Русский анархизм (М. А. Бакунин, П. А. Кропоткин) о свободе человека

9 Мар 2015 | Автор: | Комментариев нет »

Значительный вклад в разработку социально-философских проблем, в том числе и проблемы человека, внесли представители русского анархизма. Вопреки стандартным и примитивным представлениям об их теориях, следует иметь в виду, что, наряду с идеями разрушения существующего строя, преувеличением роли насилия, в русском анархизме имел место прочный интерес к проблемам личности, развития человека. Существовали анархистские концепции коллективизма, взаимной помощи (П. Кропоткин). Идеи -анархизма, в том числе и проблему человека в анархистских учениях, необходимо рассматривать в развитии. Так, молодой М. Бакунин (1814 - 1876), сформировавшийся под влиянием немецкой классической философии, был в дружеской близости с Н. Станкевичем, В. Белинским и особенно с А. Герценом. В его письмах тридцатых годов чувствуется романтический настрой, который проявлялся в апологии любви как причины и главного закона жизни. («... Мы созданы для счастья высокого, духовного, основанного на любви!.. любовь есть главная причина жизни, главный закон гармонической связи, царствующей в природе...» - письмо родным от 23 июня 1834 года.) Бакунин характеризует страдание как условие счастья. («Человек, который не страдал, не жил, одно только страдание может привести к сознанию жизни, и если счастье есть полное сознание жизни, то страдание есть также необходимое условие счастья» - письмо Т. А. и В. А. Бакуниным 1836 года.)

Интересны в это время его рассуждения о предпочтении жизни внутренней духовной, поэтической «внешнему миру». Например, так он пишет братьям в 1836 году: «Помните, что наше назначение - не от мира сего, помните, что весь внешний мир не может быть целью, что он должен быть средством для человека как существа разумного, не увлекайтесь внешним, и изучайте его как необходимое средство, как единственно возможную форму для проявления вашего я, вашего внутреннего бытия ». .

Михаил Бакунин вступил в сознательную жизнь мыслящим человеком с некоторой суммой интеллектуальных, философских запросов и первых ценностных установок о цели своей жизни. Одной из этих ценностей стала для Бакунина деятельность - сначала чисто умственная, а затем и практическая, вне которой он не мыслил существования человека. Даже стремление замкнуться в себе», «уединиться» для Бакунина значило не некое пассивно-созерцательное состояние, но состояние деятельности, правда чисто духовной: углубление в учебу, в занятия наукой, философией. «Я набросился на учебу, набросился на нее со страстью, и это мне не повредило. Я чувствую, что возрождаюсь: чувствую себя выросшим в собственных глазах. До сих пор я жил только внешней жизнью, теперь хочу создать себе внутреннее существование», - писал он.

Но вскоре это его не удовлетворяет, он приходит к выводу, что «человек рожден для общества» и что он хочет достигнуть цели: быть полезным не только самому себе и семье, но также своему отечеству. Молодой Бакунин хочет знать цель своего существования, свое место в мире и принимать участие в развитии человечества. «Он не будет жить для себя» - эти священные слова Бакунин считает «божественно начертанными в своем сердце и обнимающими все его существование». Итак, была сформулирована жизненная программа активной деятельности, вопрос состоял в том, как ее осуществить: участвуя в практической жизни или отрешаясь от окружающей действительности, сосредоточиваясь на своей внутренней, духовной. На некоторое время Бакунин избирает последний, бунтарско-пессимистический, романтический вариант. Теоретическую опору такому умонастроению он находит, в частности, в сочинениях позднего Фихте, Гете, Шиллера.

Центром всей «системы мира» Бакунина является человек. В конечном счете природа интересует его, как и всякого антропоцентриста, лишь постольку, поскольку она является в его глазах базисом человека.

Вполне в духе материализма Бакунин доказывал, что человек составляет одно целое со всей природой и является продуктом бесконечного множества исключительно материальных причин. Но природа продолжает свой непрерывный труд непрестанного творения в историческом развитии человеческого рода, и возможно, что в будущем от самой высшей разновидности человеческой породы произойдет порода существ, более высоких, чем человек.

Человек - животное, но такое животное, которое благодаря более высокому развитию своего организма, в особенности мозга, обладает способностью мыслить и выражать свои мысли словами. В этом различие, отделяющее человека от всех других животных. Различие это, однако, огромно. Оно - единственная причина всего того, что называется историей: человек выходит из животного состояния, чтобы прийти к человечности, т. е. к устройству своего общественного существования на основах науки сознания, разумного труда и свободы.

