«Вехи» — пророческая книга в философии и истории России

13 Мар 2015 | Автор: | Комментариев нет »

Древние говорили: книги имеют свою судьбу. История многократно подтверждала истинность этого изречения. Книга «Вехи» с подзаголовком «Сборник статей о русской интеллигенции» - вышедшая в 1909 году - пример такой удивительной судьбы. В ней ведущие философы, правоведы, публицисты попытались осмыслить опыт первой русской революции и в ее свете оценить ведущие тенденции русской общественной мысли, традиционные воззрения и идеалы русской интеллигенции.

В момент своего выхода «Вехи» породили колоссальную по объему литературу. Ни одна книга, ни тем более сборник статей различных, часто далеких друг от друга авторов, не вызывал такой ожесточенной полемики и, по большей части, активного неприятия, как «Вехи».

Странный симбиоз связал кадетов, и большевиков, и монархистов, и вчерашних народников, и черносотенное «Русское знамя», которые с различных позиций критиковали статьи сборника. За первые шесть месяцев после выхода книги (весна - осень 1909 г.) о ней было опубликовано 154 статьи!

Старый народнический поэт Иероним Ясинский так и назвал шесть своих статей в «Биржевых ведомостях» - «Суд над интеллигенцией». Среди наиболее значительных критических отзывов о сборнике «Вехи» выделяются статьи П. Н. Милюкова и В. И. Ленина. Каждый из них оценивал идеи сборника с точки зрения тех политических сил, лидерами которых они являлись - российского либерализма («кадетизма») и большевизма.

Вполне естественно, что полярная противоположность выводов этих авторов не только отражала различие их теоретических и социально-политических позиций, но и свидетельствовала о значительности «Вех» как важнейшего этапного события в духовной жизни России тех лет. В то же время она свидетельствовала и о противоречивости, дискуссионности самого содержания сборника, который был не отвлеченным, абстрактным сочинением, а живым документом эпохи, страстным, острым, полемическим.

Большая статья П. Милюкова «Интеллигенция и историческая традиция», вошедшая в сборник «Интеллигенция в России», была посвящена критическому разбору веховских идей с точки зрения истории русской культуры и общественной мысли.

Милюков (1859 - 1943) - видный историк культуры и социолог, автор знаменитых «Очерков по истории русской культуры» - последовательно придерживался западнических традиций, продолжая лицию К. Кавелина, Н. Тургенева, Н. Дружинина, Б. Чичерина, отстаивая идеи необходимости европеизации России. Культ права, компромисса, терпимости, вера в реформы, в парламентские формы политической жизни - такова исходная позиция П. Милюкова.

Милюков защищает русскую интеллигенцию от обвинений в «безрелигиозности», в «безгосударственности», в «безнацио-нальности». Эти обвинения он считает беспочвенными, полагая, что характер и умонастроения интеллигенции полностью созвучны уровню сознания масс, особенностям национальной культуры. Милюков решительно отвергает особое внимание веховцев к роли личности, к задаче внутреннего нравственного совершенствования, к достижению духовной свободы. Нет, говорит Милюков, принцип «люди, а не учреждения» - реакционен, нужно сперва добиться политической свободы и демократии в стране, а затем уже совершенствовать внутреннюю жизнь личности. Такова была одна из реакций на «Вехи» - с позиций либерализма и парламентизма. В ней имеются «рациональные зерна», но она, эта позиция, игнорировала главное в «Вехах» - их страстный призыв к духовной свободе человека и освобождению его от оков любого догматизма и узости.

Другой тип критики «Вех» был представлен в статье «О «Вехах» В. И. Ленина. Материалы этой статьи легли в основу и реферата о «Вехах», прочитанного Лениным в Париже. Ленин называл эту книгу «Энциклопедия либерального ренегатства», критиковал ее за проповедь идей идеализма, осуждение насильственной борьбы.

