Система наказаний в римском праве

1 Янв 2015 | Автор: | Комментариев нет »

Наказание (греческое роепа « punitio) понималось изна­чально как очищение коллектива (сограждан) ют преступле­ния и посвящение преступника мести богов; позже оно пони­малось как таковое и в частном, и в публичном праве. Само наказание как термин нашло свое выражение благодаря столь редкому переносу смысла самого слова. Смертная казнь как таковая (supplicium) применялась еще в архаические време­на, поскольку иного наказания в те времена не применяли. Позже, в связи,с введением штрафа в денежной форме и го­ловами скота, для его обозначения не нашлось подходящего термина. В еще большей степени это было характерно для де-ликтрв. В Законах XII таблиц встречается термин damnum, что можно перевести как «дар, отдаваемый в счет возмещения поврежденной вещи»1. Позже заимствованное децемвирами (создателями текста Законов XII таблиц) слово роепа стало применяться для обозначения наказаний в обеих сферах рим­ского права, что было верным показателем их нераздельности.

Магистратский империй давал его обладателю и обшир­ную полицейскую власть — coercitio, позволявшую ему нака­зывать по своему усмотрению любого, кто сопротивлялся его распоряжению или оспаривал его. При этом магистрат при­менял наложение денежного штрафа (multum dicere), взятие вещей ослушника в залог (pignoris capio), бичевание (verbera-tio), арест (prensio). Приговоренный магистратом к смертной казни гражданин мог воззвать к народному собранию (provo-catio ad populum); в таком случае начинался комициальный уголовный процесс. Низшие магистраты имели солгсШо minor (aedilies). Наказание не всегда было соразмерно совершенно­му преступлению и часто воздействовало устрашающе, что проявлялось в частом применении смертной казни.

Дольше всего смертная казнь сохранилась за убийство родственников, но при Помпее она была отменена. Римские юристы отличали от деяний, преступность которых должна быть понятна всем и каждому, деяния, которые объявлены незаконными по каким-либо особым соображениям. Они про­щали несовершеннолетним и женщинам совершение проступ­ков второго рода, если только это сделано по неведению зако­на. Отдельные, определенные, виды наказания устанавлива­ли законы. Cicero: «Majores nostri in omni supplicio severius servos quam liberos, famosos quam integrae famae homines punierunt» («Наши предки всегда строже наказывали рабов, чем свободных, а бесчестных строже, чем людей с безупречной репутацией»). «Если возможно применить законы, то преступ­ного гражданина, вернее, внутреннего врага, надо сломить су­дом, но если насилие препятствует правосудию или его унич­тожает, то наглость надо победить доблестью, бешенство — храбростью, дерзость — благоразумием, шайки — войсками, силу — силой» (Oratio in senatu de postliminio suo habita. VIII. 19). «Если нашей жизни угрожают какие-либо козни, на­силие, оружие разбойников или недругов, то всякий способ самозащиты оправдан. Ибо молчат законы среди лязга ору­жия» (Pro Milone. IV. 10-11). «Надо следить за тем, чтобы тя­жесть наказания не превышала Тяжести проступка и чтобы не получалось так, что за одни и тезке проступки одних людей постигала кара, а другие даже не были привлечены к ответ­ственности. Но при наказании более всего надо удерживаться от гнева; ведь человек, в состоянии гнева приступающий к на­казанию, никогда не сможет соблюсти середину между чрез­мерным и малым... Нет, гнев надо во всех случаях отвергать и надо желать», чтобы те, кто стоит во главе государства, упо­доблялись законам, которые побуждают к наказанию не гнев, а справедливость» (De offic. I. 25.89). «Наказание всегда долж­но считаться не с прошлым, а с будущим, ибо оно есть выра­жение не гнева, а предосторожности» (Сенека. «О гневе». П. 31). «Maleficia non debens remanere impunita, et irnpunitas conti­nuum affectum tribuit delinquenti» («Дурные поступки не должны оставаться безнаказанными, ибо безнаказанность есть постоянное поощрение правонарушителей»). «Impunitas semper ad deteriora invitat» («Безнаказанность всегда приво­дит к совершению еще более тяжких преступлений»). «Impu­nitas continuum affectum tribuit delinquendi» («Безнаказан­ность постоянно поощряет преступника»). В дознавательном процессе наказания стали более «мобильными» и разнообраз­ными, особенно с учетом социального положения осужденного. «Numquam plura delicta concurrentia f aciunt, ut ullius impunitas detur» («Несколько параллельных правонарушений никогда не приводят к тому, чтобы одно из них стало наказуемым»).

