Теоретические аспекты безопасности потерпевших и свидетелей из числа осужденных к лишению свободы

15 Июл 2014 | Автор: | Комментариев нет »

Безопасность осужденных стала выступать предметом правового регулирования достаточно давно. Так, ст. 35 Исправительно-трудового кодекса РСФСР 1970 г.[1] (ИТК РСФСР) давала возможность персоналу исправительного учреждения использовать наручники и смирительную рубашку, если поведение осужденного угрожало его безопасности или других осужденных. Статья 38 ИТК РСФСР обязывала администрацию ИУ организовывать труд осужденных с учетом техники безопасности. В 1992 г. государство признало право осужденных на личную безопасность (ст. 82 ИТК РСФСР). Как следствие, на должностных лиц возлагалась обязанность применения мер безопасности в случае сообщения осужденным об угрозе его жизни, здоровью либо совершении иного преступления против него со стороны других осужденных. Введение ст. 231 («Режим особых условий в исправительно-трудовых учреждениях») позволяло руководителю ИУ приостановить функционирование производственных, культурных и других объектов в случае возникновения в местах лишения свободы массовых беспорядков, угрожающих общественной безопасности, а также жизни и здоровью осужденных, занятых на таких объектах[2].

Законом РФ от 21 июля 1993 г. № 5473-I «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы»[3] обеспечение безопасности осужденных возводится до уровня задачи уголовно-исполнительной системы (ст. 2). Причем охрана здоровья термином «обеспечение безопасности» не охватывается, а закрепляется в качестве самостоятельной обязанности (ст. 13).

Уголовно-исполнительное законодательство не учитывало, что угрозы безопасности осужденного могут существовать и в местах содержания под стражей. Напомним, что в следственных изоляторах, помимо подозреваемых и обвиняемых, могут содержаться и осужденные[4]. Этот пробел был устранен Федеральным законом от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»[5] – за подозреваемыми и обвиняемыми, находящимися в местах содержания под стражей, было признано право на личную безопасность[6].

В Уголовно-исполнительном кодексе РФ[7] институт обеспечения безопасности осужденных представлен более широким кругом норм (ст. ст. 3, 10, 12–14, 24, 50, 60, 69, 81–86).

В Уголовно-процессуальном кодексе (УПК) РСФСР 1960 г. термин «безопасность» не использовался[8]. Лишь спустя 41 год в новом УПК РФ[9] был закреплен институт безопасности, в рамках которого регламентируется право потерпевшего ходатайствовать о применении мер безопасности (п. 21 ч. 2 ст. 42), основания применения мер безопасности и ссылки на статьи о конкретных мерах содержатся в ч. 3 ст. 11, меры безопасности закреплены в ч. 9 ст. 166, ч. 2 ст. 186, ч. 8 ст. 193,  п. 4 ч. 2 ст. 241, ч. 5 ст. 278 и др.

Наконец, последним штрихом в развитии института безопасности потерпевших и свидетелей из числа осужденных к лишению свободы можно назвать принятие и вступление в силу Федерального закона от 20 августа 2004 г. № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства», ст. ст. 14, 16, 18, 20 которого непосредственно посвящены вопросам безопасности осужденных к лишению свободы[10].

Как видим, в современной России на законодательном уровне вопросам безопасности потерпевших и свидетелей из числа осужденных к лишению свободы[11] из года в год уделяется все больше внимания. Безусловно, данная тенденция весьма положительна, поскольку число осужденных указанной категории стабильно в исправительных учреждениях Российской Федерации[12]. Вместе с тем такой интерес государства к безопасности участников уголовно-исполнительных и уголовно-процессуальных правоотношений еще острее ставит проблему понимания термина «безопасность» в целом и «безопасность осужденных», «безопасность потерпевших и свидетелей» в частности. Причиной этого является отсутствие в уголовно-исполнительном и уголовно-процессуальном законодательстве соответствующей дефиниции, в связи с чем возникают не только теоретические, но и практические проблемы обеспечения безопасности осужденных вообще и их отдельных категорий.

Изучение вопросов обеспечения безопасности потерпевших и свидетелей из числа осужденных к лишению свободы невозможно без обращения к тематике безопасности, и прежде всего ее обеспечения. Дело в том, что от значения, вкладываемого в термины «безопасность», «обеспечение безопасности», зависят, как нам представляется, логика работы и результаты исследования. В связи с этим оправданным будет обращение к понятию безопасности, используемому в общей теории права, уголовно-исполнительном и уголовно-процессуальном праве.

Безопасность как явление имеет множество аспектов, каждый из которых на протяжении нескольких десятилетий привлекает внимание ученых разных отраслей науки (философии, социологии, права, политологии, управления и т. д.). Выделяется, например, материальная, психологическая, личная (физическая), гражданская (политическая), экономическая, предпринимательская, потребительская безопасность[13].

Для решения поставленных задач исследования считаем необходимым определить те грани безопасности, которые целесообразно учитывать при правовом урегулировании. Нужно иметь в виду то, что не любые общественные отношения должны быть урегулированы правом, а только те, которые социально значимы. Как следствие, анализ теоретических основ обеспечения безопасности указанной категории лиц требует оценки социальной значимости каждого выявленного положения.