Русская революция 1905 г. была одним из великих событий отечественной истории, еще не осмысленных в полной мере. Традиционные формулы «поражение первой русской революции», «столыпинский террор подавил революцию», «пролетариат должен был отступить» и т. д. отнюдь не адекватно отражают революционные события. Оценка итогов революции должна быть всесторонней, и «Вехи» намечают пути этого анализа.

Одна из ключевых идей «Вех» была высказана М. О. Гер-шензоном: «нельзя человеку жить вечно снаружи». Это был призыв к становлению личности, к необходимости непрерывной внутренней работы человека, его самоуглубления. Никакие внешние перемены в отечестве не приведут к достижению справедливости, расцвета, гармонии человеческих отношений, если не будут происходить неуклонные изменения внутреннего мира человека. Призыв к творческому сознанию, к самовоспитанию, к преодолению «зла в себе», т. е. очищению сознания от предрассудков, от узко групповой нетерпимости, когда ради политических временных лозунгов приносятся в жертву ценности морали, духовной жизни, - с исключительной силой прозвучал в «Вехах».

Авторы «Вех» были честными, искренними поборниками подлинного прогресса в стране. Резко, подчас полемически преувеличенно выявляя истоки заблуждений российской интеллигенции, ее слепой веры в «общественную пользу», авторы «Вех» отнюдь не идеализировали современную им Россию. Ни объективно, ни субъективно они не могли одобрять или даже мириться с Ходынкой и кишиневским погромом, «кровавым воскресеньем» и волной террора после революции 1905 г.

В то же время М. Гершензон писал в предисловии: «Каковы мы есть, нам не только нельзя мечтать о слиянии с народом - бояться его мы должны пуще всех казней власти и благословлять эту власть, которая одна своими штыками и тюрьмами еще ограждает нас от ярости народной».

Не репрессивный аппарат восхваляется здесь, а говорится о чудовищном призраке слепого стихийного и беспощадного народного бунта, противоядием которому может быть только крепкая и основанная на Праве государственная власть. Не об этом ли через десять лет (всего через десять лет!) писали Горький и Короленко, Бунин и Шульгин?

Что же касается упреков «веховцам» в примирении с действительностью, то они вряд ли оправданны. В «Вехах» осуждается черносотенство, говорится о том, что «там, где по политическим причинам искажена вся жизнь, подавлены мысль и слово и миллионы гибнут в нищете и невежестве, - там оставаться равнодушным к делам политики было бы противоестественно и бесчеловечно».

Цель книги была определена как стремление не только осмыслить и оценить все эти события, но и прежде всего выявить духовное обоснование этих событий, обсудить, насколько истинными были идейные пристрастия российской интеллигенции, не устарели ли многие ее идеалы, превращенные в идолы, в догматы, не подлежащие обсуждению. Авторы «Вех» решились сказать то, что неизбежно должно было навлечь на них громы небесные - обвинение в отступничестве и в забвении идеалов и традиций. Они представляли, на что идут. Их уверенность в своей правоте опиралась на славные традиции русской социально-философской мысли. «Наши предостережения не новы, - говорилось в предисловии, - то же самое неустанно твердили от Чаадаева до Соловьева и Толстого все наши глубочайшие мыслители. Их не слушали, интеллигенция шла мимо них. Может быть, теперь, разбуженная великим потрясением, она услышит более слабые голоса».

Сборник открывался одной из самых глубоких публикаций в нем - статьей Н. Бердяева «Философская истина и интеллигентная правда». Автор ее критикует узко сектантские, «кружковые» тенденции среди значительной части социально-активной интеллигенции, ее отрыв от мировой культуры. Интеллигенция готова, замечал Бердяев, принять на веру великую философию при том условии, чтобы она санкционировала ее социальные идеалы. Отсюда следовало недоверие к общечеловеческим проблемам и ценностям морали и культуры. «К идеологии, которая в центре ставит творчество и ценности,- пишет Бердяев, - интеллигенция относилась подозрительно, с заранее составленным волевым решением отвергнуть и изобличить». Причину этого он видит в том, что радикальная интеллигенция «не может признать самостоятельно значение науки», подчиняет все «интересам политики, партий, направлений». В результате любовь к уравнительной справедливости, к общественному добру парализовала любовь к истине.

