Социально-экономическая политика императоров II в.

4 мая 2017 | Автор: | Комментариев нет »

Социально-экономическая политика императоров «счастливого периода» была направлена на возрожде­ние среднего и мелкого землевладения, в особеннос­ти в Италии. Из мероприятий, направленных на поддер­жание среднего и мелкого землевладения, в первую оче­редь надо отметить введение алиментарных учрежде­ний (alimenta). Сущность института алиментаций состо­яла в следующем. В италийских городах открывались специальные фонды, из которых выдавались за неболь­шие проценты ссуды нуждавшимся отцам семейств на воспитание их детей. Необходимые для этого средства получались с процентов, вносимых местными землевла­дельцами за полученные ими от государства кредиты под залог земель (obligatio praediomm).

Этим надеялись достичь сразу двух целей: 1) задер­жать убыль населения и 2) обеспечить кредитом мелких и средних хозяев. Забота римских императоров о детях диктовалась не столько гуманностью, сколько хозяйст­венными и военно-политическими соображениями. Прежде благотворительность была делом частных лиц, жертвовавших свои капиталы на общественные нужды.

Из эпохи Августа, например, известно, что некто Гельвий Базила пожертвовал 400 тыс. сестерций в пользу нуждающихся детей. Известны и другие при­меры подобного же рода. С течением времени благо­творительность из частного института превратилась в общественный и государственный институт.

Император Нерва разрозненную практику благо­творительности обобщил, передав заботу о детях из рук частных лиц в ведение государства. Примеру Нер­вы последовал Траян, взявший на государственное со­держание 5 тыс. детей2. В том же самом направлении действовали Адриан, Антонин Пий и Марк Аврелий. Мальчики до 18 лет, а девочки до 14 лет получали еже­месячное содержание по 10 сестерций.

Одновременно с этим Нерва возобновил земель­ные раздачи мелким владельцам, которые таким образом становились в непосредственную зависи­мость от императора. По его предложению, для раздачи участков малоземельным италикам в одной только Италии было скуплено земель в общей сум­ме на 50—60 млн. сестерций3. Приобретением и раздачей земель заведывала особая комиссия из се­наторов.

Для облегчения тяготевших на землевладельцах долгов в 113 г. последовал декрет о сложении за­долженности фиску за последние 16 лет. В допол­нение этого декрета при Маркс Аврелии последовал второй декрет о частичной кассации долгов.

Не ограничиваясь отдельными мероприятиями, императоры II в. пытались централизовать и уре­гулировать императорское хозяйство и расширить императорские домены. Аграрные отношения, отно­шения между непосредственными производителями, крупными съемщиками (кондукторами) и владельца­ми поместий со времени гражданской войны 1 в. были неопределенны и запутаны. В целях их регулирова­ния издавались специальные уставы или законы, об­разцы которых дошли до нас в виде надписей. Урегу­лирование земельных отношений началось еще до Антонинов, при Флавии Веспасиане. При Антонинах же оно было продолжено, расширено и видоизмене­но согласно требованиям времени.

С характером подобного рода законов или уста­вов знакомит нас земельный устав, касающийся спе­циально африканских поместий, относящийся к эпо­хе Флавиев. Приведение в порядок земельных отно­шений в Африке было возложено на легата Манция, по имени которого и названный устав носит назва­ние Манциева устава, или Манциева закона (lex Manciana).

Издание специального устава, регулирующего аг­рарные отношения при Флавии Веспасиане, вполне согласуется с общим направлением его социальной политики, преследовавшей повышение доходов госу­дарственной казны, увеличение числа плательщиков налогов и аренд и расширение личных владений им­ператора.

Вследствие массовых конфискаций Нерона и зе­мельных перемен в течение бурных 68—69 гг. земель­ные отношения были чрезвычайно запутаны и требо­вали немедленного вмешательства государственной власти. Оброки и повинности поступали плохо, на­селение снималось с насиженных мест и уходило, повсюду имелась масса запущенных земель (agri rudes, terrae relictae).

