Свободные слои римского общества в первые десятилетия принципата Августа

2 Янв 2017 | Автор: | Комментариев нет »

За годы гражданской войны государственные уч­реждения, социальная организация и сословная ие­рархия Рима совершенно расстроились. Много лю­дей погибло, много опустилось и возвысилось, про­изошли перемены в общественных группировках. Требовалась безотлагательная реорганизация госу­дарственных учреждений и установление более чет­кой грани между сословиями.

С момента прекращения второго триумвирата и сложения Октавианом чрезвычайных полномочий триумвира вопрос будущей политической конститу­ции Римского государства служил предметом горя­чих дебатов в кругу друзей и советников Августа. О характере этих дебатов и высказывавшихся на этот предмет точках зрения мы узнаем из «Истории» Кас­сия Диона, сохранившего речи главных участников этих бесед и руководителей высшей политики при Августе — Випсания Агриппы, Мецената и др. Несмотря на всю допускаемую Дионом, истори­ком III в., модернизацию, историческое ядро переда­ваемых им речей сохраняет свое значение историче­ского документа.

Из всех высказывавшихся по вопросам политиче­ской конституции друзей Августа генеральную ли­нию принципата полнее всего отразил всадник Гай Цилъний Меценат, ближайший друг принцепса. Свою речь Меценат начинает с описания состоя­ния Римского государства в момент окончания войн вторых триумвиров и прихода к власти Октавиана Августа. «Наше государство, — говорит Меценат, — по­добно огромному грузовому судну, наполненному всевозможным сбродом, но без кормчего, в течение нескольких поколений качается во все стороны». За вступительными словами следует критика «чер­ни» и обоснование «республиканской монархии», или принцепса.

«Пресловутая свобода черни, — продолжает ора­тор, — является горчайшим видом рабства для всех лучших людей. Она в конце концов принесет гибель и первым и последним... Все беды, восстания, мяте­жи и т. д. проистекают от черни и являются неизбеж­ным следствием роста населения и величины государ­ства».

Из этого делается вывод о необходимости монар­хии и сотрудничества с ней «лучших людей» — се­наторского и всаднического сословий, классовым ор­ганом которых должен быть реформированный сенат, орудие в руках военного диктатора.

«Я считаю необходимым, — обращается Меце­нат к принцепсу, — чтобы ты не обманулся, обра­тив внимание на красивые слова, но чтобы взвесил настоящее положение вещей по существу, прекра­тил дерзкие выходки толпы и предоставил управле­ние государством себе и другим лучшим людям... А что я советую тебе предпочесть всякому, другому строю монархию, то, как мне кажется, ты в этом и сам убедился. Если это так, то охотно и с го­товностью бери на себя верховную власть, а глав­ное, не упускай ее». «Господином положения в государстве должен оставаться сенат. Все законы проводи через сенат и вообще ничего не проводи в жизнь без постановле­ния сената».

Но сенат ни в каком случае не может быть предо­ставлен самому себе: высшее учреждение в государ­стве должно находиться под бдительным контролем высшего государственного органа — «полиции нра­вов», состоявшей из городского префекта и пользую­щихся особым доверием принцепса сенаторов, следив­ших за происхождением, состоянием и образом мыс­лей высшего сословия как мужчин, так и женщин. Назначение и смещение членов сената зависит ис­ключительно от самого главы государства — прин­цепса. «Все выбирай сам и не предоставляй выбора городской массе, ибо это грозит возмущением. Но не предоставляй этого дела также и сенату, ибо тогда начнутся интриги».

С ликвидации демократических учреждений и ре­организации сената и сенаторского сословия в ука­занном Меценатом направлении и начинается полити­ческая деятельность первого римского императора.

За время гражданской войны сенат претерпел много изменений. Личный состав сената постоянно менялся и разбухал, к концу Республики число чле­нов сената возросло до тысячи человек. Вместе с тем изменялась и политическая роль сената, из самосто­ятельного органа превращавшегося в государствен­ный совет — орган бюрократии.

С утверждением принципата эволюция сената в указанном направлении продолжалась и пошла бо­лее быстрым темпом. Превращение сената в государ­ственный совет совершалось в течение всей истории Ранней империи, окончательно завершившись лишь в III в. при Северах. Политическая конституция принципата и соци­альная политика Августа определялись соотноше­нием социальных сил — влиянием аристократии и плутократии и слабостью демократии. Поэтому Ав­густ, следуя совету Мецената, стремился прежде всего примирить со своей властью сенаторов и всад­ников, две наиболее влиятельные группы римского общества, с которыми он к тому же был тесно связан общими классовыми интересами и традициями, и реорганизовать сенат, классовый орган аристо­кратии.

