Социально-политическое устройство римской республики

25 Июн 2016 | Автор: | Комментариев нет »

События 287 г. явились послед­ним крупным проявлением со­словной борьбы, которая затихла к началу III в. Причины тому были следу­ющие.

1. Плебейская верхушка, выступавшая, как правило, руководящей силой всего движения, к началу III в. получила доступ ко всем магистратурам (в том числе и к тем жреческим должностям, которые име­ли политическое значение). Одновремен­но с завоеванием магистратур для бога­той части плебса открылся доступ в сенат, так как со второй половины IV в. устанавливается правило (по-видимому, законом Овиния), по которому сенат по­полнялся из бывших магистратов. Поль­зование государственной землей, ранее бывшее привилегией патрициев, в тече­ние IV в. стало доступным и для богатых плебеев.

2. Плебеи в целом добились полити­ческого и гражданского равенства (по крайней мере юридически): конституци­онных гарантий неприкосновенности лич­ности, права избрания на все го­сударственные должности, демократиза­ции народных собраний, легализации браков с патрициями и пр.

3. Аграрный вопрос в течение V и IV вв. в значительной степени потерял свою остроту. Благодаря завоеванию Италии, происходившему одновременно с сослов­ной борьбой, в руках римского государ­ства скопились большие запасы земель, часть которых отводилась для наделения малоземельной части плебса.

4. Наконец, древнее суровое долговое право было сильно смягчено. Задолжен­ность, конечно, никогда не исчезала в Риме и не могла исчезнуть в стране с пре­обладанием натурального хозяйства и мелкого землевладения. Но наиболее ги­бельные формы долгового права (долго­вое рабство) фактически исчезли. Это обстоятельство имело огромное значение не только для плебейской бедноты, но и для римской общины в целом. Роль за­кона Петелия и Папирия до известной: степени аналогична отмене долгового рабства, проведенной Солоном в Афинах. И в Риме и в Афинах уничтожение долго­вого рабства создавало принципиально новый, античный путь развития рабовла­дельческого общества, резко отличный от восточного пути. Рабовладельческий кол­лектив — полис — получал таким путем внутреннее единство и силу. Антагонизм между свободными и рабами в дальней­шем стал развертываться не внутри об­щины, не между гражданами, а вне ее, между гражданами и рабами-иностран- цами.

Основным итогом борьбы между пат­рициями и плебеями была ликвидация олигархической республики патрициев как пережитка родовых отношений и со­здание в принципе демократического ра­бовладельческого государства, полиса.

Итак, социальная борьба V — IV вв., окончательно разрушившая родовой строй, создала основы для развития Рима как демократического полиса. Однако об­щие условия в Риме и в Италии были та­ковы, что степень демократизации, до­стигнутая римской общиной к началу III в., была относительно невелика. Да и в даль­нейшем, вплоть до второй половины II в. — т. е. до эпохи Гракхов, Рим меньше всего мог быть назван «демократическим поли­сом». На смену старой родовой знати па­трициев пришла новая знать (нобилитет), и Римская республика III в. была, в сущ­ности, олигархическим, а не демократи­ческим полисом.

Причина этого явления крылась преж­де всего в характере экономики средней Италии. После падения этрусского могу­щества руководящая роль в западной по­ловине Средиземного моря перешла к грекам Южной Италии и Сицилии и к финикиянам Карфагена. Торговые пути и торговые центры переместились к югу. Лаций, в царский период находившийся в сфере греко-этрусских торговых и куль­турных связей, занимавший выгодное по­ложение между Тосканой и Кампанией, те­перь оказывается периферией западного Средиземноморья, глухой провинцией. Это не могло не отразиться на характере римской экономики. Если в царский или в раннереспубликанский периоды интере­сы римской торговли простирались до Северной Африки (договор с Карфаге­ном), то в первой половине III в. у Рима почти не было флота, о чем мы знаем из истории первой войны с Карфагеном. Та­ким образом, в течение V в. происходит упадок римской торговли. В IV в. Рим стал земледельческим государством с силь­ным преобладанием сельского населения над городским. История неудачной ре­формы Аппия Клавдия ясно показывает, каким маленьким удельным весом обла­дали городские классы по сравнению с сельскими. Вот почему торгово-промышленная часть плебса не играла той роли в соци­альной борьбе V—IV вв., какую играли торгово-промышленные группы в анало­гичных событиях VII—VI вв. в Греции. По­этому борьба сословий в Риме была бо­лее вялой, менее организованной, растя­нулась на гораздо более длительный срок, сопровождалась большими периодами затишья и дала менее эффективные результаты в смысле демократизации общественного строя.