В юридической литературе выделяются три способа формулировки понятия безопасности: семантический, доктринальный и сравнительный[14].

Ключевая идея, лежащая в основе семантического подхода к понятию безопасности, состоит в использовании именно языкового значения термина «безопасность». Если обратиться к соответствующим справочным изданиям, то безопасность может быть определена как состояние отсутствия опасности; обеспечения сохранности, защищенности, надежности[15]; отсутствия угрозы и возможности причинения вреда жизни, здоровью и иным ценностям[16]. Такой подход нередко используется в научных исследованиях[17]. Между тем вызывает сомнение целесообразность применения такого способа формулирования понятия безопасности: в законодательстве оно может иметь иное – специально-юридическое – наполнение. Игнорирование последнего может привести к юридически необоснованным выводам.

В этом смысле, как нам представляется, более подходящим является формальный подход, предполагающий использование законодательно закрепленной дефиниции безопасности («безопасность – состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз»)[18]. И действительно, если обратиться к суждениям исследователей, то явно прослеживается заимствование указанного понятия безопасности. Так, Б. Б. Казак под безопасностью уголовно-исполнительной системы понимает «состояние защищенности сотрудников, осужденных, других лиц и исправительных учреждений от возможных угроз и опасных посягательств»[19]. Как «состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от реальных и потенциальных, внешних и внутренних угроз, существующих в конкретно-исторической обстановке» понимают безопасность А. Б. Антонов и В. Г. Балашов[20].

Отдельные исследователи несколько сужают значение безопасности, указанное в Законе «О безопасности». Например, Л. В. Брусницын под безопасностью понимает «состояние физической и психической защищенности индивида»[21]. В приведенном понятии не использована конструкция «от внутренних и внешних угроз».

В некоторых научных работах законодательно определенная дефиниция безопасности, наоборот, дополняется уточняющими признаками. В частности, Б. П. Кондрашов пишет, что «безопасность – состояние защищенности жизненно важных интересов объектов безопасности – личности, общества и государства, обеспечиваемое субъектами безопасности от общественно опасных деяний и иных вредоносных явлений социального, технического и природного характера посредством использования системы мер, средств и способов, предусмотренных законом»[22].

Следовательно, основа понятия остается той же, что и в предыдущих случаях: исследователь лишь раскрывает виды угроз и включает в определение безопасности средства достижения состояния защищенности – «система мер, средств и способов, предусмотренных законом».

Иногда авторы соединяют семантическое значение термина «безопасность» с его законодательным определением. Так, Н. С. Глазунов предлагает под безопасностью УИС считать такое состояние частей и служб подразделений по организации исполнения (отбывания) наказания в виде лишения свободы, когда они функционируют, а их территория, здания, сооружения, имущество находятся в сохранности и неприкосновенности, персонал и осужденные защищены[23].

В юридической науке широко используется доктринальное определение понятия безопасности. Например, А. Г. Перегудов предлагает под безопасностью уголовно-исполнительной системы понимать систему отношений и юридических норм, регулирующих эти отношения, по обеспечению спокойствия, неприкосновенности жизни и здоровья сотрудников, осужденных, иных граждан, причастных к деятельности учреждений, исполняющих наказания, их нормального труда и отдыха, а также нормального функционирования ИУ в целом и его подразделений в частности[24]. Это понятие было положительно воспринято другими правоведами[25]. Подобное видение вопроса, на наш взгляд, в основном вполне логично. Действительно, сложно отрицать, что безопасность есть система отношений определенных субъектов, которая характеризуется их спокойствием, неприкосновенностью их жизни и здоровья. Однако непонятно, почему в понятие безопасности включаются нормы права, ведь они регулируют рассматриваемые отношения, но не являются их составной частью. Складывается впечатление, что автор анализируемого определения соединяет предмет правового регулирования с нормами права, которые с позиции общей теории права являются средством правового регулирования, элементом его механизма. Тем не менее все же прослеживается использование языкового толкования термина «безопасность». А. Г. Перегудов, вероятно, попытался от него отойти, но использовал лишь синонимы тех слов, которые являются содержанием при семантическом анализе.

В русском языке безопасность определяется как отсутствие опасности, а опасность, в свою очередь, есть причинение вреда, поэтому использование конструкций «обеспечение спокойствия» и «обеспечение неприкосновенности», по сути, вряд ли что меняет.

