Социология в России

29 Дек 2014 | Автор: | Комментариев нет »

В общую копилку социологической мысли значительный вклад внесли наши отечественные социологи. Зарождение российской социологии приходится на пореформенный период (1861 г.) период. На процесс ее становления оказали воздействие особенность исторического развития России, своеобразие культурных традиций и специфика гуманитарной мысли. Подобно тому, как развитие капиталистических отношений в западноевропейских странах обусловило во многом, позитивистское направление в обществоведческих науках, так и в нашей стране первоначально эволюция социологии происходила в позитивистском ключе. Ее субъективная ориентация была предопределена живучестью народнических традиций. На процесс оформления новой научной дисциплины существенное воздействие оказало своеобразие российской гуманитарной мысли, стремившейся к разработке целостной философской концепции исторического развития, через анализ проблем истории вообще и истории России в частности, в сравнении с историей других стран, в сопоставлении России и Запада. Особенностью общественных наук  являлась тесная связь с политикой и политической деятельностью1.

Становление и развитие социологии в России до 1917 года можно проследить, применяя эволюционный подход. В таком случае выделяются ранняя, аналитическая и неопозитивистская этапы. Для раннего  (синтетического  или  позитивистского) периода  развития характерен натурализм и эволюционизм,  когда социальные законы рассматривались как часть природных, или продолжение последних. Некоторыми учеными признавались принципы социального индивидуализма и психического редукционизма. Среди основных направлений выделяются: натуралистическое (географический детерминизм Л.Мечникова и С.М.Соловьева, органицизм А.Стронина, П.Лилиенфельда, Я.Новикова);  субъективная школа (П.Лавров, Н.Михайловский);  психологическая (Н.Кареев, Е. де Роберти); плюралистическая (М.М.Ковалевский).

На аналитическом этапе развития социологической мысли происходит отход от натурализма и естественнонаучных методов и провозглашается номинализм и индивидуализм. В раскрытии содержания социальной закономерности уже исходят не из природного фактора, а целевой необходимости. Эта стадия представлена следующими направлениями: социальными теориями неославянофильства (Н.Данилевский); русского неокантинианства (А.Лапо-Данилевский, В.Кистяковский, П.Новгородцев, В.Хвостов, Л.Петражицкий); религиозного идеализма (В.С.Соловьев, Н.Бердяев).

Эволюционный этап сменяется неопозитивистским. В поле зрения исследователей оказываются проблемы коллективной деятельности поведения людей. В социальной закономерности выявляются функциональные связи. Представителями этой стадии развития немарксистской социологической мысли выступают: А.Звоницкая, К.Тахтареев, П.Сорокин.

Анализ дореволюционной немарксистской социологической мысли можно производить, исходя из сложившихся основных направлений. В таком случае внимание акцентируется на следующих из них: натуралистическом (Л.Мечников); психологическом (Н.Кареев, Е. де Роберти); позитивистском (П.Лавров, Н.Михайловский, М.Бакунин);  марксистском (Г.Плеханов, В.И.Ленин);  христианско-идеалистическом (В.Соловьев, Н.Бердяев, С.Булгаков).

В становлении и развитии отечественной социологической мысли большая роль принадлежит видному ученому и общественному деятелю М.М.Ковалевскому. В его социологической концепции первоначально разрабатываемая теория социальных факторов впоследствии оформляется в  теорию функциональной связи общественных явлений. Его социологическая система имеет плюралистический характер. Основу составляет идея многофакторности в объяснении общественных процессов.

По его мнению, генетическая социология, как частная социологическая теория,  должна «заниматься вопросом о происхождении общественной жизни и общественных институтов, каковы: семья, собственность, религия, государство, нравственность и право, входящие на первых порах в состав одного и того же понятия дозволенных действий в противоположность действиям недозволенным»[1].

Он был убежден, что общественный прогресс, развитие социальных институтов приведут к постепенному углублению сферы солидарности во взаимодействии между народами, социальными группами и т.д.

Будучи сторонником позитивизма М.М.Ковалевский настаивал на том, что «поступательный рост положительного права» обуславливается ростом гражданственности. В полной мере раскрыть реальную картину формирования гражданских отношений, в его представлении, способна только социология, поскольку именно социальная динамика, позволяет выявлять общую тенденцию общественного развития и может служить критерием действующего права. Отстаивая сравнительно-исторический метод, как метода социологического анализа, он подчеркивал его значимость в исследовании проблем правоведения. В его представлении «только при помощи истории можно ответить на вопрос, в какой мере данное право является продуктом предшествующего наслоения юридических норм и что в нем продолжает стоять в противоречии с намеченными жизнью решениями[2].

