Сервитут в римском праве

1 Янв 2015 | Автор: | Комментариев нет »

В практике римского гражданского оборота (да и в любом обществе, где есть соседские отношения) были известны та­кие ситуации, когда одно лицо вынуждено терпеть использо­вание другими лицами полезных свойств (качеств) своих ве­щей. Они служат этим третьим лицам на определенных услови­ях. Сервитуты (servitutes servire — «служить») обеспечивали полное или частичное пользование вещью и были нераздель­но связаны с определенным участком или лицом. Для лучше­го понимания сути сервитутов удобнее всего представить себе следующую ситуацию: в сельской местности по соседству рас­положено несколько участков аемли, по их территории про­текает река, есть небольшое озеро, залежи полезных ископае­мых, пастбища и другие естественные природные угодья. Не все соседи могут свободно пройти к реке или озеру, добывать ископаемые земли, прогонять скот к пастбищу или водопою, поскольку доступ к этим угодьям и водным источникам может быть окольным и проходить через владения нескольких сосе­дей-собственников. В таком случае им придется догова­риваться о взаимном праве пропуска через свои владения нуждающихся лиц, да и сами они не всегда могут напрямую добраться до того или иного объекта (в зависимости от распо­ложения угодий и их владений в данной местности). Те участки, на территории которых расположены те или иные полез­ные всем объекты, служат интересам третьих лиц и называ­ются служащими (praedium serviens). Участки, чьи собствен­ники пользуются выгодами и преимуществами этих участ­ков или желают делать это, называются господствующими (praedium dominans). Сервитуты обусловливают абсолютные и отрицательные обязанности третьих лиц и собственника служащего участка терпеть что-либо или не делать чего-либо.

В римском праве не было общего отвлеченного понятия! сервитута; в нем признавались только типичные, точно опре» деленные случаи сервитута. «Что же касается отдельных видов сервитутного права, то следует остеречься от заблужде­ния видеть в римской системе сервитутов нечто строго закон- ченное; сами римские юристы так на нее не смотрели. Если бы они полагали, что в каждом отдельном случае сервитут мо. жет быть установлен сторонами только в одной из форм, уже, признанных правом, то, конечно, в таком порядке заключалась бы своего рода новая гарантия свободы собственности. На cav мом Деле этого не было. Сервитутное право находилось в ш>~ стоянном развитии, и юристы всегда были готовы в случаЦ нужды пополнить список сервитутов».

Природа сервитута - не в совершении лицом чего-либо а в том, чтобы нечто претерпевать или воздерживаться от к»н ких-либо действий: «Servitus non ea natura est, ut aliquid facial; quis, sed ut aliquid patiatur aut non faciat». Сервитуты чуждаемы, переходят к другому лицу только вместе с дачей земельного участка. Имеющий на них право не создать нового сервитута и более ограниченное вещное щящ во. Они неделимы, и их нельзя учредить для какой-то земельного участка; они действительны в полной мере для сти отчужденного земельного участка. Сервитуты дол> обеспечивать постоянное осуществление права собственникка господствующего участка. Они в принципе являются вещ­ными, и еще в классическом праве их считали несовместимы­ми ни с условием, ни со сроком.

В классическом праве термин servitus («jura praediorum) обозначал только земельные сервитуты. Юристы конца Рес­публики и Империи смотрели на сервитуты как на особые от­ношения, которые, будучи правами на чужие вещи, существу­ют рядом с правом собственности. Эту мысль они старались выразить так, что называли сервитуты предметом отвлечен­ным (res incorporalis), противопоставляя полному обладанию вещью на праве собственности, которое считалось res corpo-ralis. В этом последнем определении вполне неудачно право как бы отождествлялось с самой вещью.

Со стороны приносимых выгод сервитут обозначался как право, jus, со стороны невыгод — как обязанность, servitus. Эта обязанность лежала не на лице, а на земле; говорили, что в сер­витуте служит вещь, res servit. Служение вещи было частич­ное — она служила одной из своих сторон, в иных сервитутах (например, .таких, как дорога, водопровод) служил ее опреде­ленный участок; иногда даже для удобства той или другой сто­роны предписывалось (как в случае дорожных сервитутов) от­водить под сервитут определенную полосу пространства. Этот отвод совершал посредник (arbiter); в других случаях он опре­делял разумный способ (modus) осуществления сервитутного права. Тем не менее римские юристы понимали, что юридиче­ским предметом сервитута служит вся вещь, все пространство имения, на котором лежит сервитут. Если бы осуществление сервитута стало невозможным на отведенном пространстве, то управомоченный вправе был искать такое осуществление в других местах служащего участка.