По-видимому, уязвимость рассмотренного понятия и обусловила появление исследований, в которых выделение признаков безопасности основано на использовании как законодательной дефиниции безопасности, так и доктринальных положений. Это отчетливо прослеживается в утверждении Ф. К. Мулова, который отмечает, что безопасность есть «совокупность признаков, характеризующих стабильное состояние защищенности общества от разного рода угроз и опасностей, действие которых может оказать негативное влияние на его структурную и функциональную целостность, вплоть до полного разрушения или неконтролируемой трансформации в другое объективное качество»[26]. Такой же подход у Л. В. Тихомировой и М. Ю. Тихомирова, которые определяют безопасность как «защищенность жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз политического, экономического и социального, военного, техногенного, экологического, информационного и иного характера, предполагающую установление политической, экономической и социальной стабильности государства, безусловное исполнение законов и поддержание правопорядка, развитие международного сотрудничества на основе партнерства»[27]. То же самое утверждает и В. Н. Чорный, уточняя в понятии аспект правового регулирования безопасности: безопасность осужденных есть «гарантированная международным правом, законодательством России и практическими мерами защищенность жизни, здоровья, иных жизненно важных и социально значимых интересов личности осужденного от возможного причинения вреда, а также предотвращение опасностей и угроз, возникающих в процессе исполнения (отбывания) наказания в виде лишения свободы»[28]. Подобную формулировку встречаем и у А. Ю. Епихина: безопасность представляет собой «комплекс условий, обеспечивающих состояние защищенности объекта охраны (защищаемого лица) от угроз нападения либо фактического противоправного воздействия на него со стороны кого бы ни было, направленных на оборону от имеющейся опасности или угрозы ее появления»[29]. В любом случае можно заметить использование лишь уточняющих, поясняющих конструкций, которые в целом не меняют общей логики понятия.

Конечно, рассмотренные понятия безопасности обладают определенной научной ценностью и применимы для конкретных задач. В научных исследованиях указывается, что понимание безопасности только как защиты от угрозы неточно выражает ее сущность[30]. По нашему мнению, использование понятия безопасности, полученного путем применения формального или научного подходов, в рамках нашего исследования неприемлемо. Дело в следующем.

Практически во всех проанализированных дефинициях безопасности используется признак «защищенность». Однако почему-то не учитывается, что значение категории «защита» (а следовательно, и категории «защищенность») является самостоятельной проблемой юридической науки[31]. Если не учитывать это, то мы имеем дело с таким понятием безопасности, значение которого не определено. Как следствие, затрудняется исследование вопросов, связанных с обеспечением безопасности потерпевших и свидетелей из числа осужденных к лишению свободы и их правовое регулирование.

По мнению представителей общей теории права, использовать понятие безопасности, приведенное в Законе «О безопасности», не следует, так как оно определяется через признак «защищенность». Иначе возникает замкнутый круг в определениях. В качестве альтернативного понятия безопасности предлагается следующее: «Безопасность представляет собой такое состояние общественных отношений, в котором угрозы и попытки причинения вреда отсутствуют или предупреждаются и пресекаются»[32].

Естественно, что неопределенность признака «защищенность» затрудняет определение понятия безопасности, поэтому полагаем оправданным использовать в рамках нашего исследования это понятие безопасности.

С учетом того, что безопасность в контексте нашего исследования будет представлять собой состояние общественных отношений, урегулированных уголовно-исполнительным правом, формулируя свое определение безопасности потерпевших и свидетелей из числа осужденных к лишению свободы, предлагаем понимать под ней такое состояние уголовно-исполнительных правоотношений, когда противоправное воздействие на жизнь, здоровье и имущество потерпевших и свидетелей из числа осужденных отсутствует или предупреждается либо пресекается путем применения в установленном порядке предусмотренных в законе мер.

На основе этого понятия обеспечение безопасности будет представлять собой процесс достижения такого состояния и предполагать не только ликвидацию угроз посягательств, но и их пресечение. Следовательно, верно утверждение, что безопасность характеризуется полифункциональностью[33]; применительно к исследуемой проблеме это означает научную обоснованность и социальную значимость тех мер, которые направлены на ликвидацию существующих угроз (перевод защищаемого лица в безопасное место, замена документов и т.д.) или на пресечение противоправного воздействия (применение физической силы, специальных средств и оружия и т. д.).

Обратим также внимание на то, что речь должна идти именно об угрозах посягательств, а не угрозах вообще – в широком смысле. То есть безопасность может предполагать нейтрализацию угроз воздействия не только поведения человека, но и какого-либо опасного источника; жизнь, здоровье и имущество человека могут подвергаться опасности в силу таких негативных факторов, как стихийное бедствие, потеря трудоспособности и др.[34]

В исследованиях, посвященных государственной защите, мерам безопасности участников уголовного процесса, отмечается, что объектами обеспечения безопасности человека должны выступать не только его жизнь и здоровье, но и имущество, честь и достоинство[35]. Однако обращение к законодательству показывает, что объект обеспечения безопасности несколько сужен по сравнению с доктринальными разработками. Так, согласно ст. 1 Федерального закона «О государственной защите…» меры безопасности направлены на обеспечение безопасности жизни, здоровья и имущества. Честь и достоинство, как видим, не включены в перечень объектов защиты. Данный факт тоже следует учитывать при рассмотрении вопросов обеспечения безопасности потерпевших и свидетелей из числа осужденных.

При анализе процесса обеспечения безопасности потерпевших и свидетелей из числа осужденных важно также выделять такие аспекты, как управленческое, ресурсное и информационное обеспечение. В противном случае, как считается в юридической литературе, обеспечение защиты невозможно[36].

