Третья македонская война

14 Июл 2016 | Автор: | Комментариев нет »

В то время как Маккавей вел войну с Антиохом за свободу и рели­гию, греко-эллинистический мир в последний раз объединился под гла­венством Македонии в третьей македонской войне (171—168 гг.). Вой­ну начал все тот же неутомимый Филипп Македонский, обиженный Ри­мом в своих притязаниях на фракийское побережье. Повсюду возбуж­дая антиримские настроения, Филипп, между прочим, намеревался бро­сить на Италию придунайские народности, враждебные Риму.

После смерти Филиппа антиримскую политику продолжал его сын Персей. Антиримской политике сочувствовали греки, иллирийцы, эпи- роты и многие другие народности греко-эллинистического мира, затро­нутые в своих интересах римской экспансией. Сам Персей представля­ется незаурядной личностью, хорошим организатором и полководцем. Однако ресурсы Македонии были сильно подорваны беспрерывными вой­нами и расточительной политикой, армия истощена, союзники малона­дежны, внутреннее состояние государства неустойчиво. Все преимуще­ства находились на стороне противников Македонии. К тому же воен­ными операциями против Персея руководил лучший римский стратег — Луций Эмилий Павел, сын Эмилия Павла, убитого при Каннах.

После первых успехов, достигнутых Персеем в 168 г., македонцы потерпели решительное поражение при Пидне (Pydna). Тяжеловесная македонская фаланга не устояла против более подвижных римских ма- нипулов. Разбитый Персей был захвачен в плен и в качестве военного трофея отправлен в Рим. Победа при Пидне знаменовала крупный пе­релом во внешней политике Рима. С этого времени римляне отказыва­ются от старой политики невмешательства во внутренние дела элли­нистических государств. Римский полис постепенно перерождался в централизованную империю. Финансовая мощь Македонии была ослаб­лена наложением контрибуции и передачей главных статей дохода в руки римлян. Окончательное завершение греко-македонские дела по­лучили в 40-х гг. II в., после восстания псевдо-Филиппа и отложения Ахейского союза.

После победы над Анти­охом македонская пробле­ма составляла главную за­боту сената. Сложность этой про­блемы состояла в том, что Филипп оказал Риму большие услуги в борь­бе с Антиохом. Поэтому было актом простой благодарности то, что рим­ляне позволили ему поживиться за счет Этолийского союза. Но Филипп не остановился на этом. Он завла­дел Деметриадой и большим чис­лом фессалийских городов, захва­тил некоторые пункты на фракий­ском побережье и пр. Такое усиле­ние Македонии грозило римской ге­гемонии в Греции, поэтому сенат начал принимать свои контрмеры. В 189 г. он заключил мир с этолянами на сравнительно мягких условиях, желая сохранить Этолийский союз в качестве противовеса Македонии. Шесть лет спустя, опираясь на жа­лобы Эвмена и греческих врагов Филиппа, римляне заставили его очистить фракийские города и не­которые пункты в Греции. Хотя это­го удалось добиться дипло­матическим путем, но отношения так испортились, что дело чуть не дошло до войны. Филиппу при­шлось отправить в Рим чрез­вычайное посольство во главе со своим младшим сыном Деметрием. Посольство успокоило сенат, кото­рый покровительствовал Деметрию, желая видеть в нем преемника Фи­липпу и стремясь втянуть его в ор­биту римского влияния (Деметрий до этого несколько лет прожил в Риме заложником). Но законным наследником царя являлся его стар­ший сын Персей. Политика сената имела своим результатом только ссору в царской семье и казнь Де­метрия (181 г.).

Энергичный Филипп, для кото­рого пути в Гэецию снова оказались закрытыми, выработал другой план: он решил укрепиться в материковой Фракии. После нескольких удачных войн Филипп добился там значи­тельного влияния и заключил союз с племенем бастарнов, живших по ту сторону Дуная. В дальнейшие планы македонского царя входило подбить варваров к нападению на Италию, а самому в это время вновь подчи­нить Грецию. Но этим широким пла­нам не суждено было осу­ществиться, так как в 179 г. Филипп умер, оставив, правда, Персею сильное в военном отношении и сравнительно хорошо организован­ное государство.