Обращение к социологической теории, по его мнению, позволяет не только устанавливать различные стадии в оформлении нормы права, но и выявлять динамику развития правовой нормы. Так, при объяснении наличия элементов немецкого городского права, известного как Саксонского Зерцала, применение сравнительно-исторического метода позволило ему рассмотреть комплекс причин обусловивших влияние иноземного права на уклад жизни народов Малороссии.

Одинаковый уровень гражданственности, заимствование норм и учреждений обуславливают тождественные юридические институты. Смена обычаев и реформа действующего права осуществляется через приспособление к обстоятельствам, совокупности последовательных подражаний и т.д. Преемственность и взаимозависимость в области права, по его мнению, проходят красной нитью во всей истории человечества. Он особо выделяет: «На любом юридическом институте можно проследить одновременную роль открытия, приспособления и подражания»[3].

При исследовании правовой действительности М.М.Ковалевский исходил из необходимости выявления социально-экономических факторов, обуславливающих норму права[4]. В частности, условием заимствования одними народами юридических  порядков других выступает необходимость наличия некоторой однородности экономического уклада жизни. Положение о внутреннем соответствии всех элементов общественного порядка он конкретизирует следующим положением: «право, на определенной стадии его развития, отвечает известному экономическому укладу».[5] Помимо экономических факторов он предлагал искать другие причины, характерные для иных сфер общественной практики, которые проявляются, в частности, по его мнению, в «росте народной психики».

Являясь решительным противником концепции естественного права, он весьма скептически отзывается об абсолютной справедливости естественных прав. По его мнению солидарность, или сознание общности интересов и взаимной зависимости людей друг от друга способствуют возникновению права, которое первоначально мало отличалось от нравственности и имело подобно ей религиозную окраску. С общественным прогрессом эволюция союзов (социальных общностей) способствует расширению сферы солидарности и, соответственно, изменяются понятия о праве и солидарности. Под социальными условиями он рассматривает «все то, из чего, заодно с правом слагается в каждый данный момент социальный уклад народа, его экономика и политика, религия и нравственность, наука и искусство.[6] Динамика развития правовой нормы согласуется с достигнутым уровнем солидарности между людьми.

Анализ его воззрений свидетельствует о  том, что право трактуется им как социальный институт, рассматриваемый во взаимосвязи с другими социальными институтами. Изучение правовой действительности предполагает выявление в генезисе совокупности социальных факторов, обуславливающих возникновение, оформление и действие нормы права. Применение историко-сравнительного метода в сравнительно-историческом правоведении создавало широкие возможности для научного сопоставления, как юридических систем, так и различных правовых норм и институтов, исследуя их в динамике и статике.  В рамках генетической социологии социология права присутствует в качестве частной социологической теорией. Можно с полной уверенностью утверждать, что научные взгляды М.М.Ковалевского, разработанные им методы анализа социальной практики способствовали распространению представления о праве как социального института, взаимосвязанного и взаимообусловленного совокупностью других социальных институтов и исследуемого с помощью конкретно социологических методов.

В первое десятилетие ХХ века  оформилась «психологическая школа», оказавшая большое влияние на развитие отечественной дореволюционной социологии и предвосхитившая многие идеи бихевиоризма. Л.И.Петражицкий в анализе поведения людей помимо познания чувств и воли предложил исходить из эмоций, которые представляют собой истинные мотивы поведения человека. Он определил эмоцию как специфический, нерасторжимый процесс возбуждения – торможения в человеческом организме, возникающий при взаимодействии людей по поводу духовных и материальных благ.

Помимо первичных эмоций, обеспечивающих жизнедеятельность организма, он выделил более сложные виды эмоций, которые отражают потребности не потребности физического организма, а особые состояния в социальной среде, направленные на другого человека или социальный организм, т.е. "этические эмоции".

Этические эмоции, побуждающие к действию в пользу индивида, носящие активный характер и определяющие соответственно поведенческую основу, Л.Петражицкий связывает с нормативным регулированием, называя их абстрактными или бланкетными эмоциями,  вызывающими нравственное и правовое поведение"[7]. Он различает правовые и этические переживания. По его мнению, правовая эмоция возникает лишь у субъектов, имеющих право требовать выполнения обязанностей. Моральное переживание носит односторонний характер. Оно вызывает лишь чувство обязанности. Правовые эмоции имеют двустороннюю направленность, объединяя в себе правомочие и обязанность.