Обращаясь к характеристике предмета правового регулирования института обеспечения безопасности потерпевших и свидетелей из числа осужденных, сфокусируем внимание на схожих научных разработках. Так, для обозначения сферы отношений, охватываемых термином «обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию», Л. В. Брусницын делает акцент на вопросах применения мер безопасности, выделяет цель и подчеркивает значимость прав, обязанностей и ответственности[37].

Следуя логике Л. В. Брусницына, можно прийти к выводу, что предметом правового регулирования института обеспечения безопасности потерпевших и свидетелей из числа осужденных к лишению свободы являются такие общественные правоотношения, которые возникают между осужденным и УИС в лице ее учреждений и направлены на ликвидацию (предупреждение) противоправного воздействия и пресечение посягательств на жизнь, здоровье и имущество потерпевших и свидетелей из числа осужденных. С учетом того, что обеспечение безопасности может пониматься и как процесс, в предмете правового регулирования могут быть выделены такие составляющие: а) правовой статус лица, безопасность которого обеспечивается (объект безопасности); б) правовой статус лица, применяющего и отменяющего меры безопасности (субъект безопасности); в) виды мер безопасности и их содержание (средства безопасности); г) основания и порядок применения мер безопасности; д) основания и порядок отмены мер безопасности (процедуры безопасности).

Анализируемый институт права следует считать межотраслевым (смешанным), если учесть, что он регламентирует ту часть общественных отношений, которая составляет предмет регулирования нескольких отраслей права[38]. Это связано с тем, что обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному судопроизводству, находится в сфере деятельности родственных отраслей права: уголовного процесса и уголовно-исполнительного права. Их родственность подтверждается стоящей перед УПК РФ и УИК РФ задачей борьбы с преступностью[39]. Соприкосновение этих отраслей права происходит потому, что обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию, с одной стороны, есть сфера уголовно-процессуальных отношений, а с другой – уголовно-исполнительных, так как лица являются осужденными.

Поскольку обеспечение безопасности указанной категории лиц затрагивает деятельность УИС в целом, то метод правового регулирования должен быть императивным и при принятии решений должен использоваться принцип «все, что не разрешено, запрещено».

Далее, на наш взгляд, важно определить, какие угрозы и посягательства значимы в рамках заявленного исследования и в отношении каких объектов их следует учитывать. Для этого обратимся к научной юридической литературе, в которой, как правило, угрозы и посягательства рассматриваются в рамках более широкого термина – «противоправное воздействие»[40].

Воздействие всегда есть «активный процесс, выражаемый в действиях субъекта по оказанию влияния на объект с целью его трансформации в нужном, выгодном для него направлении»[41].

В рамках предмета нашего исследования субъектами воздействия выступают лица, совершившие преступление (подозреваемые или обвиняемые из числа осужденных), а также иные лица (ими могут быть как осужденные «отрицательной направленности», так и лица, находящиеся на свободе – родственники, друзья и др. заинтересованные лица)[42], а объектом воздействия являются потерпевшие, свидетели, а также их близкие люди[43] (они выступают промежуточным звеном в цепи воздействия на субъектов, оказывающих содействие правосудию, опосредованно, через третьих лиц, находящихся на свободе).

Отдельные аспекты противоправного воздействия на участников процесса, находящихся на свободе, ранее были исследованы юридической наукой[44], однако эта проблема применительно к условиям лишения свободы до настоящего времени не была в центре внимания монографических работ, хотя существенные отличия, связанные со спецификой места пребывания защищаемых лиц, очевидны.

Особенности противоправного воздействия в местах лишения свободы определяются прежде всего замкнутостью пространства, в котором могут находиться субъект и объект воздействия. По этому поводу в юридической литературе справедливо замечается, что именно в изолированной среде «агрессия принимает наиболее жестокие и крайние формы»[45].

Ситуация осложняется и тем, что для осужденных, отбывающих наказание, запрет сотрудничать в какой бы то ни было форме с правоохранительными органами является одной из основных черт криминальной субкультуры[46].

Существует множество способов, при помощи которых может оказываться противоправное воздействие в ИУ. В научных публикациях среди общих способов такого воздействия выделяются: а) угрозы; б) реальное физическое и психическое воздействие; в) конкретные действия (уничтожение имущества, шантаж, ущемление прав и интересов и др.)[47]. Позже этот перечень существенно уточняется в исследовании О. А. Зайцева, где названы такие способы противоправного воздействия, как: а) преследование с целью оказания психического воздействия, выражающегося в угрозах убийством, расправой, уничтожением личного имущества, похищением детей и близких, надругательством над престарелыми и малолетними; б) подкуп в любом виде и форме; в) шантаж; г) применение физического насилия; д) оскорбление и клевета; е) умышленное уничтожение или повреждение имущества; ж) похищение родственников или иных близких; з) совершение террористических актов[48]; перечень расширяется за счет психологических приемов: и) действие в завуалированной форме («дружеский» совет; молчаливые угрозы, подкрепляемые обстановкой, жестами, отдельными фразами и пр.); к) психологическое воздействие в форме неопределенных угроз («будет хуже», «подумай о детях», «побереги свое здоровье» и т. п.)[49].

