Социологическая мысль XIX века

29 Дек 2014 | Автор: | Комментариев нет »

Возникновение и становление социологии как науки было обусловлено рядом факторов. Усилившаяся в XVIII-XIX вв. динамика социальных процессов, развивающиеся капиталистические отношения, проблемы урбанизации, миграции населения, социальной напряженности и т.д. требовали поиска путей эффективного управления социальными процессами, достижения социальной гармонии. Наряду с социально-экономическими предпосылками сложились и теоретические основы для создания новой науки. Еще в рамках социальной философии сформировалась философия истории. В данном случае мыслители были заняты разрешением проблем раскрытия содержания процесса исторического развития, выявления законов, закономерностей и движущих сил общественного прогресса. С момента своего возникновения социология была ориентирована на решение прикладных задач. Новая наука, как полагал О.Конт, призвана совершенствовать общество посредством научного ее переустройства. Такие видные представители социологической мысли как М.Вебер и Э.Дюркгейм также считали, что социология должна способствовать стабилизации общественной жизни.

Основоположником социологии принято считать О.Конта. Он первым провозгласил необходимость применения научных методов изучения социальной реальности. В его представлении позитивный метод,  утвердившийся в естественных науках, с неизбежностью приводит к созданию позитивной науки об обществе. Содержание и назначение социологии, по убеждению родоначальника позитивизма, состояло в выработке четких и неизменных правил и принципов, строгое соблюдение которых позволило бы преодолеть существующие разногласия в обществе. Свою задачу он видел в том, чтобы определить «единственно рациональный порядок во всей массе возможных систем».

О.Конт в социальном познании выделил три стадии в познании социальной реальности: теологическую, метафизическую и научную. В своей социологии он выделил социальную статику и социальную динамику. Первая должна была раскрыть принципы социального порядка и законы функционирования общественных систем и структур (семья, социальная группа, класс, организация, нация, государство). Вторая – выявить  законы развития и изменения социальных систем. Социальная статика представляла собой теорию общественного порядка, организации и гармонии. Социальная динамика – теорию общественного прогресса. В качестве основного закона социальной статики выступали принципы солидарности и гармонии общественных явлений, рассматриваемые в единстве друг с другом. Развитие промышленности и позитивных знаний должно способствовать установлению устойчивых форм правопорядка. Правотворчество, по его мнению, будет производно от непосредственного социального опыта, а не от неких трансцедентных или априорных представлений.

Согласно его взглядам человек, открыв законы, которые обуславливают общественное развитие, сможет воздействовать на него. Это положение О.Конт объяснял тем, что научные достижения в естествознании создают возможности для контролирования событий физического мира. По его мнению, возможно применение подобного механизма в познании социального мира.

Роль социологии он сводил к наблюдению фактов и процессов общественной жизни, их описания и систематизации. В данном слу­чае социология становилась наукой - "обществознанием". Концептуальные основы контовской социологии включали в себя видение об­щества как целостной системы с выделением приоритетных областей изучения: социальной структуры, социальных институтов, социаль­ных изменений и процессов.

Общество в его конструкции представляет собой органическое целое. Однако действующие тенденции разложения и нарушения органического целого обуславливают, по его мнению, необходимость политической власти. Социальный прогресс понимается как процесс «развития порядка». Правопорядок основывается на естественном социальном порядке и обусловлен «всюду совокупностью реальных законов»[1]. Правовые же нормы призваны отражать общественные интересы и развиваться с эволюцией общества. Они должны возникать из опыта, а не из априорных понятий.

Основатель социологии привнес в правоведение идеи солидаризма. Он считал, что общественные структуры и социальная практика обуславливаются согласием и солидарностью, которые представляют собой результат сотрудничества и взаимодействия между людьми. В его понимании право имеет особую практичность в деле сдерживания или предупреждения общественных разногласий и конфликтов. Государство, как страж общественного порядка, призвано  осуществлять экономические, политические и моральные функции. Оно выступает агентом социальной солидарности. Поэтому индивиды должны ему подчиняться, так как это является их священным долгом. Ведущей и основной функцией государства выступает моральная функция.

Специфика воззрений О.Конта состояла в том, что в его теоретической конструкции в центре внимания находится общество как некое целостное образование. Механизм его функционирования основан, во многом, на мнениях индивидов. Индивидуализм разрушает общественное целое. Причиной социальных кризисов является интеллектуальная анархия, проявляющаяся в разногласиях между людьми относительно правил, норм и принципов, устойчивость которых представляет собой условие общественного порядка.

Его не интересовал отдельный индивид как таковой. Индивидуальный человек для него простая абстракция. Реальностью предстает только общество. Люди  являются органами Великого Существа (Grand Être). Не личность, а абсолютное «человечество» вообще есть предмет изучения его социологи. И крупнейший русский философ серебряного века В.С.Соловьев был во многом прав, обращая внимание, прежде всего, на следующий факт: «Конт - и в этом его большая заслуга и слава - яснее, решительнее и полнее всех своих предшественников…указал на человечество как живое положительное единство, нас обнимающее, на «Великое существо»[2].

В разработанной О.Контом социократии (проект оптимального социального устройства) право и права личности отсутствуют. Он, оценивая право в качестве авторитарно-теологического понятия, считал, что в будущем обществе каждый человек имеет обязанности перед всеми, но никто не имеет прав как таковых. Поэтому, по его мнению, представлялась вполне логичной замена права позитивной религией и политикой.

Тем не менее, признание закономерностей исторического развития, провозглашение приоритета научного знания в изучении социальной действительности оказали значительное влияние на развитие социально-гуманитарной мысли. Идеи, составившие основу новой научной дисциплины, развивающейся по принципам естественной науки, имеющей объективную природу, нашли отражение не только в социальных, но и правовых науках.

При рассмотрении  контовской  социологии важно учесть,  что он только обозначил необходимость науки об обществе, но не определил предмет, структуру, методику новой научной дисциплины. Его концепция была основана на натуралистических подходах в исследовании социальных явлений. В определенном смысле была только провозглашена наука, имею­щая право быть, но еще не существовавшая. Можно согласиться с утверждением Ю.Н.Давыдова: "социология возникла как утопия самой себя - и по способу построения (она была задумана из специально созданной для этого "системы наук"), и по предметному содержанию (его еще предстояло создать, причем не без помощи самой этой "новой науки" или же "социальной системы)»[3].