Содержание сервитута состояло в том, что «вещь должна представить нечто» («rem aliquid praestare debere»), a no от­ношению к собственнику этой вещи — в том, что он должен нечто терпеть (pati) или чего-либо не делать (non facere); сер­витут не мог состоять в действиях самого собственника слу­жащей вещи: servitus in faciendo consistere non potest. Резкое отличие сервитута от права собственности состояло уже в том, что он устанавливался простым соглашением, тогда как для установления права собственности требовалась налич­ность особых способов приобретения. Такова точка зрения позднейших юристов, но она не могла быть известна во время издания и первоначального господства XII таблиц.

Это время было слишком грубо для отвлеченных построен ний; само слово «сервитут», обозначая общее понятие, принадлежит более позднему времени. Первоначально каждый случай сервитута обозначался непосредственно по его предмету (дорога, водопровод), а юридическое содержание всего отношения усматривалось в обладании данным пространством земли, отведенным под дорогу, водопровод и т.п. Право; отождествлялось с его объектом, оно не было правом в чужой вещи, но как бы правом на свою вещь, которой пользовались только совместно с собственником служащего имения. Существование такого конкретного взгляда на сервитуты под­тверждается тем, что их юридическое положение было первоначально во всем сходно с юридическим положением собственности. Если еще в Дигестах иск, защищающий сервитуты называется виндикацией, то сначала эта виндикация должна была быть той же самой виндикацией, которой защищалось, перед судом право собственности. Как собственник искал в форме: «Я утверждаю, что эта вещь моя по праву квиритов», так и обладатель сервитута мог утверждать: «Этот пут мой по праву квиритов» и т.п.

Как собственность, так и сельские сервитуты приобретав лись одним и тем же торжественным способом (манципацией в присутствии свидетелей и при наличности приобретаемо вещи. На основании всех изложенных указаний основатель предположить (Фойгт), что первоначальный взгляд на серви# туты не походил на позднейшее понятие о них. Сервитутнс право рассматривалось первоначально как обладание поле или пространством имения, отведенными в распоряжение rocjjj подина сервитута, и при таком понимании мало чем отлича лось от собственности на ту же полосу или то же пространстве.

Поземельные, или предиальные, сервитуты по своему происхождению и назначению суть не что иное, как доброволь­ное распространение той общности обладания, которая обя­зательно для всех установлена уже правами по соседству. Первый толчок к образованию более отвлеченного воззрения на сервитут дали сервитуты городские, окончательно же раз­рушилось древнее грубое воззрение только с появлением лич­ных сервитутов. В юстиниановом праве в понятие сервитута были включены также ususfructus и родственные ему права. Дальнейшее обогащение принесли доктрина и практика: «Servitutes aut personarum sunt, ut usus et ususfructus, aut rerum, ut servitutes rusticorum praediorum et urbanorum» (Marcianus). «Aedificia urbana praedia appellamus» (Ulpianus). Различали также: цивильные (servitutes jure constitutae (civiles)), преторские (servitutes tuitione praetoris constitutae); далее servitutes affirmativae (учреждающие), servitutes negativae (запрещающие), servitutes continuae (непрерыв­ные), servitutes discontinuae (прерывные). На основе источни­ков римского права были искусственно сконструированы servitutes irregulares, совпадающие по содержанию с каким-либо земельным сервитутом (jus transeundi, usus aquae).