Полагаем, что в рамках уголовно-исполнительной системы мы не можем с большой долей уверенности вести речь о реальности и эффективности психического воздействия путем угроз уничтожения личного имущества, похищения детей и близких, надругательства над престарелыми и малолетними, совершения терактов[50], поскольку реализация этих угроз предполагает физическую свободу передвижения, однако в нашем случае она ограничена режимом исполнения наказания в виде лишения свободы.

Наиболее возможными и эффективными могут быть угрозы убийством, расправой, а также действия, отраженные в п.п. «б», «в», «г», «д» в условиях лишения свободы. Обращение к статистическим сведениям подтверждает логичность такого вывода. Так, в УИС ведется статистика о состоянии преступности среди осужденных, отбывающих наказание в исправительных колониях.

По данным ученых, преследование одних осужденных другими выражалось в виде следующих способов: угроза расправой (33,7 %), побои (19,5 %), причинение телесных повреждений (10,4 %), оскорбление (15,9 %), клевета (4,5 %), принуждение к мужеложству (16 %). Факт преследования в таких формах, как правило, образует самостоятельный состав преступления, который нередко рассматривается администрацией колонии как нарушение режима отбывания наказания, влекущее применение мер дисциплинарного воздействия[51].

Кроме указанных способов, следует назвать и такие: убийство (в ИУ существует негласное правило, смысл которого состоит в запрете какого-либо сотрудничества с представителями власти, а его нарушение влечет за собой, в том числе и смерть)[52]; избиение, изнасилование[53]; распространение ложных слухов о принадлежности лица к пассивным гомосексуалистам[54]. Изнасилование является весьма специфичной мерой воздействия на осужденного, которая опасна не столько в физическом, сколько в психологическом смысле: именно изнасилование нередко приводит к самоубийствам подвергнувшихся такой расправе[55].

В практике подразделений расследования иностранных государств встречаются и другие способы воздействия на потерпевших и свидетелей. Например, в Германии часто используется запугивание, которое может выражаться в разных формах: а) регулярных анонимных телефонных звонках; б) постоянном следовании за человеком; в) послании фотографий трупов и т. п.[56] Полагаем, что в рамках УИС такие формы запугивания невозможны, так как их инициаторы в силу требований режима отбывания наказания не смогут ими воспользоваться. Исключением, пожалуй, будет воздействие через третьих лиц на близких людей осужденного, находящихся на свободе.

При исследовании вопросов обеспечения безопасности свидетелей и потерпевших из числа осужденных к лишению свободы необходимо также иметь в виду, что спектр и специфика способов противоправного воздействия могут определяться поставленными целями[57]. Так, в научной литературе указывается, что названное воздействие может иметь место при стремлении виновного избежать уголовной ответственности или смягчить наказание[58]; изменить или дать заведомо ложные показания; отказаться или уклониться от дачи показаний; изменить, утаить, уничтожить предметы, которые могли бы служить средствами к обнаружению преступления, установлению фактических обстоятельств, выявлению виновных; отмщению за участие в уголовном судопроизводстве[59]. По поводу мести как цели противоправного воздействия также подчеркивается, что правильнее следует связывать месть с содействием государственным органам в достижении целей и задач уголовного судопроизводства, нежели с участием в уголовном судопроизводстве, поскольку подозреваемого (обвиняемого) не устраивает не столько факт участия в уголовном процессе, сколько качество участия в нем защищаемого лица и последствия его содействия[60].

Весьма удачную, как нам представляется, классификацию целей противоправного воздействия на свидетелей и потерпевших предлагает, например, Л.В. Брусницын. Он выделяет следующие группы целей: а) воспрепятствование началу содействия защищаемых лиц правосудию; б) принуждение к прекращению оказания содействия правосудию; в) месть за оказанное (оконченное) содействие[61]. Очевидно, исследователь руководствовался стадиями производства уголовного дела: начальная (возбуждение уголовного дела, первоначальные следственные действия), последующая (процессуальное и судебное производство по делу) и завершающая (вынесение приговора).

Поскольку расследование по уголовным делам независимо от места производства или места нахождения участника процесса (в рамках границ России) преследует одни и те же цели, то все приведенные цели противодействия расследованию преступлений с участием потерпевших и свидетелей, находящихся на свободе, вполне можно отнести к этой же категории лиц, но из числа осужденных. Однако необходимо учитывать, что, кроме них, применение мер противоправного воздействия определяется и такими факторами, как тяжесть предъявленного подозреваемому, обвиняемому или подсудимому обвинения; социальный статус лица, совершившего преступление; его принадлежность к преступному формированию; степень сплоченности организованной группы; психологические качества защищаемого лица; волевые, моральные, физические, материальные и иные возможности преступника[62].

Специфичным следует считать то, что в местах лишения свободы физически возможно оказывать противоправное воздействие на осужденных лишь в момент временного контакта потерпевшего (свидетеля) и подозреваемого (обвиняемого), то есть непосредственно или же опосредованно – через записки, в которых выражаются угрозы, либо через третьих лиц. Необходимо оговорить, что не исключено воздействие на потерпевшего или свидетеля из числа осужденных путем давления на его родственников, находящихся на свободе. По всей видимости, последнее может считаться самостоятельной проблемой, требующей специального изучения.

