Тихоокеанское направление американской дипломатии. Аннексия гавайских островов

Империалистический курс широкой экспансии включал и проникновение в бассейн Тихого океана, что осуществлялось под мощным нажимом финансистов с Уолл-стрит, предпринимателей, объединившихся в рамках Американо-Азиатской ассоциации и «Америкэн Чайна девелопмент компани», в определенной степени диктовавших курс внешнеполитическому ведомству США.

Поскольку в конце XIX в. у Соединенных Штатов еще не было опорных пунктов на океанских магистралях, ведущих к китайскому побережью, одной из практических задач в планах молодой империалистической державы стало овладение островами на путях из Америки в Китай и Японию.

Планы широкой империалистической экспансии США побуждали создавать средства их материализации. В последней четверти XIX в. в качестве первоочередной ставится задача быстрого усиления военно-морского флота. Ее четко и недвусмысленно сформулировали идеологи экспансионизма и с готовностью приняли на вооружение практики государственного аппарата.

Нельзя сказать, что в это время США совсем не располагали флотом. На судостроительных верфях американцы умело и деятельно сооружали всевозможные корабли — крейсеры, мониторы, пароходы с парусной оснасткой и т. п. Но это были преимущественно небольшие и маломощные суда, годные главным образом для несения патрульной службы. В целом до состоянию военно-морского флота США уступали не менее чем дюжине других государств.

В ходе внешнеполитических схваток в конгрессе в 80-е годы неизменно поднимался вопрос о том, что «Соединенные Штаты не могут больше оставаться беззащитными, в то время как другие страны с каждым днем все больше наращивают вооружения» 50. При этом тема «недостаточности вооружений» активно эксплуатировалась ораторами в целях межпартийной внутриполитической борьбы. Как заявил сенатор от Нью-Джерси Дж. Р. Макферсон, «верфи военно-морского флота этой страны используются больше для внутриполитических, чем для военно-морских сражений».

Акт конгресса 1883 г. положил начало реконструкции флота на новой технической основе. В 80-е годы быстро растут расходы на строительство флота, особенно при президенте Кливленде. «Американцам стали импонировать захваты колоний, расширение торговли, прокладка канала и даже ведение войны»,— отмечал историк Дж. Добсон.

По настоянию одного из конгрессменов-экспансионистов, Г. К. Лоджа, были выделены ассигнования для строительства трех броненосцев, со временем названных «белойэскадрой». «США должны иметь могущественный флот»,—повторял он при любой возможности. Морская мощь, твердил Лодж, обращаясь к историческим аналогиям, позволила Риму сокрушить Карфаген, англичанам — победить Наполеона, а северянам в Америке — взять верх во время гражданской войны в США53. Другой идеолог, одержимый идеей мировой гегемонии США, капитан, ставший впоследствии контр-адмиралом и военно-морским историком, А. Мэхэн, настолько энергично ратовал за аннексии новых территорий п строительство мощного флота, что сравниться с ним мог разве что крупный политический деятель, будущий президент США Теодор Рузвельт, автор концепции «большой дубинки» в международных отношениях. «Мэхэн,— зафиксировали историки,— говорил не о крейсерах, а о дредноутах, не об отдельных кораблях, а о флотах, не о береговой обороне, а о подготовке к наступательным операциям и о господстве на море. В конгрессе США вскоре после появления его работ прекратились разговоры о „военно-морских судах береговой охраны". Чаще слышались слова: ,,Флот, никому не уступающий первенства"».

Воздействуя на умонастроения политических деятелей, рекламируя курс на захваты и агрессивные действия в море, экспансионисты—идеологи и практики — способствовали реализации в сравнительно короткое время обширной программы строительства военно-морского флота США, подстегивали наращивание вооружений всех морских держав в мире 55. Только в 1893 г. в США на сооружение боевых кораблей было истрачено 30 млн. долл., в результате чего военно-морской флот занимал уже не 12-е, как в начале его модернизации, а пятое место в мире.