Еще при жизни основателя социологии его ученики пытались применить на практике его учение. Во Франции, Англии и Чили были созданы позитивистские церковные общины. В Бразилии позитивизм был провозглашен в качестве государственной религии. На государственном флаге этой страны были выведены слова О.Конта «порядок и прогресс».

Контовская социология доминировала до второй половины XIX  века. С именем Э.Дюркгейма связано выделение социологии в самостоятельную науку со своим предметом и методом изучения. Труды Г.Спенсера, М.Вебера, К.Маркса, Б.Паретто, Г.Зиммеля заложили основы ее как академической дисциплины. Важно помнить, что на основе воззрений Г.Спенсера и Э.Дюркгейма возникла школа структурно-функционального анализа.

Г.Спенсера, равно как и О.Конта, обычно принято рассматривать в одном ряду в качестве основоположников социологии. Он стремился на основе позитивного естественнонаучного взгляда на мир объяснить все явления - от неорганических, органических до надорганических (социальных и нравственных). «Медленное увеличение объема, прогрессивное осложнение организма, - отмечал ученый, -  идущие рядом с усилением взаимной связи частей; возможность отнятия и замены живых единиц, не нарушая целого; соразмерность той степени, в которой проявляются эти особенности, с жизненной деятельностью – все эти черты одинаково присущи и обществам, и органическим телам»[4]. Социология призвана изучать, прежде всего, надорганическую эволюцию, проявляющуюся в количестве и характере различного рода общественных структур и их функциях. Он отвергает контовскую идею единообразного, линейного прогресса. В отличие от О.Конта в его работах акцент переносится на анализ динамики проявления социальных перемен и причин возникновения социальных конфликтов и катаклизмов. Социологическое познание социальной реальности должно было исходить из биологизма, органицизма, функционализма, признания общественного прогресса, составляющих, по мнению мыслителя, основы естественнонаучного метода исследования.

В его теоретической конструкции общество уподобляется живому биологическому организму. Оно создается составляющими его индивидами и его  «природа» определяется «природой» последних[5]. Отсутствие социальной дифференциации в первобытном обществе было  обусловлено функционированием в целостном единстве экономики, морали, права и религии. Общества, подобно биологическим организмам, развиваются в «форме зародышей» из небольших «масс» через увеличение единиц, расширение и соединение групп в еще большие группы. Основным направлением социального развития выступает нарастание многообразия внутренней дифференциации общественного развития (социальное расслоение, появление новых организаций и т.д.) с одновременным усилением общественных связей. При определении конкретного этапа общественного развития мыслитель предлагает применять два критерия – уровень эволюционной сложности и масштабность структурно-функциональных систем. Исходя из первой посылки, общества должны разделяться на простые, сложные, двойной сложности, тройной сложности и т.д.

С развитием общества, дифференциацией социального целого возникает необходимость создания «регулирующей системы». Первоначально простая управляющая система подразделяется на множество частей и становится административной, судебной, духовной или военной организацией. Помимо разграничения обществ по масштабам внутреннего управления и контроля, по уровню эволюционной сложности Г.Спенсер различает общества по типу внутренней регуляции. В данном случае  выделяются  «военное» общество, в котором сотрудничество людей в достижении общей цели имеет принудительный характер, и «промышленное» с добровольным сотрудничеством. Определяющим началом в данной классификации  выступает факт проявления или отсутствия конфликта с окружающими.

Современное общество основывается на договоре, т.е. свободно заключенных соглашениях между индивидами. В нем действуют три основные системы: «производящая средства для жизни», «распределительная» и «регулятивная». Последняя в лице государства призвана обеспечить подчинение составных частей целому. Специфическими частями общества предстают учреждения (социальные институты) домашние, обрядовые, политические, церковные, профессиональные и промышленные. Наиболее древние из них (церемониальные институты), в его понимании, более эффективны в обеспечении контроля повседневного поведения людей, чем государство и церковь. Социальные институты, их эволюцию Г.Спенсер исследует при помощи сравнительно-исторического метода.

Контовскому восприятию общества как социального целого, отрицающего личность как составляющую его часть, он противопоставил личность в качестве основного начала социального организма. В его представлении общество должно функционировать во имя блага его составляющих индивидов. Оно не должно поглощать отдельно взятую личность. Критерием проявления общественного прогресса предстает степень проявления индивидуализма. Поскольку социальная эволюция должна осуществляться по естественным законам, постольку вмешательство человека в процесс социальной эволюции, по мнению английского ученого, абсолютно нежелательно. Любые попытки реформирования могут обернуться непредсказуемыми последствиями.

С естественной социальной эволюцией люди должны совершенствоваться, промышленный тип общества достигнет своего высшего уровня развития. В конечном счете, должен сложиться «Союз высших представителей цивилизации», в котором индивидуальные интересы будут совпадать с общественными.

По его убеждению, государство должно исполнять роль  только полицейского комиссара, заботящегося о сохранении общественного порядка. Он выступает против всемогущества государства и является сторонником идеи равной свободы всех людей. Свобода эмиграции и свобода торговли должны быть равно гарантированы от всякого вмешательства со стороны власти. Государство призвано заботиться о том, чтобы граждане могли беспрепятственно пользоваться личной автономией. Оно должно пользоваться своею силою, если дело идет о защите свободы его граждан. Всякое расширение функций государства, противоречащее закону прогресса, требующему возрастающей дифференциации, является движением назад.

Общество может обойтись без правительства только в том случае, если его членами являются личности, стоящие на высшей ступени развития нравственного чувства, т.е. существа, придерживающиеся в своем отношении к другим людям тех же принципов, которые они желали бы видеть примененными к себе.

Правительство может быть вредным или опасным, если расширит свои полномочия и возьмет на себя задачи, которые лучше могли бы быть выполнены другим общественным органом. Отказ от правительственной власти будет только тогда правомерным, когда управление будет излишним. Поэтому целесообразно развивать саморегулирующие начала в управлении обществом, поскольку народная форма правления требует от граждан наименьших жертв и оставляет им возможно широкую свободу действия.