В ходе сословной борьбы про­изошло постепенное слияние бога­той части плебеев с верхушкой па­трициата. Этот процесс особенно интенсивно развернулся во второй половине IV в., с того времени, как плебеи получили доступ к высшим государственным должностям, а следовательно, и в сенат. Фактиче­ски пассивным избирательным правом в Риме в ранний период Республики могли пользоваться только богатые люди. Во-первых, магистратуры были бесплатными, и уже одно это мешало занимать их людям малосостоятельным. Как ни скромен был образ жизни даже высших классов римского общества IV—III вв., все-таки от магистрата требовался известный достаток для «представительства». Тем более что это понятие было в Риме довольно широким: должностным лицам не только нужно было жить сообразно их достоинству, но многим из них (эдилам, цензорам) приходилось еще вкладывать личные средства в общественное строительство, орга­низацию игр и т. п. Во-вторых, вы­боры высших магистратов проис­ходили в центуриатных комициях, где, как мы знаем, всадники и пер­вый имущественный класс пользо­вались абсолютным большинством голосов. Поэтому они всегда про­водили кандидатов из своей сре­ды, т. е. людей богатых.

Таким путем из патрициев и плебеев выделился ограниченный круг богатых семей, который дер­жал в своих руках магистратуры, а через них и сенат. Эта замкнутая группа, ревниво охранявшая свое привилегированное положение и не пускавшая в свою среду «чужих», была связана родственными отношениями и таким образом яв­лялась наследственной правящей кастой. Ее представителей называ­ли нобилями (nobiles — знатные), а всю группу — нобилитетом (nobili- tas — знать).

Нобилитет численно был неве­лик. О количестве правящих патрицианско-плебейских родов 111—11 вв. могут дать представление следую­щие цифры. Из 200 консулов за период с 234 по 133 г. 92 были из плебеев и 108 — из патрициев. Из этого количества 159 консулов при­надлежали только к 26 родам: 10 - патрицианским и 16— плебей­ским. Представители рода Корне­лиев, например, занимали консуль­ские места 23 раза, Эмилиев — 11 раз, Фабиев — 9, Фульвиев — 10, Клавдиев Марцеллов — 9 раз и т. д. Отсюда легко сделать вывод, что в этот период 26 нобильских родов составляли ядро правящего сословия.

В соответствии с аграрным ха­рактером Рима экономической ба­зой нобилитета было землевладе­ние. Торговля и денежные опера­ции с конца III в. все более уходят от нобилей в руки так называемых «всадников» (об этом речь пойдет дальше). Таким образом, мы мо­жем определить нобилитет как бо­гатую аграрно-служилую часть римского гражданства, как правя­щую верхушку рабовладельческого класса.

Нобилитет формально не поль­зовался никакими особыми полити­ческими правами. Но у него были некоторые привилегии и отличия, скорее бытового характера. Так, на­пример, только нобили имели пра­во выставлять у себя в доме воско­вые маски предков (ius imaginum). Эти маски несли также на похоро­нах. В ранний период только ноби­ли могли носить золотые кольца (ius anuli aurei), они занимали передние места в театре и пр.

Главной цитаделью нобилитета и руководящим органом Рес­публики являлся сенат. Сенаторов обычно было 300. Право на­значать сенаторов принадлежало раньше царю, а затем консулам. По закону Овиния (последняя четверть IV в.), это право перешло к цензо­рам. Каждое пятилетие цензоры пе­ресматривали список сенаторов, могли вычеркивать из него тех, кто по тем или иным основаниям не со­ответствовал своему назначению, и вписывать новых (lectio senatus). Закон Овиния установил, «чтобы цензоры под клятвой выбирали в сенат лучших из всех категорий ма­гистратов» (Фест, 246). Речь идет о бывших магистратах до квесторов включительно.

Сенаторы распределялись по рангам. На первом месте стояли так называемые «курульные сена­торы», т. е. бывшие магистраты, занимавшие курульную должность: бывшие диктаторы, консулы, цен­зоры, преторы и курульные эдилы; затем шли остальные: бывшие пле­бейские эдилы, народные трибуны и квесторы, а также сенаторы, не занимавшие в прошлом никакой магистратуры (таких было немно­го). Первым в списке стоял самый уважаемый сенатор, называвший­ся princeps senatus (первый сена­тор). Принадлежностью к той или другой категории определялся по­рядок голосования. Последнее происходило или путем отхода в сторону, или посредством личного опроса каждого сенатора. Созы­вать сенат и председательствовать в нем могли все экстраординарные магистраты, например диктаторы, а из ординарных — консулы, прето­ры, а позднее — народные три­буны.

До начала гражданских войн сенат пользовался огромным авто­ритетом. Это объясняется главным образом его социальным составом и организацией. Первоначально в сенат могли входить только главы патрицианских семей (patres con­scripti — отцы, внесенные в спи­сок). Но уже очень рано, вероятно с начала Республики, в сенате на­чали появляться и плебеи. По мере завоевания ими высших магистра­тур число их в сенате стало быст­ро увеличиваться. В III в. подавля­ющее большинство сенаторов при­надлежало к нобилитету, т. е. к правящей касте римского общест­ва. Это создавало сплоченность се­ната, отсутствие в нем внутренней борьбы, единство его программы и тактики, обеспечивало ему поддержку самой влиятельной части общества. Между сенатом и маги­стратами существовало тесное единство, поскольку каждый быв­ший магистрат в конце концов по­падал в сенат, а новые должност­ные лица выбирались фактически из тех же сенаторов. Поэтому ма­гистратам было невыгодно ссо­риться с сенатом. Магистраты приходили и уходили, сменяясь, как правило, ежегодно, а сенат был постоянно действующим органом, состав которого в основном оста­вался неизменным (массовое по­полнение сената новыми членами было очень редким явлением). Это давало ему преемственность тра­диций и большой административ­ный опыт.

