Социально-управленческие основы деятельности института полиции

19 Июл 2015 | Автор: | Комментариев нет »

С признанием роли социальных институтов в развитии Российского государства расширяется сфера применения институционального подхода ко многим областям исполнительной власти, включая различные силовые структуры.

Становление института полиции в России начала ХХI века является закономерным результатом реформирования органов внутренних дел Российской Федерации, направленного на приведение назначения и функционирования правоохранительного ведомства потребностям защиты прав и интересов населения, обеспечение правопорядка. Бесспорно, в связи с реформаторскими нововведениями МВД ученые, практические работники, представители ведомства, департаментов сходятся в признании необходимости целенаправленного проведения работ по совершенствованию деятельности органов внутренних дел и преобразованию его учреждений, органов, подразделений в целях обеспечения повышения эффективности деятельности правоохранительного ведомства, успешного противодействия преступности, укрепления связей с общественностью; широко предлагая научные и теоретические разработки в части административного, организационно-правового аспектов изменения органов внутренних дел[1].

Между тем привлечение институционального понимания к решению проблемы функционирования органов внутренних дел; социологическое рассмотрение институционализации полиции, направленное на утверждение социальных отношений, основывающихся на системе принципов, норм, ценностей и идеалов, и определяющее социально-управленческие основы деятельности института полиции, также представляется актуальным в связи с задачей обеспечения эффективности деятельности новой правоохранительной структуры – полиции.

Согласно литературным источникам термин «институционализация» определяется как «процесс формирования различных типов социальной деятельности в качестве социальных институтов», а сам процесс институционализации рассматривается как становление взаимосвязанных социальных групп, структур, нормативных предписаний, социально-культурных механизмов, воспроизводящих устойчивые формы социального взаимодействия, коллективной практики, поведения, мышления, убеждений и верований 1. То есть, по сути, образование полиции в государственно-политическом механизме России сводится к вопросу возникновения и становления базового звена органов внутренних дел – полиции как социального института, или интеграции нового вида социальной деятельности в существующую структуру общественных отношений. В этой связи образование института полиции сопряжено со становлением взаимосвязанных социальных групп, изменением организационных структур и связанных с ними социальных норм и регуляторов поведения, усвоением индивидами новых социальных норм и ценностей с последующим формированием на их основе системы потребностей личности и ее ценностных ориентаций, убеждений, идеалов.

Рассмотрение института полиции в качестве неотъемлемого элемента системы органов внутренних дел и решение проблем его функционирования (уточнение целей, задач, принципов, управленческого механизма, направлений деятельности) не могут быть осмыслены без обращения к литературе, посвященной вопросам совершенствования деятельности органов внутренних дел; преобразования его учреждений, органов, подразделений с целью повышения эффективности деятельности (Л. Ш. Берекашвили, И. В. Гончаров, А. П. Ипакян, И. Б. Кардашова, А. К. Киселев, Б. П. Кондрашов, А. А. Крылов, В. А. Кудин, Г. Маркушин, А. П. Сумина, И. И. Сыдорук, В. В. Черников), а также анализа научно-иссле-довательских материалов, рассматривающих органы внутренних дел в качестве социальной системы (Ю. Е. Аврутин, Л. Ф. Кваша, Ю. П. Соловей), социальной организации (С. В. Егорышев, Ю. Ю. Комлев, Д. Д. Невирко).

Обзор и анализ литературы, раскрывающей проблемы деятельности органов внутренних дел, позволяют утверждать, что в большинстве случаев ученые рассматривают органы внутренних дел как разновидность социальной организации; как сложные системы, состоящие из множества разнообразных элементов, между которыми существуют многообразные взаимосвязи, отношения, и созданные для решения «заранее определенных задач»[2]. Исходя из рассмотрения органов внутренних дел как системы-организации основное внимание исследователей фокусируется на том, что правоохранительное ведомство обладает заданными свойствами – целями организации, представляющими собой комплекс организационных целей – целей-заданий, целей ориентиров, целей системы[3]. Из чего следует, что задачи управления сводятся к тому, чтобы, учитывая данные факторы, привести систему в равновесие, достигнув при этом целей-заданий. Соответственно данному представлению большое внимание в системе органов внутренних дел отводится выполняемым ею функциям, выступающим нормативно закрепленными направлениями их деятельности и территориальным принципом построения.

Что касается организационной структуры, то она призвана обеспечить реализацию содержания функций, и в случае изменения задач, решаемых социальной организацией, они отражаются в числе и содержании выполняемых ею функций, что, соответственно, требует обновления форм организационной структуры.

В итоге, основываясь на данной методологической позиции, в публикациях, диссертационных материалах отечественные исследователи уделяют основное внимание как функциям, так и организационному построению органов внутренних дел, рассматривая вопросы строения организационной структуры, ее элементы, связи, отношения, факторы, влияющие на организационное построение органов внутренних дел и ее формирование[4].

В частности, отмечая влияние внешней среды на функционирование органов внутренних дел и условно деля факторы, влияющие на организационное построение горрайорганов внутренних дел и аппаратов МВД, УВД на две соответствующие группы, в литературе выделяют следующие факторы:

1) количество населения; его возрастной и социальный состав; уровень сменяемости; размеры и экономические особенности территории обслуживания; интенсивность происходящих процессов урбанизации, индустриализации; миграции; состояние преступности и др.;

2) количество подчиненных органов внутренних дел; интенсивность потоков информации, подлежащих переработке в аппаратах МВД, УВД; принципы построения структуры управления подчиненными объектами управления и другие[5].

В конечном итоге, механизм формирования организационной структуры органов внутренних дел видится как сложное сочетание разнокачественных компонентов, находящихся в причинно-следственных связях и обеспечивающих наилучшее построение органов внутренних дел в соответствии с требованиями внешней среды.

Итак, основное внимание исследователей при рассмотрении органов внутренних дел как социальной системы-организации и при решении проблем ее функционирования сосредоточено на самой системе-организации правоохранительного органа и ее целях. Между тем, являясь одной из центральных проблем социологической науки на современном этапе ее развития, проблематика социального института практически не рассматривается применительно к сфере деятельности органов внутренних дел России.

Тем не менее к началу 2000 года в научных исследованиях намечается тенденция рассмотрения органов внутренних дел как социального института в связи не только с качественными изменениями, произошедшими в обществе, но и складывающимися предпосылками к изменению социального статуса и «существенному повышению социальной роли органов внутренних дел, перерастающих рамки социальной организации»[6].

Интерес к институциональному подходу со стороны российских ученых в сфере деятельности органов внутренних дел обнаруживается при рассмотрении милиции в механизме обеспечения государственной власти (Е. Ю. Аврутин)[7], специфики деятельности милиции в переходной период развития общества (В. Ю. Бельский)[8], институционной эволюции органов внутренних дел (С. А. Дербичева, П. Н. Астапенко)[9], эффективности деятельности органов внутренних дел как социальной организации (С. В. Егорышев)[10], взаимодействия органов внутренних дел и средств массовой информации (Ю. Ю. Комлев)[11], социализации личности (Д. Д. Невирко)[12].

Несмотря на попытки применения институционального подхода к сфере деятельности органов внутренних дел, анализ имеющихся научно-исследовательских публикаций свидетельствует об отсутствии глубокой проработки данного вопроса и сопутствующего ему категориально-понятийного аппарата. Исследователи лишь ограничиваются оперированием терминов «социальный институт», «институционализация», «социальная роль», «социальные функции». Обращает на себя внимание также отождествление понятий «органы внутренних дел», «полиция», «институт полиции», «социальный институт, что поднимает вопросы их четкого разграничения и определения. При имеющихся же попытках обращения к понятийному аппарату, например, при рассмотрении милиции как социального института, в частности у В. Ю. Бельского, милиция предстает «как совокупность стандартизированных образцов поведения правомочных лиц, обеспечивающих сохранение целостности экономической, правовой и морально-ценностной систем государства»[13].

Приведенное определение акцентирует внимание на специфике милиции как государственного института и стандартизированных образцах поведения правомочных лиц, тогда как следует раскрыть, прежде всего, социальную природу данного государственного института и представить его как специфическую форму существования социальной общности; совокупность формальных и неформальных структур, отношений; систему ролей и статусов, норм, ценностей и идеалов.

Таким образом, при всей объемности проведенных исследований, посвященных различным аспектам совершенствования деятельности органов внутренних дел, и имеющихся теоретико-методологических наработок, институциональный подход не получил широкого развития применительно к сфере органов внутренних дел.