В нравственности важен императив, т.е. мотивы обязанности. В праве же главную роль играет атрибутивность, т.е. момент удовлетворения от исполнения обязанности. Поэтому нравственность зависит от субъективных намерений человека, тогда как в праве на первое место выходят объективные результаты. Право допускает возможность представительства, участие в делах других лиц, тогда как нравственность это исключает. Нравственно ориентированная психика ожидает добровольного выполнения обязанностей и поэтому реагирует мирно на их неисполнение, правовая – рассчитывает на непременное исполнение и на неисполнение реагирует гневно, мстительно, требуя принудительного исполнения.

Для него право – субъективное явление, коренящееся в душах индивидов. Основу права составляют человеческие эмоции, имеющие активно-пассивную природу. Право предстает как правомочие, принуждение начинает действовать только при нарушении нормы права. Нормальное действие нормы права незаметно и не требует вмешательства специальных органов государства. Мораль и право выступают инструментами социализации индивида в обществе. Моральные и этические нормы развивают у индивида только чувство долга. В то время как правовые нормы еще и чувство правомочия, ощущение себя в качестве личности, способной настоять на своем, отстоять свое. Он считал, что мораль способствует формированию в большей степени пассивных людей, а право - активных членов общества. Поэтому родители и воспитатели должны обращать внимание на развитие в детях не только нравственности, но и права, развивая не только уважение к правам других людей, но к своим собственным.

Исходя из положения, что задолго до появления внешних нормативных регуляторов наша психика фактически регулировала поведение людей, в котором реализовывались права и обязанности индивидов относительно друг от друга,  Л.Петражиций считал доказательством духовной сущности права. Поэтому право, существовавшее до появления нормативных регуляторов и  действующее помимо них, он предложил определять как «интуитивное право», рассматриваемый как первичный внутренний регулятор человеческого поведения. Интуитивное право по существу представляет собой внутреннее самоопределение индивида. Следовательно, многообразие индивидуальных особенностей порождает совокупность систем интуитивного права.

Противоположностью интуитивному праву выступает позитивное право, предполагающее наличие соответствующих императивно-атрибутивных переживаний, ссылок на «нормативные факты».  т.е. внешние источники (кодексы, законы, обычаи и т.д. правила, установленные или санкционированные государством или какой-либо  другой организацией,  группой, обществом).

По мнению Л.И. Петражицкого, интуитивное право, отражающее всю палитру социальных отношений, должно расширять рамки своего действия. Позитивное право, как шаблонное, отстающее от социальной практики, постепенно утрачивает справедливый и действенный характер и подлежит отмене.

Ему принадлежит идея особой научной дисциплины «политики права». «Политика права» должна была включать в себя план постепенных государственно-правовых реформ в сфере педагогики правовых эмоций, борьбу за право, высокую юридическую культуру чиновников и простых граждан. Наши соотечественники после 1917 года в русском зарубежье продолжали научные изыскания. В частности, теоретические аспекты социологической науки разрабатывали в Гарвардском университете П.А.Сорокин и С.Н.Тимашев, Страсбургском - Г.Д.Гурвич, Парижском - Е.Ковалевский, Женевском - А.Миллер и Д.Мериманов, Тегеранском - Эдельбургский-Серебраков, Дрезденской высшей технической школе - Ф.Степун, Русском историко-филологическом факультете в Париже - Н.Головин.

Значительное место в исследованиях видного российского социолога П.А.Сорокина занимает правовая проблематика. На его творчество сильное влияние оказали идеи Л.Петражицкого. Анализируя поведение людей, он предлагал в зависимости от восприятия, переживания и индивидуальной оценки выделять должные, рекомендуемые и запрещенные (преступные) акты. Особый ряд психических переживаний человека составляют, по мнению П.Сорокина, воления. Активность действий по достижению целей характеризуют волевые переживания и соответствующие волевые поступки. Он категорически-обязательные воления  обозначает правовыми волениями, правовыми требованиями поведения. Совокупность категорических волений со стороны правительства составляет официальное право. Он предлагал рассматривать право не как следствие существования данной институции, а в качестве предпосылки существования самой институции. Право выступает основой, сердцем и душой всякой организованной группы (семья, государство, партия и т.д.). По существу правовая норма превращается в первооснову организованной социабильности. В работе «Элементарный учебник общей теории права в связи с учением о государстве» (Ярославль, 1919 г.) он предлагал различать право как видовое, изучаемое общей теорий права, и право как видовые явления, рассматриваемые  соответствующими отраслями права. Таким образом, право выступает у него как конституирующее начало в организации социальных групп и институтов.