Но в середине 90-х годов США находились все еще далеко позади крупных морских держав — Великобритании, Франции, Германии, Италии и России по всем видам боевых кораблей. В распоряжении военно-морского ведомства было 19 современных крейсеров и канонерок и несколько устаревших судов. Более десятка боевых кораблей находилось в стадии строительства, но новые крейсеры и первые линкоры уже проходили испытания. Большая часть огромных ассигнований, которые ежегодно конгрессмены-республиканцы отпускали на строительство военно-морского флота, «фактически шла на обеспечение республиканцам поддержки тех предпринимателей, которым были выгодны дорогостоящие контракты».

По мере раздувания гонки военно-морских вооружений рос и арсенал аргументов в ее пользу. К прежним добавились: необходимость защищать торговые перевозки, располагать средствами и силами для подкрепления «эффективной внешней политики», и т. п. Новым доводом стала ссылка на то, что военно-морской флот — это признак не только силы, но и цивилизованности. И снова повторяли, что готовиться к войне надо в мирное время. Увеличивая ассигнования на сооружение новых линкоров, миноносцев и канонерок, загрузив заказами судоверфи, правительство США одновременно форсировало получение большого числа боевых кораблей с иностранных судостроительных заводов, прежде всего английских.

Так воплощались в жизнь экспансионистские концепции Мэхэна, Лоджа, Т. Рузвельта, который больше, чем кто-либо, сделал для реализации программы модернизации американского флота 57. Военно-промышленные круги («Бетлехем айрон», «Карнеги стил» и др.) сумели добиться в 1898—1899 гг. ассигнований на строительство 15 кораблей, в том числе шести первоклассных броненосцев.

По настоянию наиболее агрессивных кругов буржуазии программа укрепления военно-морского флота была рассчитана на наступательные действия США в столкновении с какой-либо из великих морских держав. Американские экспансионисты получили материальную базу и военные средства для оттеснения империалистических соперников США и для аннексионистских колониальных захватов. Первой территорией, приобретенной Соединенными Штатами за пределами Американского континента, явились Гавайские острова, которые издавна привлекали американских торговцев, дельцов, военных, дипломатов. Курс на аннексию Гавайских островов определялся такими факторами, как выгодное географическое положение островов на пути из США в Восточную Азию, запасы ценного сандалового дерева, имевшего высокий спрос в Китае, а также базы пополнения запасов продовольствия и воды для судов, следующих по торговой трассе между портами Тихоокеанского побережья и Кантоном. США не просто беспокоились, чтобы эти острова не достались Англии, Франции или какому-либо иному государству, но вынашивали планы непосредственной аннексии Гавайев.

Наиболее инициативно экспансионистской политики США на Тихом океане добивались собственники текстильных предприятий и трансконтинентальных железнодорожных магистралей, судовладельцы, занятые трансокеанскими перевозками, крупные торговые компании Северо-Востока, бизнесмены с Тихоокеанского побережья США, набиравшие силу монополии типа «Стандард ойл», «Америкэн шугар рифайнинг К0» и др. В ассоциациях промышленников и в торговых палатах крупнейших американских центров — Нью-Йорка, Филадельфии, Бостона, Сан-Франциско с конца 70-х годов усиленно изучались возможности расширения торговли в результате проникновения на дальневосточные и тихоокеанские территории. Железнодорожные компании рассчитывали на новые прибыли как следствие роста грузопотоков на трансконтинентальных линиях в связи с активизацией экономической и политической экспансии США в бассейне Тихого океана.

В этом отношении наиболее важными были Гавайские и Филиппинские острова. Американская политика на Тихом океане в последней четверти XIX в. не ограничивалась торговым проникновением на Гавайи. Сторонники экспансии добились в 1875 г. договора США с гавайским королем Калакауа о широком товарообмене, который вступил в силу в 1876 г. Это был существенный шаг на пути к захвату Гавайских островов. Договором предусматривалось, что ни пяди гавайской территории не должно принадлежать никакой другой державе. Экспансионистски настроенных капиталистов и дипломатов в США это вполне устраивало. Еще в 1873 г. генерал Скофилд по поручению президента США У. Гранта облюбовал на Гавайях выгодное место для военно-морской базы. При продлении договора с королем Гавайев в 1884 г. США включили в него пункт об исключительном праве на использование Пирл-Харбора в качестве такой базы. Протесты Британии, корабли которой согласно англо-гавайскому договору имели доступ «во все гавайские порты», оказались тщетными. Госдепартамент отклонял также все предположения Франции и Англии о международном гарантировании независимого статуса Гавайских островов: США избегали международных обязательств относительно этого архипелага. Они выжидали, как говорил государственный секретарь Т. Байярд, пока на Гавайях не обоснуются американские плантаторы и промышленники, «пока интересы населения островов не будут в сфере бизнеса и политических симпатий полностью идентифицироваться с интересами Соединенных Штатов».