В этой связи разработка методологии социологического анализа социально-управленческих основ повышения эффективности деятельности института полиции ставит вопрос о необходимости привлечения институционального подхода, раскрытия содержания понятия «социальный институт», определения его элементов, функций, типов, а также определения термина «институт полиции».

Осмысливая специфические особенности и сущность институционального понимания органов внутренних дел в России, вначале обратимся к вопросу интерпретации содержания понятия «социальный институт» в целом. Так, с позиции философского знания социальный институт (от лат. institutum – устройство, установление) представляется как «элемент социальной структуры, исторические формы организации и регулирования общественной жизни», с помощью которого упорядочиваются отношения между людьми, их деятельность, поведение в обществе, обеспечивается устойчивость общественной жизни[14].

В социологии понятие «социальный институт» рассматривается в работах М. Вебера, Э. Дюркгейма, О. Конта, К. Маркса, Г. Спенсера. Еще не давая определение понятию социального института, О. Конт выделяет в качестве основных элементов общества – государство, церковь, семью, основное предназначение которых заключается в поддержании общественного порядка, равновесия посредством упорядочения, регламентации социальных связей и отношений, и в обеспечении процесса развития общественной жизни. В этом случае должно образоваться такое общество, при котором «порядок всегда составляет условия прогресса», а индивидуальная жизнь подчинена социальной (О. Конт)[15]; или, где социальные институты, выступая устойчивой структурой социальных действий, выполняют соответствующие функции с целью обеспечения «свободного развития индивидуальной жизни» (Г. Спенсер)[16].

В свою очередь, М. Вебер и Э. Дюркгейм – первые из основоположников социологии, кто целенаправленно определяют термин «социальный институт» в области социологического знания. По мнению Э. Дюркгейма, социология как наука призвана изучать именно социальные институты, их генезис, функционирование и развитие, а сами институты рассматриваются им как некое идеальное образование в виде обычаев и верований; как обычаи и стереотипы, материализуемые в деятельности социальных организаций различных народов и времен[17]. М. Вебер определяет институты как сообщества, которые значимы для отдельных индивидов, ориентирующихся на них в своих действиях, и характеризующиеся, прежде всего, тем, что «здесь одним из определяющих поведение факторов служит наличие рациональных установлений и аппарата принуждения»[18].

В трудах К. Маркса и Ф. Энгельса предстают как исторически сложившиеся формы существования человека, как продукты общественного развития такие социальные институты, как семья, частная собственность, государство[19].

Между тем не привнесло большей ясности и определенности в дефиницию социального института также широкое использование понятия в социальной антропологии и англо-американской социологии, где оно преимущественно рассматривается с социально-психологических и этических позиций (Л. Баллард, Т. Веблен, Э. Вестермарк, У. Гамильтон, Э. Гидденс, Ч. Кули, Б. К. Малиновский, К. Панунзио, Т. Парсонс, А. Р. Редклифф-Браун, Н. Смелзер, Д. Хертзлер, Л. Хобхауз, Дж. Хоманс, Ф. Чэпин). Так, у Т. Веблена социальные институты представляют собой совокупность общественных обычаев, воплощение привычек поведения, образ мысли и образ жизни, передающиеся из поколения в поколение и меняющиеся в зависимости от складывающихся условий и служащие способом приспособления к ним[20].

У Б. К. Малиновского, различающего культурные и социальные институты, в первом случае термин охватывает определенные образцы и стандарты поведения, во втором ­­– раскрывается как «конкретный изолят организованного поведения людей»[21], а с позиции структурного функционализма, в частности, у Т. Парсонса, институты, рассматриваемые как «системы стандартизированных ожиданий, которые определяют правильное поведение личности, исполняющей некоторые роли, основанные как на ее собственных позитивных мотивах конформности, так и на санкциях других», предстают в качестве «структуры институциональных стандартов, определяющие роли входящих в нее акторов»[22].

Также рассматривает социальные институты «как совокупности ролей и статусов, предназначенных для удовлетворения определенной социальной потребности» Н. Смелзер, следуя теории структурного функционализма [23]. В свою очередь, в рамках феноменологического подхода к данной проблеме У. Гамильтон определяет социальный институт как «словесные символы для лучшего описания группы общественных обычаев. Они означают постоянный способ мышления или действия, который стал привычкой для группы или обычаем для народа»[24], тогда как с позиции бихевиористского подхода Дж. Хоманс видит в социальных институтах «относительно устойчивые модели социального поведения, на поддержание которых направлены действия многих людей»[25].

В связи с осмыслением понятийной проблемы социального института, следует обратить внимание на то, что во второй половине XX столетия помимо «традиционного институционализма» развивается несколько другой подход к рассмотрению социального института – «новый институционализм».

Если для «традиционного институционализма», представленного классиками социологического знания, характерно традиционное рассмотрение институтов: описание их целей, структур, функций, содержания функционирования, субъектов и объектов институциональной деятельности, а также – отношений, связей и взаимодействий, то для «нового институализма», возникшего в области экономического знания благодаря трудам О. Уильямсона, Р. Коуза, Т. Эггертсона, Д. Норта, присуще рассмотрение деятельности социальных субъектов (акторов) на разных полях действия (экономическое поле, поле политических действий, правовое поле, поле социального действия, социокультурное поле), каждый из которых индуцирует «свои собственные институты – правила игры». В этой связи заслуживает интереса исследование Д. Норта, полагающего, что институты – это «правила игры в обществе, которые организуют взаимоотношения между людьми и структурируют стимулы обмена во всех его сферах (политика, социальная сфера и экономика)» [26].

Согласно концепции Д. Норта, институты предполагают неформальные правила игры (традиции, обычаи, социальные условности), формальные правила игры (конституции, законы, судебные преценденты, административные акты) и связанные с этим механизмы принуждения, обеспечивающие соблюдение правил (суды, полиция и т. д.). Если неформальные институты образуются стихийно, без какого-либо сознательного замысла, в результате взаимодействия множества людей, преследующих свои интересы, то формальные институты и механизмы их защиты устанавливаются и поддерживаются сознательно, как правило, с помощью государства. Соответственно, неформальные институты меняются медленно, а формальные – могут преобразиться моментально. Отсутствие институциональных изменений, с позиции Д. Норта, свидетельствует, что никто из агентов не заинтересован в смене действующих «правил игры» [27].

В России, в отличие от западной социологии, активный интерес к институциональному подходу проявится только к началу 70-х годов двадцатого века. В попытке осмысления феномена социального института отечественными учеными российские социологи расширили проблематику исследований социального взаимодействия и сферы применения институциональных представлений, внесли вклад в теоретико-методологические наработки, уточнение дефиниции термина и др. (М. Б. Глотов, Н. Б. Костина, И. И. Лейман). Особо плодотворную роль сыграло рассмотрение социального института в контексте деятельностного подхода. Также свой вклад в осмысление данной проблематики внесли исследования российских ученых, включающие элементы структурно-функционального подхода. Помимо того, в работах российских ученых представлены достаточно разные основания определения социального института как социального феномена: историческое, нормативно-ценностное, функциональное и др. Так, историческому основанию следуют С. Г. Кирдина и М. Б. Глотов. В частности, С. Г. Кирдина рассматривает социальный институт «как глубинные, исторически устойчивые основы социальной практики, обеспечивающие воспроизводство социальной структуры в разных типах обществ»[28], а М. Б. Глотов, исходя из изучения генезиса социальных институтов, их появления как необходимости организации и регулирования социальных действий, подразумевает под социальным институтом «формы организации общественной жизни людей, устанавливающиеся в процессе исторического развития с целью регулирования их социальных действий и социальных связей»[29].

Также в литературных источниках представлены материалы, раскрывающие термин в соответствии с нормативным основанием. В частности, М. С. Комаров представляет социальные институты как «ценностно-нормативные комплексы, посредством которых направляются и контролируются действия людей в жизненно важных сферах – экономике, политике, культуре, семье и др.»[30].

В свою очередь, И. В. Юдина полагает, что «социальные институты – это особая форма социальных отношений, возникающая в результате проникновения социальных норм и ценностей в социальную систему, принимающих символьный характер и действующих автономно»[31].