Еще одна важная проблема бакунинской антропологии - проблема материалистического толкования психофизической природы человека. Примечательно, что при решении этой проблемы Бакунин ссылался на труды И. М. Сеченова. Бакунин подчеркивал, что он отрицает существование души^как духовной субстанции, независимой и отделимой от тела, утверждал, что то, что неправильно называется душой, - интеллектуальные и моральные качества человека.

Может ли мыслящий и активный человек бороться с природой, преобразовывать ее? Он «не может ни остановить, ни изменить этот мировой ход действий и причин; он не способен изменить никакой закон природы, так как он сам существует и действует, сознательно или бессознательно, в силу этих законов». Перед лицом всего мироздания. Природы, никакой бунт против законов природы невозможен. Но против природы, непосредственно окружающей человека, возможен «бунт» мыслящего и активного человека, опирающегося на свой труд и науки.

Интересны гносеологические идеи М. А. Бакунина. Что касается вопроса о природных предпосылках ума, сознания, мышления, о мозге как органе мышления, здесь Бакунин не ушел от антропологического материализма. Но он близко подошел к правильному решению вопроса о социальной природе человеческого сознания и познания.

От признания естественного физиологического фактора он не отказывается, но часто вообще абстрагируется от него, утверждая, что «в огромном большинстве случаев человек является всецело продуктом социальных условий, в среде которых он развивается-». Человек «рождается в недрах общества, и вне общества он не мог бы жить как человек, ни даже стать человеком, ни мыслить, ни хотеть, ни действовать разумно. Ввиду того что общество формирует и определяет человеческую сущность, человек находится в такой же абсолютной зависимости от общества, как от самой физической природы...».

Первым средством познания человеком окружающего мира Бакунин считал способность абстрагирования. Только это помогает человеку постигать, например, идею абсолютной Веско-,  нечности - идею отвлеченную, лишенную всякого видимого содержания. Благодаря этой способности человек может сравнивать друг с другом внешние объекты, выявлять эти взаимоотношения, что составляет начало анализа и экспериментальной науки.

Однако эта способность все же недостаточна для познания мира. Для правильного применения способности отвлечения необходимо, чтобы наш ум занялся также и изучением частностей, без чего нельзя постичь действительность во всех ее жизненных подробностях. «Только соединяя эти две способности, - писал он, - эти два столь различных по видимости действия ума: отвлечение и скрупулезный, внимательный и терпеливый анализ частностей, мы сможем возвыситься до действительной концепции нашего мира».

Так М. А. Бакунин подходит к вопросу о месте и роли научного познания в отличие от познания обыденного.

За основу науки должен быть взят не только опыт одного человека. Единственной серьезной основой знаний, источником всех знаний, основой для науки выступает, по Бакунину, коллективный, или универсальный, опыт, под которым понимается действительное установление действительных фактов.

Веру в коллективный опыт человечества, народа Бакунин распространил на понимание истории, сделав эту веру основой для прогнозирования будущего общества, места человека в нем. Эти идеи Бакунин изложил в работах «Государственность и анархия» (1873), «Кнуто-Германская империя и социальная революция» (1871), «Федерализм, социализм и антитеологизм» и др.

Вот как, например, свои программные требования он представляет в работе «Государственность и анархия»: «...Мы не только не имеем намерения и малейшей охоты навязывать нашему или чужому народу какой бы то ни было идеал общественного устройства... но в убеждении, что народные массы носят в своих, более или менее развитых историею инстинктах, в своих насущных потребностях и в своих стремлениях, сознательных и бессознательных, все элементы своей будущей нормальной организации, мы ищем этого идеала в самом народе, а так как всякая государственная власть, всякое правительство по существу своему и своему положению поставленное вне народа, над ^ ним, непременным образом должно стремиться к подчинению его порядкам и целям ему чуждым, то мы объявляем себя врагами всякой государственной власти, врагами государственного устройства и думаем, что народ может быть только тогда счастлив, свободен, когда организуясь снизу вверх, путем самостоятельных и совершенно свободных соединений и помимо всякой социальной опеки, но не помимо различных и равно свободных влияний лиц и партий, он сам создаст свою жизнь».

Становление безвластия и коллективизма в общественной жизни мыслилось путем революции, то есть раскрепощения человеческих страстей путем разрушения исторически сложившегося общественного порядка. В этом проявилось историческое нетерпение Бакунина. В то же время он прозорливо и точно предвидел многие, явления будущего.

Ставя под сомнение необходимость революционной диктатуры, Бакунин вопрошал: «Что значит пролетариат, возведенный в господствующее сословие? Неужели весь пролетариат будет стоять во главе управления?» и отвечал так: «Если будет государство, то будут и управляемые, будут рабы».