В рамках теории социокультурной динамики П.А Сорокин предлагает различать три вида права и соответствующие им законодательные системы. В его концепции идеационная, идеалистическая и чувственная «социокультурные системы» (суперсистемы) периодически сменяют друг друга и характеризуются определенным пониманием реальности, природы потребностей, способами их разрешения. Идеационной культуре свойственна всесторонняя, проявляющаяся в науке, искусстве, праве, повседневной практике и т.д. ориентация на трансцендентные ценности. В большей степени материальные и материалистические ценности характерны для культуры чувственного типа. В идеалистическом типе культуры синтезированы ценности, присущие для вышеназванных типов культуры. В эпоху упадка ценности чувственной, идециональной и идеальной типов культур эклектически сосуществуют, вне органической взаимосвязанности. Социокультурная динамика проявляется в том, что типы культур имеют свои законы развития и свои «пределы роста».

Содержание идеационного права составляют теологические основания, вера в сверхъестественное начало. В таком случае идеационные нормы  неоспоримы и требуют неукоснительного выполнения. Они во многом не сообразуются с пользой, выгодой и целесообразностью. Не случайно, что, с одной стороны, идеационное законодательство защищает многие ценности, не имеющие непосредственной пользы и чувственной утилитарности. С другой, они содержат в себе запрещение многих видов действий, рассматривая их как грех. Поэтому уголовное право направлено на наказание и запрещение действий и поступков, нарушающих установленные правила в отношениях к сверхъестественному и ценностям религиозного характера. Правосудие осуществляется посредством обращения к «сверхъестественным методам». В качестве судей, как правило, выступают сами служители культа. Законы абсолютны и жестоки. Формы его применения столь же абсолютны и формальны.

В чувственном обществе право рассматривается как результат социальной практики. Чувственное право ориентировано на достижение исключительно утилитарных целей и выступает инструментом подчинения и эксплуатации одной группы другой. В законодательной системе чувственные нормы относительны, изменяемы и условны. В отличие от идеационного общества, где система наказаний основана на сверхчувственных санкциях и имеет цель искупления, в чувственном – правосудие направлено на возмездие и перевоспитание преступника.  Личные и имущественные отношения людей управляются целиком с точки зрения их целесообразности и полезности. Все отношения между людьми имеют договорной характер или общеобязательны. Однако если содержание правовой нормы составляет утилитарность и полезность, то средства их достижения определяются сугубо индивидуально и прагматично,  имеющихся в распоряжении людей. Следствием же становится все большее расширение зон конфликтов между людьми. По его убеждению законодательство западных стран ХХ столетия целиком основано на чувственном праве и переживает кризис, поскольку с усугубляющейся девальвацией морально-этических ценностей происходит снижение былого престижа правовых норм. Последние все больше превращаются в средство осуществления господства одних социальных групп над другими. В ситуации, когда религиозным, этическим и юридическим нормам все меньше принадлежит контролирующая роль  поведения людей, усиливается «право сильного». Решение проблемы он видит в возврате к идеационному праву с присущим ей универсальным нормативным абсолютом.

Анализируя определение преступления, данное Э.Дюркгеймом, исследователь отмечает, что для преступников их действия не являются таковыми. Он предлагает трактовать преступление как поступок оскорбляющий сознание индивида. Поступок только тогда анормален, когда психически переживается как преступный, как запрещенный. П.Сорокин полагал, что люди в своем поведении руководствуются определенными шаблонами. Поэтому основу преступного действия составляет, с одной стороны, нарушение индивидом шаблонов, характерных для определенных социальных общностей. С другой - одновременно каждый поступок является реализацией также конкретного шаблона, хотя и не согласующегося с общепринятым. По большому счету, преступлениями становятся конфликты разнородных шаблонов поведения. Индивид, который не переживает и не осознает свой поступок как действие, нарушающее общепринятые правила, правовую норму, не считает себя преступником. Данная точка зрения уже позволяет рассматривать действие преступника не как оскорбление общественного сознания в целом (как трактует Э.Дюркгейм), а только той части, которая воспринимает это действие как преступное. Поскольку основной причиной преступности выступает несовпадение «шаблонов поведения» различных социальных групп, то объединение людей в единую  «замиренную группу» позволит в будущем разрешить проблему преступности. В его восприятии человечество должно постепенно приближаться к созданию единой «замиренной группы».