Таким образом, учитывая изложенное, можно сделать выводы.

1. Под безопасностью потерпевших и свидетелей из числа осужденных к лишению свободы следует понимать такое состояние уголовно-исполнительных правоотношений, когда противоправное воздействие на жизнь, здоровье и имущество потерпевших и свидетелей из числа осужденных отсутствует или предупреждается либо пресекается путем применения в установленном порядке соответствующих законодательно предусмотренных мер.

2. Обеспечение безопасности потерпевших и свидетелей из числа осужденных может пониматься как процесс, деятельность. С учетом этого на законодательном уровне должны быть урегулированы следующие вопросы: а) правовой статус лица, безопасность которого обеспечивается; б) правовой статус лица, применяющего и отменяющего меры безопасности; в) виды мер безопасности и их содержание; г) основание и порядок применения мер безопасности; д) основание и порядок отмены мер безопасности.

3. Обеспечение безопасности потерпевших и свидетелей из числа осужденных затрагивает сферу не только уголовно-исполнительных, но и уголовно-процессуальных правоотношений. Это позволяет считать соответствующие нормы права межотраслевым институтом и требует при анализе правового регулирования обращаться не только к уголовно-исполнительному, но и уголовно-процессуальному законодательству.

4. При исследовании вопросов обеспечения безопасности указанной категории лиц следует учитывать, что не всякое противоправное воздействие возможно в условиях лишения свободы. Наиболее распространенными мерами противоправного воздействия в местах лишения свободы являются угрозы причинения смерти или вреда здоровью, клевета, носящие, как правило, ярко выраженный агрессивный характер. Такое воздействие нередко может оказываться и опосредованно.

5. Обеспечение безопасности выполняет две функции – предупреждение посягательств на жизнь, здоровье и имущество потерпевшего и свидетеля из числа осужденных и их пресечение. Важно отметить, что их сосуществование не зависит от места применения мер безопасности или стадии уголовного судопроизводства.

6. Обеспечение безопасности потерпевших и свидетелей из числа осужденных к лишению свободы не исключает предупреждение и пресечение посягательств на их имущество, находящееся за пределами места лишения свободы и используемое родственниками. Это может вызвать дополнительные трудности с контролем над применением меры безопасности и ее эффективностью.

[1] См.: Исправительно-трудовой кодекс РСФСР от 18 декабря 1970 года // Ведомости Верховного Совета РСФСР. – 1970. – № 51. – Ст. 1220.

[2] См.: О внесении изменений и дополнений в Исправительно-трудовой кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР: Закон РФ от 12 июня 1992 г. № 2988-I // Ведомости Советов народных депутатов и Верховного Совета. – 1992. – № 9. – Ст. 1687.

[3] См.: Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ. 1993. – № 33. – Ст. 1316.

[4] Так, согласно ст. 74, 77 УИК РФ и Положения о следственном изоляторе уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации следственные изоляторы выполняют функцию исправительных учреждений в отношении осужденных, оставленных для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, а также осужденных на срок не свыше шести месяцев, оставленных в следственных изоляторах с их согласия. Статья 771 установила, что осужденные к лишению свободы могут быть переведены в следственные изоляторы для участия в следственных действиях в качестве свидетеля, потерпевшего, подозреваемого (обвиняемого).

[5] См.: Рос. газ. – 1995. – 20 июля.

[6] См.: Собрание законодательства РФ. – 1995. – № 29. – Ст. 2759.

[7] См.: Уголовно-исполнительный кодекс РФ от 8 января 1997 г. № 1-ФЗ (в ред. Федерального закона от 3 декабря 2008 г. № 235-ФЗ) // Рос. газ. – 1997. – 16 янв. – № 9.

[8]Он встречается лишь в названии Федеральной службы безопасности.

[9] См.: Уголовно-процессуальный кодекс РФ от 18 декабря 2001г. № 174-ФЗ (в ред. Федерального закона от 30 декабря 2006 г. № 321-ФЗ) // Рос. газ. – 2001. – 22 дек.

[10] См.: О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства: Федеральный закон от 20 августа 2004 г. № 119-ФЗ (в ред Федерального закона от 29 декабря 2004 г. №199-ФЗ) // Собрание законодательства РФ. – 2004. – № 34. – Ст. 3534.

[11] В рамках нашего исследования категории «защищаемые лица», «участники уголовного судопроизводства», «потерпевшие и свидетели из числа осужденных к лишению свободы» употребляются как синонимы.

[12] Так, по данным нашего исследования, в период с 2002 по первую половину 2006 года в Республике Башкортостан в местах лишения свободы отбывали наказание 80 потерпевших по уголовным делам из числа осужденных, свидетелей – 266; в Рязанской области количество потерпевших составило 9 человек, свидетелей – 40; в Самарской области 17 потерпевших и 114 свидетелей; в Ульяновской области 8 потерпевших и 36 свидетелей (приложение 10).

