Социальные движения III в. В Римской империи

18 мая 2017 | Автор: | Комментариев нет »

Вызванная экономическим ослаблением Римской империи и обострением классовых противоречий гражданская война, со своей стороны, обострила и уг­лубила эти противоречия, нанеся смертельный удар рабовладельческому строю и ускорив процесс пере­рождения рабовладельческого государства в крепост­ническое. Классовый антагонизм выливался в самые разнообразные формы, в зависимости от состава уча­стников и условий, в которых развертывалась классо­вая борьба, — в виде военных бунтов, разгромов име­ний, захватов городов и т. д. Число недовольных су­ществующим строем было очень велико, но социаль­ный состав участников движений был пестр, текуч и разноплеменен, силы слабо координированы, основ­ные противоречия пересекались массой всевозмож­ных противоречий второстепенного порядка.

При современном состоянии материала и его раз­работки в специальной литературе не представляется возможным дать сколько-нибудь законченную картину социальных движений III в., завершивших историю ра­бовладельческого Рима. По этой причине приходится ограничиться отдельными разрозненными сведениями из истории социальных движений Поздней империи, не претендуя ни на полноту изложения, ни тем более на углубленный анализ описываемых событий.

Оставляя в стороне целый ряд мелких или изве­стных только по отдельным упоминаниям авторов движений, остановимся подробнее на нескольких на­иболее крупных и характерных социальных движе­ниях бурного III в.

Социальные движения имели место как в Италии, так и в провинциях. Одним из видов протеста про­тив существующего строя являлись разбойничьи на­леты, о которых имеются упоминания в источниках. Во всех частях Империи имелось много бродячих элементов — рабов, бежавших от своих господ, коло­нов и солдат, отбившихся от своих частей и превра­тившихся в настоящих ландскнехтов античности. Из этих бродячих элементов составлялись целые отря­ды, ставшие обычным явлением в Римской империи. В правление Септимия Севера Феликс Булла (Felix Bulla) образовал на севере Италии отряд из 300 че­ловек и стал производить налеты на богатых людей и императорских чиновников почти на глазах самих императоров и их многочисленных войск. После того как все попытки поймать Буллу не дали результата, Север послал против него целую армию, приказав тщательным образом следить за всеми действиями «Счастливого атамана». Но все было напрасно. Бул­лу «видели и не увидели, ловили и не поймали, хва­тали и не схватили». Так велики были его ловкость и искусство подкупать своих противников.

Булла всегда знал, кто приходит в Рим и кто ухо­дит, кто высадился в Брундизии, сколько он имел де­нег и пр. Если захваченные им богатые люди остав­ляли у него свой наличный фонд, то их немедленно отпускали за исключением художников, которых он на некоторое время задерживал у себя, пользовался их услугами, а затем отпускал с большими подарка­ми. Когда однажды были захвачены двое из членов его организации, Булла переодетым явился к центурио­ну и освободил заключенных под предлогом, что их требует наместник провинции. В конце концов Булла был пойман, привезен в Рим и представлен на допрос префекту претория Папини- ану. На вопрос Папиниана: «Почему ты занимаешься разбойным ремеслом?», Булла ответил: «А почему ты состоишь начальником корпуса преторианцев?»

Булла не составлял исключения. Другим приме­ром явился в Северной Италии Прокул, происходив­ший из города Альбенги (Albingaunum), в генуэзской Ривьере. В биографии Прокула, помещенной в серии биографий римских императоров историков импе­раторского периода («Scriptores historiae Augustae»), о нем рассказывается следующее: Прокул составил отряд из 2 тыс. вооруженных рабов, занимался раз­боем, спекулировал скотом и рабами и таким путем сделался богатым и известным человеком. Слава, храбрость, богатство и влияние Прокула были так ве­лики, что в Лугудунской Галлии, отпавшей от Рима, он был провозглашен императором. Во время войны с Пробом Прокул пытался поднять франков, но бе­зуспешно, был разбит и ранен.