Для поднятия престижа сената в глазах общест­венного мнения Август очистил его от элементов, пребывание которых в составе высшего государствен­ного учреждения по каким-либо мотивам казалось нецелесообразным или опасным. Вместе с тем число сенаторов было сокращено до 600 человек, т. е. све­дено к нормальному составу, установленному Сул- лой в начале I в. до н.э.

«Число сенаторов было очень велико. Они пред­ставляли собою нестройную, беспорядочную корпо­рацию. Их было свыше тысячи, и между ними — люди, совершенно недостойные и принятые после убиения Цезаря путем протекции и за деньги. Народ называл их выходцами с того света (orcini). Август восстановил прежнее число сенаторов и вернул им старое значение путем двойных выборов»1.

Путем троекратной чистки (28 г., 18 г. до н.э. и 4 г. н.э.), произведенной лично самим Августом, из сената были удалены все «замогильные чины» и оставлены только люди, достойные, по мнению принцепса, высо­кого сенаторского звания.

Вступление в сенат и получение сенаторского зва­ния рассматривалось как высокая честь и происходи­ло двояким путем: или через занятие республиканских магистратур, дававших право на место в сенате, что предполагало принадлежность к сенаторским фамили­ям, или же через пожалование (adlectio) принцепса.

Обязательным условием для вступления в сенаторское сословие (ordo senatorius) являлся имущественный ценз в миллион сестерций и принадлежность к «ла­тинской расе», хотя это последнее положение не со­блюдалось даже при первых, аристократически наст­роенных принцепсах (Августе и Тиберии). «Август и Тиберий, — замечает Тацит, — по новому обычаю (novo more) ввели в сенат весь цвет колоний и муни­ципий (omnem floram ubique coloniarum ас municipiorum), мужей, конечно, хороших и богатых» (bonorum scilicet virorum ас locupletium)1.

В дальнейшем географический круг, из которого пополнялись сенат и сенаторское сословие, все бо­лее расширялся, пока, наконец, не охватил весь рим­ский мир.

Материальной основой сенаторского сословия слу­жила земля; ядро сенаторства составляли земельные магнаты, среди которых первое место занимал сам принцепс, его семья и многочисленные родственники. Верхний слой сенаторства составляли потомки респуб­ликанских нобилей, за которыми следовали различные разряды сенаторов в зависимости от занимаемого ими положения на военной или гражданской службе. Первопредседательствующим сената был сам им­ператор (princeps senatus).

По сравнению с другими сословиями сенаторское сословие пользовалось в государстве многими при­вилегиями. Высшие военные и гражданские должно­сти могли занимать только члены сенаторских фами­лий; сенату принадлежал суд по особо важным де­лам и выбор магистратов — функция, некогда при­надлежавшая комициям; далее сенату принадлежало право выбора и смены самих императоров, по идее считавшихся избранниками сената и римского наро­да (senatus populusque Romanus); наконец, право их обожествления (consecratio) или предания забвению их памяти (damnatio memoriae, rescissio actorum).

Сенаторское сословие выделялось из остальной массы гражданства не только своим богатством и при­вилегиями, но и внешним видом: костюм — тога с широкой пурпуровой каймой, особые места в театре и общественных собраниях и огромная свита клиен­тов и рабов отличали сенаторов от всех остальных сословий. Все это имело своей целью превращение сената в настоящий, окруженный авторитетом и все­возможными внешними знаками отличия, классовый орган имперской знати.

Как в отношении одежды, так и в отношении внутреннего порядка в сенате сенаторы связаны были определенным сословным уставом, утвержденным принцепсом. «Что же касается тех сенаторов, которые были признаны достойными и оставлены в их звании, то с целью за­ставить их проникнуться сознанием священного значения своих обя­занностей и не тяготиться ими он (Август) постановил, чтобы каждый, раньше чем занять свое место в заседании, приносил жертву ладаном и вином на алтаре бога, в храме которого заседание происходило. Он (Август) постановил также, чтобы ежемесячно было не более двух ре­гулярных собраний сената, в календы и иды, далее, чтобы в сентябре в сенате присутствовали только специально избранные жребием, кото­рых было бы достаточно для составления декретов». При всей сословной узости и раболепии сенат после факти­ческого закрытия комиций оставался единственным политическим учреждением, где в какой-то степени еще теплилась жизнь, стави­лись и обсуждались вопросы и даже высказывались критические мысли в отношении нарастающего императорского абсолютизма и бюрократического произвола.