Разграбление природных богатств и угнетение коренного населения начались с самого появления американских торговцев и миссионеров на Гавайях. Вывоз в США традиционных сельскохозяйственных культур давал предпринимателям баснословные прибыли. Почти все 57 тыс. т сахара, произведенного на островах в 1882 г., были вывезены в США. Экспорт риса в 1874 г. составил 885 646 ф., в 1875 г.— 1 146 835, а в 1882 г.— 12 135 074 ф., из которых только 34 401 ф. был вывезен не в США.

Такое хозяйничанье колонизаторов привело к тому, что в конце XIX в. из 300-тысячного гавайского населения в живых осталось лишь 35 тыс. человек. Почти все их богатства оказались захвачены иностранцами. Идеологи экспансионизма аргументировали эти захваты причинами то экономического, то стратегического свойства, а чаще всего — комплексно. Все рассуждения об «особых взаимоотношениях» между Гавайями США в конечном счете сводились к оправданию аннексии.

Политическое подчинение Гавайев США было практически лишь делом времени. В период президентства Г. Кливленда влияние и позиции США на Гавайях настолько упрочились, что на Межамериканскую конференцию 1889 г. в Вашингтон была приглашена и делегация гавайского королевства, которое США по доктрине Монро относили к американской сфере влияния.

Когда в 1891 г. в поездке по Калифорнии умер гавайский король Калакауа. его преемницей стала принцесса Лидия Лилиуокалани. В Гонолулу возникли конфликты между влиятельными экономическими и политическими группами, п американские бизнесмены не на шутку встревожились. Их пугало, что она, «открыто поддерживая идею сопротивления растущему американскому господству, могла стать той фигурой, вокруг которой будут консолидироваться все антиамерикански настроенные слои гавайского коренного населения».

Во время серьезного политического кризиса в январе 1893 г. местная знать и американские плантаторы выступили против укрепления королевской власти. Атмосферу напряженности постоянно поддерживали члены тайного «клуба сторонников аннексии» (немногочисленные, но влиятельные лица из числа американских граждан), эмиссары аннексионистов, посланник США на Гавайях Дж. Стивене и командующий Тихоокеанской эскадрой контр-адмирал Дж. Браун.

В середине января 1893 г. произошел назревавший переворот. Во главе заговорщиков стояли американские плантаторы, их активно поддерживали посланник США и американские военные. Не рассчитывая на симпатии масс, руководство заговорщиков (Л. Тэрстон, Уайт, Глейд) запросило американского посланника Стивенса высадить 17 января в Гонолулу войска США якобы «для охраны жизни и имущества американских граждан». Морская пехота с боевого корабля «Бостон» с готовностью выполнила отданный ей приказ и оккупировала Гонолулу даже на сутки раньше. Как и было им предписано, войска США сосредоточились вокруг королевского дворца и правительственной резиденции. Ни один пз последовавших протестов королевского министра иностранных дел и губернатора острова Оаху против американской военной оккупации гавайской столицы во внимание принят не был.

Уже на следующий день гавайская королева была низложена и установлено диктаторское правление американских марионеток, назвавших себя «временным правительством».
Главная цель переворота 1893 г. заключалась в присоединении Гавайских островов к заморским владениям США. Сделано это было с ведома п при прямом участии американского правительства. В США распространилась версия идеологического оправдания интервенции: переворот якобы предотвратил установление британского господства на Гавайях. При аннексии Гавайских островов были применены те же приемы, которые использовались при захвате Техаса и вошли в арсенал американских экспансионистов.