Обзор нормативных актов позволил ему сделать заключение, что единственной задачей, которую постоянно решает государство, является защита интересов господствующих классов.

В своих многочисленных работах Г.Спенсер неизменно придерживается принципа свободы. По его убеждению, свобода необходима для полного развития способностей индивидов. Она должна быть одинакова для всех и не терпит никаких ограничений кроме защиты такой же свободы всех граждан. Принцип равной свободы составляет основу права.

Государство должно обеспечивать равновесие между запросами всех и каждого на свободу самоопределения и претворять в жизнь принцип: «каждый человек волен делать все, что захочет, пока его действия не нарушают равной свободы других людей». Он  категорично не воспринимал всего того, что можно было трактовать как покушение на честь и достоинство человека.

С его именем связано начало оформления социологии законодательства. Он считал, что не законодательство составляет источник права, наоборот, право определяет законодательство. В статье «Грехи законодателей» он отмечает, что некомпетентность законодателей, их невежество отрицательно отражается на судьбах представителей различных слоев общества и приумножает человеческие страдания.

Очень часто, по его убеждению, законотворческая деятельность, применительно к обществу как сложному социальному организму, не всегда приводит к ожидаемому результату и даже «непременно производит косвенный эффект». Поэтому законодатель должен обладать знаниями о социальных процессах, происходящих в обществе, о структуре общества и законах ее функционирования.

В своих работах он не обходит вниманием вопросы преступности, которая имеет социальные корни. Общественные отношения во многом определяются характером составляющих общество индивидов. Социальное окружение во многом определяет поступки людей. Среди совокупности социальных факторов он выделяет сочувствие, позволяющее индивиду воспринимать себя сопричастным к социальному окружению. Основу его социологического анализа действующего уголовного права составляет также идея справедливости. Именно существующие социальные отношения определяют систему законодательства.

Возвеличивая возможности воздействия социального окружения на правонарушителя и его нравственное перевоспитание, Г.Спенсер даже предлагал применять в правоприменительной деятельности в качестве  стимулирующих мер за примерное поведение практику условного освобождения, заключенного через ручательство лиц, обладающих в обществе авторитетом.

Судопроизводство, по мнению английского мыслителя, также зависимо от социальных факторов. Выносимый вердикт во многом индивидуальных качеств личности судьи, его моральных принципов, сложившихся взглядов на поведение людей. Поэтому судейский корпус должен быть укомплектован профессиональными специалистами и людьми высокой нравственности.

Г.Спенсеру принадлежит первенство в применении следующих  понятий: «система», «структура», «функция», «институт», разграничения понятий «эволюция» и «прогресс». Он более последовательно, чем О.Конт, относился к историческим, сравнительным исследованиям. Его концепция структурной дифференциации, восприятия общества как саморегулирующейся системы, идея взаимообусловленности социальных функций социальной структурой общества предвосхитили структурный функционализм. Визит в 1882 году в США стал для ученого подлинным триумфом.

В целом исследование общества как сложного, многофункционального явления, анализ социальных учреждений (институтов) в их взаимозависимости и взаимообусловленности, провозглашение примата  индивидуального над социальным целым, исследование различных аспектов права (от права собственности до прав женщин и детей) оказали влияние на развитие не только социологии, но и всей социально-политической и правовой мысли. Скрупулезно исследованная совокупность индивидуальных прав личности по существу составили основу западного либерализма. Сегодня на волне неоэволюционизма, кибернетики и системного подхода наблюдается новый всплеск возрождения интереса к его творчеству.

Определяющим  началом социологии Э.Дюркгейма выступает понятие «социальный факт». В работе «Правила социологического метода» оно воспринимается как способ, существующий над и вне индивида и оказывающий  принудительное воздействие на него. Социальные факты всеобщи, поскольку это коллективные факты, оказывающие различное по степени воздействие на каждого индивида. С момента рождения индивид  подчиняется существующим нормам и правилам, обычаям и традициям, действующим в обществе независимо от него. Каждый вынужден считаться с ними. Правовые и моральные нормы нарушаются в том случае, если в обществе присутствует неодобрение или осуждение со стороны большинства.

Субстратами социальных фактов выступают коллективы. Все факты, соотнесенные по одному признаку, имеют одну и ту же причину. По существу, все социальные факты представляют собой причинные факторы. С их помощью представляется возможным объяснение определенных состояний общественного развития как результата воздействия совокупности этих причин. Социальные факты функциональны. Они полезны для коллектива и общества в целом, поскольку имеют принудительный характер.

Социальным фактом коллективное поведение становится только тогда, когда оно приобретает обязательный характер и его нарушение карается негативными санкциями. Социология, по убеждению Э.Дюркгейма,  должна как раз устанавливать нормальные формы поведения через выявление отклоняющихся от общепризнанных поступков и действий. Только выявление девиаций позволяет выделять нормальное поведение.

Право в его понимании воспринимается как «непосредственный результат социальных факторов». Факторы социально-психологического характера,  взаимодействующие друг с другом, составляют основу конструкции права. Он имел в виду образцы мыслей, действий и чувств, находящихся вне индивида и составляющих продукт коллективной воли, коллективного разума. В его фундаментальном исследовании «О разделении общественного труда» выделяются юридические феномены, представляемые как симптомы или проявления состояний сознания, непосредственно не охватываемые сознанием. Исходя из его определения социологии как науки об институтах, их возникновении и функционировании[6], право предстает в качестве сугубо социального феномена. Оно есть непосредственный результат действия социальных факторов. Социальная среда детерминирует правовые институты и определяет действие правовой сферы.

Оценивая мораль в качестве принудительной системы организации повседневной практики, он общество в целом рассматривал в виде морального единства индивидов. Право и мораль, составляя одно целое, изменяются в пространстве и во времени.

