты являются всеобщей собственностью, и по­сему право удить рыбу принадлежит всем» («Flumina et portus publica sunt; ideoque jus piscandi omnibus commune est»). Реки делились на публичные (flumina perennia flumina publica), если они не пересыхали, и частные (ручьи, потоки), которые летом могли пересыхать. Впрочем, только течение и русло больших рек принадлежали к res publicae; что касается речных бере­гов, то они в отличие от морских берегов могут принадлежать частным лицам на праве собственности; но вместе с тем берег реки должен быть открыт для общего пользования. Riparum usus publicus, proprietas privata est (D. II. 1. § 4. de R.). Fluminibus publicis противополагаются flumina privata — мелкие реки и ручьи, которые принадлежали частным лицам.

Имущество, предназначенное непосредственно на госу­дарственные нужды (res publicae), или государственная казна (aerarium publicum), состояло до конца эпохи Республики вне гражданского права и гражданского оборота.

Особые акты публичного права регулировали здесь пе­реход вещей из частных рук в казну и обратно; особым ад­министративным путем разрешались споры между казной и частными лицами. В городских общинах надзор за исправ­ным содержанием улиц, площадей и тд. лежал также на пред­ставителях этих общин, которые действовали по собственной инициативе. Таким образом, гражданская защита перемеши­валась здесь с публичной защитой и все отношение носило смешанный характер, что представлялось и наиболее разум­ным.

Вещи, которые состояли в общем обладании, продолжая оставаться в нем, были введены в строй гражданского права. Это произошло двумя путями: та часть общественного достоя­ния, которая была предназначена для постоянного общего пользования (например, дороги, реки), получила гражданскую защиту, но не была включена в гражданский оборот. Вследствие этого гражданское право стало шире личного облада­ния, а это последнее по-прежнему совпадало с гражданским оборотом; та часть общественного'достояния, которая пред­назначалась для постоянной траты на общественные нужды и потому изменяла свой фактический состав (государствен­ная казна), получила не только гражданскую защиту, но была включена в гражданский оборот, т.е. к ней применили граж­данские сделки. Это произошло в связи с образованием нового понятия - фиктивного (или юридического) лица.

После такого преобразования границы гражданского обо­рота стали шире границ личного обладания. Фиск фигуриро­вал в гражданском обороте наравне со всяким частным иму­ществом. Это свое гражданское положение он сохранил и по­том, когда, приобретя государственный характер, отделился от личной собственности императора и поглотил собой пер­воначальную государственную казну. Таким образом, казна под именем «фиска» оказалась всецело в области граждан­ского права; она стала лицом среди других лиц, хотя юристы не называли ее этим именем и не включали в общий ряд лиц физических или «юридических», трактуя о ней как о чем-то особенном. На самом же деле фиск представлял собой оли­цетворение всей совокупности имущественных отношений го­сударства к третьим лицам.

Вне оборота были также магические книги и яды (хотя и под видом лекарств): «Libros magicae artis apud se neminem habere licet» (Paulus). «In mercibus illicitis non sit commercium». Октавиан, став великим понтификом, «велел собрать отовсю­ду и сжечь все пророческие книги, греческие и латинские, хо- 1 дившие в народе безымянно или под сомнительными имена­ми, числом свыше 2000. Сохранил он только сивиллины книги, но и те с отбором» (Suet. Div. Aug. 31.1). Особенно суровые пра­вила были установлены в римском праве относительно ядов, не отличающихся целебными свойствами, и запрещенных книг (libri improbatae lectionis): они подлежали отобранию и унич­тожению (D. X. 2.1.4. § 1 fam. ercisc: «Mala medicamenta et venena veniunt in judicium, sed judex omnino interponere se in his non debet; boni enim et innocentis viri officio eum fungi op-portet. Tantundem debebit facere et in libris improbatae lectio­nis, magicis forte vel his similibus; haec enim omnia protinus cor-rumpenda sunt»). Император Гай Калигула держал огромный ларь с ядами: «Клавдий потом велел бросить его в море, и за­раза, говорят, была от этого такая, что волны прибивали от­равленную рыбу к окрестным берегам» (Suet. Gajus Cal. 49.3). Следующее деление относилось к способам захвата и ис­пользования вещей. «Все вещи суть манципируемые или не-манципируемые. Манципируемые вещи суть все участки на италийской земле, как сельские, каковы есть поле, так и го­родские, каков есть дом; таким же образом права сельских участков, как, к примеру, право прохода (via), прогона скота (actus), провода воды (aquaeductus); таковы же рабы и четве­роногие, которые укрощаются (одомашниваются) с помощью (за счет) хребта или шеи, как, к примеру, быки, мулы, лоша­ди, ослы» (Ulpianus. XIX. 1). «Велика, однако же, разница ве­щей манципируемых и неманципируемых. Ведь неманципи-руемые становятся с полным правом (принадлежностью) дру­гого самой передачей, если только они телесны и относительно себя приемлют передачу (recipiunt traditionem). Итак, если я тебе передам (-л бы) одежду, или золото, или серебро, либо по причине продажи или дарения, или по какой-либо иной, то тут же эта вещь становится твоею. Манципируемые же вещи — те, что передаются другому (лицу) с помощью манципации... Fere omnia, quae incorporalia sunt, nee mancipi sunt exceptis servitutibus praediorum rusticorum» (Gajus. II. 15-17). Res mancipi — это те объекты, которые представляют собою важ­нейшие составные элементы древнего крестьянского хозяй­ства. Для перехода их из рук в руки и введена была особая торжественная форма отчуждения. Юстиниан, как известно, упразднил различие между res mancipi и пес mancipi. Недви­жимые вещи — res immobiles — земельные участки, fundi, praedia, иногда их обозначали solum, res soli; составными час­тями их считаются произрастающие на них растения и вы­строенные на них здания. «Движимые вещи не могут быть манципированы, разве что присутствующие, и не больше (по чис­лу), чем сколько могут быть взяты рукой. Недвижимые же даже больше единичной могут быт^> манципированы, и те, что расположены в различных местах» (Ulpianus). Тяжелая мебель как передвижное имущество («praedia volantia») счи­талась соединенной с домом и поэтому считалась частью строения.