Месяц спустя, 14 февраля 1893 г., было подписано соглашение, в котором Гавайи рассматривались как «составная часть Соединенных Штатов». Иммиграция китайцев на Гавайские острова не допускалась. США обязались выплатить гавайские долги, а свергнутой королеве назначили пенсию, чтобы хоть как-то смягчить недовольство местного населения аннексией.

Великие державы реагировали на захват Соединенными Штатами Гавайского архипелага сравнительно спокойно. Протестов не заявили даже Англия и Германия, давно с недовольством следившие за тихоокеанской политикой США. Выражая интересы метрополии, наибольшую озабоченность обнаружили Канада, Австралия и Новая Зеландия. Резкое заявление японского правительства в 1897 г. не смогло воспрепятствовать закреплению аннексии. США сделали ряд уступок по статусу японских иммигрантов. В Токио поняли, что большего не получат, и временно смирились с захватом Гавайев Америкой.

Сменивший республиканца Гаррисона на посту президента США демократ Г. Кливленд, учитывая осложнение внутренней обстановки, не отважился утвердить в конгрессе аннексию Гавайев.

Отзвуки экономического кризиса 1893 г., антианнексионистские резолюции, принятые многими объединениями профсоюзов в крупных промышленных центрах страны, усиление антиимпериалистических тенденций и выступлений масс, а также противодействие производителей сахарной свеклы, владельцев плантаций сахарного тростника и магнатов сахарного треста — все это задерживало законодательное оформление осуществленного захвата Гавайских островов.

Закреплена эта аннексия была только пять лет спустя, в 1898 г., при президенте Маккинли, в условиях разгула экспансионизма, всплеска шовинизма, вызванного событиями испано-американской войны.

В сенате США оппозиция аннексии исходила от американских плантаторов, которые опасались конкуренции со стороны владельцев сахарных плантаций на Гавайях. На островах среди местного населения, по свидетельству нового посланника США Г. Сиуэлла, наблюдалось серьезное недовольство аннексией. Что касается американских бизнесменов на Гавайях, то они испытывали явное удовлетворение. Бывший президент островной республики Доул, в прошлом верховный судья США, стал губернатором. С 1900 г. жители островов получили американское гражданство, но статус штата Гавайям был предоставлен только через полстолетия. Овладев Гавайскими островами, США приобрели тем самым важнейшую военную базу, опорный пункт для борьбы за господство над Тихим океаном и Восточной Азией.

В 1899 г. раздел архипелага Самоа дал США еще одну базу в тихоокеанских водах. Интерес США к архипелагу Самоа, проявлявшийся с начала XIX в., был обусловлен в немалой степени его географическим положением. Фактически такую же выгодную стратегическую позицию на транстихоокеанских магистралях, как Гавайи в северной части Тихого океана, в южной его части представляют собой 14 островов архипелага Самоа.

Когда в 1872 г. в порт Паго-Паго на о-ве Тутуила вошел американский военный корабль «Наррагансетт», его командир контр-адмирал Р Мид договорился с местным вождем об использовании американскими мореплавателями прекрасной гавани Паго-Паго, а также о передаче всего острова под протекторат США. Военно-морской министр США Робсон первым высоко оценил достоинства «самой уникальной гавани — она отовсюду защищена сушей — из всех, какие только есть на островах тихоокеанского юга». В дальнейшем аналогичные высказывания руководителей американского военно-морского ведомства постоянно подогревали внешнеполитические устремления США.

В 1873 г. из США на острова был послан специальный эмиссар полковник А. Штейнбергер. Но этот авантюрист вместо порученного ему обеспечения американских интересов в торговле с «королевством Самоа» вступил в сделки с германскими фирмами. Несмотря на то что, войдя в доверие к местным вождям, А. Штейнбергер добился себе на Самоа статуса своеобразного «премьера», в конечном счете в 1876 г. его по настоянию консула США выслали с островов на борту английского судна.

Состоявшиеся в 1877 г. в Вашингтоне переговоры об американском протекторате над о-вами Фиджи не дали никаких конкретных результатов. Торговое соглашение Соединенные Штаты навязали островитянам только в 1878 г.

