Русский космизм. Философия Николая Федоровича Федорова (1828 — 1903).

13 Мар 2015 | Автор: | Комментариев нет »

Одним из самых оригинальных и значительных явлений русской философской мысли был так называемый русский космизм, то есть идея глубокой, неразрывной связи человека с Космосом, Земли со Вселенной. (Кстати, термин «вселенная» не имеет аналогов ни в одном из иностранных языков. Корень его - вселение, заселение.)

Русский космизм представляет собой сложный комплекс идей - научных, философских, художественных.

Философская основа идей космизма представлена прежде всего Н. Ф. Федоровым, научная - А. Л. Чижевским, В. И. Вернадским, в известной мере К. Э. Циолковским, художественная - В. Одоевским. В. Хлебниковым, Н. Рерихом, Н. Заболоцким, С. Есениным.

Предыстория русского космизма восходит к языческим мифологическим представлениям, к утопическим сочинениям М. Щербатова («Путешествие в землю Офирскую» (XVIII в.), В. Одоевского (0...4338 год. Петербургские письма» (30-е годы XIX в.). Все эти сочинения, конечно, нельзя отнести к научным, так же как космическое мироощущение в поэзии Тютчева и Фета, но они постепенно воссоздавали духовную атмосферу особого рода - неудовлетворенность вечным земным существованием, стремление выйти за пределы Земли, осмыслить место человека во Вселенной. Вне этой духовной атмосферы невозможно понять и научно-технические поиски XX века.

Особое место в русском космизме занимает Николай Федорович Федоров (1828 - 1903) - человек неповторимой судьбы и оригинальности мышления, один из великих русских философов. Он был незаконным сыном князя Гагарина. Отец Николая Федоровича - князь Павел Иванович Гагарин, друг многих офицеров, вышедших в декабрьский день 1825 года на Сенатскую площадь в Петербурге. Но князя Гагарина среди них не было - он находился в Вашингтоне, как один из российских дипломатов в Соединенных Штатах.

Николай смог получить отличное образование, однако фамилия древнего рода князей Гагариных оказалась ему недоступной. И в тамбовской гимназии, и в Ришельевском лицее в Одессе он был известен как Николай Федоров: от отца не осталось ни отчества, ни фамилии - их дал мальчику крестный отец. На всю жизнь сохранилось чувство отчужденности, неродства, неумолимой враждебности - ведь совсем еще мальчиком Николай пережил не только смерть отца, но и деда, в чьем имении он рос, смерть дяди - предводителя тамбовского дворянства, чья помощь была неоценимой во время учения в губернской гимназии. Впоследствии Н. Ф. Федоров писал: «От детских лет сохранились у меня три воспоминания: видел я черный, пречерный хлеб, которым (готовили при мне) питались крестьяне в какой-то, вероятно, голодный год. Слышал с детства объяснение войны... которое привело меня в страшное недоумение: на войне люди стреляют друг в друга, наконец узнал я о том, что есть и не родные, чужие; и о том, что сами родные - не родные, а чужие». Эти ощущения - ненависти и смерти и чувства неродства, ужаса одиночества, заброшенности, покинутости в мире - запечатлелись с детских лет и породили не отчаяние, а неукротимое желание преодолеть и смерть, и одиночество человека. Эти ощущения росли, укреплялись, они определили весь жизненный путь будущего мыслителя, стали стержнем всех его размышлений и теорий.

Прежде чем очутиться в Москве, Фёдоров четырнадцать лет скитался по России. Города, в которых он преподавал в училищах, были невидные, самые что ни на есть, как говорили, заштатные, тихие, уездные города. Липецк, Богородск, Одоев, Боровск, Углич, вновь Боровск.

Если о Тамбове, центре родной федоровской губернии, Лермонтов шутливо писал, что «Тамбов на карте генеральной кружком означен невсегда», то что тогда говорить об уездных городах, затерянных среди лесов и полей срединной, корневой России.