Судьба недвижимого имущества (по здравому смыслу) определялась законом места его нахождения: «Communis et recta sententia est, in rebus immobilibus servandum esse jus loci in bona sunt sita». Итак, с одной стороны, существовало наиболее развитое право собственности — mancipium. Его j предметами (res mancipi) были предметы гражданского обо­рота; такова недвижимая собственность (и сервитуты), а из | движимостей — рабы и рабочий скот. С другой стороны, су­ществовала собственность, менее развитая и без имени. Ее предметами служили все прочие вещи (res пес mancipi). К mancipium относился и особый способ приобретения. Inter res in commercio в зависимости от их структуры и предназ­начения выделяли: res quae pondere numero mensurave'ч| consistent, к примеру зерно, вино, масло. В торговом обороте учитывалась их родовая принадлежность, и любые случаи гибели единичных вещей не освобождали должника от вы­полнения вещного обязательства.

Незаменимые вещи (res поп f ungibiles или species) — такие вещи, которые отличаются совершенно определенными инди­видуальными признаками, находятся в обороте и принимают­ся обычно в расчет в том смысле, что заинтересованное лицо желает приобрести или получить обратно именно данную кон­кретную вещь, а не другую вещь того же рода. Сюда относятся, например, картины, лошади, дома и т.п. Практически различие между заменимыми и незаменимыми вещами имеет важное значение в том отношении, что только заменимые вещи могут служить объектами займа. Для добросовестных торговцев (к ним, разумеется, не относились пираты) действовало пра­вило «corpus humanum non recipit aestimationem».

Тело живого человека не могло служить объектом част­ных прав в том смысле, что отдельные составные части его не могут быть отчуждаемы, закладываемы и т.п. Это правило распространялось и на искусственные члены. Так, например, нельзя описать и продать за долги искусственные глаза или зубы и т.п. Но отделенные от организма части тела, как, напри­мер, отрезанные волосы, выдернутые зубы и т.п., могут слу­жить объектом права собственности и иных прав. Что касает­ся трупа, то существовал спор по вопросу о том, может ли он считаться вещью, которая может быть отчуждена наравне с другими вещами. В этом отношении прежде всего нельзя не заметить, что труп, преданный земле, нельзя произвольно вырыть и, например, продать анатому на препараты: «Divi fratres edicto admonuerunt, ne justae sepulturae traditum, id est terra conditum corpus inquietetur» (D. XI. 7.1.38 de religiosis).

Далее выделялись вещи непотребляемые и потребляе­мые: primo usu consumuntur. Потребляемая вещь при первом же использовании материально уничтожалась (продоволь­ствие, топливо, деньги). Ввиду этого она не могла быть пред­метом договоров, по которым требовался возврат той же вещи (usus, commodatum): «Ea quae dari impossibilia sunt, vel quae in rerum natura non sunt, pro non adjectis habentur». Потребляе­мые вещи не могут служить объектом узуфрукта. К потреб­ляемым вещам причисляются и деньги в том смысле, что их расходование равносильно потреблению (D. П. 4. § 2. de usufr.: «Pecunia numerata: in ipso usu assidua permutatione quodam-modo extinguitur»). Наконец, к потребляемым вещам прирав­ниваются те вещи, которые в скором времени от пользования уничтожаются, например платья.