Устав Манция устанавливал общую норму, кото­рой должны руководствоваться владельцы, арендато­ры (conductores) и управляющие (villici) император­ских и частных земель в провинции Африке. На ос­новании этого закона прокураторы округов, районов и поместий составляли свои уставы и решали спор­

ные случаи, возникавшие по разным поводам. Тако­го рода уставы и извлечения, носившие название «пи- селе» (epistulae, litterae) или «решений» (sermo procuratorum), вырезывались на алтарях. Алтарь счи­тался священным местом, и все, написанное на алта­ре, считалось тоже священным, находящимся под за­щитой гения императора.

При Адриане установленные Манцием нормы были проредактированы, дополнены и превратились в закон Адриана (lex Hadriana), известный нам в из­влечениях прокураторских указов (seromnes procuratorum). Извлечения из Манциева и Адриано­ва уставов найдены в различных местах Африки.

Главное содержание обоих законов касается двух основные вопросов: 1) отношения владельцев поме­стий (domini) или их арендаторов-кондукторов (conductores) и вилликов к государству и 2) обязан­ности проживающих в поместьях колонов (coloni, mquilini). Законы Манция и Адриана устанавливают норму натуральных и денежных взносов, предусмат­ривая всевозможные статьи дохода.

В качестве образца поместного законодательства II в. приведем постановление прокураторов помес­тья «Большая вилла» (Villa Magna), известное нам из одной африканской надписи и представляющее из­влечение из Манциева закона.

«На благо Августу, императору нашему, Траяну, — гласит названный устав, — принцепсу и всему свя­щенному его дому, великолепному, германскому, парфянскому. Дано прокураторами Лицинием Мак­симом и Фелиционером, вольноотпущенником Авгу­ста по примеру Манциева закона» (ad exemplum legis Mancianae).

После этого введения идет перечисление норм платежей проживающего в данном поместье «пле­бейского народа» (populus plebeius). «Всем прожи­вающим на территории поместья «Большая вилла» Вариана, т. е. Mappalia Siga (туземное название), разрешается обрабатывать свободные земли, остав­шиеся неразделенными при сдаче в аренду (agros qui subcesiva sunt) по закону Манция на условиях, что, кто их обрабатывает, получает их в вечное пользо­вание (usum proprium habeat). Из полученного с этой земли урожая рожденные в поместье колоны (qui ео loco natisunt) уплачивают согласно Манци- еву закону владельцам поместья, их кондукторам или вилликам определенную долю урожая на сле­дующих условиях. Колоны сообщают, по собствен­ному исчислению (arbitratu suo), сумму урожая, ко­торую им надо доставить на гумно и обмолотить.

Колоны должны сдать кондукторам и вилликам долю урожая, которую они обязаны представить пол­ностью (in assem): пшеницы с гумна третью часть, ячменя с гумна третью часть, гороха с гумна четвер­тую часть, вина из чана третью часть, собранных олив третью часть, меда в пчелиных ульях по одно­му секстару».

«За скот, который пасется на территории «Боль­шой виллы», обязаны уплачивать кондукторам и вил­ликам владельцев имений с каждой головы по четы­ре асса».

«Если кто-нибудь из проживающих в поместье «Большая вилла» срубит, подрежет, вывезет, заберет, сожжет, отсечет плод, стоящий, висящий, зрелый или незрелый, — (возместит) убыток... сколько следует возместить».

«Кто невозделанный участок возделает и на нем построит здание, с того времени как участок пере­стал и перестает обрабатываться, право на его обра­ботку (ius colendi) сохраняет только в течение бли­жайших двух лет... По истечении же двух лет кон­дуктор или виллик должен сдать (пустующий учас­ток) под обработку. Ни один кондуктор или виллик (не может прогнать инквилина)... Проживающие на территории «Большая вилла» колоны обязаны пре­доставить владельцам имения, кондукторам или вил­ликам по два рабочих дня на каждого человека в год для пахоты, жатвы, полки и всякого рода (другой ра­боты) но два дня» (Lex de Villae Magnae colonis data ad exemplum legis Mancianae)'.