[13] См.: Сальников В. П., Морозова Л. А., Ростов К. Т., Денисов Е. А. Безопасность человека и преступность: Материалы междунар. науч.-практ. конф. // Гос-во и право. – 1995. – № 12. – С. 110−112.

[14] Так, семантический способ предполагает обращение к значению соответствующего понятия в русском языке, доктринальный – научному значению, сравнительный – соотношению внешне схожих терминов. См.: Щедрин Н. В. Введение в правовую теорию мер безопасности. Красноярск, 1999. – С. 46–67.

[15] См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1988. С. 37, 47; Словарь русского языка. Т. 1. М.: Рус. яз., 1981. – С. 74.

[16] См.: Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1978. – С. 67.

[17] См.: Щадрин В.С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. М., 2000. С. 13; Антонов А.Б., Балашов В.Г. Основы обеспечения безопасности личности, общества и государства: Учеб. пособие. М., 1996. – С. 25.

[18] См.: О безопасности: Федеральный закон от 5 марта 1992 г. № 2446-1 (в ред. Федерального закона от 26 июня 2008 г. № 103-ФЗ) // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РСФСР. – 1992. – № 15. – Ст. 769.

[19]Казак Б. Б. Уголовно-исполнительная система в механизме обеспечения внутренней безопасности общества: Монография. Рязань: Наше время, 2000. – С. 49.

[20] Антонов А. Б., Балашов В. Г. Основы обеспечения безопасности личности, общества и государства: Учеб. пособие. М., 1996. – С. 30.

[21] Брусницын Л. В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию: российский, зарубежный и международный опыт ХХ века (процессуальное исследование). – М., 2001. – С. 3.

[22] Кондрашов Б. П. Общественная безопасность и административно- правовые средства ее обеспечения: Монография. М., 1998. – С. 6.

[23] См.: Глазунов Н. С. Служба безопасности в исправительно-трудовых колониях (правовые и организационные вопросы): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Рязань, 1996. – С. 8.

[24] См.: Перегудов А. Г. Понятие обеспечения безопасности в ИТУ. Его принципы, задачи и организационно-правовые основы: курс лекций по обеспечению безопасности, порядка исполнения и отбывания наказания в ИТУ / Под ред. А. Г. Перегудова. Уфа, 1996. – С. 26.

[25] См., например: Анисимков В. М., Епанешников В. С. Особенности обеспечения безопасности осужденных в исправительно-трудовых учреждениях: Курс лекций «Наказания в ИТУ» / Под ред. А. Г. Перегудова. – Уфа: Уфим. высш. шк. МВД РФ, 1996. – Рязань: С. 469.

[26] Мулов Ф. К. Безопасность личности: теоретические и прикладные аспекты социального анализа. Сочи, 2003. С. 44.

[27] Тихомирова Л. В., Тихомиров М. Ю. Юридическая энциклопедия. 5-е изд., доп. и перераб. / Под ред. М.Ю. Тихомирова. М., 2001. – С. 82.

[28] Чорный В. Н. Безопасность осужденных в условиях лишения свободы: Дис. … канд. юрид. наук. Рязань: Ряз. ин-т права и экономики МВД РФ, 1996. – С. 41–66.

[29] Епихин А. Ю. Обеспечение безопасности личности в уголовном судопроизводстве. – СПб., 2004. – С. 53–54.

[30] См.: Булавин В. И. Национальная безопасность современной России: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Н. Новгород, 1999. – С. 4–5.

[31] См., например: Сергун П. П. Соотношение охраны и защиты прав и свобод граждан при применении мер административного принуждения // Укрепление социалистической законности и деятельности органов внутренних дел. – М., 1987. – С. 162–164; Зырин М. И. Охрана прав и свобод советских граждан // Роль органов внутренних дел в охране конституционных прав и законных интересов советских граждан. – Минск, 1979. – С. 3–12; Боброва Н. А. Гарантии реализации государственно-правовых норм. – Воронеж, 1984. – С. 95; Ростовщиков И. В. Права личности в России: их обеспечение и защита органами внутренних дел. – Волгоград, 1997. – С. 77–92; Снежко О. А. Конституционные основы государственной защиты прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Саратов, 1999. – С. 13; Гражданское право / Под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого: В 3 т. – М., 2000. – Т. 1. – С. 291; Малеин Н. С. Охрана прав личности советским законодательством. – М., 1985. – С. 18–19; Матузов Н. И. Правовая система и личность. – Саратов, 1987. – С. 131.

[32] Мальцев М. Н. Понятие«самозащита прав» по российскому законодательству // Закон и право. – 2006. – № 9. – С. 76–77.

[33] См.: Серебрянников В., Хлопьев А. Социальная безопасность России / Под общ. ред. В.Н. Иванова, Р.Г. Яновского. – М., 1996. – С. 16.

[34] См.: Фомин А. А. Юридическая безопасность и правовая защищенность: соотношение и взаимосвязь // Журн. рос. права. – 2005. – № 11. – С. 101–108.

[35] См.: Зайцев О. А. Государственная защита участников уголовного процесса. – М., 2003. – С. 7.

[36] См.: Зайцев О. А. Теоретические и правовые основы государственной защиты участников уголовного судопроизводства в Российской Федерации. – М., 1999. – С. 99.