Но в этих к середине девятнадцатого столетия казалось бы застывших поселениях, от которых, как от гоголевского Города, хоть три года скачи до границы - не доскачешь, в них шла своя далеко не простая, глубинная жизнь. И не только памятью о славном и грозном прошлом жили они, как Углич и Боровск, но днем сегодняшним. В одноэтажных домах за ставнями, за тенью лип и каштанов кипела своя жизнь. Милосердие и жестокость, мечты о лучшей жизни и разбитые надежды - все человеческие чувства ничуть не меньше и не слабее, чем в столицах. Наоборот, здесь они были яснее, очевиднее. И читали здесь не только романы о приключениях авантюристов в высшем свете, но и доходившие из недалекой Москвы и дальнего Петербурга книжки знаменитых журналов со статьями Белинского, рассказами Тургенева, стихами Некрасова. Нет, не пустыней, не диким полем была, как ее подчас изображают, российская провинция. И персонажи «темного царства», все эти самодуры-купцы и чиновники-взяточники, отнюдь не представляли все население этих городов. В них формировался цвет российской интеллигенции, ее ядро, не подверженное политической, художественной и любой другой моде и конъюнктуре. Переезжая в столицы, именно эти люди сохраняли тонкий, но прочный слой русской культуры, ее корневую основу, нравственные принципы.

Николай Федоров, переехав в Москву, стал библиотекарем Ру-мянцевского музея,, хранителем книг, знатоком журнального мира, собеседником Льва Толстого, Федора Достоевского, Владимира Соловьева.

Федоров знал не только древние языки - латынь и греческий, не только европейские - этим нельзя никого было удивить в России в прошлом столетии. Быть образованным означало тогда прежде всего знать языки. Окна в мир - так определяли их роль. Ведь переводились на русский язык лишь немногие сочинения из необъятного множества, вышедших в Западной Европе. Но сочинения Канта и Гегеля, труды Ламарка и Дарвина, поэмы Байрона, стихи Гейне и Гюго, романы Жорж Санд и Диккенса были более известны русскому читателю, нежели на родине этих философов, ученых и писателей. Окно, прорубленное Петром Великим в Европу, не закрывалось, оно было распахнуто настежь. Западный ветер то усиливался, то стихал, но чувствовался всегда. Однако другая стена здания Российского государства, обращенная к востоку, была почти что глухой. Здесь, продолжая пушкинское образное сравнение, не было прорублено окна. Если связь с Востоком Ближним поддерживалась и купцами, которые шли с караванами шелка и пряностей, паломниками, которые тянулись в Иерусалим - на Святую землю, к гробу Господню, то Восток Дальний представлял собой землю неизвестную, неведомую.

Лишь немногие русские люди были знакомы с таинственными, действительно дальними странами - Китаем и Японией. И среди этих людей Николай Федоров, изучивший китайский язык. Этот язык стал для него надежным проводником в другой, совершенно непохожий на Европу мир со своими верованиями, теориями, книгами, обычаями, причем более древними, нежели европейские.

Н. Федоров жил аскетом, раздавал свое жалованье неимущим, считал грехом иметь какую-либо собственность, в том числе получать гонорар за сочинения. Он и не печатал их, они, в том числе главное из них «Философия общего дела», стали известны лишь после его смерти.

Н. Федоров в своих трудах рассуждал противоречиво, сочетал идеализм и подчас вульгарный материализм, веру в прогресс науки и идеализацию патриархальных форм жизни. Но главное и глубоко ценное в его учении (книга «Философия общего дела» была опубликована после смерти философа) - это идея преемственности в жизни всех поколений человечества. Жизнь человечества не ограничивается маленькой планетой Земля («мы все пассажиры на этом земном корабле»), человечество связано с Космосом, оно должно выйти за земные пределы, должно быть осуществлено воссоединение не только с душами, но и телами людей прошлых поколений. В этой полуфантастической картине - глубокий смысл, идея бессмертия человеческого рода, продолжение бессмысленности единичного существования, идея всеобщей связи прошлого, настоящего и будущего.