Персей был настроен к Риму очень враждебно. В этом на­правлении на него действовали и общеполитические, и личные мо­менты. Однако первое время он не нарушал традиционного «худого мира», но под его покровом старал­ся заручиться как можно большим числом друзей и союзников. Персей находился в прекрасных отношени­ях с вифинским царем Прусием II и с сирийским правителем Селевком IV (на дочери последнего он был женат). Родосцы были его дру­зьями, бастарны — союзниками, а среди иллирийских князей влияние Македонии было сильнее, чем вли­яние Рима.

Но главная ставка Персея была на греков. В этом вопросе он отсту­пил от традиционной политики отца и пошел по иному пути, который указывала ему сама обстановка. Положение в Греции с каждым го­дом обострялось, а вместе с этим возрастала ненависть к Риму. Она охватила не только низшие слои, но проникла в средние и даже высшие классы. Только узкоолигархические или открыто продавшиеся Риму кру­ги находили для себя выгодным римское господство. Персей решил использовать эту благоприятную для него конъюнктуру и выступить под маской очередного «спасителя» Греции. Вместе с тем он повел безу­держную демагогическую политику, играя главным образом на страш­ной задолженности населения. В Греции были опубликованы офици­альные объявления Персея, в кото­рых он приглашал в Македонию гре­ческих политических эмигрантов или бежавших от долгов, обещая восстановить их права и вернуть имущество. Однако эта политика, проводимая Персеем грубо и бес­тактно, дала обратные результаты: она быстро оттолкнула от него иму­щие слои населения и сблизила их с проримской партией. Это сразу же показала война.

Римский сенат внимательно следил через своих агентов за тем, что происходило на Балканах, ожи­дая подходящего случая для вмеша­тельства. Царь Эвмен, которому по­литика Персея причиняла не мень­ше неприятностей, чем Риму, уси­ленно подбивал сенат начать войну. В 172 г. он приехал в Рим с множе­ством жалоб на Персея, и уже тогда в сенате был решен вопрос об объ­явлении войны Македонии. Когда Эвмен возвращался из Рима, на него в Дельфах было произведено покушение, организацию которого приписывали Персею. Это перепол­нило чашу римского терпения.

Но Рим еще не был готов к вой­не, поэтому сенат старался макси­мально выгадать время. Да и Пер­сей, который по характеру был че­ловеком нерешительным и часто от­ступал в самую последнюю минуту, не прочь был пойти на переговоры. Благодаря этому он упустил пре­красную возможность занять свои­ми войсками важнейшие стратеги­ческие пункты в Греции, а римлянам дал время провести военную и дип­ломатическую подготовку к войне.

Когда в 171 г. начались военные действия, Персей оказался почти в полной изоляции. Ахейский союз, как всегда, поддерживал римлян. Этоляне, которые не так давно об­ращались за помощью к Персею, теперь резко изменили ориента­цию. В Фессалии взяла верх про- римская партия. Даже беотяне, ко­торые издавна являлись сторонни­ками Македонии, далеко не все ста­ли на сторону Персея. То же самое произошло с негреческими друзья­ми македонского царя: Риму пред­ложили помощь малоазиатские вольные города, часть иллирийцев, Родос, Византий и др. Прусий ос­тался нейтральным, а Антиох IV. брат и преемник Селевка IV, по тра­диции воспользовался войной для того, чтобы свести старые счеты с Египтом.

Одиночество Персея в начале войны, находившееся в таком рез­ком контрасте со всеобщей симпа­тией к нему за несколько лет до это­го, объясняется тремя главными причинами: страхом перед Римом, когда увидели, что угроза войны стала реальной, неумеренной дема­гогической политикой Персея и обычным соперничеством восточ­ных государств друг с другом.