Servitutes praediorum rusticorum: jura itinerum — iter, ac-tus, via; jura aquarum — servitus aquaeductus, servitus aquae-haustus, servitus pecoris ad aquam appulsus, servitus navigandi (право лодочного перевоза через-чужой водоем); jura utendi — servitus pascendi, servitus harenae fodiendae, servitus lapidis eximendi (право добывать камень на чужом участке), servitus cretae eximendae (право добычи мела), servitus calcis coquen-dae, servitus silvae caeduae (право брать дрова в чужом лесу), servitus cuniculi balnearii habendi (право гнать пар из бани по штольне в канал на чужом участке), servitus fumi immitendi (право выпускать дым на чужой участок), servitus officiendi luminibus vicini (право ограничивать доступ света на соседний участок). «Сервитуты сельских участков таковы: дорога, про­гон, путь, водопровод. Дорога есть право идти, гулять для че­ловека, а также (право) провода вьючного животного. Прогон (actus) есть право провода или вьючного животного, или по­возки. Итак, кто имеет право дороги, не имеет права прогона; кто имеет прогон, имеет и право' пути без вьючности. Путь есть право прохода, и прогона, и прогулки: ведь и дорога, и про­гон содержат в себе путь. Водопровод есть право проводить воду через чужой участок. В сельских сервитутах учитыва­ются черпание воды, пригон скота к воде, право выпаса, ежи» гания извести, добычи песка. Разумеется, и передача сервис тутов относится к обязанностям претора» (Ulpianus). По сви детельству Гая, Законы XII таблиц определяли «ширину дороги на прямых участках в 8 римских футов, на поворотах» то есть где есть изгиб, шестнадцать».

«Дорога может определяться или шире восьми футов или уже, чтобы имела она такую ширину, по какой может про ехать повозка; в противном случае (это) будет проход, а не дорога» (Paulus). «Пешеходная дорога определялась как праг-во для гуляния человека, но не прогона вьючного скота или проезда повозок» («Iter est jus eundi, ambulandi hominis, non etiam jumentum agendi vel vehiculum»). Предписывалось укреплять незамещенную дорогу, предназначенную для про» гона скота. «Древнейшие сервитуты вызывались вообще по требностыо в пути, когда она не удовлетворялась в достаточ-; ной мере межами, и в воде, когда недостаток ее не восполнял ся естественным путем»1.

Сельские сервитуты создавали особые объективные от­ношения между соседними, причем не обязательно смежны-, ми, участками: служащим и господствующим. Решающим, обстоятельством здесь была соответствующая потребности последнего, но не его собственника. Благодаря сервитуту oi§ становился экономически более полезным и в целом более ценным; для служащего же участка сервитут означал огра" ничение и уменьшение ценности («Sciendumest meliorem vicinjj condicionem fieri posse, deteriorem non posse» (Paulus)).

Четыре сервитута позднее получили для своей защиты самостоятельные средства в форме интердиктов, и на этом основании их считают наиболее древними. Сюда относятся:

1) право водопровода (rivus, позднее— aquaeductus), т.е. право собственника проводить воду через землю соседа из при­надлежащего этому последнему или же третьему лицу живо­го источника (ключа, ручья, реки, озера). Водопровод должен был начинаться у самого источника воды, т.е. у начала ключа, или, если вода отведена из реки или озера, из главного канала, непосредственно примыкающего к ним. Только в таком случае был обеспечен постоянный приток воды, а сервитут не имел случайного значения. Это правило действовало до времен Им­перии. В начале II в. н. э. императорским постановлением было разъяснено, что существованию сервитутного права не меша­ло, если водопровод был примкнут к искусственному водоему, устроенному на возвышении, или к водохранилищу, в которое вода накачивалась из реки. При прочности таких сооружений не было сомнений в постоянном характере источника воды;

2) право черпать воду на чужой земле (aqua, позднее — aquae haustus), соединенное с правом необходимого для того прохода. Местом осуществления этого сервитута так же, как и в предыдущем случае, служил сам источник воды; выше­приведенное императорское разъяснение относилось равно­мерно и к настоящему случаю;

3) право прохода (iter, позднее itus, additus, accessus, in-troitus, ambitus), которое подразумевало также право проез­да верхом или передвижения в носилках;

4) право проезда и прогона скота (actus), включавшее в се­бя и право возить тяжести. От соглашения зависели опре­деление точного объема всех этих прав и наделение ими ши­роким или узким содержанием. Так, например, пользование водой могло быть или постоянным, или ограниченным време­нем года, днями, часами. То же самое допускалось относитель­но дорожных сервитутов. Проезд с большими тяжестями мог быть допущен или исключен при установлении права проезда и т.п.