На практике применялись такие виды наказаний: смерт­ная казнь, лишение статуса свободы, гражданства или иму­щества. Существуют такие наказания, которые или лишают жизни, или повергают в рабство, или отнимают гражданство, или связаны с телесным наказанием или с изгнанием: «Sunt poenae, quae aut vitam adimant aut servitutem injungant aut civitatem auferant aut exilium aut солгсШопет corporis conti-neant» (Ulpianus). В качестве наказания не считались магист­ратские действия за малозначительные проступки (coercitio), порка (castigatio), тюремное заключение (career), последствия присуждения (poena existimationis). «Тюрьма должна даваться не для того, чтобы карать людей, а для того, чтобы содержать их под стражей» («Career ad hominess custodiendos, non ad puniendos dari debet»). Гай Калигула, «когда вздорожал скот, которым откармливали диких зверей для зрелищ, велел бро­сить им на растерзание преступников; и, обходя для этого тюрьмы, не смотрел, кто в чем виноват, а прямо приказывал, стоя в дверях, забирать всех, "от лысого до лысого"» (Suet. Cal. 27.1). Порка была дополнительным наказанием, а при вы­несении смертного приговора — усиливающим наказанием; она могла заменять штраф. Кроме сферы уголовного права, она применялась и в армии, и в семье (jus leviter castigandi). Децимация — казнь каждого десятого (по жребию). Эта мера наказания применялась в Древнем Риме и некоторых других государствах за совершение воинских (массовое бегство с поля боя) и некоторых других преступлений (бунт рабов). Такой казни подверг Марк Лициний Красе своих воинов за трусость в боях с войсками Спартака.

Castigatio (verberatio) было телесным наказанием бичева­нием, поркой; свободных били палкой (fustigatio), рабов же — кнутом (flagellum). Апостол Павел как римский гражданин вынужден был настоять на отмене телесного наказания, ссыла­ясь на это: «Si hominem Romanum et idemnatum licet vobis fla-gellare?» (Acta. XXII. 25). Castratio (оскопление) в отношении неиудеев неоднократно запрещалось; при доминате наказы­валось смертью. Celsus: «Ultimum supplicium esse mortem solam interpretamur» («Мы рассматриваем одну лишь смерт­ную казнь как крайнее средство»). По способу и орудию приме­нения различали такие разновидности смертной казни: отсе­чение головы мечом (animadversio gladio, damnatio ad gladium), обезглавливание топором (percussio securi, decollatio); stran-gulatio (удушение) как вид казни (удавление петлей в тюрьме) был запрещен в эпоху принципата; dejectio a saxo Tarpejo как вид казни за некоторые преступления введен был Законом XII таблиц; применялся к рабам и к совершившим incestum, furtum manifestum, testimonium falsum. Отменен был в III в. н. э. Damnatio in metallum (осуждение в рудник) как пожиз­ненное присуждение к работам в рудниках было самым близ­ким к смертной казни наказанием и\ сопровождалось capitis de-minutio maxima. «Римского всадника, который двум юношам-сыновьям отрубил большие пальцы рук, чтобы избавить их от военной службы, он приказал продать с торгов со всем его имуществом; но, увидев, что его порываются купить откуп­щики, он присудил его своему вольноотпущеннику с тем, что­бы тот дал ему свободу, но отправил в дальние поместья» (Suet. Div. Jul. 24.1; у него же: Tib. 37; 50; 53.2; 56; Caligula. 28). О безза­кониях Тиберия: 60-68. Гай Калигула «многих граждан из первых сословий, заклеймив раскаленным железом, сослал на рудничные или дорожные работы, или бросил диким зве­рям, или их самих, как зверей, посадил на четвереньки в клет­ках, или перепилил пополам пилой — и не за тяжкие провин­ности, а часто лишь за то, что они плохо отзывались о его зре­лищах или никогда не клялись его гением» (Suet. Cal. 27.3). О жестокостях императора Домициана Светоний рассказы­вает" в 10-11 главах его биографии. Более сложными видами были: crematio,1 damnatio ad bestias, damnatio in crucem (еще Цицерон отзывался о казни через распятие как о «crudelis-simum taeterrimumque supplicium» (Orat. sec. Adv. Ver. V. 165)), furca, obicere bestias, poena culei, supplicium more majorum. Предпоследний вид означал зашивание преступника в кожа­ный мешок с животными, приносящими несчастье, — змеей, обезьяной, петухом и собакой и бросание их в реку или море. По древнему обычаю, после вынесения обвинительного при­говора отцеубийце надевали на голову волчью шкуру, на ноги деревянные башмаки и отводили в тюрьму, где он ждал изго­товления кожаного мешка..