Другое, системное определение социального института приводится в исследовании А. А. Давыдова, где социальный институт представляется как «иерархическая гетерогенная, распределенная социальная подсистема, созданная людьми для удовлетворения общей потребности, которая функционирует на основе принципов и законов с помощью социологических алгоритмов»[32]. В этом же системном ключе определяет социальный институт Е. И. Полтавская. В ее исследовании социальный институт это «исторически устойчивая и воспроизводящаяся форма отношений в обществе, организующая применение (обмен) произведенной общезначимой ценности и функционирующая с помощью цикла социологических алгоритмов»[33].

В самом общем виде определяется институт у С. С. Фролова как «система социальных отношений и социальных практик, создаваемых членами общества для обеспечения порядка в определенной области человеческой деятельности»[34]. Как видим, при рассмотрении понятия «социальный институт» в исследованиях российских ученых представлены различные уровни обобщения и аспекты определения данного термина.

Осмысливая развитие западной и отечественной социологической мысли, посвященной проблеме понимания социального института, можно сделать предварительные выводы:

Первое. Несмотря на интенсивную разработку и широкое применение институционального подхода ко многим явлениям общественной жизни, оно не привнесло большой ясности в понимание данного феномена.

Второе. Все многообразие существующих определений социального института сводится к выделению двух главных методологических подходов к концептуальной интерпретации социального института:

а) социальный, или экономический;

б) культурный, или нормативно-ценностный.

Первый подход восходит к философии К. Маркса, полагающего, что функции социальных институтов и содержание их деятельности обусловливаются способом производства и общественными отношениями[35]. Из этого следует, что преобразование характера социальных институтов обусловливается изменениями, происходящими в экономической и политической сфере общественной жизни[36].

Второй – к учению М. Вебера, согласно которому существенную роль в институциональных изменениях общества выполняют ценности, нормы эпохи, определяющие содержание деятельности человека, его ориентацию на восприятие действий других людей[37].

Стоит отметить, что указанные подходы к раскрытию феномена социального института нельзя воспринимать как принципиально противоположные и несовместимые позиции. По сути, отличие социального, или экономического, подхода от культурного, или нормативно-ценностного, заключается в понимании природы социального института и в выделении и рассмотрении важных сторон совместной деятельности людей. Только в одном случае, по Марксу, основное внимание сосредотачивается на материальной стороне жизнедеятельности людей, а в другом, следуя Веберу, – на нормативно-ценностной, культурной составляющей.

Таким образом, наличие большого числа разнообразных теоретических взглядов на дефиницию понятия «социальный институт», подходов к рассмотрению института как социального феномена свидетельствует об актуальности институционального вопроса в современной социологии. Бесспорно и то, что содержание категории не ограничивается пределами рассматриваемых здесь исследовательских подходов и требует уточнений по мере накопления научных наработок.

Нам представляется, что решение понятийной проблемы и рассмотрение феномена социального института в его доктринальной основе должно исходить из интегрального методологического подхода, предполагающего признание общества как социокультурной системы, и взаимообусловленности социальных, личностных и культурных компонентов социальной реальности. Здесь мы опираемся на учение П. Сорокина, выделяющего при анализе структуры социокультурного взаимодействия людей три неотделимых друг от друга аспекта: «1) личность как субъект взаимодействия; 2) общество как совокупность взаимодействующих индивидов с его социокультурными отношениями и процессами; 3) культура как совокупность значений, ценностей и норм, которыми владеют взаимодействующие лица, и совокупность носителей, которые объективируют, социолизируют и раскрывают эти значения»[38]. Ни один из членов этой неразделимой триады (личность, общество и культура) не может существовать без двух других составляющих. По замечанию П. Сорокина, «без культурных или надорганических ценностей человеческое взаимодействие было бы чисто биофизическим, а не социальным явлением. Если это утверждение довести до его логического заключения, категория социального смешалась бы с биофизическими явлениями, и социология лишилась бы самих основ своего существования»[39].

С включением социальных, культурных, личностных аспектов социального института в дефиницию социального института внимание акцентируется на взаимосвязи и интеграции социальных, культурных, или нормативно-ценностных и личностных элементов института, позволяющих рассматривать функционирование социального института как установление системы социальных связей и отношений, неразрывно связанных с ценностями и нормами социальных групп и общностей, являющихся своего рода «матрицами» деятельности личности как субъекта институциональных ролей и статусов, норм и ценностей.

Таким образом, следуя интегральному подходу к рассмотрению социального мира и представляя социальные институты как их имманентную организационную единицу, в нашем понимании, социальные институты – это исторически складывающиеся и развивающиеся особые формы организации социальной жизни людей, призванные упорядочивать и регулировать их поведение и совместную деятельность, социальные связи и отношения посредством установления правил и норм поведения, связанных с воплощением ценностей и идеалов социальных групп и общностей.

Из этого следует, что раскрытие сущности социального института связано не только с признанием того, что это особые формы общественного устройства и неотъемлемые элементы организационной структуры общества, область деятельности которых связана с социальными отношениями, в частности, зависимости и власти, но и с пониманием того, что социальные институты – это одновременно и социокультурные явления сферы деятельности личности как носителя, созидателя и пользователя ценностями, нормами и идеалами. Как отмечается в литературе, «социальные институты, регулирующие жизнь общества, его социальные инстанции – это не бессубъектные анонимы, а организованные, компетентные живые, реальные люди, сотрудники, руководители»[40].

Итак, рассмотрение сущностной стороны социального института включает в себя ряд важных аспектов его функционирования: социальный, нормативно-ценностный и личностный. Первые два аспекта связаны с содержанием и характером деятельности института, выполняющего в зависимости от сфер общественной жизни определенные функции, направленные на осуществление каких-либо задач, целей (государство, суды, армия, полиция). Из чего следует, что социальным институтам отвечает характерное содержание деятельности, в соответствии с которым выстраивается их структура, система связей и отношений, ролей и статусов, норм и ценностей, где отдельные люди, субъекты обеспечивают выполнение институциональных действий и функций. В случае нарушения исполнения институциональных ролей включается механизм социального контроля с применением санкций, которые могут быть положительными (вознаграждения) и отрицательными (наказания). Кроме того, в целях приведения членов института к конформному поведению в практике функционирования социального института применяются стимулы, представляющие собой систему мотивирующих воздействий на поведение членов этого института.

В связи с тем, что главным направлением деятельности социального института является удовлетворение многообразных потребностей, служащее основой его взаимодействия с обществом, функционирование института предполагает выполнение социально значимых задач, функций в различных сферах общества. При этом функции, выполняемые институтами, бывают явные, когда они очевидны и всеми осознаваемы, и латентные (скрытые), когда они не очевидны, не осознаваемы.

В случае изменения тех или иных социальных потребностей, обуславливаемых развитием общества и его основных сфер, меняется характер взаимодействия социального института с обществом. В частности, при условии неадекватного «преломления» новых социальных потребностей в целях, функциях, структуре социального института может возникнуть явление дисфункции, выражающее себя во внешнем, формальном (организационном) и внутреннем, содержательном плане. К слову, внешние дисфункции института могут проявляться в виде обострения организационных проблем, низкого качества кадров, недофинансирования, недостаточного материально-технического обеспечения. В свою очередь, дисфункции социальных институтов являются причиной возникновения отдельных нерегулируемых видов деятельности, направленных на удовлетворение конкретных социальных потребностей за счет нарушения существующих норм и правил, включая правовые.

Упорядочивая социальные связи, отношения между людьми, их поведение, совместную деятельность в социальном и культурном пространствах, социальные институты как особые формообразования или механизмы организации и управления процессами общественной жизни людей служат устойчивости общества как социальной системы и обеспечивают ее дальнейшее развитие. В этой связи одним из условий повышения эффективности функционирования социального института в жизни общества является обязательное соблюдение норм и следование институциональным ценностям, а также неукоснительное выполнение различных социальных функций, ролей и обязанностей членами социальных институтов. Исполнение предписаний обеспечивает соблюдение принципа деперсонализации деятельности института, в соответствии с которым обеспечение функций института не зависит от особенностей личности тех, кто решает поставленные перед ним задачи в составе института, от их склонностей, предпочтений, других субъективных факторов. Это означает, что ключевое значение в институциональной деятельности придается не самой личности, ее индивидуальным качествам или способностям, а тому, как строго она выполняет возложенные на нее задачи, следует нормам и ценностям социального института. В случае отхода от принципа деперсонализации возникает дисфункция социального института.