Кроме вышеназванных законов, известен еще спе­циальный закон Адриана о пустующих и забро­шенных землях, возможно, составлявший одну из глав общего поместного устава Адриана.

Подобно предшествующему статуту, закон о пус­тующих землях (Lex Hadriana de agris rudis) сохранил­ся в виде надписи, вырезанной на алтаре Адриана (ага legis Hadrianae)2. Цель закона — расширить площадь зерновых и садово-огородных культур, привлекая к об­работке необработанных участков съемщиков предо­ставлением льготных условий (эмфитевсис).

«Цезарь, — гласит названный закон Адриана, — в неустанных заботах, коими он постоянно печется о пользе человеческой, приказывает возделать все участки земли, годные нивы, виноградники и зерно­вые культуры... Тем, кто займет эти земли, дается право пользования и передачи по наследству, преду­

смотренное законом Адриана о пустующих землях и оставшихся невозделанными в течение десяти лет... От олив, которые кто-либо вновь засадит в ямах или привьет к дикой оливе, в течение ближайших десяти лет не будет взыскиваться никакой доли урожая, а от фруктов — в течение ближайших семи лет»1.

В состав императорского хозяйства входили не только поместья, но и многие другие статьи общест­венной экономики—рудники, леса, пошлины, нало­ги и некоторые отрасли торговли и промышленности.

Важнейшей отраслью императорского хозяйства наряду с поместьями являлись рудники и каменолом­ни. С организацией императорских рудников знако­мит нас устав одного из испанских рудников в Випаске (lex metalli Vipascensis)2. Как видно из устава, рудниковая территория была об­ширна и делилась на несколько рудниковых поселков (pagi, vici, saltus), представлявших самостоя­тельные участки, населенные рабо­чими и рудниковой админи­страцией. В экономическом и юри­дическом отношениях рудниковые поселки представляли один из ви­дов императорских доменов, или сальтусор, независимых от окружа­ющего мира. В рудничных поселках имелись собственные мастерские, лавки, цирюльни, купальни и пр.

Все статьи хозяйства сдавались на откуп мелким подрядчикам (conductores) на устраива­емых в сальтусах аукционах. Высшим административ­ным лицом рудничного поселка являлся назначаемый императором прокуратор.

Добывавшиеся из недр земли металлы поступали в wuператорские мастерские, оружейные мастерские, монетные дворы и т. д.3, находившиеся в ведении импе­раторских прокураторов (procuratores metallorum) и эксплуатировавшиеся трудом рудниковых рабочих из рабов, свободных и в особенности трудом осужденных за какие-либо преступления. Ссылка в рудники была одним из наиболее распространенных видов наказаний (damnatio ad metalla). Положение рудниковых рабочих было исключительно тяжелым. К вышеприведенным свидетельствам источников прибавим еще одну выпис­

ку из письма Киприана, карфагенского епископа (III в.), рисующего условия работы в римских рудниках. «Их ноги, — пишет о рудничных рабочих названный писа­тель, — в оковах, которые может снять не кузнец, а раз­ве только один бог. Их тепо лишено места для отдыха и всякой заботы; оно должно лежать на голой земле. Осужденные не получают воды, чтобы обмыть толстый слой пыли, которым они, естественно, покрыты. Хлеб подается скудно, одежда не защищает от холода. Голо­ва наполовину обрита, а оставшиеся на голове волосы торчат от грязи»1.

Наряду с императорскими рудниками продолжа­ли существовать также и рудники частных лиц, но их значение при Империи по сравнению с императорскими рудниками было ничтожно.