Vulc. Gall. Avid. Cass. IV..2-5: «Прежде всего тех воинов, которые силой отнимали что-нибудь у провинциалов, он рас­пинал на кресте в тех местах, где они провинились. Он даже первый придумал такого рода казнь: ставил громадный столб высотой в 80 и 100 футов и осужденных на казнь привязывал к нему, начиная с верхнего конца бревна и до нижнего, — у нижнего конца разводили огонь; одни сгорали, другие зады­хались в дыму, иные умирали в разнообразных муках, а иные — от страха. Иногда, сковав вместе по 10 человек, он приказы­вал топить их в проточной воде или в море. У многих дезерти­ров он отсекал руки, другим перебивал голени и подколенные чашечки и говорил, что оставленный в живых искалеченный преступник служит лучшим примером, чем убитый». Jul. Capit. Clod. Alb. XL 6: «Часто он распинал на кресте даже образцо­вых центурионов, хотя вина их. не требовала такого наказа­ния». При Тиберии «дня не проходило без казни, будь то праз­дник или заповедный день: даже в новый год был казнен чело­век. Со многими вместе обвинялись и осуждались их дети и дети их детей. Родственникам казненных запрещено было их оплакивать. Обвинителям, а часто и свидетелям назнача­лись любые награды. Никакому доносу не отказывали в дове­рии. Всякое преступление считали уголовным, даже несколь­ко невинных слов (Suet. Tib. 61.2-3)». Гай Калигула «отцов за­ставлял присутствовать при казни сыновей... Надсмотрщика над гладиаторскими битвами и травлями он велел несколько дней подряд бить цепями у себя на глазах и умертвил не рань­ше, чем почувствовал вонь гниющего мозга. Сочинителя атте-лан за стишок с двусмысленной шуткой он сжег на костре по­среди амфитеатра. Один римский всадник, брошенный диким зверям, не переставал кричать, что он не виновен; он вернул его, отсек ему язык и снова прогнал на арену» (Suet. Cal. 27.4). «Из откупщиков, заимодавцев, менял, которые когда-нибудь взыскивали с него в Риме долг или в дороге пошлину, вряд ли он хоть кого-нибудь оставил в живых... Римский всадник, ко­торого тащили на казнь, крикнул ему: «Ты мой наследник!» — он велел показать его завещание, увидел в нем своим сона­следником вольноотпущенника и приказал казнить всадника вместе с вольноотпущенником» (Suet. Vit. 14.2-3).

«Exilium est patriae privatio, natalis solo mutatio, legum nativarum amissio» («Изгнание или высылка означает лише­ние родины, изменение места жительства и утрату покровительства закона места рождения»). «Exilium triplex est: aut certorum locorum interdictio, aut lata fuga, ut omnium locorum interdicatur praeter certum locum, i aut insulae vinculum, id est relegatio in insulam» («Есть три вда изгнания (ссылки): за­прет пребывания в определенном месте; запрет пребывания во всех местах, кроме одного, ссылка на остров»). Ex(s)ilium изначально считалось добровольным оставлением родной зем­ли. Им пользовались римские граждане (в основном знатного происхождения и по причине политических событий), чтобы избежать судебного преследования и смертного приговора. Следствием бегства были потеря прав римского гражданства (capitis deminutio media interdictum aquae et ignis ac publicatio bonorum). Оставление отечества было вынужденным шагом при чрезмерной задолженности (Цезарь вынужден был спа­саться бегством от своих кредиторов, и перед ними за него поручился сверхбогач Марк Красе — его будущий коллега по 1-му триумвирату).