Круг дел, которыми руководил сенат, был очень широк. До 339 г., как было указано выше, ему при­надлежало право утверждать по­становления народного собрания. После этого года требовалось толь­ко предварительное одобрение се­натом вносимых в комиции законо­проектов. По закону Мения (дата его неизвестна), этот же порядок был установлен и по отношению к кандидатурам должностных лиц.

Сенат в случае тяжелого внеш­него или внутреннего состояния го­сударства объявлял чрезвычайное, т. е. осадное, положение. Это де­лалось чаще всего посредством на­значения диктатора. Со II в. в прак­тику входят другие формы введе­ния осадного положения. Одна из них состояла в том, что сенат при­нимал постановление: «Пусть кон­сулы наблюдают, чтобы Республика не потерпела какого-нибудь ущер­ба» («Videant (caveant) consules, ne quid respublica detriment capiat»). Этой формулой консулам (или дру­гим должностным лицам) дава­лись чрезвычайные полномочия, подобные полномочиям диктатора. Другим способом концентрации исполнительной власти было из­брание одного консула (sine col- lega). Этот способ, правда очень редко, применялся в I в.

Сенату принадлежало высшее руководство военными делами. Он определял время и количество на­бора в армию, а также состав кон­тингентов: граждане, союзники и пр. Сенат выносил постановление о роспуске войска, под его контро­лем происходило распределение отдельных войсковых соединений или фронтов между военачальни­ками. Сенат устанавливал бюджет каждого военачальника, назначал триумфы и другие почести побе­доносным полководцам. В руках сената была сосредото­чена вся внешняя политика. Право объявлять войну, заключать мир и союзные договоры принадлежало народу, но сенат вел для этого всю подготовительную работу. Он от­правлял посольства в другие стра­ны, принимал иностранных послов и вообще ведал всеми диплома­тическими актами. Сенат управлял финансами и государственными имуществами: составлял бюджет (обычно на 5 лет), устанавливал характер и сум­му налогов, контролировал откупа, руководил чеканкой монеты и пр.

Сенату принадлежал высший надзор за культом. Он учреждал праздники, устанавливал благо­дарственные и очистительные жертвоприношения, в наиболее се­рьезных случаях толковал знамения богов (ауспиции), контролировал иностранные культы и, если это было нужно, запрещал их. Члены всех постоянных судеб­ных комиссий до эпохи Гракхов со­стояли из сенаторов. Только в 123 г. Гай Гракх передал суды в руки всадников (под этим названи­ем понимали тогда богатых купцов и ростовщиков).

В том случае, если должности высших магистратов, имевших право председательствовать в на­родном собрании для выбора кон­сулов, были вакантны или эти ма­гистраты не могли прибыть к мо­менту выборов в Рим, сенат объявлял «междуцарствие» (inter­regnum). Этот термин сохранился еще от царской эпохи. Один из се­наторов назначался «междуцарем» (interrex) для председательствова­ния в консульских избирательных комициях. Он исполнял свою долж­ность в течение пяти дней, после чего назначал себе преемника и передавал ему свои полномочия. Тот назначал следующего и т. д., до тех пор, пока в центуриатных ко­мициях не будут избраны консулы. Таким образом, сенат являлся высшим административным орга­ном Республики, и вместе с тем ему принадлежал верховный контроль над всей жизнью государства.

В Римской республике сущест­вовало три формы народных со­браний: куриатные. центуриатные и трибутные. Самым старым ви­дом были собрания по куриям (comitia curiata). Когда-то, до ре­формы Сервия Туллия, это была единственная форма собраний «римского народа», т. е. патрици­ев. С появлением собраний по центуриям и по трибам куриатные комиции потеряли всякое реаль­ное значение и сохранились толь­ко как пережиток старины. Им при­надлежало чисто формальное пра­во вручать империй (imperium — верховная исполнительная власть) магистратам, выбранным в центу­риатных комициях. Это делалось путем вотирования каждый раз особого «закона об империи» (lex curiata de imperio). Насколько фор­мальный характер носил этот акт, показывает то, что для него не тре­бовалось присутствия членов ку­рий, а достаточно было тридцати ликторов (низших должностных лиц) по числу 30 курий и трех жре- цов-авгуров. Кроме принятия зако­на об империи в куриатных коми­циях решались вопросы об усынов­лении граждан (adrogatio).