Одной из легальных форм выражения обществен­ных настроений и общественного протеста после за­крытия комиций сделался цирк, превратившийся в своеобразное народное собрание. По цветам цирко­вых наездников столицы население делилось на не­сколько партий — синих, голубых, красных и зеле­ных. При появлении в цирке императора или его уполномоченных собиравшаяся на представление в количестве нескольких десятков тысяч человек пуб­лика шумно выражала свои требования, порицая одни и одобряя другие мероприятия правительства. Так, при Каракалле собравшаяся в цирке публика, возму­щенная перебоем в снабжении столицы продоволь­ствием, кричала: «До каких же пор мы будем стра­дать? До каких пор с нами будут обращаться, как с врагами? Всему этому должен быть конец».

Социальная атмосфера была накалена до такой сте­пени, что было достаточно какого-либо незначительно­го повода для того, чтобы недовольство превратилось в открытый мятеж или восстание, в котором принима­ли участие рабы, свободные ремесленники и местный гарнизон. Одно из таких восстаний имело место в Риме при Элагабале, окончившееся гибелью императора и его матери. Наиболее крупным из всех известных нам социальных движений III в. в Риме было восстание ма­стеров монетного двора (monetarii) при Аврелиане. Причиной восстания послужила предполагавшаяся мо­нетная реформа, невыгодная для низших слоев населе­ния. Восстание организовал один из прокураторов мо­нетного двора, вольноотпущенник Фелициссимус. К со­жалению, мы не знаем подробностей ни о ходе самого восстания, ни об организации монетного производст­ва, ни о составе рабочего персонала. Известен только конечный результат восстания — уличный бой монет­чиков, свободных и рабов, отличавшийся крайней оже­сточенностью. Победа императора была куплена ценой потери 7 тыс. солдат. Потери же восставших должны были быть, конечно, гораздо значительнее. На Аврели­ана выступление монетчиков произвело тяжелое впе­чатление. Император совершенно упал духом, как это явствует из его письма к консулу Ульпию Криниту, пе­редаваемого историком Вописком. «Какой-то рок, — писал Аврелиан, — тяготеет над всеми моими начинаниями. Все мои предприятия непременно вызывают беспорядки» (omnes motus ingravescunt).

Восстание в стенах самого Рима имело последст­вием тяжелую войну. «Монетчики, подстрекаемые последним из моих рабов (ultimo servorum), Фелицис- симусом, которому я доверил должность казначея фиска, осмелились поднять против меня свои голо­вы. Теперь они уже усмирены, но 7 тысяч человек береговой и лагерной службы, иберийцев и дакий­цев, были при этом убиты (hi conpressi sunt septem millibus Lembariorum et Ripariensium et Gastrianorum et Daciscorum interemptis). Это доказывает, что бессмертные боги не даруют мне ни одной победы без больших трудностей». Вскоре после восстания Фелициссимуса из бояз­ни повторения подобного рода стачек монетное дело было децентрализовано и монетные дворы из Рима переведены в провинции. Среди всех известных нам социальных движений III в. по широте, глубине и продолжительности первое место занимает движение багаудов в Галлии и Испа­нии. Термин «багауды», или «бакауды» (bagaudae, bakaudae), происходит от кельтского слова baga — борьба, багауды, следовательно, — борющиеся. Римская Галлия была классической страной лати­фундий, размеры которых доходили до четырех и бо­лее тысяч югеров. На латифундиях галло-римской знати работало много колонов и рабов, положение которых с конца II в. значительно ухудшилось.

В своей основе движение багаудов было движени­ем сельских элементов, определяемых в источниках как «сельчане» (vicani), «земледельцы» (agricolae) и «мужики» (rusticani). Наши источники по истории ба­гаудов — позднеримские писатели и византийские хроникеры — рисуют положение сельского населения Галлии в самых мрачных красках. Большая часть на­селения разорена непомерными податями и «повинно­стями (enormitate indictionum consumptis viribus colonorum) и угнетена (tenuioribus violentia oppressis), поля заброшены (agri et culturae verterentur in silvam), между тем как дома магнатов наполнены золртом и всякими иными сокровищами (ex auri copia privatae potentium repletae domus). «От чего другого они стали багаудами, как не от наших несправедливостей, нечестности судей, кон­фискаций и грабежей?», — задавал себе вопрос ра­дикально настроенный священник Сальвиан, повест­вующий о багаудах.