Кроме отмеченных перво­степенных отраслей общест­венной экономики в составе императорского хозяйства нема­ловажную роль играли и мно­гие другие виды хозяйства — в особенности поместные мас­терские и мастерские многочис­ленных вольноотпущенников Цезаря, работавшие на своего высокого патрона.

Из сказанного можно за­ключить, что в общем и целом хозяйственная центратизация, характерная для Поздней импе­рии, наметилась уже при первых римских династиях. Наряду с экономическими соображениями централист- ская политика императоров направлялась также и по­литическими мотивами — стремлением императоров создать императорское хозяйство с массой средних и мелких производителей (колонов, рабов и вольноот­пущенников) и обширной администрацией, подчинен­ной непосредственно главе государства и его фиску. Рост императорского абсолютизма являлся оборотной стороной хозяйственной централизации. К концу Им­перии Римское государство превращается в обширный императорский ойкос (дом), в котором тонули все другие виды хозяйств. В этой части в известной сте­пени находит свое подтверждение ойкосная теория Родбертуса — Бюхера, подчеркивающая ойкосность и натуральность экономики античного мира, но оши­бочно распространяющая эту ойкосность на всю ан-

точность и притом несомненно сильно ее преувели­чивающая1.

Местопребыванием императора, центром управ­ления и культуры по-прежнему оставался город Рим. Императоры-провинциалы с неменьшим рвением, чем их предшественники, старались сохранить первенст­вующее положение Рима и Италии в системе среди­земноморских обществ и муниципий. В отношении «политики хлеба и зрелищ» императоры «счастливо­го периода» следовали примеру своих предшествен­ников. Искавшие популярности в широких слоях рим­ского общества Антонины не только не сократили раздач, триумфов, гладиаторских и кулачных боев, травлю зверей и пр., но еще более их увеличили. При Траяне, например, на арене выступало 13 тыс. пар гладиаторов, при Адриане на арене цирка осталось убитыми 100 львов, число праздников доходило до 100, 150 и 200 дней в году. «Просвещенная монар­хия» чрезвычайно дорожила внешними эффектами, блеском театральных и цирковых представлений, раз­дачами, крупными постройками и т. д.

Из построек следует отметить: при Нерве—новый форум, храм Минервы, водопроводы и новые (мо­щеные) улицы; при Траяне — триумфальные арки (арка Траяна), Траянову колонну, бани, театры, ко­лоссальный каменный мост через Дунай; при Адриа­не — валы (рвы Адриана) крепости, мавзолей (совре­менный Замок Ангела), Тибуртинскую виллу Адри­ана и много других. Общественные здания, цирки, театры, водопроводы, гавани, хлебохранилища и прочее воздвигались не только в столице, но и в про­винциях, даже на самых далеких окраинах римского мира. Перенесение римских учреждений на окраины способствовало их романизации и приобщению их к внешним формам греко-римской культуры.

Подводя итог всему сказанному, видим, что при Антонинах государственная машина была уже впол­не налажена, долголетняя эволюция государствен­ных учреждений в основном завершилась, в даль­нейшем речь могла идти только о дополнении или изменении деталей, а не самих принципов. Респуб­ликанские магистратуры — консулы, трибуны, эди­лы, преторы и т. д.— почти сходили на нет, превра­щаясь в простые фикции, не имевшие никакого ре­ального значения. С эпохи «просвещенного аб­солютизма» тон в общественной жизни, политике, искусстве и науке начинают задавать чиновники, и так продолжалось до самого конца Империи. Даль­нейшее развитие Римской империи пошло по пути греко-эллинистических царств, в особенности элли­нистического Египта. Республиканский строй клас­сического полиса вырождался в военно-бюрократи­ческую деспотию.