Различались также неделимые и делимые вещи: если они не теряли своих ценности и рода, то могли делиться, ив мень­шей вещи сохранялись все ценности прежней, до деления. К неделимым вещам относятся, например, лошади, картины, бриллианты, зеркальные стекла и т.п. Иные вещи являются делимыми или раздельными: res, quae sine interitu, sive sine danno dividi possunt; раздел земельных участков производится путем проведения границ; раздел движимых вещей — пу­тем фактического разложения их на составные части (напри­мер, от картины отделяется рамкЕ}, от мяса отрезается кусок и т.д.). Практическое значение этого различия заключается в том, что если неделимая вещь принадлежит нескольким соб­ственникам, то нельзя требовать ее раздела. Наконец, надо заметить, что вещи, делимые in abstracto по специальному за­кону или на основании юридической сделки, могли быть объяв­лены неделимыми. Земельные участки делились сообразно условиям договора и характеру местности, а строения на них — вертикально. Сырье и материалы однородного состава также можно было разделить. Римский юрист Помпоний, за­имствуя положения стоической философии, делил вещи на простые, сложные и составные: «Существует три рода тел: i один, который составляет одно целое и по-гречески обознача­ется как единое бытие, как, например, раб, бревно, камень и по­добное; другой род, что состоит из составных, нескольких, свя­занных между собой, тел, что называется составным телом, к примеру здание, корабль, шкаф; третий (род), состоящий из раздельных вещей, когда многие тела не связаны, а объедине­ны одним именем, например народ, легион, стадо».

Об особенностях истребования отдельных частей в соста­ве целой будет рассказано ниже. Universitas facti, как, напри­мер, стада, не могут быть объектами владения и приобрета-тельной давности, и что если в источниках допускается, на­пример, vindicatio gregis, то это имеет лишь то значение, что истец, предъявляющий виндикацию (т.е. иск о праве собствен­ности), не обязан перечислить в отдельности животных, выдачи которых он требует, и что ему в иске не отказывается* хотя, во время производства дела выяснилось, что некоторые из животных, входящих в состав стада, ему не принадлежат,х но вместе с тем объектом права собственности являются все-; таки отдельные животные, а не стадо как таковое, как это яв­ствует из того, что те животные, которые оказались не принадлежащими истцу, не подлежат выдаче. Из общего состава, имущества лица иногда выделялась в качестве самостоятельного целого большая или меньшая группа имущественных отношений. Такое назначение имеют, например, приданое (по отношению к остальному имуществу мужа), пекулий, выде­ленный в пользу подвластного сына (по отношению к осталь­ному имуществу paterfamilias), при известных условиях так­же наследственная масса (по отношению к собственному иму­ществу наследника) и т.д.

Обособленные имущественные массы носят название от­дельного имущества (в противоположность общему имущест­ву). Они так же, как и вообще имущество, суть universitates juris, т.е. это не простые совокупности вещей, а совокупности правоотношений. Различались также вещи главные и побоч­ные (accessorii); их положение целиком зависело от первых: «То, что является всего лишь приложением, не влечет за со­бой главную вещь, а следует за ней (Accessorium поп ducit, sed sequitur suum principale)». К побочным вещам относились ча­сти вещи (partes rei), принадлежности и плоды. Части вещи изменялись так же, как и вся она; прежние юридические от­ношения по поводу частей считались прекратившимися, пока они были соединены. Еще Закон XII таблиц (VI. 8 Ulp. I. 1. D. XLVII. 3) «не позволял ни отнимать, ни требовать как свою собственность украденные бревна и жерди, употребленные на постройку или для посадки виноградника»; «Пусть [собствен­ник] не трогает и не отнимает [принадлежащего ему] бревна или жердей, использованных [другим человеком] на построй­ку здания или для посадки виноградника» (VI. 7).

Принадлежность вещи связывалась с нею не столько фи­зически, сколько экономически; хотя обе могли существовать самостоятельно, главная не смогла бы выполнить своего на­значения без принадлежности: к примеру, замок и ключ (се­годня это телевизор и пульт). «Когда перестает существовать предмет, исчезает и его принадлежность» («Extincto subjecto, tollitur adjunctum»). Ulpianus: «Обладатель юрисдикции в от­ношении главной вещи обладает ею и в отношении принад­лежности» («Cujus juris est principale, ejusdem juris erit acces­sorium»).