Хотя Персею пришлось воевать почти одному, начало войны не при­несло славы римскому оружию. Первое же крупное столкновение в Фессалии кончилось поражением римской конницы и легковооружен­ных, что вызвало в Греции новую волну симпатий к Персею. Однако вместо того, чтобы воспользоваться этим для перехода в наступление, он малодушно завел переговоры о мире, и не его вина, что из них ни­чего не вышло (римляне потребо­вали безусловной сдачи). Римское командование было бездарно, сол­даты недисциплинированы. Свои­ми насилиями они вызвали недо­вольство населения и жалобы рим­ских союзников. Несмотря на эти благоприятные для него обстоя­тельства, Персей после нескольких мелких сражений очистил Фесса­лию и отступил в Македонию, отка­завшись тем самым от наступатель­ной войны.

Следующие две кампании (170 и 169 гг.) шли так же вяло, но Персей развил за это время усиленную дип­ломатическую деятельность. Она дала некоторые результаты благода­ря активизации македонского флота в Эгейском море и кажущейся не­способности Рима победоносно за­кончить войну. У родосцев снова взя­ла верх промакедонская партия, и даже Эвмен, как говорили, вступил в какие-то таинственные переговоры с Персеем. В начале 168 г. родосцы, торговле которых война мешала, энергично взялись за посредничест­во для заключения мира. Но это дало только обратные результаты: сенат решил во что бы то ни стало кончить войну быстрой победой.

Одним из консулов на 168 г. из­брали Люция Эмилия Павла (сына Эмилия Павла, погибшего под Кан­нами). Он был небогатым челове­ком и, хотя принадлежал к старой знати, не играл очень большой роли в политической жизни. Здесь сказы­валось и его родство со Сципиона­ми. Зато Люций Эмилий Павел пользовался репутацией отличного полководца (он выдвинулся в ис­панской и лигурийской войнах) и безукоризненно честного человека. Прибыв на театр военных действий, новый главнокомандующий быстро восстановил упавшую дисциплину и перешел к решительным действи­ям. Ему удалось обойти укреплен­ные позиции Персея в южной Маке­донии и заставить его отступить к городу Пидне. Здесь 22 июня 168 г. произошла знаменитая битва, положившая конец Македонской монархии.

Первый удар македонской фа­ланги был настолько силен, что римский авангард оказался смя­тым, и даже легионы стали от­ступать к возвышенностям, нахо­дившимся возле самого римского лагеря. Поседевший в боях Эмилий Павел никогда не видел ничего бо­лее страшного и впоследствии, по словам Плутарха, часто вспоминал о том впечатлении, которое произ­вела на него атака фаланги. Но сама стремительность удара погубила македонян. Ряды фаланги кое-где разорвались вследствие быстрого преследования ими римлян и не­ровностей почвы. Эмилий вос­пользовался этим и, перейдя в на­ступление, бросил манипулы в об­разовавшиеся интервалы. Римляне стали нападать на македонян с флангов и с тыла, приведя их ряды в полное расстройство. Великолеп­ная македонская конница в эти тра­гические минуты стояла в полном бездействии, а затем, видя пораже­ние пехоты, стала уходить с поля боя. Персей, растерявшись и думая только о спасении своих сокровищ (он был чрезвычайно скуп), первым показал пример бегства.

Все было кончено менее чем за час. По словам Ливия (Liv., XUV, 42), 20 тыс. македонян остались на поле боя, 11 тыс. попали в плен. Римские потери были до смешного малы. Персей убежал со своим золотом (у него еще оставалось более 6 тыс. талантов) на остров Самофракию в тщетной надежде воспользоваться правом убежища, которое давали самофракийские святыни. Там он сдался в плен вместе со всеми сво­ими богатствами и двумя сыновья­ми. Македонский царь был интерни­рован в Италии, где и умер несколь­ко лет спустя. Его старший сын Фи­липп умер года через два после отца, а младший сын впоследствии служил простым писцом. Битва при Пидне была решаю­щим событием в завоевании грече­ского востока, уничтожив последнее крупное государство да Балканском полуострове. Однако даже теперь Македония не была обращена в провинцию. Сципионовские тради­ции внешней политики, несмотря на падение Сципионов, еще продолжа­ли жить в Риме, поэтому Македонии оставили призрак независимости,

но царскую власть уничтожили там навсегда. Страну разделили на 4 самостоятельные, абсолютно изо­лированные республики, жители ко­торых не могли сноситься друг с другом, не могли вступать в брак и вести торговлю. У власти в каждой из республик была поставлена пре­данная Риму аристократия. По­ловина податей, которые Македо­ния платила своим царям, теперь выплачивалась Риму. Македонянам было запрещено разрабатывать зо­лотые и серебряные рудники, выво­зить строевой лес и ввозить соль. Население было обезоружено, кре­пости срыты.