Бюрократический аппарат обеспечивал более правильное поступление налогов, лучший учет фис­кальных возможностей и контроль местных органов. Но, с другой стороны, очевидны были также и отри­цательные стороны бюрократической системы— до­роговизна содержания государственного аппарата, его негибкость, схематизм, чиновничье бездушие и мелочность, убивавшие самобытность и самостоя­тельность местных учреждений и ослаблявшие инди­видуальную инициативу. Правда, все это относится уже к более позднему времени, к III и последующим векам, ко времени ослабления муниципий, но симп­томы бюрократической опеки и бюрократического давления ощущаются уже и при Антонинах. Стоит

прочесть переписку Траяна с наместником провин­ции Вифинии Плинием, чтобы представить себе, до какой степени уже тогда доходила бюрократическая мелочность. Плиний, пользовавшийся особым распо­ложением и доверием императора, по всякому пово­ду обращается в центр, лично к самому императору, за директивами и советами и на все свои вопросы по­лучает обстоятельные ответы, советы и приказания. Личная инициатива Плиния почти отсутствует, он не может самостоятельно, без обращения к императо­ру, разрешить даже вопрос о постройке бань, театра или о сломке ветхого здания.

«У жителей города Прузы, — пишет Плиний, — баня очень стара и грязна. Они хотели бы ее перест­роить, если ты соизволишь... Мне кажется, что ты можешь удовлетворить их просьбу. Средства на эту постройку будут: во-первых, я уже начал собирать с частных лиц деньги на это, а потом они сами реши­ли употребить на баню те средства, которые, по обы­чаю, собирались у них на масло. Перестройки же бани требуют достоинство государства и блеск тво­его царствования»1.

На письмо Плиния последовал ответ императора: «Если постройка новых бань не обременит жителей Прузы, мы можем снизойти к их желанию. Только чтобы от этого не возросли налоги, которые они пла­тят, и не уменьшилась на будущее время их плате­жеспособность по обычным статьям».

Большие изменения в I—II вв. происходят и в со­циальном составе римского общества, а также в сте­пени влияния его различных слоев. Хотя основная социальная структура в этот период не особо изме­няется по сравнению с ранней империей.

Главным потребителем прибывающих в Рим про­дуктов был плебс. Флавии и Антонины в отношении римского городского населения продолжают полити­ку своих предшественников.

По-прежнему от 150 тыс. до 200 тыс. человек ре­гулярно получали бесплатно хлеб; почти при каждом императоре были чрезвычайные денежные раздачи (congiaria). Основные требования римской толпы эпохи Империи Ювенал выразил в словах рапеш, et circenses (хлеба и зрелищ). Устройству игр и зрелищ уделялось исключительное внимание. Политически

бесправная римская толпа во время спектаклей ино­гда открыто выражала свои симпатии и антипатии к правящему императору, криками предъявляла те или иные требования к правителям или аплодировала ар­тисту, выступление которого было остроумным вы­падом по адресу императора.

О частной жизни римского городского плебса из­вестно сравнительно мало. Несомненно, какая-то часть его была занята производительным трудом, од­нако большинство вело праздную жизнь.

Произведения сатириков и моралистов говорят о бедняках-клиентах, живущих подачками и ждущих милостей от своих богатых патронов. Патронат и клиентела не имеют в эпоху Империи политическо­го значения. Они удовлетворяют лишь тщеславие зна­ти и дают незначительные средства пропитания бед­ноте. В этническом отношении римский плебс эпо­хи Империи был разнопле­менным. Значительную часть его составляли воль­ноотпущенники.

Отпуск рабов на волю составлял одну из осо­бенностей социальной жизни Империи. Каковы причины этого явления? Отпуску рабов на волю способствовала, несо­мненно, система вывода рабов на пекулий. В каче­стве пекулия раб мог полу­чить мастерскую или лав­ку. До известного времени он вносил определенный налог, но в то же время скап­ливал средства и откупался на волю. Как вольноот­пущенник он не порывал связи с бывшим своим гос­подином, который оставался его патроном.