Он предложил следующие различия между двумя категориями норм. Одни нормы имеют репрессивный характер, другие требуют восстановления нарушенного порядка и призваны упразднять последствия нарушения и восстанавливать предыдущее состояние. Первая область права охватывает уголовное, вторая - гражданское, процессуальное, административное и государственное право. Таким образом, репрессивное право карает ошибки, а реститутивное (кооперативное), направлено не на преследование, а возвращение предметов в  исходное состояние, при котором была совершена ошибка.

Его структурно-функциональный метод основывался на аналогии общества и организма как высокоорганизованных систем. Исходя из подобной аналогии, он выделил понятия нормального типа общества, нормы и патологии, которые использовал в анализе преступления, девиантного поведения и иных форм социальной дезинтеграции.

Развивая контовскую концепцию солидарности, он последнюю рассматривал как результат взаимозависимости людей, сложившихся на основе удовлетворения общих потребностей и разделения труда. Исходя из соблюдения общепринятых правил поведения, детерминированных социальными нормами, люди объединяются и интегрируются в конкретные социальные общности. Любой социальный факт, свидетельствующий о нарушении социальной нормы, обязательно вызывает «социальную реакцию». Индивид, как коллективное существо, может существовать, только подчиняясь общепринятым социальным нормам, общеобязательным для всех.

В обществах механической солидарности отсутствует общественное разделение труда. Кооперация индивидов регулируется интенсивностью общественного сознания. Индивиды уподобляются друг другу по своим представлениям и жизненным ситуациям. Сходство обеспечивает их солидарность. Социальные нормы регулируют внешние проявления индивидуализма. В этом смысле социальная норма ассоциируется с правовой нормой. В архаических, примитивных общественных устройствах репрессивное право представляет собой проявления коллективного сознания, поскольку наличие системы санкций демонстрирует общность, значимость и распространенность общих чувств и коллективного сознания. Личность поглощается коллективом. Поведение индивидов строго регламентировано и стандартизировано. При помощи законодательства в древних обществах стремились регламентировать практически все стороны социальной практики. Так, в Афинах отступление от религиозного ритуала рассматривалось преступлением и  каралось смертью. Законодательство Спарты даже предписывало ношение причесок спартанками.

Постепенно общество перестает регулировать все сферы  общественной жизни. Расширение социальной практики и обособление индивидов способствует росту количества актов, признаваемых ранее преступлениями. Люди все больше и больше  нарушают прежние запреты. Все более ущемляется коллективное сознание. В дальнейшем ослабевает  принудительный характер коллективного сознания. С ослаблением проявления интенсивности общественного сознания, усилением общественного разделения труда постепенно репрессивные нормы сменяются декларативными нормами, направленными на восстановление нарушенной нормы права, возмещение вреда и ущерба. В обществах органической солидарности торжествует индивидуализация и разделение труда, которая и  становится источником новой солидарности.

Природу органической солидарности составляют повторяющиеся, сохраняющиеся в течение длительного времени акты поведения автономных и самостоятельных индивидов. При установлении правовой нормы необходимо учитывать данное обстоятельство. Право при регулировании социальной жизни не должно деформировать сложившейся модели поведения.

Реститутивное (восстановительное) право им определяется в качестве совокупности всех юридических правил по организации кооперации между людьми в целях регулярного и упорядоченного сосуществования уже обособившихся индивидов. По большому счету данное право направлено на восстановление состояния, воспринимаемую как справедливое. Таким образом, можно утверждать, что право выступает в качестве внешнего символа степени проявления солидарности.

Преступление в трансформации Э.Дюркгейма есть не что иное, как просто действие, запрещенное коллективным сознанием. Преступник не кто иной, как человек, живущий в обществе, но отказывающийся соблюдать его законы. Составной частью концепции преступности выступает его собственная теория санкций. Отказываясь от понимания санкции как предупреждения повторения преступного деяния, он предлагает свою версию. В его понимании функцию и содержание санкции составляет стремление удовлетворения общего сознания, поскольку преступное действие направлено против общественного сознания. Правоотношения между индивидами отражают общественно значимые идеи справедливости. Поэтому преступное деяние, по существу, действие, которое запрещено коллективным сознанием.  Однако следует заметить, что в действительности отправление правосудия и авторитет санкций не адекватны степени удовлетворенности коллективному сознанию.

Он предложил обратить внимание, прежде всего, на анализ сущности наказания. Сущность наказания, по его убеждению, состоит в обеспечении нормального функционирования общества и должного уровня общественного сознания. Социальные последствия за нарушение общепринятых обычаев и правил поведения, по его мнению, распределяются «диффузным образом». Очень часто реакция на нарушение  моральной нормы со стороны общества бывает намного суровее и более жестокой, чем оценка со стороны существующих законов. Примером тому служат самосуды, остракизм и т.д. В то же время нередки случаи, когда люди сочувствуют нарушителю закона, воспринимая его как жертву.

Э.Дюркгейм в работе «Два закона эволюции уголовного наказания» сформулировал и раскрыл два принципа действия уголовного наказания. Он их обозначил как «закон количественных изменений» и «закон качественных изменений». Согласно первому, интенсивность наказаний зависит от степени развитости общества и абсолютного характера власти. По второму – наказание посредством лишения свободы, изменяясь со временем в соответствии с серьезностью преступления, все более превращается в обычное средство социального контроля[7].

Преступление в его понимании предстает вполне естественным социальным явлением. Оно предстает нормальным фактом только тогда, когда существует в определенных рамках  и проявляется с определенной частотой.  Преступления и другие формы  социального зла, хотя и аномальны, в то же время нормальны в том смысле слова, что они содержатся в самом обществе и поддерживают необходимые социальные отношения. При разграничении нормальных и патологических факторов, по его мнению, следует исходить их внешних, непосредственно наблюдаемых объективных признаков, характеризующих степень их распространенности и универсальности. Преступление как социальное явление, присутствующее во всех обществах или в большинстве из них, есть нормальное явление. Однако резкий ее рост, превращение преступности в социальный феномен, пронизывающей все устои общества, уже рассматривается анормальным фактом.

Поскольку преступление представляет собой действие, оскорбляющее коллективные чувства, решение проблемы возможно только тогда, когда в обществе степень развитости нравственного сознания настолько высока, что препятствует всякому оскорбляющему его действию. Его вывод парадоксален: «Преступление, стало быть, необходимо, оно связано с основными условиями всякой социальной жизни и уже потому полезно, так как условия, с которыми оно  связано, в свою очередь необходимы для нормальной эволюции морали и права»[8].