Точно юридически сфера деятельности и права сената и им­ператора не были разграничены и всякий раз определялись реаль­ным соотношением сил. Этим объясняется расхождение взглядов историков и юристов на социально-политическую природу прин­ципата. В то время как одни вслед за Моммзеном2 считают воз­можным говорить о двоевластии (диархии) сената и императора, другие (Дессау, Корнеманн, Гардтгаузен) подчеркивают монар­хический элемент в государственном строе Рима с самого начала принципата. Несомненно одно, что сенат, как объединяющий ор­ган аристократии и плутократии, сохранял за собой политичес­кое значение и влияние в течение всей Римской империи, в особен­ности же при первых принцепсах, когда были еще свежи республи­канские традиции, императорская власть не окрепла, а аристокра­тия более других сословий сохраняла свою экономическую не­зависимость и республиканские настроения. Ядро республикан­ской оппозиции в сенате составляли потомки италийской знати (нобили), к которым примыкали представители и из других сло­ев, не мирившиеся с утверждением единодержавия.

Более широкую и прочную социальную опору императорства составляло второе сословие Рима — всадничество. По сравне­нию с тонким слоем сенаторов, высшей имперской знати — зем- левладельцев-магнатов, высших чиновников и военных, всад­ничество (ordo equester) являлось вторым сословием Рима, к ко­торому принадлежали граждане с имущественным цензом в 400 тыс. сестерций. Подобно сенаторскому сословию, имперское всадни­чество вышло из всадников республиканской эпохи, пополненных новыми людьми на основе имущественного ценза и личных пожа­лований принцепса. Но социальная роль имперского всадничест- ва представляется уже иной, чем при Республике. Всадники им-

ператорской эпохи — прежде всего военные и чи­новники, связанные с военной службой администра­цией и государственным хозяйством. Всадничество составляло ступень к сенаторству — «питомник се­ната» (seminarium senatus). Карьера всадников начи­налась службой в войске в звании префекта или три­буна вспомогательных когорт, городских когорт, по­жарных дружин и т. д. Всадниками считались также дети сенаторов до получения ими первых магистра­тур — квестуры или эдилита.

Наряду с сенаторами всадники занимали все выс­шие должности военного и финансового ведомства, государственного и частного хозяйства принцепса. Большая часть префектур и прокуратур находилась в руках всадников, имевших в своем распоряжении штат подведомственных чиновников и технический персонал из либертинов и рабов. Высшими всадни­ческими должностями были различные прокуратуры (procuraturae), в особенности финансовые прокурато­ры (a rationibus), и префектуры (praefecturae) — пре­фект анноны, префект флота, префект Египта и самая высшая префектура — префект претория.

Среди других граждан всадники выделялись своим богатством, положением на государственной службе и внешним видом. Подобно сенаторам, всадники име­ли свои места в театре, в общественных собраниях, носили золотое кольцо (anulus aureus) и заносились в списки получателей государственного коня (equites equo publico). В действительности всадники никакого коня не получали, но это было почетное звание, откры­вавшее доступ в высший разряд всадничества (equites illustres). Проверка всаднических прав (recognitio) происходила ежегодно в июле в присутствии импера­тора и имела значение военного смотра.

Чиновничество составляло ядро имперского всад­ничества, вокруг которого группировались различ­ные социальные прослойки, удовлетворявшие требо­ваниям всаднического ценза. К всадническому сосло­вию принадлежали богатые негоцианты, хозяева раб­ских мастерских, откупщики, предприниматели, ин­теллигенция ит. д., среди которых большинство со­ставляли провинциалы и вольноотпущенники.