«Красная бюрократия», государство неизбежно превратится в диктатуру чиновников со всеми атрибутами такой власти - органами подавления. Общественная собственность, о которой писали марксисты, станет фактически собственностью управляющей власти. С позиций народничества Бакунин отстаивал интересы российских крестьян, их считал главной силой, опорой страны и полагал, что пролетариат не должен подавлять крестьянство своей ^диктаторской властью, а быть его союзником. Отвергая будущую диктатуру пролетариата, Бакунин противопоставлял ей, как форме централизованного государства с жесткой административной структурой, свободное развитие разнообразных кооперативных форм хозяйства, самоуправление тружеников в различных сообществах. Отвергая в духе анархистской доктрины государственность, Бакунин в то же время во имя интересов человека утверждал, как альтернативную форму организации общества, - вольный братский союз вольных производителей, ассоциаций, кооперативов, общин и областных федераций. Эти идеи уже в двадцатом веке развивал последователь Бакунина П. А. Кропоткин (1842 - 1921).

Место Кропоткина - теоретика анархизма, гуманиста, ученого в истории русской общественной мысли определяется его вкладом в социальную философию и человеческими качествами, которые составляют неотъемлемый компонент духовного богатства его личности.

С именем Кропоткина связано выдвижение и утверждение в отечественной, да и мировой социально-философской мысли целого комплекса плодотворных идей. Среди них -единство науки, нравственности и революционных преобразований, критика уродливой централизации государственной власти и обоснование роли народной инициативы, политика естественнонаучного обоснования тенденций к взаимопомощи в человеческом обществе, широкое понимание роли кооперации не только в социально-экономическом, но и в более широком общечеловеческом плане как проявления закона взаимодействия людей во всех сферах жизни.

Весь этот круг идей был подчинен главной доминанте теоретической и практической деятельности Кропоткина - его реальному гуманизму. Не только русские современники, но и наиболее чуткие иностранцы запечатлели духовный облик Кропоткина, особо выделили в нем черты гуманизма, уважения к личности и ее интересам.

Так, Ромен Роллан писал: «Я очень люблю Толстого, но мне часто казалось, что Кропоткин был тем, о чем Толстой только писал. Он просто и естественно воплотил в своей личности тот предел моральной чистоты, спокойного, ясного самоотречения и совершенной жалости к людям, который мятущийся гений Толстого хотел достичь во всю свою жизнь и достиг только в искусстве».

Такая оценка одного из самых глубоких писателей нашего века, оставивших немало психологических портретов известных деятелей культуры, так же как и оценка многих наших соотечественников, свидетельствует о восприятии Кропоткина - мыслителя и человека - прежде всего как гуманиста. Именно сквозь призму человеческих интересов, причем не абстрактного человечества, а каждой личности, решал Кропоткин жизненные проблемы воспитания, образования, социального переустройства.

Гуманизм Кропоткина далеко не всегда оценивался адекватно, по справедливости. В прошлые десятилетия можно было подчас встретить в литературе упреки Кропоткину - да и не только ему, - в том, что проповедь добра, милосердия, поиски заложенного в природе живых существ инстинкта взаимопомощи - это проповедь внеклассового абстрактного гуманизма.

В современных условиях совершается благотворный и давно назревший процесс отказа от стереотипов, от узкого схематичного понимания соотношения классовых и общечеловеческих начал.

В осознании всех этих процессов бесценна роль русских мыслителей, и в том числе Петра Алексеевича Кропоткина, особенно активно утверждавшего роль свободной и ответственной личности. Гуманистическая ориентация мировоззрения и творчества П. А. Кропоткина отчетливо проявлялась в том, что сквозь все его произведения проходит главная гуманистическая идея - примат человеческого интереса. Причем этот интерес понимался мыслителем не приземленно, не узко эгоистически. Подлинно человеческий интерес - это сила, не разделяющая, не разобщающая людей, а, наоборот, сплачивающая, связывающая их во имя общих разумных целей. По мысли Кропоткина, ничего в обществе не должно совершаться помимо человека, вопреки его воли, потребностям. Иначе говоря, никакие кабинетные планы и самые - по-земному - благородные начинания и проекты не могут осуществляться путем насилия над людьми. Насилия - физического или морального - любого насилия.

«Во всех социальных вопросах, - писал Кропоткин, - главный фактор - хотят ли того люди? Если хотят, то насколько хотят они этого? Сколько их? Какие силы против них?» Говоря современным языком, Кропоткин был решительным противником всякого манипулирования людьми, их интересами, потребностями.