Причины противоправных явлений кроются в самом обществе. В данном случае Э.Дюркгейм оперирует понятием «аномия». С точки зрения социальной структуры аномия представляется как тяжелое моральное состояние, порожденное социальными институтами и рассогласованностью их функций и возникающее на основе роста и развития общества. По существу, аномия – это результат неполного перехода от «традиционного общества» с его механической солидарностью к обществу «органической солидарности» промышленного типа. В состоянии аномии старые социальные нормы и ценности уже не действуют, а новые еще не утвердились. Поэтому для аномической ситуации характерно разложение моральных норм и падение значимости коллективной жизни. Кроме того, возникновение аномии  может обуславливаться как резким ухудшением экономического существования, так и внезапным улучшением благосостояния. Альтернативой такого состояния выступает «глубокое нравственное преобразование всех сфер общежития.

Понятие «аномия» он предложил использовать и в объяснении такой формы девиантного поведения, как суицид. В его определении самоубийство представляет собой «каждый смертный случай, который непосредственно или опосредованно является результатом положительного или отрицательного поступка, совершенного самим пострадавшим, если этот последний знал об ожидавших его результатах»[9]. Полностью не опровергая индивидуальные психологические мотивы, он в качестве основных факторов определял социальные.

Для него кривая самоубийств не предстает случайностью, а подчинена определенной закономерности.  Применяя метод от противного, он систематически  проверял и опровергал такие несоциальные факты, как «психическая предрасположенность» индивидов (психологическое состояние, расовые и наследственные факторы), особенности физического окружения (климат, времена года, время дня) и процесс подражания. Он выводит зависимость уровня суицидов от принадлежности к определенным социальным группам: религиозным, семейным, политическим, национальным и т.д. Частота проявления суицида определяется обратно пропорционально степени интеграции индивида в социальные группы

Несоциальные факторы обуславливают уровень самоубийств лишь косвенно. Так, пол влияет на степень распространения суицидов через различия социального положения мужчины и женщины, их участия в экономических и общественных делах.

Используя официальную статистику, Э.Дюркгейм вывел ряд частных закономерностей: процент суицида выше летом, чем зимой; мужчины чаще совершают самоубийство, чем женщины; старые люди больше подвержены к совершению суицида, чем молодые; солдаты чаще, чем гражданское население; в городах больше лишают себя жизни, чем в сельской местности и т.д.  Частота проявления суицидов характеризует достижение кризисного уровня развития общества.

Признавая объективную сложность в разграничении всех типов самоубийств, Э.Дюркгейм предложил этимологическую классификацию суицидов, когда самоубийства различаются по степени проявления сплоченности индивидов. В зависимости от  степени влияния социальных норм на индивида выделяются четыре типа самоубийства: эгоистическое, альтруистическое, аномическое и фаталистическое. Последний представлялся как антипод аномического, но вследствие малой распространенности им особо не рассматривался.

Эгоистическое самоубийство имеет место в том случае, когда индивид слабо связан с существующими в обществе социальными нормами. Разрыв социальных связей, отсутствие коллективной поддержки, состояние разобщенности вызывают у людей чувство озлобленности, бессмысленности существования. Крайний индивидуализм также способен спровоцировать подобного рода самоубийства. Человек предоставлен самому себе и в конечном итоге теряет смысл своего существования. Тем не менее, главными причинами все же выступают «больное общество», «коллективное бесчувствие», «социальная тоска».

Альтруистическое самоубийство выступает как полная противоположность первой и обуславливается полным поглощением обществом индивида, который полностью растворяется в социальном целом и ради нее он жертвует жизнью. К такому роду суицида относятся самоубийства стариков и больных, самосожжение жен после смерти супруга, самоубийства рабов после смерти хозяина и т.п.

Аномическое самоубийство возникает тогда, когда общество в целом находится в состоянии аномии, когда социальные нормы не просто оказывают слабое воздействие на индивида (подобно эгоистическим самоубийствам), но вообще практически отсутствуют.  В условиях дезинтеграции социальных структур общества, когда одни индивиды резко повышают свой социальный статус, а другие теряют свое социальное положение, когда кардинальным образом нарушается социальное равновесие, наблюдается рост подобного рода суицида. Как правило, такой вид самоубийства характерен для представителей торговых и промышленных слоев общества.

Фаталистическое самоубийство возникает в ситуациях усиленного контроля группы над индивидом, в условиях «избытка регламентации», которые становятся для человека невыносимыми. Фаталистический суицид совершают люди, для которых будущее безжалостно предопределено, а реализация  интересов и удовлетворение  потребностей очень жестко ограничены действующими рамками. Изучая феномен суицида, он был вынужден констатировать, что суицидальные течения пронизывают общество.

В профилактике эпидемий самоубийств государство, по мнению Э.Дюркгейма, с его громоздким аппаратом неспособно адекватно реагировать на бесчисленные факторы, обуславливающие суицидогенные ситуации. Религия в условиях усугубляющейся секуляризации и утверждения рационализма и прагматизма уже не обладает былой силой нормативного воздействия на сознание и  практику современного человека. При недостаточной эффективности правовых санкций, особую значимость приобретали виды морального осуждения и наказания. К таковым относятся лишение самоубийц погребальных почестей или же лишение граждан, склонных к суициду, некоторых гражданских и политических прав.

Среди факторов, способствующих снижению числа суицидов, особую значимость приобретают групповое и индивидуальное взаимодействие, углубление солидарности и коллективного сознания в отношениях между  людьми, распространение профессиональной организованности. К тому же общество само посредством воспитания и системой репрессивных мер может предупреждать самоубийства.

Идеи корифея французской социологической науки нашли продолжение в работах его учеников и последователей. Так, М.Хальбвакс (1877-1945) конкретизировал его теорию самоубийств и применил ее в изучении жизненного уровня рабочего класса. Его методика анализа суицида впоследствии получила широкое применение в социологии девиантного поведения Р.Мертона.