Пришельцы из США и Европы на тихоокеанские острова причиняли большие бедствия местным жителям. Иностранные миссионеры и торговцы, различного рода авантюристы отбирали у самоанцев земельные участки, которые превращали в прибыльные плантации экспортных культур, жестоко эксплуатировали местную рабочую сил)7. При этом они разжигали вражду между племенами, использовали междоусобицы к своей выгоде. Американские колонизаторы стремились не отставать от германских и английских соперников в угнетении и ограблении населения Самоа.

По договору 1878 г. с самоанским вождем правительство США получило права на угольную станцию в Паго-Паго, а также предусмотрело режим экстерриториальности для американских граждан. Одновременно было оговорено, что США «обязаны» улаживать все споры и конфликты между Самоа и любым другим государством, с которым США находятся в дружественных отношениях. С этого договора началось все углублявшееся вмешательство США в жизнь архипелага.

Вступив на путь внешнеполитической экспансии, США не желали спокойно наблюдать, как их европейские соперники поглощают в Тихом океане один остров за другим. Империалистическая логика повелевала Вашингтону действовать подобным образом. Когда Германия, направив к о-вам Самоа боевые корабли, активизировала там свои империалистические происки, государственный секретарь США Т. Байярд в июле 1885 г. заявил протест, подготавливая захват архипелага или максимально возможной его части. Созванная для «выяснения отношений» в июле 1887 г. тройственная конференция в Вашингтоне по вопросу о Самоа не принесла США желаемых результатов, поскольку дипломаты Англии и Германии выступили совместно против притязаний США. Конгресс отреагировал выделением ассигнований в 500 тыс. долл. на обеспечение интересов США на архипелаге, а президент Кливленд направил в главный его город — порт Апиа военно-морскую эскадру.

Однако осуществить полный захват островов США не смогли. На Берлинской конференции 1889 г., созванной по инициативе Бисмарка, стороны, перессорившиеся из-за Самоа, «с удивительной легкостью» договорились об их разделе и установлении трехстороннего протектората (кондоминиума), что, по оценке Ленина, представляло собой «грабеж островов Самоа (совместно Англией, Германией и Соединенными Штатами) » 73. Что касается США, то они, считая достигнутое соглашение временным, расценили исход Берлинской конференции как свою дипломатическую победу. Между тем на островах конфликты местных группировок, за которыми стояли колониальные державы, настолько обострились, что вскоре Англия и США послали в Апию свои корабли, которые обстреляли город, повредив даже здание германского консульства.

Кондоминиум 1889 г. проблем не решил, и через 10 лет дипломатическая борьба вокруг этого вопроса завершилась в декабре 1899 г. договором, по которому США получили о-в Тутуила с гаванью Паго-Паго и острова восточнее 171-го меридиана. Остальная часть архипелага отошла к Германии. Англичане отказались от притязаний на Самоа, получив от Германии в виде компенсации о-ва Тонга и часть Соломоновых островов, а также некоторые спорные территории в Западной Африке на границе Того и Золотого Берега.

Достигнутое урегулирование, представлявшее собой империалистическую сделку по одному из крупных кризисных вопросов в международной политике конца XIX в., было одобрено американскими конгрессменами, хотя и встретило определенную оппозицию при голосовании.

На этапе перерастания капитализма в монополистическую стадию США стали играть соответствующую роль в мировой империалистической политике. На рубеже веков оправдалось научное предвидение К. Маркса и Ф. Энгельса: США вышли на мировую арену и повели борьбу с европейскими соперниками за рынки сырья и сбыта, сферы приложения капиталов. Если в последние десятилетия XIX в. США стремились главным образом закрепить за собой территории Нового Света, вытесняя европейские державы с Американского континента, то к началу XX в. их взоры и войска уже устремились за пределы Америки — на Азиатское пoбережье и к островам Тихого океана. При этом США, где могли, использовали традиционные буржуазные методы внешней политики, примeнявшиеся империалистами Европы, а там, где встречали значительное противодействие со стороны сильных в это время европейских соперников выдвигали, ссылаясь на приверженность принципам равноправия и т. п., концептуально новые подходы, выгодные прежде всего для империализма США доктрины «открытых дверей» и «дипломатии доллара».

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!