В позднереспубликанское время exilium приравнивается к смертной казни и становится наказанием. С установлением копйщионного процесса далное наказание не зависело от смерт­ной казни, оно стало временным, у него появились различные сроки и степени «суровости». Последствия же удаления уста­навливал отныне судья. Сам термин утратил свое изначаль­ное значение и стал обозначать простое удаление лица из Рима, а также приравниваться к разновидностям изгнания. «Inter eum, qui in insulam relegatur, et eum, qui deportatur, mag-na differentia est» (Modestinus). Умеренной его разновид­ностью по приказу магистрата или решению уголовного суда стало relegatio («удаление», «изгнание»). Иногда оно сопро­вождалось имущественным наказанием или даже смертной казнь'ю за возвращение вопреки запрету, запретом или при­казанием пребывать в определенном месте временно или по­жизненно. Самым суровым видом изгнания была deportatio (увоз) — чаще всего пожизненная ссылка осужденного за то или иное преступление с помещением его на одном из остро­вов вблизи Италии или в одном из оазисов Египта.

Поэт Публий Овидий Назон осенью 9 г. н. э. неожиданно был отправлен Августом в ссылку на берега Черного моря, в дикую страну гетов и сарматов, и поселен в городке Томы (ныне Кюстенджи в Добрудже). Ближайшая причина столь су­рового распоряжения Августа по отношению к лицу, бывше­му по связям своей жены близким к дому императора, нам не известна. Сам Овидий неопределенно называет ее словом error (ошибкой), отказываясь сказать, в чем эта ошибка состояла (Trist, II. 207: Perdiderint cum me duo crimina, carmen et error: Alterius facti culpa silenda mini est), и заявляя, что это значило бы растравлять раны кесаря. Вина его была, очевидно, слиш­ком интимного характера и связана с нанесением ущерба или чести, или достоинству, или спокойствию императорского дома; но все предположения ученых, с давних пор старавших­ся разгадать эту загадку, оказываются в данном случае про­извольными. Единственный луч света на эту темную историю проливает заявление Овидия (Trist. II, 5, 49), что он был не­вольным зрителем какого-то преступления, и грех его состоял в том, что у него были глаза. Другая причина опалы, отдален­ная, но, может быть, более существенная, прямо указывается самим поэтом: это — его «глупая наука», т.е. «Ars amatoria» (Ex Pont. II, 9, 73; 11, 10, 15), из-за которой его обвиняли как «учителя грязного прелюбодеяния». В одном из своих писем с Понта (IV, 13, 41-42) он признается, что первой причиной его ссылки послужили именно-его «стихи» (nocuerunt carmina quondam, Primaque tam miserae causa fuere fugae).

При этом у осужденного изымали все имущество и лиша­ли прав гражданства. При полном прощении со стороны им­ператора для возвращенца вступало в действие jus postliminii. Самостоятельным видом наказания deportatio становится при Тиберии. Гай Калигула «изгнанника, возвращенного из дав­ней ссылки, спрашивал, чем он там занимался; тот льстиво ответил: «Неустанно молил богов, чтобы Тиберий умер и ты стал императором, как и сбылось». Тогда он подумал, что и ему ссыльные молят смерти, и послал по островам солдат, чтобы их всех перебить» (Suet. Cal. 28). К гражданам из низших социальных слоев (humiliores) со II в. стали применять более строгие карательные меры, чем против представителей со­циальных верхов (honestiores). Распятие на кресте (crux), ad bestias, in metalla допускались лищь для первых. Особым слу­чаем применения restitutio in integrum было помилование им­ператором лица, осужденного за какое-либо преступление на изгнание или работу в рудниках; такая реституция приводи­ла к полному снятию судимости.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!