Государство в представлении Э.Дюркгейма выступает основным органом по осуществлению функции «коллективного ума» и защитника коллективных интересов. Противостоящей силой процессу чрезмерного усиления государства призваны стать, по его убеждению, «вторичные» или промежуточные социальные группы – религиозные, производственные и т.д. Подобно контовскому восприятию государство понимается органом всеобщего умиротворения и моральной регуляции интересов всех членов общества независимо от социального, классового содержания этих интересов.

Видный французский социолог проповедовал идею становления личности из общества. Отстаиваемая им приоритетность общества усиливает методологическое направление в научной мысли, согласно которому социальная жизнь пульсирует всегда в соответствии с какими-то исходными, нередко жестко заданными правилами, вырабатываемыми не индивидами, а обществом. Люди могут быть хорошими или плохими, но всего лишь актерами, творцом же выступает всегда общество. Следует подчеркнуть, что дюркгеймовская категория «коллективных представлений» или требование поиска новых форм общественных взаимосвязей людей оказали большее воздействие на развитие правовой мысли, чем анализ проблем гражданского и уголовного права, сопоставления морали и права.

Таким образом, идея Э.Дюркгейма о приоритетности общественных отношений значима в методологическом плане. Социальная практика регулируется всегда в соответствии с какими-то исходными, нередко жестко заданными правилами, вырабатываемыми не индивидами, а обществом. В его представлении цивилизованное общество должно характеризоваться добровольной, естественной, «органической» солидарностью. Регулирование же одними запретами, исключительно насильственными методами характерно только для низшей формы упорядочивания общественных отношений.

Описанное им состояние аномии применительно для обществ переходного периода. Его идеи особенно актуальны при анализе состояния развития российского общества, переживающего острый кризис. Требование поиска новых форм общественных взаимосвязей людей имеет и сегодня большое значение в исследовании социально-правовой практики.

Его основные понятия, введенные впервые в научный оборот, такие, как аномия, социальный порядок, социальная солидарность, коллективное сознание, социальное принуждение и т.д., находят достаточно широкое применение в различных научных системах и направлениях. Под влиянием его идей французские социологи анализируют проблемы современного законодательства. В частности, в 1970-е годы под руководством Ж.Карбонье были проведены обширные исследования в области гражданского и семейного законодательства. Весьма плодотворно действует под руководством А.Арно в г.Онати Международный институт социологии права.

Социологию М.Вебер определял как науку о действительности. Он подчеркивал: «Мы стремимся понять окружающую нас действительную жизнь в ее своеобразии – взаимосвязь и культурную значимость отдельных ее явлений в их нынешнем облике, а также причины того, что они исторически сложились именно так, а не иначе»[10].

По существу, веберовская социология была призвана понять и объяснить социальное поведение людей посредством вскрытия основополагающих причин социальных действий и содержащихся в них субъективных смыслов.

Методология М.Вебера основывается на категории «идеального типа», представляемой как определенная теоретическая конструкция. Мыслительные конструкции (идеальные типы) уподобляются идеальным моделям. Идеальный тип не выводится из эмпирической реальности, а создается как определенная теоретическая схема и только потом соотносится с эмпирической реальностью.

Первоначально идеальный тип в его концепции представлял собой средство исторического познания, когда посредством оперирования  идеально-типическими конструкциями устанавливалась специфика индивидуальных исторических явлений. В дальнейшем М.Вебер вводит в обращение понятие «чистый идеальный тип». Он убежден, что в социологии необходимо выводить общие правила событий, которые безотносительны в пространственно-временных характеристиках. Именно оперирование понятием чистый идеальный тип, по его убеждению, создает основания для  выявления всеобщих связей, действующих в пространстве и во времени.

Представляется вполне закономерным выделение в качестве первоосновы социологического анализа поведение индивида (группы индивидов), опосредованное определенным смыслом. Индивид и его действия предстают в качестве основополагающего начала социальной практики. Не случайно изучению подлежит только такое действие, которое связано с субъективно подразумеваемым смыслом и   которое, «во-первых, по субъективно предполагаемому действующим лицом смыслу соотнесено с поведением других людей, во-вторых, определено также этим его осмысленным соотнесением и, в-третьих, может быть, исходя из этого (субъективно) предполагаемого смысла, понятно объяснено»[11].

В социальном действии он предложил различать четыре вида: целерациональное, ценностно-рациональное, аффектное и традиционное. Именно ценностно-рациональное и целерациональное действия составляют содержание социального действия. При целерациональном действии индивид ясно осознает цели и использует в достижении целей средства, признаваемые адекватными самим индивидом. В нем соединяются воедино как познание смысла действия, так и сам действующий. Данный вид действия представляется в виде образца, с которым соотносятся все остальные виды действия.

Таким образом, целерациональное действие – это идеальный тип, редко встречаемый на практике и представляющий собой скорее теоретическую конструкцию, чем эмпирическое обобщение. Содержательная сторона такого действия раскрывается сквозь призму понятия «понимание». Возрастание рациональности в действии способствует большей степени понимания самого действия.

Важной стороной социального действия является ориентация действующего лица на другого индивида (или других индивидов). Другими словами, «ожидание ожидания». В данном случае категория «ориентация на другого» выводится из понятия «признание», которое объявляется М.Вебером в качестве конститутивного момента всякого социального действия вообще.

М.Вебер, анализируя социальное действие, стремился разграничить правовую нормативность и моральную норму. Первая, в отличие от второй, имеет институционально-организационный характер. Она характеризуется наличием организованных групп специалистов и профессионалов: судей, прокуроров, адвокатов и т.д. Они призваны обеспечивать правопорядок и для осуществления своих функций государством наделяются соответствующими полномочиями. Он предложил оперировать понятием «правовой персонал», понимаемым как совокупность представителей общества по обеспечению норм и осуществлению санкций к их нарушителям.

Правовое действие как социальное рассматривается только в том случае, когда оно сопряжено с действием других индивидов или же осуществляется с ориентацией на них. Не случайно в обосновании права присутствует интерес. Социологический подход к праву предусматривает исследование только таких действий индивидов, которые опосредованы представлениями смысла и значимости определенных правовых предписаний. Определенное единообразие, проявляющееся в социальном поведении, обуславливает «легитимный порядок». Индивиды ориентированы на данный порядок исходя из его «значимости». Значимым порядок выступает при условии, когда поведение индивидов подчинено легальным «максимам», которые обязательны или служат образцом, достойным подражания.