По его мнению, действующее уголовное право устроено по шаблонному типу, когда система наказания строится сообразно видам преступлений. Несомненно, в систематизации видов наказания присутствует степень мотивационного воздействия. Разные люди с различно переживают угрозу применения наказания. Степень проявления мотивационного характера системы наказания определяется также и присущими для индивида особенностями мировоззрения и миропонимания. Поскольку в уголовном праве присутствуют весьма значительные отклонения в квалификации содержания карательных актов, то становится весьма сомнительной сама общность правила, закрепляемого в законе. Действующая внутри социальной группы система санкций и поощрений направлена, прежде всего, на создание, сохранение и укрепление солидарности с целью предотвращения распада и пресечения взаимной борьбы. Получается, что низкий уровень преступности характерен для обществ, в которых устоялись общепризнанные, единые для всех системы ценностей.

Таким образом, социологическое познание природы и назначения права в рассмотрении П.Сорокина столь объемно и многоаспектно, что его можно назвать крупным исследователем права, как в социологической юриспруденции, так и  юридической социологии. Целостное обобщение исторических, социокультурных и иных факторов феномена права позволяет говорить о нем  как о создателе интегральной (синтетической) теории и истории права.

Центральной фигурой франкоязычной социологической науки второй половины ХХ века являлся Г.Д.Гурвич, создавший, по мнению П.А.Сорокина, одну «из наиболее оригинальных и значительных социологических систем нашего времени»[8]. Международное признание он получил после выхода в 1932 году, начатой еще в России, работы «Le temps prйsent et l΄idee du droit social». Наш соотечественник являлся Генеральным секретарем Международного института социологии права в Париже (1931-1940 гг.) и редактором парижского журнала «Archives de philosophie du droit et de Sociologie juridijue».

Исследованиям Г.Гурвича характерен междисциплинарный характер. Они охватывают философию, социологию, право, историю, антропологию и социальную психологию. Свою социологию он обозначал как «Диалектический гиперэмпиризм». В его понимании предметом социологии предстают феномены sui generis, отличные от физических, химических, биологических и психологических явлений. Задачу социологии он видел в объяснении главных атрибутов этих феноменов, находящихся, как в согласии, так и в противоборстве друг с другом. Он считал, что квалификация социальных феноменов предусматривает непрерывную перестройку систем социального знания. В качестве метода познания социальной реальности  он обозначает «гиперэмпирическую диалектику».  «Эмпиричность» предусматривает опору на методологически выверенные факты. «Гипер» означает их максимальный охват. «Диалектичность» выражается в том, что социальные процессы в онтологии и гносеологии находятся во взаимосвязи и подобии друг с другом.

Он, рассматривая социологию в качестве особого «социального феномена», в ней выделял микро- и макросоциологию. Микросоциология была призвана изучать простейшие и явные проявления социальной реальности, обозначаемую как «социабельность», включающая в себя формы непосредственных межличностных взаимодействий и общений («отношения к другому», отношения между «Я», «он», «она», «они») и создаваемые в процессе общения идентифицированные конкретные социальные единства («мы» и «наш»). «Социабельность» возникает при совпадении интересов и взглядов индивидов на конкретные определенные события, явления и процессы. В качестве конкретных форм «социабельного» «мы» выступают социальные образования -  «массы», «община» и «коммуна», которые могут быть монофункциональными, полифункциональными и суперфункциональными.

Если микросоциология фиксирует изменения в социальной среде в горизонтальном измерении, то макросоциология должна акцентировать внимание на вертикальном срезе социальной реальности. В ней он выделил десять уровней. Первый представлен явлениями повседневности: географической средой обитания, антропологическими и демографическими характеристиками населения, миграцией, материальной культурой социума и т.п. На втором уровне выступают организованные, централизованные и иерархизированные образцы коллективного поведения, составляющие по  своей сути наследие прошлых культур. Третий уровень включает в себя модели, правила, нормы индивидуального и коллективного поведения, характерные для настоящего времени и основа для дальнейшего развития. Четвертый уровень – внешние по отношению к третьему уровню стандартизированные формы коллективного поведения. Пятый уровень состоит из совокупности социальных ролей. В шестом уровне выделены социальные установки и стереотипы социального поведения. «Социальная символика» характеризует седьмой уровень. Инновационные, революционные, творческие акции – содержание восьмого уровня. Девятый уровень создают коллективные идеи и ценности. Родовая духовность, как таковая, коллективная ментальность составляет десятый уровень социальной реальности. Уровни взаимодействуют и частично проникают друг в друга..