Нередко вольноотпущенники являлись подстав­ными лицами, через которых знатные римляне уча­ствовали в торговых и ростовщических мероприяти­ях. Отпускались на волю рабы, содержание которых не представляло выгоды. Были случаи отпуска рабов на волю из филантропических побуждений. Таким образом, мотивы освобождения рабов были самые разнообразные, и вольноотпущенники составляли одну из значительных категорий римского общества.

Вольноотпущенники получали или права римско­го гражданства, или же права латинского гражданст­ва, но дети их становились свободными гражданами без всяких ограничений и добивались иногда звания

декуриона, а иногда делались даже всадниками. Боль­шую роль играли вольноотпущенники при импера­торском дворе. Им поручались всякие дела в провин­циях, иногда они назначались даже прокураторами. Вольноотпущенники обслуживали самого импера­тора и его семью, а иногда, как это было при Клав­дии и Коммоде, они превращались в могущественных временщиков.

В римской художественной литературе общим местом являются насмешки над богатыми вольноот­пущенниками, которые еще недавно были рабами, а потом нажили громаднейшее состояние, приобрели большое влияние в обществе, но сохранили манеры и обычаи выскочек. О таком вольноотпущеннике, владеющем в Фалерне тысячью югеров, упоминаел Гораций. Вольноотпущенник Тримальхион, облада­тель громадных поместий, — одно из главных дейст­вующих лиц «Сатирико­на» Петрония. О подоб­ных Тримальхиону воль­ноотпущенниках упоми­нают Марциал и другие писатели императорской эпохи. Литература, одна­ко, не дает представления о жизни вольноотпущен­ников средней категории. Этот пробел до известной степени восполняется эпиграфическими и архео­логическими данными.

Много вольноотпу­щенников было и в числе различных предпринимателей, торговцев, владельце! ремесленных мастерских судовладельцев. В боль­шинстве случаев это были люди среднего достатка.

Изображения вольноотпущенников на надгроб­ных памятниках представляют их людьми энергичны­ми и скромными, сохраняющими свое личное досто­инство. В развитии хозяйственной жизни времени Антонинов вольноотпущенники сыграли, без сомне­ния, выдающуюся роль.

Над римским плебсом, как и в республиканскую эпоху, стояло всадничество, которое уже приобре­ло общеимперское значение, хотя по-прежнему рас­сматривалось как сословие города Рима. Старых всад­ников, потомков видных всаднических фамилий рес­публиканской эпохи, оставалось сравнительно мало Новые же всадники эпохи Империи рекрутировались из представителей италийской муниципальной знатг

и из провинциальной аристократии. Значительное количество всадников давала армия. Выслуживший­ся командир получал всадническое звание. Наконец, служба в императорских канцеляриях также могла в конце концов дать возможность стать членом сосло­вия всадников. Всякими путями могли добиться это­го положения и богатые вольноотпущенники.

Во всадническое звание возводятся лица свободных профессий: юристы, риторы, грамматики, ученые.

В первые два века Империи за всадниками сохра­няется до известной степени значение торгово-финан­совой аристократии. Но уже в эту эпоху всадничест- во превращается постепенно в служилое сословие. Всадники назначались прокураторами, префектами; всадническим считался определенный круг командных должностей. Со времен Адриана им принадлежали высшие должности в императорских канцеляриях.

Высшей ступенью всаднической карьеры, как и во времена Августа, считается должность префекта пре­тория, следующее за ним место занимает префект Египта.

Всадничество рассматривалось иногда как сту­пень к сенаторскому званию. Интересы различных групп всадничества расходились, но в целом сосло­

вие всадников способствовало укреплению импера­торской власти и рационализации императорского управления.

Сенаторское сословие не было однородным и по­стоянным; состав его все время обновлялся, но по­литические традиции аристократии эпохи Республи­ки оставались необычайно живучими среди сенатор­ского сословия эпохи Империи, хотя старые патри­цианские роды к середине II в. вымерли. Во времена Адриана упоминается последний отпрыск знамени­того рода Корнелиев.