Таким образом, значимость правопорядка во многом определяется тем, насколько индивиды признают нормы права и в своем поведении ориентированы на них. В условиях, когда теряется общепринятый смысл нормативности социального порядка, значение правопорядка низвергается до уровня правил поведения, а значимость такого порядка ограничивается или утрачивается вообще.

Социальные институты в его интерпретации представляют собой «просто процессы и связи специфического поведения отдельных людей, так как только они являют собой понятных для нас носителей осмысленных действий»[12]. Действенность института детерминирована тем, насколько индивиды в своих поступках воспринимают его значимость. Снижение  индивидуального восприятия индивидом института повышает степень прекращения деятельности этого института.

Анализ социальных институтов, равно как и явлений права, по его убеждению, предусматривает умение «осознанно или неосознанно соотносить явления действительности с универсальными «ценностями культуры» и в зависимости от этого вычленять те связи, которые для нас значимы»[13].

Внимание исследователя должно быть сосредоточено только на тех формах социальных связей, в которых они становятся значимыми для отдельных индивидов, в которых последние реально ориентированы на них в своих действиях.

Изучение юридических институтов с позиции их значимости для индивидов предусматривает выявление как степени «распространенности» значимых представлений, опирающихся на правовые установления, так и целерационального поведения в сфере правоотношений.

Право устремлено к обеспечению стабильности общества. Оно санкционирует деятельность бюрократических организаций, а они, в свою очередь, способствуют его практической реализации. В трактовке М.Вебера право и бюрократия жестко связанные между собой превращаются в безликую автономную силу, подчиняющую себе человека. Он отмечал, что право создает лишь внешнюю гарантию устойчивости социальной системы. Согласно веберовской концепции рационализация социального действия представляет собой  тенденцию исторического процесса.

Понятие «рационализм» он использует в различных смыслах. В методологическом плане данный термин означал выражение индивидуальной свободы. При выявлении отличий социальной практики рационализм представлялся в качестве синонима ясности. В исследовании различных сфер общественной жизни раскрываются различные аспекты рационализации: религиозной, правовой, экономической и т.д.

Рационализация хозяйствования способствует рационализации управления во всех сферах социальной практики, в том числе и в области правовой действительности. «Рациональность развития права», по его мнению, происходит через специализацию и бюрократизацию. Следовательно,  в рамках рассматриваемой проблемы правовой рационализм выступает непременным условием социального развития. Таким образом, содержание идеи «рационализации права» составляет  восприятие права, как динамично  развивающейся в пространственно-временных границах  от харизматических представлений к рациональным, технически разработанным правовым системам.

Изучение правовой реальности в социологическом контексте требует соизмерения правовых норм с их практической значимостью, через сопоставление с идеальным состоянием.

М.Вебер, указывая на специфику социологического анализа права,  отмечал: «Социология в той мере, в какой «право» попадает в орбиту ее исследования, занимается не выявлением логически верного «объективного» содержания «правовых положений», а действиями, в качестве детерминантов и результатов которого могут, конечно, играть значительную роль – наряду с прочими факторами – и представления людей о «смысле» и «значимости» определенных правовых положений»[14].

Р.Арон совершенно верно указывает, что М.Вебер в своих работах, рассматривая различные формы интерпретации права, выделяет в качестве объекта исследования субъективный смысл, вкладываемый индивидами в свое понимание правовой нормы, или же пережитую реальность права, «как оно осмыслено индивидами и как оно частично обуславливает их поступки»[15].

Разрабатывая проблему социальной нормативности, М.Вебер предложил концепцию легитимной власти в государстве. Он выделил несколько типов легитимного господства. При легальном типе властвования индивид подчиняется не человеку, а закону, который распространяется на управляемых и управляющих. В данном случае преобладают рациональные принципы управления. Традиционный тип господства, подразделяемый на геронтологическую (власть старейшин), патриархальную (власть племенных вождей) и патримониальную (власть монарха), основывается на всеобщем признании священного характера древних традиций и системе иерархических статусов. Харизматическая власть предполагает личную преданность людей пророку, правителю, вождю и т.д., исходя из признания необыкновенных качеств личности лидера. Представленным типам господства, по мнению М.Вебера, соответствуют свои правовые системы. В его представлении наиболее эффективной является легитимная система. Поскольку в ней преобладают рациональные организованные механизмы социальной регуляции. Именно в правовом государстве, согласно М.Веберу, наиболее полно представлены возможности для осуществления целерациональных и ценностно-рациональных моделей социального поведения. В данном случае индивид имеет возможности достаточно отчетливо представлять себе цели своих поступков, характер допустимых средств достижения и возможные реакции окружающих.

Необходимо подчеркнуть, что общей характеристикой легитимности всех типов политической власти является отчуждение от нее, от всей сферы политических отношений  широких масс. В борьбе за власть участвуют лишь позитивно привилегированные группы. К сфере управления из-за сложности функционирования социальной системы допускаются только автономные группы - «почитаемое сословие».

В рамках концепции легитимной власти выделяется идея «рационализации права», т.е. трактовки исторического развития права как движения харизматических  представлений к рациональным, технически разработанным правовым системам. Правовая проблематика в его творчестве нашла отражение также в разработке проблем соотношения публичного и частного права, роли принуждения в праве, формах объективного права, естественного права и т.д. Его статистический анализ причин самоубийства до сих пор является одним из достижений социально-гуманитарной мысли. Теория «идеальных типов», методологические принципы «понимающей социологии» оказали значительное влияние на развитие правовой мысли. В ее анализе, признавая высокую социальную ценность права, он предлагал применять ценностный подход, позволяющий раскрывать как многообразие социальной действительности, так и правовой практики.