Между тем, принимая во внимание тот факт, что люди, являясь членами социальных институтов, обладают различными способностями, уровнем сознания и общей культуры, а потому по-своему выполняют ролевые функции и действия, вопрос о роли личности в повышении эффективности функционирования социального института следует признать открытым. В частности, как отмечается в литературе, в случае анализа институциональной деятельности в контексте статусно-ролевого поведения человека она предстает статичной, поскольку во внимание не берется скорость выполнения действий. Реальный человек выполняет свои ролевые действия со скоростью, в основе которой лежат биологически заданные способности. Соответственно этому положению, темпы институциональной деятельности связаны с условиями, «не относящимися ни к выработке представления о ее среднестатистическом, устойчивом характере, ни к постижению функций среднего человека»[41]. Отсюда делается вывод, что социальные институты эффективно функционируют при условии оптимального уровня их организованности, а также соответствующего состава их членов.

Еще одним из условий эффективного функционирования социального института, связанным с личностным аспектом институциональной деятельности, является учет нормативного компонента института, включающего формальные и неформальные нормы[42]. Возникая в процессе институциональной деятельности в силу установления необходимых социальных связей и взаимодействий, не предусмотренных формальными отношениями, неформальные нормы служат дополнением к официально закрепленным формальным нормам. Формирование неформальных норм напрямую зависит от самой личности, ее сознания, мотивов поведения, взаимодействия с другими личностями. Иначе говоря, члены социальных институтов как личности идентифицируют себя со статусами, ролями и социальными нормами – формальными и неформальными. В этой связи успешное функционирование социальных институтов во многом зависит от того, каким именно неформальным нормам, нравам, традициям следует личность, какие цели, ценности и идеалы являются для личности смыслообразующими в процессе ее институциональной деятельности.

Рассматривая вопрос о личностном аспекте социального института и отдавая должное его роли (определяя его место) в институциональной деятельности, мы подходим к решению проблемы эффективности функционирования социальных институтов, исходя из понимания того, что содержание социального института связано не только с удовлетворением социальных, но и индивидуальных, личностных потребностей (духовных, социальных, материальных) человека.

В свою очередь, выделение личностного аспекта в природе и деятельности социального института во многом связано с проблемой понимания личности, ее взаимодействия с обществом. Исследование генезиса и эволюции понятия «личность» в социально-историческом контексте позволило установить, что в основе мирового философского наследия лежат две принципиально важные идеи понимания личности – идея атрибутивного понимания личности и идея субстанционального понимания личности. В случае сведения понятия «личность» к социальной стороне жизнедеятельности человека, как правило, превалирует атрибутивное понимание личности, тогда как при его отождествлении с внутренним миром – субстанциональное понимание[43].

Обращаясь с вопросом понимания личности к социологическому наследию, мы обнаруживаем рассмотрение элементов атрибутивного понимания личности в срезе макросоциологического знания (Э. Дюркгейм, О. Конт, Р. Линтон, Р. Мертон, Т. Парсонс), и рассмотрение элементов субстанционального понимания – в срезе микросоциологического знания (М. Вебер, Ф. Знанецкий, Ч. Кули, Дж. Мид, Т. Олпорт, У. Томос) [44]. При этом полнее всего атрибутивное понимание личности представлено в социологических взглядах Э. Дюркгейма, пишущего в работе «О разделении общественного труда»: «Но в действительности, эта демонстрируемая им деятельность – не его деятельность. Это общество, раса, действующая в нём и через него; он только посредник, через которого они осуществляются. Его свобода только кажущаяся, а его личность заимствована»[45].

Попытка объединения означенных нами подходов проявляет себя в учении П. Монсона, утверждающего, что общество есть самоорганизующаяся система, следующая своим собственным законам, вопреки воле отдельных людей, притом, что в своей основе общество является культурным пространством и представляет собой сумму действий и поступков индивида. «Все индивидуальные действия вместе взятые, – пишет П. Монсон, – создают некие социальные образцы, паттерны. Эти образцы не просто результат действия всех индивидов, они в то же время формируют социальную структуру общества, которая, в свою очередь, оказывает влияние на поступки входящих в нее индивидов»[46].

В отличие от западных социологов, в отечественной социологии превалирует атрибутивный подход к пониманию личности. Личность предстает как целостность социальных свойств человека, как продукт общественного развития и включения индивида в систему социальных отношений посредством активной предметной деятельности и общения[47], как объект и субъект общественных отношений[48]. Правда, нельзя не отметить стремление отечественных ученых вскрыть механизм взаимодействия объективных и субъективных аспектов жизнедеятельности личности[49].

Более того, в современной отечественной социологии получила развитие «социология жизни» как новая научная парадигма, в центре которой выступает человек и его социальное бытие в качестве личности (Ю. М. Резник, П. Д. Павленок)[50].

Со своей стороны мы глубоко убеждены, что целостному миросозерцанию понятия «личность» отвечает идея атрибутивно-субстанционального понимания личности. Сведение понятия «личность» к идее атрибутивно-субстанционального понимания позволяет нивелировать односторонность методологических, мировоззренческих взглядов, придавая субъекту его объективную значимость.

Таким образом, решая проблему личности и ее взаимодействия с обществом с позиции атрибутивно-субстанционального понимания, мы рассматриваем общество как единую, функционирующую систему, имеющую свою структуру, подсистемы (экономическую, политическую, социальную, культурную), закономерности развития. Одновременно понимая, что основу общественной жизни составляют деятельность личности и ее взаимодействие с другими личностями в социальном и культурном пространствах, когда результатом совместной деятельности многих личностей выступает реализация и воплощение ценностей, норм и идеалов, воспроизводство и образование социальных связей, отношений, ролей, статусов, закладывающих основы формирования социальной структуры общества, которая, в свою очередь, оказывает воздействие на совместную деятельность людей, их сознание, мировоззрение. При этом, конечно, следует учитывать, что общество есть динамичная система, имеющая свою историю и закономерности развития.

Раскрывая содержание социального института, нельзя обойти вниманием его структурные элементы и механизмы функционирования, придающие институту определенную целостность и обеспечивающие выполнение социальных функций. В исследованиях, посвященных рассмотрению структуры социального института и выделению его структурных элементов, мы обнаруживаем достаточно разные подходы для обоснования основ структурирования социального института. Так, в качестве объективной основы построения социального института рассматриваются – структура социального действия (М. Б. Глотов), социальные отношения и социальные практики (С. С. Фролов); целеполагание деятельности института (Я. Щепаньский). При выделении структурных элементов социального института М. Б. Глотов относит к составным элементам строения социального института персонал, социальные функции, социальное оснащение и результаты функционирования[51]; Я. Щепаньский – цель, функции, учреждения и средства достижения цели, социальные санкции[52]; И. И. Лейман – коллектив, социально значимую функцию, управляющие подраздления, материальные учреждения[53]; А. А. Озеров – учреждения (организации, союзы и пр.) и инструменты воздействия на общество и его отдельные элементы[54]. А с точки зрения С. С. Фролова, к составляющим социального института относятся: «социальные практики» и его компоненты (стимулы, ценности, нормативы), система ролей и статусов, общие и единичные функции[55].

Со своей стороны, при определении структуры социального института мы следуем положению, что объективной основой структурирования элементов социального института выступает практическая деятельность людей, включающая потребности, цели, мотивы, деятельность, средства, результат. Представляя практическую деятельность в качестве основы структурирования элементов социального института, мы можем определить структуру социального института как функции, коллектив, личность, организованность, орган управления, средства (инструменты) решения задач, результаты деятельности.

Определяя роль практики в формировании социальных институтов как элементов организационной стороны общественной жизни людей, мы можем утверждать, что причиной развития феномена социального института является историческое развитие общества и его основных сфер, необходимость удовлетворения социальных потребностей, отвечающих общественному прогрессу. В соответствии с этим каждый социальный институт, созданный в целях удовлетворения потребностей общества, например, в производстве товаров и услуг, их распределении, коммуникации, защите граждан, в поддержании социального порядка и т. д., выполняет свою, характерную для него социальную функцию.

Обращаясь к вопросу определения функций социального института, заметим, что в представлении сторонников институционального подхода, в частности М. Б. Глотова, из всего многообразия существующих в литературе социальных функций он рекомендует в первую очередь обратить внимание на функции, предстающие как социальные роли (задачи), которые социальный институт призван исполнять (решать) [56].

При этом М. Б. Глотов различает четыре основные функции социальных институтов:

1) воспроизводство членов общества;

2) социализация;

3) производство и распределение;

4) управление и контроль.