В этих суждениях было немало верного, точного, прозорливого, была вскрыта опасность узко классового подхода, отрицавшего общечеловеческие ценности; Вчерашний марксист Бердяев вскрывал негативные стороны своих былых увлечений. «Классовая наука марксистов, - замечал он, - это не наука, а скорее особая форма веры». Эти идеи получили уже в 30-х годах развитие в книге Н. Бердяева «Христианство и классовая борьба».

Всем этим тенденциям Бердяев противопоставил философские принципы всеединства; «органическое слияние истины и добра, знания и веры». Только на этом пути, полагал Бердяев, можно увидеть односторонность всех социальных проектов переустройства общества, пренебрегающих ради групповых интересов общечеловеческими ценностями.

Пафос статьи С. Н. Булгакова «Героизм и подвижничество» состоял в том, чтобы точно отделить субъективную честность российской интеллигенции, ее подвижничество, готовность к самопожертвованию во имя народного счастья, как она его понимала, от объективного смысла, реальных результатов ее борьбы. Узость, Граничащая с религиозной нетерпимостью, безусловно ограничивала и понимание сущности событий, и идеалов будущего, и влияние на духовную жизнь народа. «Наше различение правых и левых, - писал Бердяев, - отличается тем, что оно... больше походит на разделение католиков и протестантов в эпоху Реформации... нежели на теперешние политические партии». Ущербность мировоззрения среднего российского интеллигента Булгаков видел в том, что идеи религиозной философии и морали начисто выпали из его духовного мира. Один из пороков российской духовной жизни он увидел в неразвитости личного начала, самосознания, самовоспитания.

Нужно, писали веховцы, чтобы юноша не встречал общепризнанного догмата, чтобы он встретил «разнообразие мнений, верований и вкусов, чтобы у него была свобода выбора и личная духовная ответственность». Они стремились освободить сознание интеллигента от духовной несвободы, обратить его вовнутрь. Интеллигент, говоря словами Бердяева, видел проблемы только во «внешней казенщине» и не чувствовал казёнщины внутренней, полной зависимости от «системы», от идеологической догмы.

Но для того чтобы осознать необходимость этого обращения вовнутрь, сформировать способность к самоанализу, к самооцен-, ке, восстановить значение понятий «совесть», «стыд», «духовная свобода», необходима была смена философских ориентиров.

Н. Бердяев в своей статье наметил настоящую программу философской переориентации интеллигенции, он писал, что мыслитель такого, калибра, как Чаадаев, совсем не был замечен и не был понят. Были все основания, говорит Бердяев, Вл. Соловьева признать нашим национальным философом, чтобы около него создать национальную философскую традицию, ведь не может же создаться она вокруг «Когена, Виндельбанда или другого немца, чуждого русской душе». Совершенно справедливо Бердяев подчеркивал, что эта русская философия внутренне не чужда интеллигенции, у них есть общие черты: жажда целостного мировоззрения, органического слияния истины и добра, знания и веры. Быстро сменяемому увлечению модными европейскими учениями должна быть, по Бердяеву, противопоставлена универсальная национальная традиция. Только она плодотворна для Культуры.

Больше чем через полвека эта программа философской ориентации, намеченная в «Вехах», начала реализоваться. При этом речь не идет о каком-то забвении материалистической и рационалистической традиции русской философской мысли, что было бы другой стороной узости и односторонности. В этом же плане следует оценить и обращение интеллигенции к марксизму. Бердяев отнюдь не отрицает его интеллектуальный потенциал. Он замечает, что «в 90-е годы с возникновением марксизма очень повысились умственные интересы интеллигенции, молодежь стала европеизироваться, стала читать научные книги». Однако, тонко подмечает Бердяев, при всем своем значении, марксизм с его победой над народничеством все же не привел к изменению и возрождению русской интеллигенции, она «осталась староверческой и народнической и в европейском одеянии марксизма».