[37] См.: Брусницын Л. В. Меры безопасности для содействующих уголовному правосудию; отечественный, зарубежный и международный опыт // Гос-во и право. – 1998. – № 9. – С. 55.

[38] См.: Киримова Е. А. Правовой институт (теоретико-правовое исследование): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Саратов, 1998. – С. 17.

[39] В учебной литературе указывается, что уголовно-процессуальное право призвано обеспечить осуществление правосудия, а уголовно-исполнительное право в какой-то мере обеспечивает реализацию результатов правосудия. См., например: Уголовно-исполнительное право России: Учебник / Под ред. В. И. Селиверстова. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 2003. – С. 24.

[40] Процессуалисты в качестве синонима термина «противоправное воздействие» используют «посткриминальное воздействие», понимая под ним «воздействие в запрещенных законом и иных формах, осуществляемое лицом, совершившим преступление, а также иными лицами в отношении жертв, очевидцев преступлений и других лиц, содействующих, способных оказать содействие или оказавших его правосудию в целях: заставить отказаться от намерения содействовать правосудию, прекратить это содействие, а равно из мести за оказанное содействие, то есть из мести за деятельность, которая способствовала изобличению виновных в совершении преступлений, выполнению других задач уголовного судопроизводства» (см.: Брусницын Л. В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию: российский, зарубежный и международный опыт ХХ века (процессуальное исследование). – М.: Юрлитинформ, 2001. – С. 46).

[41] Бобраков И. А. Воздействие преступников на свидетелей и потерпевших и криминалистические методы его преодоления: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М., 1997. – С. 8.

[42] Субъектами воздействия, помимо перечисленных, могут выступать и сотрудники ИУ, которые, например, не заинтересованы в возбуждении нового уголовно дела. Эта, на наш взгляд, самостоятельная проблема, требующая глубокого специального изучения.

[43] В нашем понимании термин «близкие люди» включает в себя близких родственников, родственников и близких лиц.

[44] См., например: Епихин А. Ю. Указ. соч. С. 207–249; Брусницын Л.В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию… – С. 27–51.

[45] См.: Меркурьев В.В., Богачевская Е. А. Криминологическое насилие лиц, лишенных свободы. – М., 1999. – С. 395.

[46] См.: Блохин Ю.И. Организационно-правовые меры нейтрализации негативного влияния групп осужденных отрицательной направленности в тюрьмах: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Ростов н/Д, 1999. – С. 12.

[47]См.: Горяинов К. К. Насилие в России и защита жертв // Материалы междунар. науч.-практ. конф. – Иркутск, 1995. –С. 79.

[48] См.: Зайцев О. А. Государственная защита участников уголовного процесса. – С. 22.

[49] См.: Епихин А.Ю. Указ. соч. – С. 232.

[50] Вместе с тем мы не отрицаем возможности подобного опосредованного воздействия, то есть совершенного на свободе третьими лицами в отношении близких лиц осужденного, тем более что в настоящее время не решена проблема доступности мобильной связи в среде осужденных, изолированных от общества.

[51] См.: Костюк М. Ф. Уголовно-правовые и криминологические проблемы борьбы с преступностью в исправительных учреждениях: Дис. … д-ра юрид. наук., – М., 2000. – С. 16.

[52] См., например: Гуров А. И. Красная мафия. – М., 1995. – С. 107, 110; Чалидзе В. Уголовная Россия. Тюрьмы и лагеря. – М., 1993. – С. 28, 29, 73, 98 и др.

[53] См.: Верещагин В. А. Прогнозирование и профилактика противоправного поведения осужденных в местах лишения свободы: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М., 1997. – С. 24.

[54] См.: Брусницын Л. В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию… – С. 250–251.

[55] См.: Пищелко А. В., Дебольский М. Г. Психолого-педагогические аспекты профилактики противоправного поведения осужденных // Социально-психологические проблемы организации исполнения уголовных наказаний. – Домодедово, 1996. – С. 20.

[56] См.: Казакова В. А. Новый закон об обеспечении социальной и правовой защиты свидетелей в ФРГ // Гос-во и право. – 2000. – № 9. – С. 74.

[57] Мы солидарны с А. Ю. Епихиным, который в термин «цель противоправного воздействия» вкладывает следующее понятие: «конечный результат, к которому стремится воздействующий субъект в связи с содействием защищаемым лицом производству по уголовному делу» (см.: Епихин А.Ю. Указ. соч. – С. 106).

[58] См., например: Минеева Г. П. Уголовно-правовая охрана свидетеля и потерпевшего: Дис. … канд. юрид. наук. – М., 1993. – С. 26.

[59] См.: Щерба С. П., Зайцев О. А., Серсенбаев Т. Е. Охрана прав беспомощных потерпевших по уголовным делам / Под ред. С.П. Щербы. – М., 2001. – С. 137.

[60] См.: Епихин А. Ю. Указ. соч. – С. 221.

[61] См.: Брусницын Л. В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию. – С. 27.

[62] См.: Епихин А. Ю. Указ. соч. – С. 225.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!