Кроме того, социальные институты выполняют и общие функции, присущие всем социальным институтам общества, особенно институтам государственной власти. Таковыми являются: регулятивная, интегративная, воспроизводства и поддержания социальных отношений, транслирующая функции[57].

Затрагивая вопрос о реализации функций социального института, нельзя не отметить, что эффективность его функционирования зависит от коллектива, состоящего в свою очередь из личностей, исполняющих институциональные роли и обеспечивающих тем самым выполнение функций института. Отсюда следует вывод, что при реализации институциональных социальных функций, коллектив предстает относительно компактной социальной общностью, объединяющей людей, имеющих одинаковые, схожие задачи, функции, объективные статусы, социальные роли, нормы и ценности.

Таким образом, основой функционирования социального института является система неразрывных связей, зависимость людей друг от друга, их организованность. При этом «осязаемым», формальным основанием функционирования социального института выступает его организационная структура, система вертикальных и горизонтальных связей, назначение которых – создание условий для институционального управления и поддержания порядка в различных сферах общественной жизни.

Основная задача институционального управления заключается в организации и управлении процессами совместной деятельности членов института, обеспечивающими сплоченность коллектива института таким образом, чтобы действия членов института были согласованными, стандартными и направленными на достижение единой цели: реализации институциональных норм и ценностей. При этом организация и поддержание порядка осуществляются управляющим органом через властное воздействие посредством применения стимулов и санкций, с помощью которых создается и поддерживается стабильность системы институциональных норм, ценностей, символов, утверждаются конкретные правила социального института. Иными словами, «конституируют» социальные институты институциональная деятельность, предполагающая установление правил, норм поведения, воплощение ценностей и идеалов, упорядочение и регулирование поведения и совместной деятельности людей, их социокультурных связей и отношений.

Связанное с достижением целей и выполнением соответствующих задач функционирование социальных институтов фиксируется в результатах их деятельности, которыми могут выступать материальные и духовные ценности, удовлетворение личных и общественных потребностей. По результатам деятельности социальных институтов можно судить об их состоянии, развитии и путях дальнейшего функционирования.

Завершая раскрытие содержания социального института, обратимся к вопросу классификации социальных институтов, заметив, что в литературе представлены различные основания для их классификаций. В частности,    А.  П.  Блау, беря за основу ценности, доминирующие в обществе и воплощенные в его нормативной структуре, выделяет три основных типа институтов:

– интегративные («увековечивающие партикуляристские ценности, которые поддерживают социальную солидарность и сохраняют четкий порядок и идентичность социальной структуры»);

– дистрибутивные (воплощающие в себе универсалистские ценности, которые функционируют в целях «соглашений, выработанных для производства и распределения необходимых социальных льгот, вложений и различного рода вознаграждений»);

– организационные (использующие существующие ценности для узаконивания и укрепления авторитетов, которые служат мобилизации ресурсов и координации усилий, направленных на достижение социальных целей)[58].

Однако согласно литературным источникам преимущественным основанием для классификации социальных институтов служит выполнение ими социальных функций. Так, закрепляя за социальными институтами соответствующие функции, Г. Спенсер выделяет шесть следующих типов институтов:

– домашние и промышленные – «поддерживающие» (производительные) функции;

– профессиональные и церковные – распределительные (дистрибутивные) функции;

– обрядовые и политические – регулятивные функции[59].

Исходя из сфер действия и их функций, различает четыре типа институтов также и Т. Парсонс:

– реляционные (связанные с ролевой структурой социальной системы);

– регулятивные (определяющие рамки действий и задающие систему санкций);

– культурные (определяющие систему ценностей и норм социального взаимодействия – религия, искусство, наука и др.);

– интегративные (обеспечивающие общие интересы социальной системы как целого)[60].

В числе исследователей, придерживающихся отраслевой классификации, рассматривающих в качестве основания классификации социальных институтов осуществление ими функций в различных сферах и отраслях общественной жизни, – М. Б. Глотов и Я. Щепаньский. Так, например, Я. Щепаньский различает следующие «главные» социальные институты: экономические, политические, воспитательные, или культурные, социальные, или общественные в узком смысле слова и религиозные[61]; а М. Б. Глотов – социальные институты сфер материального и духовного производства, политической и бытовой сфер [62]. Такой отраслевой принцип классификации предполагает более детальное исследование социальных институтов отраслей, в частности, и таких отраслей сферы духовного производства, как образование, наука, художественная культура, религия. Достаточно плодотворную роль в раскрытии сущности социального института играет и организационный критерий, связанный с механизмами власти, контроля и управления в рамках самого социального института. Соответственно, социальные институты могут быть представлены как авторитарные, демократические, либеральные[63].

Разделяя стремление ученых классифицировать социальные институты в зависимости от осуществления ими функций, мы также считаем возможным классифицировать социальные институты по функциональному содержанию их деятельности, учитывая специфику и характерное содержание деятельности, которую социальные институты призваны исполнять (государство, суды, армия, полиция). Следуя этому принципу, можно выделить экономические, политические, институты в социальной и духовной сферах жизни общества.

Таким образом, привлекая институциональный подход к рассмотрению полиции, мы можем представить институт полиции как социально профессиональную общность людей, назначением которой является организация совместной деятельности людей и управление процессами их социальных взаимодействий и взаимосвязей в сфере защиты прав и интересов личности и населения, обеспечения их безопасности, охраны общественного порядка и поддержания правопорядка.

Выступая специфической формой существования социальной общности, институт полиции предстает как группы людей, объединенные социальными связями и взаимоотношениями, имеющие одинаковые, схожие задачи, функции и обусловленные ими социальные роли и статусы, социальные нормы, ценностные системы, символы, идеалы. В этой связи поведение и деятельность сотрудников полиции обусловливается теми социальными позициями (статусами) и конкретными социальными функциями (ролями), которые они соответственно занимают и выполняют. Благодаря упорядоченности составляющих ее элементов, связей, отношений, полиция как социальный институт выполняет характерные для нее социальные роли (задачи), которые она призвана решать, исполнять, отвечая прогрессивным требованиям общественного развития, удовлетворения потребностей и социальных ожиданий широких слоев населения.

Между тем сложность теоретико-методологического обоснования исследования социально-управленческих основ деятельности института полиции, обеспечивающих повышение его эффективности, связана не только с разработкой институционального подхода, но и с необходимостью рассмотрения вопросов, предполагающих обращение к категориям «реформирование органов внутренних дел», «качество жизни».

Обзор и анализ работ, посвященных вопросам реформирования органов внутренних дел, определению целей, задач, направлений преобразования органов системы МВД в условиях построения федеративного правового государства, показывает, что разрабатываемая исследователями тематика имеет проблемы теоретико-методологического и концептуального характера.

Во-первых, проблема заключается в отсутствии четкого и ясного методологического подхода к рассмотрению преобразований МВД (полиции), могущего выступить в качестве основы для изучения вопроса о повышении эффективности деятельности органов внутренних дел (полиции) в институциональном аспекте. Судя по анализу литературы, реформирование органов внутренних дел широко представлено в интерпретациях с позиции юридического и управленческого знания, и, соответственно, рассматривается преимущественно в плане преобразования организационно-правового и управленческого характера. Причем и в юридическом, и в управленческом аспектах проблема изменения МВД (полиции) предстает как разработка организационно-правовой и управленческой модели, отвечающей современным процессам становления правового государства и формирования гражданского общества.

Между тем при отсутствии общепринятого методологического подхода к рассмотрению проблемы эффективного преобразования МВД ученые и практики преимущественно отталкиваются от содержания и характера правоохранительной деятельности органов внутренних дел, в связи с чем различным образом и определяют пути и приоритеты реформирования органов внутренних дел. Одни склоняются к кардинальному преобразованию системы МВД России (А. Ю. Аврутин)[64], другие, напротив, придерживаются более умеренных взглядов, ратуя за сохранение существующей системы и предлагая различные меры, направленные на ее дальнейшее совершенствование и развитие (А. К. Кисилев, Р. Э. Оганян)[65].