Следующий общественный слой между всадника­ми и народом составлял среднезажиточный слой с цен­зом, в 200 тыс. сестерций, носивший название эрар- ных трибунов (tribuni aerari). В старину эрарными трибунами назывались плебейские казначеи, ответст­венные за взнос подати (трибута). Впоследствии эрар- ные трибуны исчезли, а термин «эрарный трибун» сделался синонимом богатого плебея. Эрарные три­буны занимали места старост городских округов и кварталов (vicorum magistri), имели парадную одежду — претексту — и двух ликторов. Рим делился на 265 кварталов; в каждом квартале было 4—5 старост, в общей сумме, следовательно, около 1200 человек. Можно отметить еще один, хотя и небольшой, слой римского общества, как муниципальная знать.

Италийская муниципальная знать, когда-то недо­вольная политикой триумвиров, примирилась с Ок- тавианом еще до окончательной его победы. Посе­ленные в городах ветераны составили тот социаль­ный слой, который безоговорочно поддерживал Ав­густа. Да и другие представители господствующих городских групп оказывали ему поддержку. Италия пострадала от последних гражданских войн, но ита­лийские деятели сохранили преимущественное поло­жение в провинциях. «Римский мир» способствовал притоку богатств и развитию обмена; во многих го­родах (особенно в Кампании, а также на севере по­луострова) развивается ремесло, и италийские изде­лия появляются во многих провинциях. Эпиграфиче­ские данные и сведения литературных источников показывают, что италийские купцы, пользующиеся привилегиями римских граждан, вели торговлю в са­мых отдаленных уголках обширной римской дер­жавы. Выдающиеся представители италийских горо­дов возводятся во всаднический и сенаторский ранг. О настроении низов италийского населения извест­но немного, но несомненно, что во времена Августа муниципальная жизнь была далека от упадка и в вы­борах местных магистратов принимали активное уча­стие все слои свободного населения.

За эрарными трибунами следовал низший о^ой городского населения — плебс, тоже делившийся на несколько разрядов. Низший слой гражданства со­ставляли пролетарии, за которыми в общественной иерархии следовали вольноотпущенники и рабы, служившие фундаментом вышеописанной социаль­ной пирамиды, о числе и роли которых в римском об­ществе говорится в другой связи.

По типу Италии развивались также и римские про­винции. С установлением «римского мира» начинает­ся период возрождения провинций на новой основе. Империя не устранила эксплуатацию провинций, напротив того, сделала ее правилом, но формы эксплуатации провин­ций радикально изменились. При Империи управление провинция­ми организовано было более рационально и, несмотря на фискаль­ные поборы и рекрутские повинности, первые два века Империи характеризуются развитием производительных и культурных сил на новой основе. На западе ядро населения провинциальных городов составляли римские колонисты—купцы, ремесленники, финансис­ты, служащие и ветераны. К этому основному ядру присоединялись туземцы, по преимуществу романизированные верхушки туземно­го населения, образовавшие на западе галло-римскую, испано-рим­скую, на востоке же эллино-римскую и т. д. аристократию.

Установление «римского мира», водворение порядка, улучшение транспорта, прекращение пиратства, административные реформы, замена откупов прямым обложением и пр. — все это должно было благоприятно отразиться на социально-экономическом состоянии провинций. О подъеме провинций свидетельствуют муниципальные уставы (leges municipales), развалины городов и многочисленные надписи, прославляющие Августа и его семью.

В одной малоазийской надписи Август прославляется как «спа­ситель человеческого рода, промыслы которого не только испол­нили, но и превзошли всеобщие молитвы... Отныне в мире пре­бывают земля и море, города пользуются законом и процветают... Все блага находятся в изобилии...»

При настоящем состоянии науки больше всего археологических данных имеется в отношении галльских и африканских городов. В общих и специальных работах французских ученых Жулльана, Клерка, Вазена, Шателена и др., посвященных Галлии и отдельным галльским городам, имеется достаточно материала, указывающего на развитие городской жизни Галлии в эпоху Цезаря и Августа. Из галльских городов, низшие археологические пласты которых при­надлежат изучаемой эпохе, можно отметить Forum Julii (Фрежюс), Арелате, Лугудун, Толозу и др. Кроме того, за последние годы на-, копилось много археологических данных, относящихся к Испании, восточным провинциям, Германии, Британии и Африке.

Характерная для Империи зависимость социального положения людей от их богатства и службы в провинциях проявлялась с еще большей силой, чем даже в самом Риме. Наступало время, когда богатство «делало человека», превращая незнатного в знатного, глупого в умного. В провинциях богачи чаще всего выходили из вольноотпущенников, составлявших большой процент среди про­винциального и общеимперского (городского) населения.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!