Как мыслитель Федоров формировался под влиянием книг Нового Завета и ранних христианских авторов (Августин Блаженный). Особое место занимает образ Сергия Радонежского. Федоров соединил в своем проекте два способа действия - духовный и светский. По мнению Федорова, «антагонизма между светским и духовным, земным и церковным быть не должно».

«Проект общего дела» - система «правильного» устройства будущего человечества. В ней сплелись различные течения русской мысли XIX века (и предшествовавшие) от религиозных по форме утопий до научно-технических предвидений, сбывшихся в XX веке. Его система представляет случай, где гуманистические по существу идеи выступают в религиозной форме. Он верит в силу человеческого разума и науки. Ставит перед человечеством задачу «патрофика-ции» - воскрешения отцов, которую считает основной целью общества. Тезис о воскрешении людей, высказанный Федоровым, далек от христианского учения о воскрешении. Федоров не принимает идею личного спасения души: «Жить нужно не для себя и не для других, а со всеми и для всех». Говорит о поисках смысла жизни не для отдельной личности, а для всего человечества. Цель будущего человечества - реальное воскрешение предков «в душе и во плоти», но идея «патрофикации» не сводится к традиционному христианскому учению о воскрешении душ для Страшного суда и последующей вечной жизни. Главным препятствием на пути эволюции человечества Федоров считал раскол мысли и дела, который обусловливает деление людей на ученых и неученых.

Свои надежды на изменение существования людей Федоров связывает с наукой. Наука должна быть поставлена на службу человечеству, ее главная цель в борьбе с истинным врагом человека - с природой, конечным проявлением которой является смерть. Последней победой человечества над природой будет победа над смертным и воскрешение умерших предков. Федоров-расширяет Россию до космических масштабов, поскольку дело воскрешения отцов предполагает освоение и заселение Космоса.

Федоровский проект общего дела предусматривает воскрешение предков естественным путем. Предполагается создание специальных научных центров по сбору атомов и молекул, из которых должны быть воссозданы тела отцов. Стоит только человечеству победить смерть как часть слепой природы, и оно станет нераздельной «церковью подобной Троице».

Во имя идеи человечество должно объединиться и покончить с войнами, классовой борьбой, пренебречь материальными благами, овладеть природой.

Свои планы объединения человечества с целью воскрешения Федоров обосновывает не представлением о безграничных возможностях человеческого разума, а исходя из учения о божественном всемогуществе. Всякое общество, не занимающееся «воскрешением отцов» и воскрешением самих себя, представляется Федорову отвратительным.

Федоров против бунтарей, которые отвлекают человечество от «истинной задачи» - спасения от грядущего и «Страшного суда». Социалисты, которых он считает защитниками «псевдоравенства» (материального), вызывают у него неприязнь, студенческие волнения кажутся ему восстанием детей против отцов.

Федоров считал главной целью человечества преодоление смерти, распада, забвения трудов и идей прошлых поколений. Он писал об исключительной ценности человеческой жизни в масштабах не только Земли, но и Вселенной. Его мысли о борьбе человечества со слепыми силами природы в новой ситуации означали борьбу человека со смертоносными силами цивилизации, вышедшими из-под контроля. Регуляция природы, внесение разумного начала в природный процесс, может быть начата лишь при осознании последствий научных открытий, их человеческого измерения. Федоров умер в начале XX века, еще до создания ядерного оружия, до Чернобыля, до экологических катастроф, однако он сумел оценить тенденцию бездумного накопления знаний, безразличного к человеку.

Правильно поставленная цель- сохранение жизни, масштабность мышления, несмотря на наивные представления Федорова, делают его критику бесчеловечного прогресса актуальной.

Н. Федоров утверждал непрерывность исторического процесса, единство исторического времени, необходимость воссоздания исторической традиции. Прошлое представлялось Федорову столь же важным, как и будущее.

Федоров отрицает превосходство новых поколений над прошедшими. Описывая парижскую выставку 1889 года, Федоров критически оценивал достижения человеческой цивилизации. «Прогресс есть именно та форма жизни, - писал он еще в «Записке от неученых к ученым», - при которой человеческий род может вкусить наибольшую сумму страданий, стремясь достигнуть наибольшей суммы наслаждений».