Во-вторых, проблема заключается не только в разнообразном формулировании предложений по реформированию органов правопорядка, но и в практическом отсутствии их дефиниции в работах вообще. В связи с этим пробелом заметим, что среди подвергшихся анализу публикаций более удачное раскрытие содержания понятия реформирования органов внутренних дел дается в исследовании А. П. Ипакяна, по мнению которого «реформирование органов внутренних дел должно представлять собой последовательно проводимую и постоянно поддерживаемую «настройку» ключевых организационно-управленческих средств и методов управления, приведение функционально-структурных параметров и других свойств системы ОВД в соответствие их подлинному назначению, определяемым объективными потребностями общества в правоохранительных «услугах», оказываемых ОВД[66]. Однако содержание понятия «реформирование органов внутренних дел» раскрывается А. И. Ипакяном преимущественно с позиции управленческого знания, и потому процесс реформирования органов внутренних дел рассматривается им только как «адекватность организационно-управленческих механизмов и функционально-структурных параметров, других свойств системы ОВД их подлинному правоохранительному назначению, определяемому объективными потребностями общества»[67].

В-третьих, это проблема четкого употребления понятий «реформа», «реформирование», «совершенствование», «модернизация», «трансформация» применительно к органам внутренних дел. В этой связи определение понятий, раскрытие их смысла и содержания, согласование употребления понятий предстают серьезной теоретической и практической задачей органов внутренних дел.

Между тем проблему осмысления означенных понятий: «реформа», «реформирование», «трансформация», «совершенствование», «модернизация» в системе органов внутренних дел, на наш взгляд, необходимо рассматривать не только с учетом признания реформы как социального явления или специфики деятельности органов внутренних дел как правоохранительного органа, но и понимания природы его функционирования, развития, реформирования. Для начала определимся с термином «реформа», обратившись к содержанию Философского энциклопедического словаря, а затем соотнесем его с понятием «реформирование».

«Реформа» (франц. reforme, от лат. Reformo – преобразовываю) – это преобразование, изменение, переустройство какой-либо стороны общественной жизни (порядков, институтов, учреждений), не уничтожающее основ существующей социальной структуры)[68]. С формальной точки зрения под реформой понимается нововведение любого содержания, в зависимости от которого одни реформы могут представать как поверхностные, затрагивающие лишь поверхностные отношения в обществе и направленные на решение текущих задач, а другие – как глубокие, касающиеся существенных отношений и определяющие изменения в самой структуре общества. Кроме того, в зависимости от содержания и направленности различают реформы радикальные и прогрессивные. Так, в политической теории и практике «реформой обычно называют более или менее прогрессивное преобразование, известный шаг к лучшему»[69].

Не ставя задачу подробного рассмотрения понятия «реформа», определимся с понятиями «реформирование», «трансформация», «совершенствование», «модернизация». В Словаре русского языка понятие «реформирование» рассматривается, как действие по значению глагола реформировать и состояние по значению глагола реформироваться[70]. В словаре С. И. Ожегова понятие «реформировать» означает «изменить (-нять) путем реформ»[71]. Из этого следует, что реформирование можно понимать и в смысле какого-либо действия, проявления деятельности, например, изменить (-нять) путем реформ управление, и в смысле состояния, положения, в котором кто-нибудь или что-нибудь находится на момент изменений, перестройки, например, управление в состоянии изменения. Это же касается и терминов «трансформация», «совершенствование», «модернизация». То есть все эти понятия можно рассматривать, соответственно, как действия по значению глаголов трансформировать, совершенствовать, совершенствоваться, модернизировать и как состояние. Так, если понятие «трансформировать» (книжн. и спец.) означает превратить из одного в другое, преобразовывать[72], то трансформация означает какие-либо действия, проявления деятельности, связанные с превращением из одного в другое, преобразование. Как видно, термины «реформирование» и «трансформация», собственно, являются синонимами.

Термин «модернизация» можно понимать в смысле каких-либо действий, проявлений деятельности, имеющих отношение к вводу усовершенствований, отвечающих современным требованиям[73]. Модернизировать технику, производство. «Совершенствование» означает какие-либо действия, проявления деятельности, связанные со стремлением делать лучше, совершеннее, становиться лучше, совершеннее, повышать свои знания, мастерство[74]. Например, совершенствование проекта, совершенствование управления.

Таким образом, сопоставляя содержание терминов «реформирование», «трансформация», «совершенствование», «модернизация», мы видим, что «реформирование» употребляется в значении преобразования, обновления, перестройки чего-либо. Притом, что когда речь идет о реформе в той или иной сфере общественной жизни или необходимости решения накопившихся проблем путем осуществления реформ, следует говорить о реформировании как действии по обновлению общественных отношений, преобразованию изживших себя форм организации и управления социально-экономической и политической жизни, а также как состоянии, положении, в котором, например, находятся социальные институты на момент их изменения или обновления.

Учитывая, что реформирование имеет определенное содержание, а значит, имеет смысл, цель и задачи, связанные с общественными интересами, потребностями, социальными ожиданиями широких слоев населения, с социальными нормами, ценностями, установками, принятыми в обществе, реформирование, востребованное ходом общественного развития, может привести к изменению существующих отношений в общественной жизни и таким образом привести к коренным изменениям изживших форм организации и управления социальной жизнедеятельностью людей, или же может затронуть только несущественные отношения, решая, следовательно, только второстепенные задачи.

Основываясь на имеющихся в литературе попытках определения термина «реформирование» и выделяя в качестве его элементов действие, деятельность, общественные отношения, удовлетворение общественных потребностей, преобразование, изменение, обновление, результат деятельности, состояние, в нашем представлении реформирование – это целенаправленное преобразование существующих отношений, форм организации и управления социальной жизнью людей в целях обеспечения прогрессивного развития различных сфер общественной жизни, удовлетворения общественных потребностей и социальных ожиданий широких слоев населения. При этом реформирование, одновременно, это также и состояние общественных отношений, социальных структур, институтов на момент их переустройства, изменения.

Определившись с понятием «реформирование», далее мы обращаемся к дефиниции термина «органы внутренних дел». Согласно материалам научной печати, несмотря на широкое употребление понятия «органы внутренних дел» в научных исследованиях практически отсутствует его дефиниция вообще. Притом, что оно раскрывается исследователями в разных значениях, а именно: как подразделения, учреждения, организации, органы системы МВД; единая система государственных учреждений, возглавляемая МВД[75]; элемент системы МВД[76]; орган МВД[77]; МВД; милиция[78]. Нередко в качестве синонима органы внутренних дел в литературе используются термины «правоохранительный орган», «органы правоохраны», «органы правопорядка»[79].

Чаще всего ученые, практические работники используют в своих исследованиях понятия «милиция» и «полиция». Вероятная причина тому – сложность определения области деятельности подразделений, учреждений, организаций, органов системы МВД в силу различного характера их функционирования, а также широкой трактовки задач, возлагаемых на данную систему органов. Так, в юридической терминологии органы внутренних дел – это «государственные органы исполнительной власти, составная часть правоохранительной системы, главной задачей которой являются обеспечение общественного порядка и общественной безопасности, борьба с преступностью, а также иными правонарушениями»[80].

Что касается нормативно–правовых актов, то здесь под органами внутренних дел подразумевается единая централизованная система Федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел[81].

Еще одна сложность при определении понятия «органы внутренних дел» во многом объясняется тем, что в составе органов внутренних дел находятся различные подразделения, учреждения и организации, объединение которых, по мнению ряда ученых, не обладает интегративными качествами, присущими органу внутренних дел в целом[82]. К этому стоит добавить, что структура МВД России включает в себя ряд управлений и центров, «задача которых – осуществление в широком смысле обеспечивающих функций»[83].

С учетом представленных замечаний мы полагаем, что при определении термина «органы внутренних дел» следует все же исходить из того, что органы внутренних дел – это система особых государственных органов, учреждений, организаций, главным назначением которых является специфическая регуляция общественных отношений, осуществление правоохранительных функций.

В итоге, следуя смысловому содержанию терминов «реформирование» и «органы внутренних дел», мы даем следующее определение термину «реформирование органов внутренних дел». Реформирование органов внутренних дел – это изменение целей, задач, направлений деятельности, а также преобразование существующих отношений, форм организации и управления в системе особых государственных органов, учреждений, организаций, главным назначением которых является специфическая регуляция общественных отношений с целью приведения в соответствие назначения и функционирования правоохранительного ведомства прогрессивным требованиям общественного развития, удовлетворения общественных потребностей и социальных ожиданий широких слоев населения.