Центуриатные комиции, созы­вавшиеся высшими магистратами (консулами, диктаторами, претора­ми), продолжали собираться по центуриям, как это было установ­лено реформой Сервия Туллия. В раннюю эпоху военная организация совпадала с политикой. Впослед­ствии это сохранялось в качестве пережитка. Собрание созывалось за чертой города, на Марсовом поле. Граждане собирались на рассвете, первоначально все они были вооружены. На Яникуле выве­шивался красный флаг, который убирался, если Риму грозила ка­кая-нибудь опасность. Обычай этот возник в то время, когда Риму со всех сторон угрожали нападением его соседи, но он сохранился и тог­да, когда вся Италия была подчи­нена Риму и военные действия происходили далеко за пределами Апеннинского полуострова. Голосо­вание происходило по центуриям, причем каждая центурия имела один голос. Решение центуриатных комиций было законом (lex) кото­рый входил в силу лишь после одо­брения его сенатом (auctoritas patrum). Но в результате ряда за­

конов решения комиций освобож­даются от этого обязательного се­натского одобрения закона, следу­ющего за принятием законопроек­та. После закона Гортензия законодательная деятельность от­ходит постепенно к трибутным ко- мициям.

Но и после этого компетенция центуриатных комиций оставалась достаточно широкой. Они объявля­ли войну и служили последней ин­станцией при заключении мира. Они выбирали всех высших орди­нарных магистратов: консулов, пре­торов, цензоров, а из экстраорди­нарных — децемвиров и военных трибунов с консулярной властью. Наконец, центуриатным комициям принадлежал суд по всем уголов­ным делам, связанным с лишени­ем подсудимого суммы его граж­данских прав (caput), plebis, а вы­несенные на них решения, обязательные только для плебе­ев, — plebiscite. Законом 449 г., подтвержденным в 339 и 287 гг., плебисциты получили обязатель­ную силу, т. е. превратились в за­коны (leges). С этого момента со­брания плебса сделались бессо­словным народным собранием, в котором стали участвовать плебеи и патриции. Однако формально разница между собраниями плеб­са по трибам (concilia plebis tributa) и трибутными комициями (comitia tributa) осталась, так как у плебеев были некоторые чисто со­словные вопросы, которые реша­лись без патрициев, например вы­бор плебейских магистратов. В comitia tributa председательство­вали консулы, преторы или куруль­ные эдилы, в concilia plebis tributa — народные трибуны или плебейские эдилы. Фактически разницы между теми и другими не было, так как и в трибутных коми- циях, и в собраниях плебса прини­мали участие все граждане.

Собрания по трибам чаще все­го происходили на форуме, в той его части, которая называлась Comitium, иногда — на площади в Капитолии. Процедура голосования была такой же, как и в центуриат­ных комициях, т. е. сначала голо­совали в трибах поголовно (все 35 триб одновременно), а затем подсчитывалось общее число триб, голосовавших «за» или «против». Абсолютное большинство давали 18 триб, голосовавших едино­душно.

После 287 г. comitia tributa ста­ли главным законодательным орга­ном, так как ими принимались все конституционные законы. Трибут- ные комиции имели также судеб­ные права: их разбору подлежали все уголовные дела, связанные с наложением штрафа. В трибутных комициях избирались квесторы, курульные эдилы, часть военных трибунов (другая часть назнача­лась консулами) и различные низ­шие магистраты: административ­ные и судебные комиссии, началь­ники снабжения Рима продоволь­ствием, надзиратели за дорогами и др. В трибутных собраниях плеб­са выбирали чисто плебейских ма­гистратов — народных трибунов и плебейских эдилов.

В римских комициях было мно­го организационных моментов, ко­торые ослабляли их политическое значение. Эти моменты были не случайны, но вытекали из общего недемократического характера римской конституции. Сюда преж­де всего нужно отнести дробность народного собрания. В то время как, например, в Афинах экклесия была единым органом выражения народной воли, в Риме таких орга­нов было два (формально даже три). Естественно, что это умень­шало авторитет народного собра­ния. В том же направлении действо­вала и открытая подача голосов в комициях, существовавшая до се­редины II в. Каждый голосующий, проходя через узкие мостки, опрашивался контролером, который отмечал его голос точкой на особой таблице. На избирательных комициях кон­тролер ставил против имени кан­дидата столько точек, сколько было подано за него голосов.

Только во второй половине II в. была введена тайная подача голо­сов. На избирательных комициях каждый получал табличку (tabella), на которой писал имена своих кан­дидатов; проходя через мостки, он бросал ее в урну (корзину). На за­конодательных комициях голосую­щий писал на табличке либо UR (uti rogas — «да», буквально — «как ты предлагаешь»), либо A (antique — «нет», буквально — «оставлю по-старому»). На судебных комициях писали на табличках А или L Cabsolvo, libero — «оправдываю»), либо С или D (condemno, damno — «осуждаю»). Если голосующий воз­держивался, он должен был писать на табличке NL — non liquet («неяс­но»).