В памятниках императорского времени можно найти еще права по соседству, вовсе не упомянутые в Законах XII таб­лиц. Сюда относится правило, по которому собственник дол­жен был терпеть, если сосед выдвинул на небольшое про­странство свою постройку за межу (например, на полфута), далее — правило, по которому собственник должен был воз­держиваться от произведения необыкновенного дыма, пыли и т.п., могущих перейти в атмосферу соседних участков (в осо­бенности лежащих вверху). Точно так же он не должен был устраивать каменоломен так, чтобы обломки камней падали вниз на чужие участки. В императорском постановлении на­чала II в., предписывавшем предоставлять соседу дорогу к его гробнице, если таковой не было, мы встречаемся, очевидно, только с законодательным подтверждением стародавнего обычая.

Император Юстиниан предписал (531 г.) воздерживаться от построек, которые прекратили бы течение воздуха, необ­ходимое соседу для вейки хлеба на току. В императорское же время (382 г.) вышло постановление, которым дозволялось вести рудники в земле соседа, уплачивая ему V10 добываемого.

Сельский сервитут необходимо было использовать как можно более бережно (civiliter) по отношению к собственнику служащего участка. Собственники обоих участков должны быть разными лицами; их личность не имела большого значе­ния, поскольку их роли могли меняться в зависимости от об­ременения или выгоды какого-либо участка. Не могло быть сервитута на сервитут («Servitus servitutis esse non potest»). Помпоний говорит о невозможности отведения одного и того же места под дорогу и водопровод: «Per quern locum». На со­седний земельный (в том числе и публичный) участок допус­кался в обычных объемах выпуск дыма, пара, воды, неприят­ного запаха, твердых веществ, если у иммитента было серви-тутное право на это (jus immitendi).

Юристы императорского времени упоминают еще мно­гие другие права в числе сельских сервитутов. Дорожные сер-витуты пополнились правом переплывать через чужое озеро (servitus navigandi), водяные — правом спускать воду на со­седний участок (servitus aquae educendae seu immittendae) и правом, которое обязывало соседа не рыть колодезей и т.п. у себя, дабы не уменьшить притока воды на землю управомо-ченного. Сервитут спуска воды изменял общие правила сосед­ского права относительно спуска воды и парализовал действие actio aquae pluviae arcendae. Скотоводство, которое развилось на латифундиях в форму обширного промысла, породило пра­во пасти скот на чужой земле (jus pascendi) и право поить скот из чужого водопоя (pecoris ad aquam oppulsus).

С этими правами связывалось право иметь шалаши для загона скота во время ненастья. Кроме того, приводится ряд других сервитутов, каковы, например, право брать в чужом лесу подпорки для виноградников, право рыть на чужой зем­ле песок, мел и камень, жечь известку или при каменоломке сбрасывать щебень на землю соседа, право хранить произве­дения своего поля в чужом строении. Как можно заключить из частых ссылок классических юристов на Нерация («100 г. н. э.), только ему принадлежало юридическое признание многих из названных форм.

Servitutes praediorum urbanorum: jura parientum (каса­ющиеся равных стен): servitus oneris ferendi (право опереть собственное здание на стену соседа, который должен содер­жать ее в хорошем состоянии jus non pejorare), servitus pro-jciendi (право иметь балкон, нависающий над соседним участ­ком), servitus protegendi (закрывать крышей чужой участок); jura stillicidii (право стока дождевой воды): servitus aquae im-mitendae (право отводить дождевую воду на чужой участок), servitus aquae recipiendae (обязанность принимать воду с верхнего участка), servitus fluminis (право отводить дожде­вую воду на соседний участок), servitus jus fluminis non aver-tendi (обязанность принимать воду с чужого на собственный участок), servitus cloacae immitendae (право отводить отбро­сы по сточному каналу на чужой участок или через него). Рим­ские юристы признавали сервитут вида (servitus prospectus) независимо от всякого имущественного интереса и сервитут водопровода (servitus aquaeductus) даже в том случае, когда вода проводилась не для хозяйственных потребностей, а ради одного удовольствия: устройства фонтана, водопада. «Права городских участков таковы суть: jura luminum (касающиеся воздуха и света) — право выше поднимать или не поднимать (servitus altius non tollendi) и ограничивать освещение соседу (servitus ne luminibus officiatur); servitus luminis immitendi (право прорубить окно в общей или чужой стене); servitus ne prospectui officiatur (обязанность не ограничивать строением или деревьями обзор или вид из соседнего дома), также отво­дить на крышу или площадку соседа кровельный желоб или не отводить; также право встраивания балки (бруса) в стену соседа (servitutes tigni immitendi) и далее делать пристройку и прочие им подобные (jura scilicet)».