В близкой связи с реформированием находится, по нашему мнению, и категория «качество жизни», которую считаем возможным использовать в качестве одной из характеристик эффективности деятельности института полиции. Как категория социологической науки «качество жизни» рассматривается в социологической и социально-философской литературе начиная с 50-х годов ХХ столетия и служит показателем развития общества, степени удовлетворенности интересов и потребностей личности, уровня благополучия индивида (Р. Бауэр, Н. Брэндберн, Дж. Галтунг, Дж. Гейлбрайт, А. Кэмпбелл, А. Маслоу, У. Роджерс, О. Тоффлер, И. В. Бестужев-Лада, Н. А. Горелов, А. М. Нагимова, М. А. Нугаев, С. И. Попов, Н. М. Ремашевская). Отталкиваясь от определений Н. М. Ремашевской, А. М. Нагимовой, М. А. Нугаева, мы даем следующее определение понятию «качество жизни». Качество жизни – это степень благосостояния общества, комфортность условий проживания, возможность творческого развития и личностной самоактуализации, степень удовлетворенности потребностей людей в защите и безопасности.

Из этого следует, что в институциональном аспекте можно дать следующее определение категории «реформирование органов внутренних дел (полиции)». Реформирование органов внутренних дел (полиции) – это целенаправленное изменение целей, задач, функций, направлений деятельности подразделений, учреждений, организаций системы органов внутренних дел, а также преобразование системы существующих в органах внутренних дел отношений, форм организации и управления в направлении улучшения качества жизни населения посредством удовлетворения потребностей личности и населения в защите и безопасности, расширения диапазона социально-правового обслуживания населения (как общее направление государственного управления в сфере внутренних дел), отвечающих требованиям общественного развития.

Учитывая то, что реформирование является перманентным процессом, представленное определение выступает теоретическим основанием для исследований, посвященных рассмотрению органов внутренних дел (полиции) в области социологического, правового, управленческого, междисциплинарного знания, позволяет рассматривать проблему российской полиции и повышения эффективности ее деятельности в социально-управленческом плане, четко определять цели преобразования правоохранительного ведомства и построения новой правоохранительной структуры – полиции, заключающиеся в удовлетворении личности и населения в защите их прав и интересов, обеспечении безопасности жизни как неотъемлемого элемента качества жизни.

Завершая рассмотрение исходных теоретических посылов социологического исследования социально-управленческих основ повышения эффективности деятельности института полиции, мы делаем выводы.

  1. Аналитический обзор работ, посвященных различным аспектам деятельности органов внутренних дел, позволил установить, что в специальной (ведомственной) литературе фактически не рассматривается институциональный подход к исследованию органов внутренних дел (полиции) в качестве теоретико-методологической основы при решении различных проблем правоохранительного ведомства.
  2. С целью решения проблемы теоретико-методологического обоснования социологического анализа социально-управленческих основ деятельности института полиции раскрыто смысловое содержание понятия «социальный институт», позволяющее более четко и ясно наметить разработку институционального подхода к рассмотрению полиции.
  3. Согласно институциональному подходу к пониманию полиции основное внимание при решении проблем правоохранительного органа следует акцентировать на соответствии содержания функционирования полиции современным требованиям общественного развития, необходимости обеспечения удовлетворения личности и населения в безопасности и защите их прав и интересов как неотъемлемого элемента качества жизни.

[1] Аврутин Ю. Е. Полиция и милиция в механизме обеспечения государственной власти в России: теория, история, перспективы. – СПб.: Юридический центр «Пресс», 2003; Кваша Л. Ф. Милиция (полиция) в условиях переходного типа государства и права // История государства и права. – 2006. – № 3. – С. 96–99; Кононов А. М. Совершенствование организации деятельности городского, районного органа внутренних дел – ведущая задача МВД России // Труды Академии управления МВД России. – 2007. – № 4. – С. 53–57; Кудин В. А. Шаги реформы: от милиции – к полиции // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. – 2010. – № 3. – С. 4–10; Маилян С. С. Чтобы вернуть доверие людей к органам правопорядка // Закон и право. – 2010. – № 10. – С. 5–8; Стратегия реформирования органов внутренних дел // Экономический вестник МВД России. – 2010. – № 3. – С. 52–­­-54.

1 Российская социологическая энциклопедия / под общ. ред. акад. РАН  Г. В. Осипова. – М.: НОРМА-ИНФРА. – М., 1998. – С. 160.

[2] Егорышев С. В., Толкачев К. Б. Социология организаций. Орган внутренних дел как социальная организация: монография. – Уфа: Уфимский юридический институт МВД РФ, 1997; Егорышев С. В. Органы внутренних дел как социальная организация: проблемы их реформирования и повышения эффективности деятельности: автореф дис…. док-ра соц. наук. – Уфа, 1998; Котюргин С. И. Функции органов внутренних дел. – Омск, 1975; Роша А. Н. Основы социологических знаний. Орган внутренних дел как социальная организация. – М., 1990; Туманов Г. А. Орган внутренних дел как система управления. – М., 1972.

[3]Егорышев С. В., Толкачев К. Б. Указ. соч.; Вобликов А. Б. Органы внутренних дел в системе политической власти. М., 1999; Гурский А. А. Управление органами внутренних дел как социальной системой // Вестник ДВЮИ МВД РФ. – 2009. – № 1. – С. 41.

[4]Папкин А. И. Психология организационных отношений в управлении органами внутренних дел: автореферат дис. …д-ра психологических наук. – М., 1990; Перевозчиков О. В., Сухарев В. Ф. Цели, задачи и функции органов внутренних дел. – М., 1989; Лебедев А. П., Ульянов А. Д. Особенности организации городских органов внутренних дел. – М., 1990; Александрова С. Н. Формирование организационных структур управления МВД, УВД: автореф. дис. ...канд. юрид. наук. – М., 1994; Кардашов Р. А. Организационный механизм ОВД и проблемы его реформирования: автореф. дис…канд. юрид. наук. – М., 2007.

[5] Егорышев С. В. Органы внутренних дел как социальная организация: проблемы их реформирования и повышения эффективности деятельности: дис. …док-ра соц. наук. – Уфа, 1998. – С. 62–63.

[6] Егорышев С. В. Указ. соч. – С. 342.

[7] Аврутин Е. Ю. Полиция и милиция в механизме обеспечения государственной власти в России: теория, история, перспективы. – СПб.: Юридический центр «Пресс», 2003.

[8] Бельский В. Ю. Милиция как социальный институт в переходной период развития общества // Специфика деятельности милиции (полиции) в переходной период развития общества: материалы международного семинара. – М.: Московский университет МВД России, изд-во «Шит-М», 2005. – С. 14.

[9] Дербичева С. А., Астапенко П. Н. Институционная эволюция органов внутренних дел и проблемы оптимизации полицейских знаний. – М., 2007.

[10] Егорышев С. В., Толкачев К. Б. Указ. соч.

[11] Комлев Ю. Ю. Органы внутренних дел и средства массовой информации: от общественной осведомленности к оптимальному взаимодействию. – Казань: Изд-во Казанск. ун-та, 2001.

[12] Невирко Д. Д. Особенности социализации личности в авторитарных институтах России 90-х годов (опыт социологического анализа специфики подготовки кадров органов внутренних дел. – Красноярск, 1999.

[13] Бельский В. Ю. Указ. соч. – С. 15.

[14] Философский энциклопедический словарь. – М.: Советская энциклопедия, 1989. – С. 215.

[15] Конт О. Основы позитивного опыта. – М., 1989. – С. 35.

[16] Спенсер Г. Опыты научные, политические и философские / пер. с англ. под ред. Н. А. Рубакина. – Мн.: Современный литератор, 1999. – С. 610.

[17] Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. – М.: Наука, 1991. – С. 20.

[18] Вебер М. Избранные произведения: пер. с нем. / сост., общ. ред. и послесл. Ю. Н. Давыдова; предисл. П. П. Гайденко. – М.: Прогресс, 1990. – С. 537.

[19] Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Маркс К. и Энгельс Ф. Избранные произведения: в 3-х томах. Т. 3. – М.: Политиздат, 1979. – С. 232, 315, 362.

[20] Веблен Т. Теория праздного класса. – М., 1984. – С. 6, 31, 200–201, 203.

[21] Никишенков А. А. Из истории английской этнографии. Критика функционализма. – М.: Изд-во МГУ, 1986. – С. 61.

[22] Парсонс Т. О социальных системах / под ред. В. Ф. Чесноковой и С. А. Белановского. – М.: Академический Проект, 2002. – С. 406.