В рамках разработанного им «гиперэмпирического» метода исследования следует рассматривать его концепцию «социабельного права». В работе «Элементы юридической социологии» (в американском издании «Социология права») он предложил рассматривать право в виде попытки реализации в «социальном образовании идею справедливости…путем многостороннего императивно-атрибутивного регулирования, основанного на прочной связи между правом требования и обязанностью»[9].

По его мнению следует различать три вида права: «социальное», «индивидуальное» и «подчиненное или субординационное». Следует отметить, что идею «социального права» он начинал разрабатывать еще до иммиграции. Он считал, что каждая активная социальная группа провозглашает о своем нормативном образовании, создает свою собственную юридическое регулирование, практику  и традиции. Господствующие групповые интересы образуют хозяйственные, политические, культурные и иные системы, находящиеся в иерархичном отношении друг к другу. Так, международный юридический прядок должен доминировать над национальным, федеративное право – над регионально-этническим.

В его теоретической конструкции «социальное право» воспринималось в качестве  права различных форм общественных объединений иметь свои собственные права («крестьянское право», «буржуазное право», «пролетарское право» и т.д.). «На основе известных объективных качеств (принадлежности к одной профессии, своеобразной национальной группе, определенной географической местности, политической партии и т.д.), - отмечал он, - граждане здесь объединяются в специальные группы наделяемые равными правами»[10]. По своей сути «социальное право», по его мнению, «это право объективной интеграции в Мы, в имманентное целое. Это право помогает его субъектам участвовать в целом… основано на доверии…Оно не может быть установлено извне. Оно может оказывать свое регулятивное действие как бы изнутри данной системы, имманентным путем. Поэтому оно всегда автономно». «Социальное право» производно нормативным характером любого объективного объединения и фиксируется, исходя из «непосредственного юридического опыта» в коллективных документах

Правовое пространство должны составить 162 вида права, образуемые взаимодействующими между собой «социальным правом», «индивидуальным правом», характерного для межличностных отношений и «подчиненным» («субординационным») правом, доминирующего в  недемократических режимах и являющегося искаженной редукцией гетерогенной системы «индивидуального права», и их многочисленными конкретными видами.

Впоследствии социальное право  он стал трактовать как выражение высших форм «социабильности», т.е. общественного взаимодействия людей. По существу социальное (социабельное) право представляет собой фактор интеграции и институциализации в общественных отношениях.

В исследовании Г.Гурвича реальность права ассоциируется с понятием «юридический опыт», который выражается в «коллективных актах признания» определенных ценностей. В результате «коллективных актов признания» определенные фактические ситуации приобретают характер «нормативных фактов», являющихся основанием действительности правовых норм.

Таким образом, «юридический опыт» и «нормативные факты» как его результат составляют «реальность права». Эта реальность выражается не только совокупностью «социальных прав» (сколько групп, столько «актов признания» и соответственно правовых систем), но и в «правовых слоях», один из которых – это интуитивное, спонтанное, неоформленное право, а другой – оформленное и зафиксированное право»[11].

Как можно заметить, своеобразием концепции Г.Гурвича выступает неоправданно широкое расширение не только круга социальных общностей, вырабатывающих правовую норму, но и самого понимания права, трактуемого как совокупность организационных, иных социальных норм и правосознания, в его социально-психологических и идеалистических аспектах. Сознание в виде «коллективных актов признания» выступает основным  фактором, обуславливающим «юридическую реальность». Право им определялось как совокупность норм поведения, символических действий, предрассудков и т.д.

Таким образом, право предстает в качестве позитивного порядка, посредством которой осуществляется принцип справедливости применительно к конкретной социальной среде. Реализация позитивного порядка происходит через противодействие конфликтам, создание и применение в их совокупности различных императивов и конвенций.

Несомненной заслугой Г.Гурвича является выделение в качестве  предмета изучения социологии права проблемы микросоциологи права, которые включали в себя различные взаимоотношения людей, в которые они вступают по поводу данного факта; социолого-правовые проблемы групп и классов; проблематику типологизации правовых норм, призванных сохранять общественную жизнь в целом; проблемы генетической социологии права, акцентирующей внимание на закономерностях и тенденциях в развитии права и факторов, обуславливающих его расцвет и упадок.