Западной социологией К.Маркс рассматривается как приверженец концепции социального конфликта. Он выявил роль экономических факторов, определяющих социальную жизнь. Он обосновал механизм возникновения и развития социального конфликта, представив общество как продукт исторического развития, как динамично развивающуюся структуру. Его взгляды выступили альтернативой эволюционизму О.Конта, Г.Спенсера, Э.Дюркгейма. У  К.Маркса социальный конфликт выступает закономерным явлением общественного развития, движущей силой социального прогресса. Предметом марксистской социологии является изучение общества, основных закономерностей его развития, а также основных социальных общностей и инсти­тутов. Марксизм исходил из признания действия в общест­ве общих, устойчивых, повторяющихся, существенных связей и от­ношений между процессами и явлениями.

К. Маркс и Ф. Энгельс считали необходимым из всего много­образия естественных структур, связей и отношений выделить главные, определяющие. Таковым, по их мнению, является способ производства материальных благ, состоящий из производительных сил и производственных отношений. В работе «К критике политической экономии» К. Маркс писал: «Производство непосредственно мате­риальных средств к жизни и тем самым каждая ступень экономики народа и эпохи образует основу, из которой развиваются государст­венные учреждения, правовые воззрения, искусство и даже рели­гиозные представления людей, из которых они поэтому должны быть объяснены, а не наоборот, как это делалось до сих пор»[16].

Принцип прогресса реализуется в марксизме че­рез учение об общественно-экономических формациях как основ­ных структурах общественной жизни. Общественно-экономическая формация, по определению К. Маркса, представляет собой "обще­ство, находящееся на определенной, степени исторического разви­тия, общество со своеобразным, отличительным характером»[17]. Основу экономической формации составляет тот или иной способ производства, который характеризуется определен­ным уровнем и характером развития производственных сил и соот­ветствующими этому уровню и характеру производственными отношениями. Совокупность производственных отношений образует основу общества, его базис, над которым надстраиваются государст­венные, правовые, политические отношения и учреждения, кото­рым, в свою очередь, соответствуют определенные формы общест­венного сознания. К. Маркс и Ф. Энгельс представляли развитие общества как поступательный процесс, характеризующийся последовательным переходом от низших общественно-экономических формаций к выс­шим: от первобытнообщинной к рабовладельческой, затем к фео­дальной, капиталистической и коммунистической.

Применение к анализу общества общенаучного критерия закономерности и причинной обусловленности в развитии увязываются в марксизме с признанием своеобразия развития обществен­ных процессов. Эта увязка нашла свое яркое выражение в концеп­ции развития общества как естественноисторического процесса. Естественноисторический процесс столь же закономерен, необходим и объективен, как и природные процессы. Он не только зависит от воли и сознания людей, но и определяет их волю и сознание. Но в то же время, в отличие от процессов природы, где действуют слепые и стихийные силы, естественноисторический процесс представляет собой результат деятельности людей. В обществе ничто не соверша­ется иначе, как проходя через сознание людей. В связи с этим в марксистской социологии большое внимание уделяется изучению диалектики объективной закономерности и сознательной деятель­ности людей.

В рамках социологических воззрений в XIX веке сложились  натуралистические школы "одного фактора", которые оказали существенное влияние на процесс формирования в дальнейшем многофакторного представления об общественном развитии. Среди натуралистических направлений особенно выделялась социал-дарвинистская концепция. Так, Л.Гумплович социологию определял как науку, исследующую социальные группы и отношения между ними. Необходимо помнить, что биологический закон борьбы за существование вводился им в социальную сферу как основной закон в общественном развитии. Следует учесть, что при анализе социальных конфликтов, в социал-дарвинизме не имели в виду классовую борьбу.  Сторонники расово-антропологического направления стремились объяснять социальное поведение биологической наследственностью. Представителями географической  школы  разрабатывалась концепция жизненного пространства, определявшая политическую систему, роли географической среды и ее отдельных компонентов в развитии конкретных типов общества. В психологической школе принято выделять психологический эволюционизм, групповую психологию и психологию подражания, интеракционизм. Рассматривая школу психологического эволюционизма, необходимо акцентировать внимание на работах американских социологов Л.Уорда и Ф.Гиддингса. В их понимании для социальных процессов главное - не объективные характеристики, а субъективные признаки, среди которых, главное место занимает чувство солидарности. В теории групповой психологии целесообразно остановиться на концепции Г.Лебона, оперировавшего понятиями толпа или массы и считавшего, что люди, собравшиеся в одном месте, воодушевленные общими чувствами, готовы следовать за общепризнанными лидерами. Согласно Г.Лебону, в группе людей человек теряет свою индивидуальность и превращается в "человека толпы". Теория подражания разрабатывалась в трудах Г.Тарда. Простое социальное отношение трактовалось им как стремление человека или группы людей передавать желания. Следует иметь в виду, что идеи Г.Лебона и Г.Тарда способствовали становлению концепции интеракционизма, сторонники которого рассматривают не изолированные индивиды, а коллективные социальные существа, исполняющие несколько социальных ролей.

[1] Конт О. Система позитивной политики// Западно-европейская социология XIX века. М., 1996. С.229.

[2] Соловьев В.С. Соч. В 2-х т. Т.2.  М., 1990. С.567-568.

[3] Давыдов Ю.Н. История теоретической социологии// Социологические исследования. 1993. №5. С.39.

[4] Спенсер Г. Опыты научные, политические и философские. Мн., 1998. С.277.

[5] Спенсер Г. Автобиография. В 2-х т. Т.2.  СПб, 1914. С.227.

[6]Дюркгейм Э. Метод социологии// Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. М., 1991. С.405.

[7] Бачинин В.А. История философии и социологии права. СПб, 2001. С.236.

[8] Дюркгейм Э. Метод социологии. С.466.

[9] Дюркгейм Э. Самоубийство: Социологический этюд: Пер. с фр. с сокр./ Под ред. В.А.Базарова. М, 1994. С.13.

[10] Вебер М. Избранные произведения. М.,1990. С. 369.

[11] Вебер М. Указ. соч. С. 497.

[12]Там же. С. 614.

[13] Там же. С. 380.

[14] Там же. С. 508.

[15] Арон Р. Этапы развития социологической мысли. М., 1993. С.585.

[16] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 6-7.

[17] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 6. С. 442.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!