[23] Смелзер Н. Социология / пер. с англ. – М.: Феникс, 1994.

[24] Hamilton W/ Instition // Encyclopedia of social sciences. Vol. VIII. P. 84.

[25] See: Homans G. S. The Sociological Relevance of Behaviorism: Behaviorism Sociology. New York, 1969. P. 6.

[26] Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. – М.: Фонд экономической книги «Начало», 1997. – С. 6.

[27] Норт Д. Указ. соч. – С. 6.

[28] Кирдина С. Г. Институциональные матрицы: макросоциологическая объяснительная гипотеза // Социологические исследования. – 2001. – № 2. – С. 15.

[29] Глотов М. Б. Социальный институт: определение, структура, классификация // Социологические исследования. – 2003. – № 10. – С. 18.

[30] Комаров М. С. Введение в социологию. – М.: Наука, 1994. – С. 194.

[31] Юдина И. В. К проблеме дефиниции понятия «социальный институт» в современной социологии // Тезисы докладов и выступлений на II Всероссийском социологическом конгрессе «Российское общество и социология в XXI веке: социальные вызовы и альтернативы»: в 3 т. – М.: Альфа-М, 2003. – Т. 1. – С. 112–113.

[32] Давыдов А. А. Системная социология. – М.: Ком Книга, 2006. – С. 72–73.

[33] Полтавская Е. И. О понятии «социальный институт» // Социологические исследования. – 2009. – № 3. – С. 71.

[34] Фролов С. С. Социальные институты в современном обществе // Социология власти. – 2010. – № 3. – С. 26.

[35] Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Маркс К. и Энгельс Ф. Избранные произведения: в 3-х т. Т. 3. – М.: Политиздат, 1979. – С. 362.

[36] Там же. – С. 362.

[37] Вебер М. Избранные произведения: пер. с нем. / Сост., общ. ред. и послесл. Ю.Н. Давыдова; Предисл. П. П. Гайденко. – М.: Прогресс, 1990. – С. 207.

[38] Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество / общ. ред., сост и предисл. А. Ю. Самогонов; пер. с англ. – М.: Политиздат, 1992. – С. 218.

[39] Там же. – С. 219.

[40]Гуцаленко Л. А. Нужна ли социологии жизни живая личность // Социологические исследования. – 2003.– № 10. – С. 7.

 

 

 

[41] Томилов В. А. Особенности проявления объективного и субъективного в деятельности социального института // Тезисы докладов и выступлений на II Всероссийском социологическом конгрессе «Российское общество и социология в XXI веке: социальные вызовы и альтернативы»: в 3 т. – М.: Альфа-М, 2003. – Т. 1. – С. 115–116.

[42] Фролов С. С. Социальные институты в современном обществе // Социология власти. – 2010. – № 3. – С. 30.

[43] Янбухтин Р. М. Эволюция понятия «личность»: в 2 кн. Кн. 1. Генезис понятия «личность»: монография. – Уфа: РИО БашГУ, 2002. – С. 60–61.

[44] Американская социологическая мысль: Тексты / под ред. В. И. Добренькова. – М.: Изд-во МГУ, 1994. – С. 76, 235.

[45] Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. – М.: Наука, 1990. – С. 375.

[46] Монсон П. Лодка на аллеях парка: введение в социологию // Социологические исследования. – 1996.         – № 3. – С. 43.

[47] Российская социологическая энциклопедия. – М.: НОРМА – ИНФРА М., 1998. – С. 250.

[48] Кон И. С. Социология личности. – М., 1967. – С. 317.

[49] Ануфриев Е. А. Социальный статус и активность личности. – М., 1984; Соколов Э. В. Культура и личность. – Л., 1972; Спасибенко С. Г. Личность и социализм. – М., 1972; Тугаринов В. П. Личность и общество. – М., 1965; Ядов В. А. Становление личности: общественное и индивидуальное // Социологические исследования. – 1985.– № 3. – С. 67; Тощенко Ж. Т. Социология: пути научной реформации // Социологические исследования. – 1999.– № 7. – С. 7.

[50] Резник Ю. М. «Социология жизни» как новое направление междисциплинарных исследований // Социологические исследования. – 2000. – № 9. – С.3–12; Павленок П. Д. О понятийно-категориальном аппарате социологии // Социологические исследования. – 2003. – № 4. – С. 19–25.

[51] Глотов М. Б. Указ. соч. – С. 17.

[52] Щепаньский Я. Элементарные понятия социологии. – М., 1969. – С. 98.

[53] Лейман И. И. Наука как социальный институт. – Л., 1971. – С. 19.

[54] Озеров А. А. Институциональный подход к исследованию казачества // Философия права. – 2006. – № 4. – С. 72.

[55] Фролов С. С. Социальные институты в современном обществе // Социология власти. – 2010. – № 3. – С. 26.

[56] Глотов М. Б. Указ. соч. – С. 17.

[57] Фролов С. С. Указ. соч. – С. 32.

[58] Тернер Дж. Структура социологической теории / пер. с англ.; под общ. ред. Г. В. Осипова. – М.: Прогресс, 1985. – С. 369.

[59] История буржуазной социологии XIX – начала XX века / отв. ред. И. С. Кон. – М.: Наука, 1979. – С. 66–67.

[60] Парсонс Т. О социальных системах / под ред. В. Ф. Чесноковой и С. А. Белановского. – М.: Академический Проект, 2002. – С.406.

[61] Щепаньский Я. Элементарные понятия социологии. – М., 1969. – С. 99.

[62] Глотов М. Б. Указ. соч. – С. 17.

[63] Гозман Л. Я., Эткинд М.М. Люди и власть: от тоталитаризма к демократии // В человеческом измерении. – М., 1989. – С. 378–394.

[64] Аврутин Ю. Е. Полиция и милиция в механизме обеспечения государственной власти в России: теория, история, перспективы. – СПб.: Юридический центр «Пресс», 2003.

[65] Оганян Р. Э., Кисилев А. К. Подготовка полицейских в странах Евросоюза. – М.: ВНИИ МВД России, 2006.

[66] Ипакян А. П. Оценка эффективности деятельности органов внутренних дел в механизме их реформирования // Труды Академии управления МВД России. – 2007. – № 7. – С. 48.

[67] Там же. – С. 49.

[68] Философский энциклопедический словарь / редкол. С. С. Аверинцев, Э. А. Араб-Оглы, Л. Ф. Ильичев и др. – 2-изд. – М.: Сов. энциклопедия, 1989. – С. 556.

[69] Философский энциклопедический словарь / редкол. С. С. Аверинцев, Э. А. Араб-Оглы, Л. Ф. Ильичев и др. – 2-изд. – М.: Сов. энциклопедия, 1989. – С. 556.

[70] Словарь русского языка: в 4 томах / РАН Институт лингвистических исследований. – 4-е изд. – М.: Рус. яз.; Полиграфресурсы, 1999. Т. 3. П-Р. – С. 712.

[71] Ожегов С. И. Словарь русского языка / под ред. Н. Ю. Шведовой. – М.: Рус. яз., 1983. – С. 382.

[72] Там же. – С. 718.

[73] Там же. – С. 659.

[74] Там же. – С. 659.

[75] Кваша Л. Ф. Милиция (полиция) в условиях переходного типа государства и права // История государства и права. 2006. – № 3. – С. 28.

[76] Аврутин Ю. Е. Полиция и милиция в механизме обеспечения государственной власти в России: теория, история, перспективы. – СПб.: Юридический центр «Пресс», 2003. – С. 330.

[77] Кваша Л. Ф. Проблемы становления и развития российской специализированной полиции в условиях государства переходного периода // Юрист-Правовед. – 2006. – № 1. – С. 70.

[78] Крылов А. А. Корректировка целей и задач МВД России в рамках административной реформы // Труды Академии управления МВД России. – 2007. – № 3. – С. 54.

[79] Маилян С. С. Чтобы вернуть доверие людей к органам правопорядка // Закон и право. – 2010. – № 10. – С. 6; Аврутин Ю. Е. Указ. соч. – С. 330.

[80] Философский энциклопедический словарь. Изд. 2. «Советская энциклопедия» – М., 1989. – С. 432.

[81] ФЗ «О полиции» // Российская газета. – 2011. – № 25 (5401). – С.17.

[82] Аврутин Ю. Е. Указ. соч. – С. 312.

[83] Крылов А. А. Указ. соч. – С. 55.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!