По такому же образцу сенат со­здал три самостоятельные респуб­лики в Иллирии. Особенно постра­дал Эпир, поддерживавший Персея: по приказанию сената в 167 г. 70 го­родских округов Эпира были отданы на разграбление римским солда­там, а 150 тыс. жителей проданы в рабство. Привезенная в Рим добыча была так велика, что трибут(прямой налог), которым облагались граж­дане, был после этого надолго уп­разднен.

Сокрушив Македонию, Рим пе­рестал нуждаться в друзьях и союз­никах, что привело к резкому изме­нению политики по отношению к Греции и особенно к эллинистичес­ким государствам. Хотя Греция но­минально продолжала оставаться свободной, но фактически лиши­лась последних остатков независи­мости. Тяжелее всех пришлось Это- лийскому союзу: его территория была ограничена коренными облас­тями Этолии, а сторонники Маке­донии частью были отданы на рас­праву своим политическим против­никам, частью отправлены в Рим. Вообще во всех греческих государ­ствах подозрительные, с точки зре­ния римлян, элементы объявлялись заложниками и отправлялись в Ита­лию. Этой участи не избег даже Ахейский союз: 1 тыс. знатных ахе- ян, в том числе и Полибий, были по­мещены в различных италийских го­родах, где они содержались в очень тяжелых условиях.

Печальная судьба постигла Ро­дос. Римляне не могли простить ему некоторых симпатий к Персею и по­пыток мирного посредничества. Большая часть владения Родоса на материке была у него отнята. Ро­досская торговля потерпела значи­ тельный ущерб уже из-за одного того, что Македонии запретили тор­говать солью и строевым лесом; по- видимому, этот запрет был направ­лен главным образом против Родо­са. Но подлинной катастрофой для родосской торговли явилось объяв­ление Делоса свободным портом. Римляне, подозревая делосцев в симпатиях к Персею, изгнали жите­лей, передали остров афинянам и объявили его торговлю беспошлин­ной. Ввиду этого весь торговый обо­рот восточного Средиземноморья пошел через Делос, а таможенные доходы Родоса в течение года упа­ли с 1 млн. драхм до 150 тыс. После этого удара родосцы уже никогда не смогли оправиться.

Даже Эвмен Пергамский, вер­ный друг римлян, впал у них в неми­лость. Его подозревали в том, что он вел какие-то переговоры с Персеем за спиной Рима. Никаких доказа­тельств, кроме сплетен, у сената не было. Но доказательств и не искали: сильное пергамское царство, со­зданное Римом как противовес Ма­кедонии, теперь было не нужно. Эв­мен ничего не получил после окон­чания войны. Римляне пытались вы­двинуть против него в качестве пре­тендента его брата Аттала и даже подстрекали к восстанию его под­данных. Когда же Эвмен хотел при­ехать в Рим, чтобы рассеять недо­разумения, ему дали понять, что его присутствие там нежелательно.

Примером того, как римляне по­сле 168 г. стали распоряжаться вос­точными делами, служит их вмеша­тельство в сирийско-египетскую войну. Антиох IV был умным и энер­гичным человеком, большим поклон­ником греческой культуры и искрен­ним другом Рима. Воспользовав­шись македонской войной, он чрез­вычайно удачно вел войну с Египтом ив 168 г. подошел вплотную к Алек­сандрии. Египтяне обратились за по­мощью к Риму. Римский посол Гай Попиллий явился к Антиоху, который стоял перед Александрией, и пере­дал ему приказание сената возвра­тить все, что им было завоевано, и очистить Египет в определенный срок. Царь попросил, чтобы ему дали время на размышление. Тогда Попиллий обвел вокруг него черту своей тростью и потребовал, чтобы он дал ответ, не переступая черты, Антиох исполнил приказание.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!