Всякая социальная деятельность, в том числе и революционная, борьба, имеет смысл, полагал Кропоткин, если она совершается «с целью осуществления наибольшей суммы счастья для каждой из единиц человеческого общества».

Вот эта «сумма счастья», причем не вообще для масс, для народа, а для каждой единицы общества, иначе говоря, для каждой личности, и была генеральной целью творчества Кропоткина. И смысл этих идей, их внутреннее ядро не утратили и не могут утратить свою силу, устареть.

П. А. Кропоткин утверждал, что существует прямая, непосредственная связь между свободой народа и его достижениями во всех сферах жизни. Ведь свобода в его понимании - это прежде всего возможность самостоятельного развития личности, ничем не стесняемой, кроме личной ответственности за свои поступки, кроме совести - регулятора человеческого поведения.

Кропоткин писал, что «в те эпохи, когда народ завоевывал себе свободу, достигали в истории наибольшего развития, - всякий раз и нравственный уровень общества, и его материальное благосостояние, и его свобода, и его умственный прогресс, и развитие личности, - все поднималось». Эти убеждения Кропоткина складывались начиная с самых ранних лет.

Переписка братьев Кропоткиных - наследников старинного Княжеского рода - поражает интеллектуальным накалом, она позволяет объективно оценить, какой духовный потенциал характеризовал лучших людей русского дворянского сословия.

Такая оценка, помимо всего прочего, дает возможность отвергнуть примитивное, схематичное представление о прошлом нашего Отечества.

Характерен и поучителен спор братьев Кропоткиных - Александра и Петра - по поводу отношения к философии. Если Александр, всецело захваченный идеями естественных наук, философии материализма, категорично утверждал в письме к брату: «...что же до идеалистов, то их можно не читать», то взгляды Петра Кропоткина были значительно шире и свободнее от предубеждений, заданных установок. «А много можно найти полезного и у нематериалистов», - убежденно отвечал он.

П. А. Кропоткин был связан с наукой не внешне, судил о ее роли в жизни народа как ученый-географ, внесший значительный вклад в изучение ледников. Ледовитого океана, Восточной Сибири. Он работал в Географическом обществе с лучшими людьми русской науки. Среди них - антрополог Миклухо-Маклай, зоолог Северцев, исследователь Азии Пржевальский. Каждого из них отличала личная и научная честность, истинный гуманизм. Дела ученых-путешественников, этих людей подвига и веры, говорил А. П. Чехов в очерке памяти М. Пржевальского, подвигают науку больше, чем все университеты.

Именно из области науки принес Кропоткин в революционное дело требование ясности, ненависти ко всякой лжи, какой бы «высокой» целью она ни прикрывалась. Поэтому к двум составляющим - наука и революция - присоединился третий элемент - нравственность. Образовалась триада, которая напоминала триаду современника Кропоткина, Владимира Соловьева: «Истина - Добро - Красота», но отличалась от нее тем, что вводила, наряду с наукой (истина), нравственностью (добро), существенно новый элемент - революцию, убеждение в ее необходимости. Но для Кропоткина революция - это не голос насилия, не разрушение. Она (революция) должна быть неотделима от науки и нравственности. Он писал: «Исход борьбы будет зависеть не только от ружей и пушек, сколько от творческой силы, применяемой к переустройству общества. Исход будет зависеть от созидательных общественных сил... и от нравственного влияния преследуемых». Из этой концепции единства науки, нравственности, революции выросла и своеобразная синтетическая философия Кропоткина. Он полагал, что идеи Ч. Дарвина нельзя сводить к узко понятой «борьба за существование», что в живой природе в такой же мере действует и взаимопомощь живых существ. Опираясь на признание этой взаимопомощи, Кропоткин пришел к фундаментальному выводу: «нравственное начало в человеке есть не что иное, как дальнейшее развитие инстинкта общественности, свойственного всем живым существам и наблюдаемого во всей живой природе».

Отсюда следовало, что общество какими бы целями ни руководствовалось, никуда не должно ломать эту естественную связь, навязывать людям привычки к насилию, разрушению, вражде.

Необходимым условием для подлинного развития и расцвета науки, впрочем, как и искусства, Кропоткин считал свободу творчества. Это не воинствующий индивидуализм «сверхчеловека», не бесцельное отрицание обязанностей перед обществом. Это свобода от административного давления, от внешних и чуждых науке и искусству сил, в чем бы они ни выражались - в давлении государства, университетов, церкви. Идеи русских анархистов во многом существенно обогатили понимание места человека в обществе, утвердили роль добровольных форм коллективной жизни людей, осудили гнетущую роль безудержного централизма, сковывающего человеческую свободу.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!