Веховцы первыми сказали российской интеллигенции открыто и нелицеприятно и о необходимости компетентности, которую не заменит никакая звонкая сверхреволюционная фраза, об отсутствии у многих ее представителей традиций упорного труда, о верхоглядстве и стремлении заменить дело - рассуждениями о благе народа.

А. Изгоев посвятил свою статью «Об интеллигентной молодежи» , завершающую «Вехи», характеристике особенностей умственного и нравственного развития молодежи в годы революции, точно подметив новое явление - педократию. Это своеобразное перенесение чисто юношеских черт максимализма, крайнего радикализма, склонности к насилию на все общественное настроение. Пока не поздно, предупреждает А. Изгоев, следует помочь молодежи осознать необходимость терпеливой внутренней работы, значение повседневного труда, так как только он, а не разрушительные, хотя и внешне эффективные действия способны укрепить и развить отечественную культуру, всю жизнь общества.

Многие идеи, прозвучавшие в «Вехах», явились продолжением в новых условиях традиций русской социально-философской мысли. Вопреки распространенным представлениям, веховцы продолжили и определенные идеи революционных демократов, в частности, Герцена. Это идеи личной свободы, необходимости прямой нравственной основы любых радикальных преобразований.

На смену абсолютному господству материализма и материалистически толкуемого позитивизма должны были прийти мыслители, которых большинство российской интеллигенции не знало и не признавало. Это Чаадаев, славянофилы, Соловьев, это Толстой и Достоевский. Поэтому неудивительно, что при этой неразвитости личных интересов, вкусов, творческой активности личности такое безраздельное влияние имели различные «иноземные доктрины». Среди них «шеллингизм, гегелианство, сен-си-монизм, фурьеризм, позитивизм, марксизм, ницшеанство, неокантианство, Мах, Авенариус, анархизм...». Гершензон отнюдь не был «борцом с, космополитизмом», узколобым защитником только отечественных идей. Но он справедливо говорил о необходимости самостоятельной оценки даже самых ценных и значительных научных, философских, социальных теорий и необходимости вслушиваться в слова «наши лучших умов» - Чаадаева, славянофилов, Достоевского. Но их не читали и не слушали.

Правовед Б. Кистяковский в статье «В защиту права» рассматривает сложную и односторонне понимаемую проблему отношения интеллигенции к правосознанию. Он вскрывает такую особенность общественного сознания интеллигенции, как презрение к формальному праву. Сложилась такая ситуация, что проблемы права ассоциировались с дворянско-буржуазной наукой, с университетскими архаичными курсами римского права, с чиновничьими предписаниями, с департаментским механизмом. И наоборот, самые радикальные идеи бакунистов, нечаевцев, тка-чевцев отличались пренебрежением к правовым нормам и законности. Кистяковский привел сатирические строки Алмазова: «По причинам органическим // Мы совсем не снабжены // Здравым смыслом юридическим, // Сим исчадьем сатаны. // Широки натуры русские, // Нашей правды идеал // Не влезает в формы узкие//Юридических начал».

Кистяковский убедительно показывает, что образованное русское общество, к сожалению, не имеет таких традиций, как западные, где идеи права, защиты интересов нации и личности выражены в классических трактатах типа «Дух законов» Монтескье, «Общественный договор» Руссо. Правовая культура там стала частью общей культуры.

Авторы «Вех» выступали с критикой утопических проектов, иллюзий, будто бы можно подчинить весь мир, все человеческие души единой логике и планам, перестроить общество по заранее выработанной схеме. Они осудили все формы подавления человека, насилия над ним в виде «черносотенства или красносотенства». Они отвергли самую чудовищную форму подавления личности - духовную, когда у человека отнимают представления о добре и зле, превращают народ в нерассуждающую толпу. В наше время расставания с ложными идолами, время напряженных нравственных поисков «Вехи» предстают как свидетельство глубины и нравственной силы отечественной культуры.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!