В социально-психологическом направлении социологической юриспруденции выделяется концепция Н.С.Тимашева. В дореволюционной России он преподавал уголовное право в Петербургском политехническом институте, являлся приват-доцентом Петроградского университета. Его магистерская диссертация была посвящена условному осуждению, докторская – преступной пропаганде. В 1913-1917 гг. он опубликовал работы, в которых раскрывались проблемы преступной пропаганды, пенологии и условного осуждения. В 1922 году из печати вышла его статья «Право как коллективно-психологическая реальность». Эти труды свидетельствовали о становлении в отечественной науке как научного направления социологии права. В научной жизни США он утвердился после выхода в свет книги «Введение в социологию права». Его творчество охватывает семь работ, непосредственно относящихся к социологии, восемь – области права и три - истории России и Советского Союза. Он был заслуженным членом Американского социологического общества, Американского католического социологического общества, Американской Академии политических и социальных наук.

Н.Тимашев исходил из понимания права как «биопсихологической реальности». Основу социологической концепции составили следующие положения:

«1) общество и социальные системы суть системы самоопределяющиеся с точки зрения их культурного и персонального элементов;

2) каждый из них может изменяться. Это изменение определяется не внешними, но переменами внутренними, присущими культурному и персональному элементам;

3) социальные структуры и их движущие силы должны быть наблюдаемы как человеческие процессы, а не только как биологические и механические процессы»[12].

В своих воспоминаниях «Как я стал социологом» Н.Тимашев отмечает, что первоначально, под влиянием Л.Петражицкого, право воспринималось им как коллективно-психологическое явление. Впоследствии право, мораль и власть увязываются в единое целое. Во «Введении в социологию права» он подчеркивает: «Основная идея, касающаяся права состоит в отождествлении его с приспособляемостью людей к социальной среде, приспособляемостью, определяемой условиями их существования»[13]. В дальнейшем происходит отход от данной позиции. Право рассматривается как общественно-культурное явление. Он, анализируя преступления, правонарушения, наказание и  условное осуждение, стремится не только выделить обуславливающие их культурные и социальные факторы, но и выявить их взаимосвязь. В качестве определяющих право и идеальных норм не предстают факторы, выводимые только из биологических, психологических или интеллектуальных установок, действующих в человеке.

В его интерпретации идеальные нормы рассматриваются в качестве социокультурного феномена, как совокупности результатов длительных человеческих взаимодействий, а правовые нормы выступают элементами социальной структуры. Правовая система для него выступает мерой, показателем или главным «измерителем» социальной системы и происходящих в ней изменений. Тем самым изменения в правовой системе определяют социальное развитие. Следовательно, возникновение права как социального явления обусловлено сложившимися особенностями социального бытия. В качестве первой он выделял наличие в длительно существующей социальной группе социального порядка, общеобязательного для всех членов группы и выражаемого в правовых нормах. Наличие социальной власти выступало второй особенностью.

В Советской России в 1920-30-е годы успешно занимались исследованием условий труда и быта трудящихся А.И.Тодоровский, Е.О.Кабо, В.Зайцев. Анализом бюджета и структуры свободного времени были заняты С.Г.Струмилин, Л.Е.Минц, В.Михеев, Я.В.Виндревич. Проблемы брака и семьи разрабатывал С.Я.Вольфсон, социальной психологии В.М.Бехтерев и Л.С.Выготский, социальной медицины Н.А.Семашко и П.Я.Смулевич.

Возрождение социологии стало возможной только в 60-е годы. Первоначально получила развитие прикладная социология. Она была ориентирована на решение частных проблем социально-политического характера. Запрет на существование теоретической социологии нашел отражение в понимании социологии как эмпирической дисциплины, изучающей общественные системы в их функционировании и развитии. Только со второй половины 60-х годов стали появляться крупные социологические труды и публикации по разделам социологической науки. Своеобразие развития социологии заключалось в том, что она была глубоко идеологизирована и имела право на существование в рамках философии исторического материализма и научного коммунизма. В последнее десятилетие социология находится на стадии оформления в самостоятельную обществоведческую дисциплину.

Вопрос о развитии марксистской социологии в России является достаточно сложным. В данном случае рекомендуется осуществлять сравнительный анализ марксистского подхода к преобразованию действительности с теми формами, путями и методами, которые были применены русскими марксистами.

