Убийство Цезаря. Иды марта 44 года

31 Дек 2016 | Автор: | Комментариев нет »

Политическая карьера Цезаря была прервана его трагиче­ской смертью в середине марта 44 г.

Падение Цезаря не было случайным явлением. При­чина неустойчивости цезаревского режима заключалась в не­достаточной прочности тех социальных сил, на которых впо­следствии держалась Римская империя. Республика имела еще немало сторонников среди всех слоев населения, в глазах ко­торых монархия означала гибель политической свободы. Кроме названных общих причин, решающую роль в общественном не­довольстве диктатурой Цезаря сыграл экономический и финан­совый кризис Италии 40-х гг., о котором говорилось на преды­дущих страницах. Цезаря считали виновником кризиса, винов­ником всех несчастий и бед, пережитых Римом за время междоусобной войны. Напротив, древнереспубликанский строй казался «золотым веком», временем политической свободы, про­стых, честных и сильных характеров, заключенных в понятии «римская доблесть» (virtus romana).

Руководящую роль в антицезарианском движении играли оп- тиматы, мстившие Цезарю за нарушение республиканской кон­ституции, за смерть Помпея, отстранение от государственных должностей и целый ряд более мелких обид и оскорблений.

Во главе заговора стояли Марк Юний Брут и Децим Юний Брут, возводившие свой род к полулегендарному Луцию Юнию Бруту, изгнавшему из Рима Тарквиниев. Марк Брут был известен среди своих сторонников принципиальной преданностью Респуб­лике, строгим образом жизни и любовью к философии. Бруту бли­же всего была стоическая философия, а его любимыми писателя­ми были Аристотель и Полибий, произведения которых он вни­мательно изучал и делал из них пространные выписки. В то же время Марк Брут известен как один из наиболее свирепых рим­ских ростовщиков, ссужавших провинциалам деньги под высокие проценты. Ссуды взыскивались Брутом, его друзьями и агентами с нечеловеческой жестокостью, и из-за этого, например, в кипрском г. Саламине уморили голодом пять видных городских де­ятелей. С такой же последовательностью доктринера он взялся и за осуществление планов заговорщиков.

Марка Брута не могли поколебать ни перспективы блестящей карьеры, ни какие другие мотивы и расчеты. Брута не смущало и то, что заговорщики могли рассчитывать на поддержкутолько уз­кого круга сенатской знати, осколков партии Помпея, и что в Риме было много ветеранов и солдат Цезаря. Крайний фанатик, не об­ладавший ни военным, ни политическим талантом, Брут совершен­но не думал о возможных последствиях заговора.

Не таким ригористичным представляется другой Брут, Децим Юний Брут Альбин, участник галль­ской войны, незаурядный полководец, отличившийся при осаде города Массилии, по убеждению респуб­ликанец. Сначала Децим Брут вверил в демократизм Цезаря, но, когда особенно резко стал выступать ан- тиреспубликанский характер его правления, Децим Брут примкнул к заговорщикам. Третьим видным заговорщиком был Гай Кассий Лонгин, помпеянец, перешедший к Цезарю и поль­зовавшийся его полным доверием.

Кассий был известен как хороший полководец, в качестве квестора он участвовал в парфянском походе Красса, после смерти которого с большим искусством провел отступ­ление разбитой армии.

Днем заговора были назначены мартовские иды (15 марта), когда должно было состояться последнее заседание сената перед открытием парфянской войны, на котором пред­полагалось вручить Цезарю чрезвы­чайные полномочия. Друзья Цезаря подготовляли об­щественное мнение к государственному перевороту, распуская слух, что, согласно предсказанию оракула Сивиллы, парфян может победить только царь (гех).

Открытое признание за Цезарем царских прав оз­начало в глазах республиканцев усиление произво­ла и полное уничтожение республиканской консти­туции. На такой точке зрения стояло большинство сената, потому местом заговора и был избран имен­но сенат.

Заговорщики, число которых доходило до 60 че­ловек, рассчитывали на полную солидарность высше­го сословия, не желавшего опускаться на положение слуг диктатора. К тому же поведение самого Цезаря в последнее время его жизни подтверждало самые пессимистические предположения. Диктатор отно­сился пренебрежительно не только к отдельным се­наторам, но и ко всей сенаторской корпорации. Од­нажды сенат назначил ему чрезвычайные почести с поздравлением по поводу нового назначения; к Це­зарю явились консулы и преторы в сопровождении сената в полном составе, но он даже не счел нужным встать и принял предложенные ему почести как должное. «Его выходка произвела неприятное впе­чатление не только на сенат, но и на народ, считав­ший в лице сената оскорбленным все государство. Все, кто им ап право уйти, немедленно же удалились в глубокой печали, так что Цезарь понял, в чем дело. Он тотчас же отправился домой и кричал друзьям, обнажив шею, что готов быть жертвой тех, кто хо­чет его убить».

Не могло, конечно, импонировать республикан­цам и отношение Цезаря-диктатора к республикан­ской конституции.

«Республика, — говорил Цезарь, — не что иное, как пустое слово без содержания и блеска. Сулла был младенцем в политике, коль скоро он добровольно сложил с себя диктатуру».

Столь же неблагоприятное впе­чатление произвело поднесение Це­зарю Антонием во время всенарод­ного праздника луперкалий царской диадемы. Надетая на статую Цезаря царская диадема была сорвана на­родными трибунами. Но за свою дерзость оба трибуна, несмотря на неприкосновенность личности три­буна, по приказанию диктатора были лишены своего звания и взяты под арест — факт, скомпрометиро­вавший Цезаря в глазах народа, у которого еще со­хранялся авторитет народных трибунов.