Ruta et caesa (вырытое и срубленное) как вещи, отдели­мые от земельного участка (минеральные и лесные богатства), не переходили в собственность покупателя, если это не было оговорено иначе в договоре купли-Утродажи (emptio-venditio). «Принадлежностью поля не является ничто, разве (то), что связано с землей. Не следует недоучитывать также то многое, что относится к зданиям, что не присоединено к ним, как, на­пример, засовы, ключи, замки; многое даже зарыто, однако все же имеются у участка или виллы, к примеру, винные давиль­ные сосуды, ибо сии орудия (instrumenta), хотя и больше свя­заны со строением, но известно, что и вино, и снятые плоды не суть принадлежность виллы. Каковы расписанные доски вклю­чаются в качестве отделки, а также с мраморной облицовкой, - суть принадлежность здания. Известно, что резервуары свинцовые, колодцы, крышки колодцев, краны труб, припаенные к трубам, суть принадлежности здания». (Ulpianus). «Quae ad unum f inem loquuta sunt, non debent alium detorqueri» («Те вещи, что связаны с одной целью, не должны извращаться для другой цели). Таким образом, instrumenta были комплексом вещей, предназначенных для пользования главной вещью, которая не обязательно может иметь с ними общую правовую судьбу. Практическое значение этого различия между главными и принадлежностными вещами состоит в том, что сделка, касающаяся главной вещи, в особенности продажа, отказ, залог, распространяется и на принадлежностные вещи in dubio, т.е. охватывает и их, если заинтересованные лица не сделали никаких оговорок относительно них.

Для того чтобы одна вещь считалась принадлежностной | относительно другой, требуется, чтобы она не только была предназначена обеспечить пользование главной вещью, но чтобы действительно прибегали к ней с этой целью. Значение принадлежностных вещей могут иметь как недвижимые вещи (по отношению к другим недвижимым вещам), так и движимые вещи (по отношению к недвижимым или другим движимым вещам). Плодами были регулярные хозяйственные и ма-ц териальные произведения плодоприносящей вещи (fructus naturales): полевые плоды, фрукты, молоко, приплод живот­ных, дрова из леса. К ним не относились мясо, шкуры, выкор­чеванные деревья, поскольку они не были регулярными про­дуктами; то же относилось к partus ancillae (приплод рабыни не был экономическим произведением: «Vetus fuit quaestio, an partus ad fructuarium pertinet; sed Bruti sententia optinuit fruc-tuarium in eo locum non habere» (Ulpianus)). Как исключение к таковым плодам относилась продукция, уменьшавшая мас­су вещи, к примеру полезные ископаемые из рудников.

Регулярные доходы от вещи, на основе правоотношения (opera servorum; usurae) fructus civiles были loco fructuum. Плоды принадлежали собственнику плодоносящей вещи или другому уполномоченному лицу (добросовестному владель­цу); они становились самостоятельной вещью лишь после от­деления (separatio fructuum). До этих пор они следуют плодо­приносящей вещи (fructus pendentes). От отделения плода (separatio) необходимо отличать завладение им (perceptio). Плоды, которые могли бы быть извлечены, но не извлечены по нерадению, называются fructus percipiendi. Выгоды, извле­каемые другим путем из вещи, в особенности в виде эквива­лента за предоставление другому лицу пользования ею, на­зываются fructus civiles. Сюда относятся проценты (usurae). При споре об увеличении цены плодов (licitatio fructuum) мог начаться процесс против стороны (judicium fructuarium), ко­торая получила во владение спорную вещь (плоды). Fructus percepti включали в себя: exstantes (наличные в натуре и еще находящиеся у держателя), fructus consumpti (потребленные, переработанные или отчужденные), fructus percipiendi (neglecti) (должны быть собраны при надлежащем хозяйствен­ном использовании). Само различение двух моментов приоб­ретения (separatio и perceptio), не имело, как кажется, особен­ного практического значения, и на деле оба момента зачастую должны были совпадать. К плодам относились и доходы, по­лученные от капитала. Например, в D. XXVI. 7.1.58 § 4 (de adm. et per.) говорится: «Quaesitum est, an usurae pupillaris pecuniae, quas tutores debuerunt, cum ad curatorem transferuntur, in sortem computantur et universae summae usuras debere curatores incipiant. Respondit: omnis pecuniae, quae ad curatores transit, parem causum esse, quia omnis sors efficitur». Сущность этого фрагмента заключается в следующем. Малолетний, делами которого заведовал опекун, достиг 14-летнего возраста, вслед­ствие этого опека (tutela) прекратилась, над ним было учреж­дено попечительство (сига). Вместе с тем, конечно, капиталы его и причитающиеся с них проценты должны были быть пе­реданы опекуном, в руках которого они находились, вновь на­значенному попечителю.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!