В целом, характеризуя сходство и различие западной и российской социологии, можно обратиться к данным исследовательского проекта "Тенденции изменения социологической парадигмы после 1985 года". Концептуальная модель изучения динамики развития социологии основывалась на понятии парадигмы, сформулированном в работах Р.Мертона и Т.Куна. Можно акцентировать внимание на некоторых результатах данного исследования: западная социология преимущественно занята исследованием проблемы свободы и равенства, а российская - проблемой творчества. Для первой свойственна формализация (категоризация) знания, тогда как для отечественной социологической мысли - фундаментальность (теоретичность) знания. В российской социологии доминирует социальная философия, а в зарубежной - социальная теория и т.д.

На современном этапе отечественная социология переживает достаточно сложный период превращения в самостоятельную научную дисциплину. Для российской социологии характерен переход от социально-философской тематики (исторического материализма) к собственно социологической, акцентирование внимания не на методологических (инструментальных, операционных) проблемах, а на концептуальных (смысловых) и ценностных (этических). Социологи все больше начинают изучать конкретные, частные стороны социальной реальности. Наблюдается отход от преимущественного изучения объективных факторов в общественном развитии к преимущественно субъективным факторам. Социология начинает поворачиваться лицом к человеку.

Становление и развитие социологической школы в башкортостане связано с именем  почетного академика АН РБ, заслуженного деятеля науки РФ И РБ Н.А.Аитова. Его соратники и ученики Дж.М.Гилязетдинов, Р.Т.Насибуллин, Ф.С.Файзуллин, Т.В.Саблин, Э.С.Гареев, Ф.Б.Латыпова, Ю.Н.Дорожкин, Г.Т.Галиев и др. сумели расширить финансовую базу, теоретико-методологические основы, региоы исследования. На сегодня социология занимает одно из первых мест в республике среди всех наук и является одной из сильнейших социологических школ в России. Социологические исследования осуществляют более 30-ти самостоятельных научных коллектива. В Уфимском юридическом институте социально-правововую проблематику разрабатывают С.В.Егорышев, Р.А.Рахимов, Э.Д.Хафизов, Р.М.Янбухтин, А.Е.Линкевич[14].

В целом, характеризуя сходство и различие западной и российской социологии, можно обратиться к данным исследовательского проекта "Тенденции изменения социологической парадигмы после 1985 года". Концептуальная модель изучения динамики развития социологии основывалась на понятии парадигмы, сформулированном в работах Р.Мертона и Т.Куна. Можно акцентировать внимание на некоторых результатах данного исследования: западная социология преимущественно занята исследованием проблемы свободы и равенства, а российская - проблемой творчества. Для первой свойственна формализация (категоризация) знания, тогда как для отечественной социологической мысли - фундаментальность (теоретичность) знания. В российской социологии доминирует социальная философия, а в зарубежной - социальная теория и т.д.

На современном этапе отечественная социология переживает достаточно сложный период превращения в самостоятельную научную дисциплину. Для российской социологии характерен переход от социально-философской тематики (исторического материализма) к собственно социологической, акцентирование внимания не на методологических (инструментальных, операционных) проблемах, а на концептуальных (смысловых) и ценностных (этических). Социологи все больше начинают изучать конкретные, частные стороны социальной реальности.

 

1 Медушевский А.Н. История русской социологии. М., 1993. С.7.

 

[1] Ковалевский М.М. Сочинения. В 2-х  т. Т.1. М., 1997. С. 272.

[2] Там же. С.83.

[3] Там же. С. 87.

[4] Ковалевский М.М. Историко-сравнительный метод в юриспруденции и приемы изучения права. М., 1880.

[5] Ковалевский М.М. Сочинения. В 2-х т. Т.1. М., 1997. С. 80.

[6] Там же. С.86.

[7] Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. СПб., 2000. С. 29.

[8]Sorokin P.A. Gurvitch´s Empirico-Realist Dialectic Sociology // Sociological Theories of Today. N.-Y.: L.: Harper and Row Publishers, 1966. P.465.

[9] Gurvitch G. Sociology of Law. N.-Y., 1942. P.59.

[10] Гурвич Г.Д. Будущность демократии// Журнал социологии и социальной антропологии. 2000. Т. III. №1. С. 40.

[11] Туманов В.А. Буржуазная правовая идеология. К критике учений о праве. М., 1971. С.279.

[12] Шойер Й. Социология Н.С.Тимашева// Социологические исследования. 1994. №4. С.120

[13] Timascheff  N. Introtucion á la sociologie juridique. P., 1939, P.52.

[14] См.: Социологическая наука и социологическое образование в Республике Башкортостан. Уфа, 2002.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!