Народные собрания в Риме не имели права законодательной ини­циативы. Это значит, что ни одно предложение (rogatio) не могло идти от самого собрания. Это по­следнее могло только голосовать предложения, внесенные тем долж­ностным лицом, которое созвало данное собрание и на нем предсе­дательствовало. При этом вноси­мых предложений нельзя было из­менять и даже обсуждать: текст ро­тации нужно было принять или отвергнуть целиком. Обсуждение вопросов, связанных с данным со­бранием, происходило на особых сходках (contiones), созываемых до комиций.

К этим недемократическим мо­ментам в организации народных собраний нужно прибавить, что центуриатные комиции были осно­ваны на цензовом принципе, при котором, даже после реформы цен­турий в середине III в., перевес принадлежал более состоятельным элементам. В трибутных же коми­циях 31 голос сельских триб все­гда превалировал над 4 голосами городских, что вело к преоблада­нию в политической жизни кон­сервативного деревенского насе­ления, к тому же менее организо­ванного и поэтому легко доступного воздействию реакционной земель­ной знати. Все римские должностные лица делились на несколько ка­тегорий:

1. Экстраординарные (чрезвы­чайные) и ординарные (обык­новенные). К первым принадлежа­ли: интеррексы, диктаторы, их на­чальники конницы, децемвиры, военные трибуны с консулярной властью, триумвиры для устройст­ва государства и члены различных чрезвычайных комиссий; ко вто­рым: консулы, преторы, цензоры, народные трибуны, квесторы, пле­бейские и курульные эдилы и чле­ны постоянных комиссий.

2. Курульные и некурульные (простые). К числу первых относились: консулы, диктаторы, децемвиры, военные трибуны с консулярной властью, триумвиры, преторы, цензоры и курульные эдилы. Все остальные были некурульные.

3. С империем (cum imperio) и без империя (sine imperio). С империем: консулы, преторы, диктаторы, децемвиры, военные трибуны с консулярной властью и триумвиры; без империя: все ос­тальные.

4. Высшие и низшие. К первым принадлежали: все магистраты cum imperio, цензоры и (позднее) народные трибуны; ко вторым: все остальные.

Все магистратуры имели неко­торые общие черты: 1) выбор­ность — все республиканские долж­ностные лица, кроме интеррекса, диктатора и начальника конницы, выбирались народом; 2) безвозме­здность — занятие государствен­ных должностей считалось почет­ным (они даже так и назывались honores — «почести») и было несо­вместимо с получением жалованья; 3) временность — все республикан­ские ординарные должности зани­мались на определенный срок, как правило они были годичными, за исключением цензуры, срок кото­рой определялся в 18 месяцев; 4) коллегиальность — большинство магистратур имело строго коллеги­альный характер; решения в них должны были приниматься едино­гласно, и протест хотя бы одного члена коллегии останавливал дело (ius intercessionis — «право проте­ста»); 5) ответственность — все должностные лица, за исключением диктаторов, цензоров и народных трибунов, подлежали ответствен­ности за свои должностные поступ­ки: высшие магистраты — после отправления магистратуры, низ­шие — даже во время ее; 6) нако­нец, магистраты в сфере их непо­средственных полномочий имели некоторые общие права: право из­давать обязательные постановле­ния (эдикты), созывать собрания, налагать штрафы, подвергать аре­сту, вопрошать волю богов посред­ством гаданий и некоторые другие.

Два консула были высшими должностными лицами респуб­лики. Они выбирались на годич­ный срок в центуриатных комици- ях. Именами консулов обозначался год по формуле: «В консульство та­кого-то и такого-то», например «L. Pisone A. Gabinio consulibus» («в консульство Л. Пизона и А. Габи- ния»), поэтому консулы были эпо- нимными магистратами. До сере­дины II в. они вступали в должность 1 марта, после этого — 1 января.

Консулы обладали и военной и гражданской властью. В качестве носителей военного империя они являлись главнокомандующими римским войском. Они произво­дили набор, комплектовали легио­ны, назначали часть военных три­бунов (другая часть выбиралась в трибутных комициях), руководили военными действиями и пр. Как носители гражданской власти (potestas), консулы созывали сенат и народные собрания, председа­тельствовали в них, вносили пред­ложения и законопроекты, ру­ководили выборами должностных лиц, являлись главными ис­полнителями постановлений сена­та и народа, заботились о внут­ренней безопасности, заведовали некоторыми празднествами и пр.

Так как должностная власть кон­сулов была одинаковой и каждый из них имел право протеста против действий другого, то они должны были выступать сообща во всех важных гражданских делах. Одна­ко для некоторых актов, требовав­ших единоличного руководства (например, председательство в ко­мициях), вопрос решался жреби­ем или полюбовным соглашением. Если нужно было вести войну, то один консул отправлялся на театр военных действий, а другой оста- велся в городе. В том случае, если на фронтах должны были действо­вать оба консульских войска, меж­ду обоими командующими проис­ходило распределение районов во­енных действий посредством жребия, соглашения или по усмот­рению сената 2. Когда консульские войска действовали совместно и, следовательно, при них находились оба консула, они командовали по­переменно, сменяясь каждый день.