Немало всякого рода сплетен порождала и любов­ная связь римского императора с египетской царицей Клеопатрой, открыто прибывшей в Рим с сыном Це­заря Цезарионом. Цезарю тогда было всего 56 лет, но он выглядел совершенно разбитым стариком, ча­сто терял душевное равновесие и впадал в обмороч­ное состояние. Отношение его к людям было край­не неровное. Подозрительный к окружающим, Це­зарь был самонадеян, фаталистически веря в свою счастливую, исключительную судьбу. На парфянскую войну Цезарь возлагал огромные надежды. Богатая добыча могла оживить экономическую жизнь, разря­дить кризис и тем самым укрепить его положение. Учитывали это также и заговорщики, старавшиеся во что бы то ни стало сорвать предполагаемый, хоро­шо обдуманный поход. Пускали в ход всевозможные средства, чтобы побудить медлившего Марка Брута к немедленному решительному действию. Трибуну, на которой Брут в качестве претора производил суд, засыпали записками такого содержания: «Почему, Брут, ты спишь?» «Нет, ты не Брут».

Со смертью Цезаря сошел в могилу один из крупнейших деятелей мировой истории. Гай Юлий Цезарь не был вполне ориги­нален в своей деятельности, во многом продолжая дело Суллы. Но если Сулла за­ложил фундамент империи, то Цезарь по­строил самое здание. Он был человеком гениальных способ­ностей и высокой культуры. Качества вели­кого полководца сочетались в нем с широ­той кругозора выдающегося государствен­ного деятеля. Вместе с тем в личности Це­заря было много обаятельности и благо­родства.

Ошибка Цезаря, стоившая ему жизни, вытекала, быть может, не столько из исто­рической обстановки, сколько из его ха­рактера. Он не умел останавливаться на полдороге и любил доводить все до конца. Завершением дела его жизни казалась ему чистая монархия в эллинистическом духе. Однако Рим еще не созрел до чистой монархии.

Римскому обществу нужна была заву­алированная форма диктатуры. Цезарь хо­тел идти дальше и поэтому погиб. Только его преемник, учитывая весь предшеству­ющий опыт, сумел остановиться на необ­ходимом рубеже, там, где стоял сам Це­зарь в 46 г.

На месте похорон Цезаря поставлен был посвященный ему жертвенник, около которого собирались, видимо, те, которые недавно принимали участие в движениях Целия Руфа и Долабеллы.

Так возник культ Цезаря, обожествлен­ного римской толпой. В Рим и Италию из­давна проникали эллинистические религи­озные верования, среди которых обожест­вление властителей и выдающихся полко­водцев было обычным. Это движение было угрожающим для господствующих классов. Особенно опасным было оно для заговор­щиков и близких к ним лиц. Марк Брут и Кассий Лонгин оставили Рим и, прожив лето в Италии, отправились на Восток. Уе­хал из Рима и Цицерон.

Движение Лжемария заставило Анто­ния и других цезарианцев временно сбли­зиться с сенаторской партией. Антоний арестовал Лжемария и без суда казнил его. Окончательно же это движение подавил коллега Антония Публий Корнелий Долабелла.

Он принял на себя консульские обязан­ности вскоре после смерти Цезаря и жес­токо расправился с теми, во главе которых выступал несколько лет назад против рос­товщиков и квартирохозяев, потопив это движение в крови.

Накануне рокового заседания Кассий, положив руку на плечо Брута, спросил: «Что мы будем, делать в сенате, если льстецы Цезаря объявят его царем?» На это Брут ответил, что он совсем туда не пойдет. «А что мы сделаем, —продолжал Кассий,— если нас туда позовут в качестве преторов?» «Я, — ответил Брут,— буду защищать наше отечество до своей смерти»Заседание се­ната в иды марта происходило в курии Помпея (Curia Pompeia), блестящем, недавно выстроенном здании. При входе Цезарь был окружен заговорщиками, просившими его об амнистии брата од­ного из них. Настаивая на своей просьбе, заговорщики плотным кольцом окружили Цезаря, затем один из них схватил тогу Цеза­ря, что было условным знаком для нападения. Набросившиеся на Цезаря заговорщики нанесли ему кинжалами бесчисленное коли­чество ран, изрезав все его тело.

На непосвященную в планы заговорщиков массу сенаторов вне­запное убийство «постоянного диктатора» произвело ошеломляю­щее впечатление — от ужаса они не могли даже кричать. Вся жизнь на момент замерла. Посреди курии лежало распростертое тело диктатора, окруженное заговорщиками в окровавленных то­гах с поднятыми кинжалами. Брут пытался что-то сказать, но его никто не слушал. Потом, несколько придя в себя, сенаторы бро­сились к дверям, выбежали на улицу и, оглашая площадь крика­ми, произвели страшную панику в городе. Слух об убийстве дик­татора с молниеносной быстротой облетел весь город.

Все кричали, бегали и суетились. Одни скрывались в своих до­мах. Другие бросали дела и спешили к месту происшествия. Все двигалось и волновалось. Никто не знал, что будет дальше. Не знали этого и сами заговорщики, поспешившие удалиться на Капитолий, наиболее безопасное место города, под предлогом совершения бла­годарственного жертвоприношения Юпитеру Капитолийскому.

Общественное мнение непосредственно после убийства было на стороне заговорщиков. Некоторые магистраты (например, Цин- на), в свое время рекомендованные Цезарем, поспешили сложить с себя должности, публично отказались от своих прав и сожгли на площади знаки своего внешнего отличия.

Более сложную политику повели Марк Антоний2 и Лепид3, ближайшие друзья Цезаря, в сочувствии которых цезаревой по-

литике никто не сомневался. Они окружили себя на­дежными людьми и вооружились. Так закончились иды 44 г.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!