Юристы-классики так понимали сущность городских сер-витутов: «Нет права у обоих соседей на снос и передел стены, которая по естественному разуму общая (есть им), потому что не один есть (здесь) собственник» (Gajus). «Кто захотел бы по­мешать проникновению света к соседям, или иначе что-нибудь сделать против их удобства, пусть знает, что он должен обе­регать образ и положение древних зданий (строений)». «Пере­страивать свой дом разрешается всякому, пока он не навре­дит не по (своему) желанию другому, относительно которого он не имеет права» (Ulpianus).

В практике завещаний образовались сервитуты личные (servitutes personarum), которые включали в себя: (quasi) (usus)fructus (3 в 1), habitatio, operae servorum atque anima-lium. Две последние формы завещатели практиковали для обхода закона, чтобы даровать сервитутное право лицам, ли­шенным гражданской правоспособности (capitis deminutio). Узуфрукт (пользовладение), по определению Павла, есть вещное право лично пользоваться чужой непотребляемой вещью и извлекать из нее естественные плоды с сохранением ее сущности: «Usus fructus est jus alienis rebus utendi fruendi salva rerum substantia» (Paulus). Usufructuarius (пользовла-делец) является только держателем служащей вещи; он может всячески использовать ее без права распоряжения ею de jure atque sine mutando (поле — сад) и улучшения (достраи­вать дом). Ульпиан же считал, что пользователь не должен ухудшать положения владельца, но может его улучшать: «Fructuarius causam proprietatis deteriorem facere non debet, meliorem facere potest».

Изменение хозяйственного назначения вещи со стороны пользовладельца называлось кражей собственности (furtum proprietatis). Главные права узуфруктуария — извлекать из служащей вещи плоды (fructus — carno animalium, partus ancillae, alluvio), в том числе fructus civiles; fructus naturales становятся его собственностью только в результате perceptio. Он обязан содержать вещь в работоспособном состоянии и обращаться с ней так, как делал бы настоящий хозяин (bonus paterfamilias diligentia quam in suis rebus), нести все необхо­димые затраты, обременения (повинности, подати). По окон­чании срока он обязан был вернуть вещь собственнику, пре­доставляя также надлежащее обеспечение (cautio usufructua-ria): «Usus fructus in multis casibus pars dominii est» (Ulpianus).

Право узуфруктуария было личным, неотчуждаемым, не­передаваемым и ненаследуемым: «Usu fructu legato omnis fructus rei ad fructuarium pertinet» (Ulpianus); «Est usus fructus in corpore, quo sublato et ipsum tolli necesse est» (Celsus). Он мог только передавать осуществление узуфрукта, в том числе и на срок (locatio ususfructus). На время пользовладения собствен­ник вещи имеет только право на суть вещи (nuda proprietas dominus proprietatis): «Dominus proprietatis alii usumfructum in jure cedere potest, ut ille usumfructum habeat et ipse [dominus] nudam proprietatem retineat» (Gajus). Он мог лишь юридически располагать вещью, если от этого не пострадал бы узуфруктуа­рий. Еще во время Помпония существовало следующее прави­ло: если кто-либо, получивший вещь в полное пользование (узуфрукт), передает свое право посредством цессии собствен­нику этой вещи, то право узуфрукта уничтожается, а для соб­ственника восстанавливается его право собственности во всей его первоначальной полноте; если же узуфруктуарий совершит такую передачу лицу постороннему, т.е. не собственнику вещи, то этот последний ничего не получает, сам же узуфрук­туарий теряет свое право, а вся вьпЬда сделки оказывается на стороне собственника: его право собственности восстанавли­вается в своей полноте. Этот странный результат объясняется (по одному из многочисленных предположений) процессуаль­ной формой цессии. Узуфруктуарий терял свое право, потому что, совершая цессию, он признал его принадлежащим друго­му (хотя это признание было неправильно, так как полная пе­редача узуфрукта «постороннему» лицу не допускалась). Соб­ственник получал все доходы от вещи, которые не были плода­ми (половину клада, поваленные ветром деревья).

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!