Появление розни, которая сопровождает материальный прогресс, Федоров связывает с отношением новых поколений к прошедшим. Характерная черта прогресса - торжество младшего поколения над старшим. Чувство презрения к предкам и забвение собственной смертности оборачивается обесцениванием жизни. Потомки становятся судьями своих предков. Отцов они заменяют «вечными опекунами», «чужими», отечество - государством, братство - гражданством, воскрешение - искусством, то есть забавами... это вечное несовершеннолетие или бесконечный прогресс». Прогресс - прямая противоположность воскрешению, так как в основе его критическое отношение к предкам.

Еще одна отрицательная черта прогресса, подмеченная Федоровым, нарастание скоростей производства промышленности, ведущей к перепроизводству, к непрочности изделий. В литературе это - многоописание, количество. Человек - стенограф, человек у станка превращается в машину. «Скорость не наполняет душу, - писал Федоров, - а производит в ней пустоту... Скорость потому и нужна, что жизнь коротка, а другой жизни не знают».

Уже в конце XIX века Федоров замечает проблему, которая станет одной из самых актуальных в XX веке: «Ученые, разбивши науку на множество отдельных наук, воображают, что гнетущие и обрушивающиеся на нас бедствия находятся в ведомстве специальных знаний». Противовесом этой тенденции Федоров считал создание Музеев- центров собирания всех достижений человечества и центров образования всех новых поколений.

Н. Федоров оказал значительное влияние на всю духовную жизнь России. При жизни он вел напряженные диалоги, споры с Соловьевым и Толстым.

Что же влекло Соловьева к этому совершенно немыслимому и не имеющему себе равных в истории идей «проекту» Федорова? Ведь Федоров мечтал о буквальном, о физическом воскрешении покойников без всякого участия церкви, вообще религии, исключительно средствами естественно-научными. Соловьев же, признавая возможность воскрешения из мертвых (начиная с самого Христа), был убежден, что это исключительное проявление воли Бога. Казалось бы, нет ничего общего между взглядами обоих мыслителей. Но Соловьева завораживала федоровская идея вселенского возрождения человечества. Он и сам мечтал о нем. Но полагал, почтительно споря с Федоровым, что простое физическое воскрешение людей целью не может быть. «Потому, - писал Соловьев Николаю Федоровичу, - что воскресить людей в том их состоянии, в каком они стремятся пожирать друг друга, воскресить человечество на ступени каннибализма было бы и невозможно, и совершенно нежелательно».

В восьмидесятые годы личное общение связывало Федорова и с Л. Н. Толстым. Однако взгляды великого писателя вызывали возражения Федорова, что отразилось, в частности, в его споре по поводу работы Толстого «Что такое искусство». Нравственный детерминизм философии Федорова, как и взгляды его на прогресс, были близки Толстому. Но неверие Толстого в чудо воскрешения и то, что он считал смерть естественным завершением человеческой жизни, «недурной вещью», входило в противоречие со взглядами Федорова и вызывало его резкую критику - например в посвященной Толстому статье «Что такое добро?». В работе «Суперморализм, или Всеобщий синтез» Федоров назвал Толстого «величайшим врагом воскрешения». «Непротивление злу - это не отрицание только борьбы (воздаяния злом за зло), но и уничтожение всего зла, причиненного борьбою, то есть обращение силы, растрачиваемой в борьбе, на восстановление всех жертв борьбы», - писал Федоров в «Философии общего дела».

Идеи Федорова глубоко волновали Достоевского (они отразились и в романе «Братья Карамазовы»). Его влияние сказалось в творчестве таких литераторов XX века, как А. Белый, В. Брюсов, Ф. Сологуб, Н. Клюев, М. Горький, В. Маяковский, художников (Н. Рериха, К. Юона, К. Малевича), философов русского Зарубежья (евразийцы).

Идеи связи человека с Космосом, преодоления смерти, связи с предками обогатили русскую науку и культуру.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!