Внешним знаком отличия кон­сульской власти служили 12 ликто­ров, которые сопровождали каждо­го консула во время отправления им своих служебных обязанностей и несли в руках пучки прутьев (fasces) как знак консульского им­перия. За чертой города, где кон­сулы как главнокомандующие обла­дали всей полнотой власти, в фас- цы втыкались топоры .

Претура в ее особом значении судебной по преимуществу магис­тратуры появилась в 366 г. Прето­ры были высшими руководителями судопроизводства, а впоследствии несли также обязанности правите­лей римских провинций. Сначала претор был один. С 242 г. стали из­бирать ежегодно двух преторов. Один назывался «городским» (praetor urbanus), другой — «ино­городним» (praetor peregrinus — собственно «претор для иностран­цев»), Первый ведал тяжбами меж­ду гражданами, второй — между иностранцами или между гражда­нами и иностранцами. Впослед­ствии, по мере роста числа провин­ций, и количество преторов увели­чивалось, дойдя к середине I в. до н.э. до 16.

Основной функцией преторов было ведение судопроизводства. В гражданских делах они допускали стороны к процессу, назначали су­дей и давали им указания (так на­зываемые «формулы»), в уголов­ных — председательствовали в су­дебных комиссиях. Вступая в должность, преторы (городской и иногородний) опубликовывали эдикт (edictum praetorium), в кото­ром указывали те основные право­вые нормы, которых они будут дер­жаться в области судопроизводст­ва. Преторские эдикты стали одним из важнейших источников римского права. Преторы считались важнейши­ми магистратами после консулов. Поэтому в случае отсутствия в Риме одного из консулов его заме­

стителем был претор (обыкновен­но городской). В исключительных случаях сенат поручал одному из преторов (обыкновенно иногород­нему) военное командование. От­быв годичный срок службы, прето­ры получали в управление провин­ции со званием пропреторов (propraetores — «заместители пре­тора»).

Два цензора по характеру сво­их обязанностей были чрезвы­чайно авторитетными и уважаемы­ми магистратами. Их должность была неответственна и называлась sanctissimus magistratus (святей­шая магистратура). Согласно обы­чаю, цензоров выбирали из быв­ших консулов. В предыдущей гла­ве уже было указано, что с 433 г. они выбирались каждые 5 лет, но занимали свою должность только в течение 18 месяцев. Обязанностью цензоров было: 1) пересмотр спи­ска сенаторов (lectio senatus), 2) производство переписи граждан (census), 3) надзор за нрав­ственностью граждан (сига mo- rum — «попечение о нравах») и 4) руководство государственными имуществами и общественными работами.

Перепись граждан происходи­ла каждые 5 лет. Цензоры путем личного опроса на Марсовом поле каждого главы семейства устанав­ливали сведения об его имени, возрасте, ближайших родственни­ках, месте жительства и имущест­ве. На основании этих сведений цензоры составляли список граж­дан с распределением их по иму­щественным классам и трибам. В связи с переписью находился и пе­ресмотр списка сенаторов, что цензоры обычно делали сейчас же по вступлении в должность.

Надзор за нравственностью граждан выражался в том, что цен­зоры карали такие проступки про­тив добрых нравов, которые лежа­ли вне воздействия закона в соб­ственном смысле слова. Сюда относились, например, плохое об­ращение с детьми, непочтение к родителям, мотовство, пьянство, роскошь и т. п. В таких случаях цензоры могли прибегнуть к изда­нию соответствующих эдиктов (edicta censorial), например, против роскоши, обложить виновного чрез­вычайным налогом, исключить из сената или из триб, перевести из сельской трибы в городскую, вы­нести замечание (nota censoria), ложившееся пятном бесчестия, и т. п. Все эти меры сохраняли силу до тех пор, пока их не отменяли следующие цензоры.

В качестве финансовых магист­ратов цензоры сдавали с торгов на пятилетний срок сбор доходов с го­сударственных имуществ (напри­мер, арендной платы с обществен­ных земель), сбор таможенных по­шлин, налогов с провинций и т. п. Они также сдавали на откуп под­рядчикам общественные работы (постройку дорог, водопроводов и пр.) и поставку различных вещей, необходимых государству. Они сле­дили за выполнением всех этих кон­трактов, заключенных ими самими или их предшественниками.

Должность цензора стала до­ступна плебеям с 351 г., а закон Публилия Филона 339 г. установил, что один из цензоров должен быть обязательно плебеем. Решения цензоров не могли быть опротес­тованы народными трибунами. Власть их обозначалась как potestas, им не присваивался imperium, как консулам и преторам, т. е. они не имели права командо­вания войском: но на должность цензора выбирали выдающихся граждан, очень часто тех, кто ра­нее занимал уже консульскую должность. С течением времени цензура получила большое значе­ние в политической жизни Рима.