Сначала Юлий Цезарь, а затем Август возводили в патрициат некоторые выдающиеся сенаторские се­мьи. Их примеру следовали и другие императоры.

Новый патрициат составлял привилегированную группу членов сената. В большинстве случаев новые патрицианские фамилии вели свое происхождение от старых плебейских сенаторских родов, но число по­следних было также невелико, и вряд ли потомки се­наторов времен Республики составляли треть всего состава сената во II в. н. э. Если некоторые из чле­нов сената и носили имена старых патрицианских родов, то это нисколько не доказывало их родства с прежними знатными фамилиями. Эти имена на раз­ных основаниях присваивали себе люди незнатного происхождения.

Сенат пополнялся новыми членами. В первую оче­редь в эпоху Антонинов (как и при Юлиях-Клавдиях) в сенаторы возводились представители италийской муни­ципальной аристократии; они составляли большинст­во, и число их было более или менее определенное. Число сенаторов-италиков ко времени Антонинов со­ставляло приблизительно 58% всех известных членов сената. Из остальных сенаторов общий процент уро­женцев западных провинций при Антонинах постепен­но уменьшался, но увеличивалось число уроженцев Востока, которые стали систематически вводиться в сенат при Траяне. В сенат допускались наиболее обес­печенные лица, а на Востоке с его развитым хозяйст­вом находилось немало людей, обладавших большим состоянием. Рассуждения Диона Хрисостома о значе­нии царской власти показывали, что среди эллинизиро­ванных элементов римских восточных провинций были люди, поддерживавшие и оправдывавшие абсолютист­ские тенденции римских императоров. Наконец, выбо­ры в сенаторы из числа уроженцев Востока оправдыва­лись потребностями управления. Для управления эл­линистическими областями требовались люди, знавшие греческий язык и местные обычаи. Императорское пра­вительство считалось с этим и открывало дорогу уро­женцам восточных областей.

Среди сенаторов были и те уроженцы Востока, которые принадлежали к лишенным престола динас­тиям. Новые сенаторы выходили из различных соци­альных групп. Во многих случаях всадничество яв­лялось переходной ступенью к сенаторскому сословию. Высшие офицеры всаднического ранга за успешную службу причислялись к числу сенаторов. Становились сенаторами также императорские чи­новники. В сенат вводились и представители муни­ципальной аристократии, пользовавшиеся известно­стью благодаря своему богатству или образованию.

Согласие между императором и сенатом, которое наблюдалось почти при всех Антонинах, объяснялось не только политикой или моральными достоинства­ми императоров. На это влияло и то, что многие се­наторы достигли своего положения милостью монар­ха. Тем не менее полной солидарности между императорами и высшим сословием все же не суще­ствовало: были столкновения при Адриане, а при Коммоде наступил новый этап борьбы между импе­ратором и сенаторским сословием.

При Антонинах произошел известный сдвиг — приспособление монархических идей к традиционным

римским лозунгам. Тем не менее полного примирения монархических принципов со староримскими начала­ми быть не могло. Традиции когда-то всесильного в политическом отношении сословия, распоряжав­шегося всем миром, продолжали оставаться. В резуль­тате возможность конфликтов не была устранена. Они наступали тогда, когда абсолютистские тенденции вы­ражались неприкрыто. Это произошло во времена До­мициана и в правление Коммода.

Императоры устраняли наиболее враждебных им сенаторов, имения их конфисковывались. Но сенатор­ское сословие в целом пользовалось прежними при­вилегиями. Сенаторы владели крупными, основанны­ми на рабском труде или труде полузависимых ко­лонов поместьями, что придавало сенаторскому сословию в целом значительный экономический вес и создавало определенную независимость в рабовла­дельческом обществе.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!