Высший подъем движения багаудов приходится на годы правления Галлиена, совпадая с провозглашени­ем самостоятельной Галльской империи Постума и Тетрика (253—273 гг.) и нашествием на Галлию гер­манских племен — аламанов и франков. Правление Галлиена как для всей Империи, так и в особенности для Галлии было временем страшных бедствий, голодовок, эпидемий и варварских наше­ствий; Галлия в то время была переполнена бедами и несправедливостями (Gallia iniuriis efferatas). Толпы голодных рабов, колонов, пастухов и ремесленников снимались со своих мест и, нищенствуя, большими толпами бродили по дорогам.

В период наибольшего подъема (80 гг. III в.) дви­жение багаудов разлилось широкой волной по всей Галлии, захватив также и Испанию. Вооруженные «банды мужиков» вызвали смятение во всей Галлии (tumultum rusticani in Gallia concitassent), захватывая поместья (populando agros) и грабежами нарушая без­мятежный покой их владельцев (quietem latrociniis persequerendo)2. Благодаря сочувствию городской мас­сы багаудам удалось захватить один из самых больших и укрепленных толстыми стенами городов Галлии, го­род Августодун (Augusto-dunum), и превратить его в центр восстания. Вождями багаудов были Элиан и Аманд, провозглашенные галльскими императорами. Элиан (Aelianus) и Аманд (Amandus) закрепились на острове, образуемом при впадении Марны (Matrona) в Сену, где впоследствии находился Бенедиктинский монастырь (St. Maur sur les fosses), в «замке багаудов». Отсюда багауды делали набеги на соседние города, за­хватывая большую добычу и привлекая к себе сочув­ствующих из соседних деревень и городов1.

Приблизительно на те же годы приходится восста­ние в Лугудуне (Лионе), упомянутое движение Про- кула и восстание Боноза, командира рейнской флоти­лии. Все эти и многие другие движения и восстания находились в прямой или косвенной связи с рево­люцией багаудов.

К концу 80-х гг. III в., ко времени вступления на престол Диоклетиана, волна мятежей захлестнула почти всю Галлию, грозя затопить всю галльскую и римскую знать. То было время, когда, по словам рим­ского писателя Мамертина, «пахарь превратился в пехотинца, пастух — в кавалериста, а крестьянин — в опустошителя» (suorum cultorum rusticus vastator), подражая врагу — варвару.

Диоклетиану удалось на время ослабить движение. «Когда в Галлии Аманд и Элиан, организовавшие кре­стьянское войско (collecta rusticanorum manu), кото­рое называют «багаудами», подняли опасное восста­ние (pemiciosus tumultns), он (Диоклетиан) назначил цезарем Максимиана, по прозванию Геркулия, и от­правил его в Галлию»3. Максимиану Геркулию пред­стояла нелегкая задача подавления социального дви­жения, которому сочувствовала большая часть насе­ления. Страх перед багаудами был столь велик, что Максимиан не решился вступить в открытый бой и вы­жидал, пока голод и чума не разрядят рядов багаудов. Началась долгая и мучительная осада «замка багау­дов». Наконец в 285 г. Максимиан взял «замок багау­дов» (agrestes domuit) и этим нанес восставшим тяже­лый удар. Плохо вооруженные крестьянские отряды, к тому же еще ослабленные голодом и эпидемией, не могли устоять против регулярного войска и были раз­биты. Несмотря на отчаянное сопротивление, большая часть их погибла, а другая сдалась в плен. Расправа с восставшими была беспощадной.

После расправы Максимиана, потрясенная внут­ренней и внешней войной, Галлия представляла пе­чальную картину запустения. «Долина до Саоны, — пишет Мамертин, — некогда очень счастливая и бо­гатая, пока содержалась в надлежащем порядке оро­сительная система, в настоящее время превратилась в большую лужу. Мощные виноградные лозы поруб­лены или приведены в дикое состояние, новых же ни­кто не культивирует. С того места, откуда идет до­рога на Бельгийскую Галлию, все превратилось в мрачную немую пустыню. Даже военная дорога ста­ла плохой, неровной и непригодной ни для транспор­та фруктов, ни для государственных надобностей». Как ни жестока была расправа Максимиана с по­встанцами, все-таки окончательно движение багаудов не было подавлено. В следующем столетии оно вспыхнуло с новой силой.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!