Народный трибунат, как мы ви­дели выше, возник революционным путем как чисто плебейская маги­стратура. В известном отношении он сохранял этот узкосословный ха­рактер до самого конца Республи­ки — например, народными трибу­нами могли быть только плебеи, и избирались они на собраниях плебса по трибам. Но в целом трибунат с течением времени при­обрел общегосударственный ха­рактер, став своеобразным кон­трольным органом демократии.

Народных трибунов было 10 че­ловек, избиравшихся ежегодно. Как должностные лица они не под­лежали ответственности и были не­прикосновенны: лицо, оскорбившее народного трибуна или причинив­шее ему вред, считалось прокля­тым, становилось вне закона. Ос­новным и самым ранним истори­ческим правом трибунов было «право помощи» (ius auxilii): народ­ный трибун был обязан помочь своим личным вмешательством (intercessio) любому гражданину, обратившемуся к нему за содейст­вием против каждого магистрата (кроме диктатора, на которого пра­во интерцессии не распространя­лось). Для того чтобы народного трибуна легко можно было найти, он не мог покидать Рима более чем на один день и дверь его дома должна была быть всегда откры­той.

Из права помощи впоследствии развилось более широкое право протеста против распоряжений должностных лиц, решений сената и даже предложений, вносимых в народные собрания, если трибуны находили их несогласными с инте­ресами плебеев. Протест трибунов выражался в том, что они произносили: «veto» («запрещаю»). После этого соот­ветствующее распоряжение или акт приостанавливались до тех пор, пока трибун не снимал своего за­прещения. Право veto принадлежа­ло каждому отдельному трибуну, что тормозило деятельность коллегии в целом и часто приводило к зло­употреблениям. Народные трибуны имели пра­во прибегать к мерам принуждения по отношению к тем, кто им проти­водействовал. К таким мерам при­надлежали денежный штраф, арест и, в исключительных случаях, даже смертная казнь (свержение с Тар- пейской скалы).

Первоначально трибунам при­надлежало право созывать только плебейские собрания, председа­тельствовать на них и вносить предложения. Впоследствии, когда фактическая разница между со­браниями плебса и трибутными ко- мициями стерлась, трибуны полу­чили возможность принимать активное участие в общем зако­нодательстве. Одновременно на­родные трибуны добились досту­па в сенат, а затем права его созывать, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Таким образом, власть трибу­нов, на первых порах очень скром­ная, с течением времени выросла до большого объема. Она была ог­раничена, в сущности, лишь пра­вом интерцессии коллег и тем, что распространялась лишь на город­скую территорию, а вне ее дейст­вовала на расстоянии только 1 римской мили (около 1,5 км). Про­тест народного трибуна не рас­пространялся на действия дикта­тора и сохранял силу только во вре­мя пребывания данного трибуна в должности.

Трибунат исторически был ор­ганом римской демократии, осо­бенно ощутима была эта роль в пе­риоды больших народных движе­ний. Но благодаря широким размерам коллегии (10 человек) трибунат легко становился объек­том подкупа и других влияний, идущих из кругов, враждебных де­мократии. А в таком случае право трибунской интерцессии станови­лось источником величайших зло­употреблений. В конце Республи­ки народный трибунат совершенно выродился и сделался орудием борьбы отдельных клик и органом военной диктатуры.

История возникновения и раз­вития эдилитета была изложена выше. С середины IV в. ежегодно стали избирать четырех эдилов — двух плебейских и двух курульных. Последние по рангу стояли выше первых и сначала избирались толь­ко из патрициев, но почти сейчас же доступ к курульному эдильству получили и плебеи. Круг вопросов, которыми занимались эдилы, а так­же их права с течением времени стали почти совершенно тождест­венными. Эдилитет — полицейская в ши­роком смысле слова магистратура, надзиравшая за общественным по­рядком и благоустройством в са­мом Риме и его окрестностях на расстоянии 1 мили от городских стен. Эдилы наблюдали за город­скими зданиями и постройками, за чистотою улиц и площадей, сани­тарным состоянием общественных бань и вообще за безопасностью и порядком в городе. Эдилы долж­ны были заботиться о доставке продовольствия в город, бороться со спекуляцией предметами пер­вой необходимости, наблюдать за доброкачественностью товаров на рынках и правильностью рыночных мер и весов.

Наконец, в круг обязанностей эдилов входило устройство об­щественных игр. Для этой цели они получали от государства известные суммы, но далеко недостаточные для того, чтобы удовлетворить вку­сы городской толпы (особенно в эпоху поздней Республики). Поэто­му эдилы должны были прибавлять к казенным деньгам свои собствен­ные. А так как эдильство было од­ной из первых ступеней в служеб­ной карьере римского гражданина, то понятно, почему эдилы расходо­вали огромные суммы из собствен­ных средств для того, чтобы заво­евать симпатии избирателей. Это обстоятельство, как указывалось выше, служило одним из главных препятствий к занятию магистра­тур небогатыми людьми. Эдилам в сфере их полицей­ских обязанностей принадлежало право известной юрисдикции. Они, как и преторы, при вступлении в должность опубликовывали эдикт, в котором излагали основы своей будущей судебной деятель­ности.

Появившись в начале Респуб­лики в качестве следователей, кве­сторы с течением времени приоб­рели функции государственных казначеев, а их следственные обя­занности отпали, перейдя к посто­янным судебным комиссиям. До конца V в. квесторов было двое. Затем число их стало быстро уве­личиваться, дойдя при Цезаре до 40. Свои обязанности они распре­деляли между собой по жребию. Два городских квестора оста­вались в Риме и заведовали го­сударственной казной (aerarium), хранившейся в храме Сатурна. Под их надзором находились военные знамена и государственный архив, они приводили к присяге магист­ратов, вступавших в должности, а также несли некоторые второсте­пенные хозяйственные функции. Провинциальные или военные квесторы были помощниками про­винциальных наместников или полководцев и могли заменять их в случае отсутствия последних. Но прежде всего они ведали хозяйст­венной частью войсковых соедине­ний, провинциальной казной, выда­чей жалованья, продажей добычи и т. п. Наконец, существовали ита­лийские квесторы, которые назна­чались в некоторые местности Италии, например в гавань г. Ри­ма Остию. Квестура были низшей ступе­нью должностной лестницы, и с нее обычно начинали служебную карьеру.

Из экстраординарных магист­ратур следует назвать диктатора. Время учреждения этой должнос­ти неизвестно. По всей вероятно­сти, она принадлежит к числу ла­тинских магистратур. Формально диктатор назначался консулом, фактически же он избирался сена­том. Назначение диктатора проис­ходило в случае чрезвычайных обстоятельств (война, внутренние волнения и т. д.). Власть диктато­ра была ограничена только сроком (не более шести месяцев). Все ма­гистраты находились в его подчи­нении. По отношению к его распо­ряжениям было недействительно veto народных трибунов. Он имел всю полноту власти (summum imperium). Первоначально диктато­ры назначались из патрициев; из плебеев первый диктатор был на­значен в 356 г. Диктатор называл­ся также magister populi. В знак ис­ключительной его власти впереди него шли 24 ликтора со связками, в которые были вложены топоры. Обычно он назначал себе помощ­ника, начальника конницы (magister equitum).

По вопросу о происхождении магистратур существуют различ­ные теории. Наибольшего внима­ния заслуживают указания на связь римских магистратур с ита­лийскими и в первую очередь ла­тинскими. В ряде латинских горо­дов встречаются преторы (в Бан- тии, Фалерах, Пренесте и др.), в Тускуле (а впоследствии и в Ари- мине) были консулы, но они, види­мо, были не главными, а второсте­пенными магистратами. В ряде городов встречаются эдилы (Фун- ди, Формии, Арпин) и диктаторы (Альба, Ариций, Цере). Диктатор стоял во главе Латинского союза. Отсюда произошла, видимо, и римская диктатура. Первые рим­ские диктаторы стояли во главе со­юзного войска, впоследствии их стали назначать в исключительных случаях, а традиция прежних дик­таторов Латинского союза припи­сала римлянам. Утверждение Ру­дольфа, что диктаторы в латин­ских городах, упоминаемые в надписях, созданы римлянами в религиозных целях, не имеет ос­нования. Цензоры были у осков и самнитов. Почти всюду магистра­туры были коллегиальны. Особен- ности римских магистратов — равноправие одноименных магис­тратур.

Рядом с ординарными и экс­траординарными магистратурами существовали различные комис­сии, как постоянные, так и вре­менные. Из первых нужно упомя­нуть 5 комиссии, состоявших в об­щей сложности из 26 лиц: уголовные или ночные триумви­ры — комиссия из 3 человек, под­чиненная городскому претору и ох­ранявшая порядок в городе, надзиравшая за тюрьмами, произво­дившая аресты и казнь преступни­ков; монетные триумвиры, заведо­вавшие чеканкой монеты, и др. Из числа экстраординарных комис­сий отметим триумвиров для наде­ления бедных граждан земельны­ми участками, триумвиров для вы­вода колоний и другие комиссии из 2, 4, 5, 7, 10 и 20 человек, кото­рые выбирались трибутными комициями для выполнения опре­деленных задач. Под начальством магистратов находились низшие служащие (apparitores) и государственные рабы (servi publici).

Первые обычно были из вольноотпущенников и состояли на жалованьи, образуя канцеля­рию магистрата. Это писцы, ликторы, посыльные, глашатаи, вестовые и пр. Государственные же рабы слу­жили для низших поручений. Они несли обязанности тюремщиков, палачей, служителей при храмах и т. п. Государственные рабы ис­пользовались также на обществен­ных работах.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!