Россия в семнадцатом веке

Содержание

1. «Смутное время»: причины, сущность, итоги.
2. Центральные органы управления.
3. Церковная реформа и ее последствия.

Список литературы.

1. «Смутное время»: причины, сущность, итоги.

На рубеже XVI - XVII вв. Россия находилась в состоянии морально-политического и социально-экономического кризиса. Он явился следствием двух основных причин. Прежде всего сказались последствия опричнины и Ливонской войны, приведшие к огромным людским и материальным потерям. Во-вторых, в ходе колонизации восточных районов происходила миграция населения, что привело к дефициту, рабочих рук в центральных районах страны, усилению государственного и помещичьего гнета, увеличению числа кабальных холопов за счет вольных слуг.
Ситуацию обострил голод 1601 - 1603 гг., во время которого вымерла 1/3 московского царства. Борисом Годуновым предпринимались меры по предотвращению социальной катастрофы. Устанавливались твердые цены на хлеб, осуществлялась раздача денег из казны, временно разрешался крестьянский выход в Юрьев день. Однако они не принесли результата. Страна вступала в Смутное время.
Смутное время по-разному оценивается в исторической литературе. Советская историография, делая упор на классовой борьбе социальных низов, считает крестьянское движение под предводительством И. Болотникова крестьянской войной. Но никаких специфических крестьянских требований Болотников и его соратники не выдвигали, да и в его войске число крестьян было незначительным. С. М. Соловьев видел в основе Смуты борьбу сторонников государственности и ее разрушителей. В реальной жизни, однако, очень часто одни и те же люди выступали и в том, и в другом качестве. Более взвешенной представляется точка зрения Р. Г. Скрынникова, считающего Смуту гражданской войной, которая соединила в себе идею социальной и политической борьбы.
В Смутное время можно выделить три этапа: династический (1605 - 1606), борьба за московский престол до Василия Шуйского; социальный (1606 - 1610), борьба различных классов и сословий, вмешательство в нее иностранцев; национальный (1610 - 1613), борьба с иноземцами до создания национального государства Михаила Романова.
Смерть Бориса Годунова в 1605 г. и восстание в Москве привели к воцарению на московском престоле Лжедмитрия I (1605 - 1606) — авантюриста Григория Отрепьева, который объявил себя царевичем Дмитрием.
В.О. Ключевский справедливо писал, что Лжедмитрий был лишь "Испечен в польской печке, а заквашен в Москве". Заручившись поддержкой польско-литовских магнатов. Лжедмитрий тайно принял католичество и обещал римскому папе распространить католицизм в России. Лжедмитрий обещал также передать Речи Посполитой и своей невесте Марине Мнишек, дочери сандомирского воеводы, Северские (район Чернигова) и Смоленские земли, Новгород и Псков. Авантюра Лжедмитрия не была его личным делом. Лжедмитрий появился в обстановке всеобщего недовольства правительством Бориса Годунова как со стороны знати, так и со стороны русских крестьян, горожан, казаков. Лжедмитрий понадобился польским магнатам для того, чтобы начать агрессию против России, замаскировав ее видимостью борьбы за возвращение престола законному наследнику. Эта была скрытая интервенция.
Самозванца поддержали значительные слои населения, прежде всего польско-литовские магнаты, шляхта, иезуиты. Им были обещаны русские земли и обращение русских схизматиков в католичество. Именно они помогли организовать поход на Москву, В поддержку Лжедмитрия выступили также отряды крестьян, казаков, холопов. Крестьянам новый царь посулил восстановление Юрьева дня и другие послабления. Русские дворяне были привлечены обещанием окончательно прикрепить крестьян к земле. Все союзники ждали от Лжедмитрия выполнения выданных авансов. Но его противоречивая политика после воцарения в Москве и разгул польских наемников оттолкнули от него население. 17 мая 1606 г. в Москве произошло восстание, в ходе которого Лжедмитрий был убит, а на престоле оказался боярский царь Василий Шуйский (1606—1610).
После подавления восстания Болотникова состоялся поход на Москву нового самозванца Лжедмитрия II, по названию своей резиденции прозванного «тушинским вором». Летом 1608 г. началась осада Москвы войсками очередного авантюриста. Его власть распространялась на многие уезды страны. Но с конца 1608 г. из-за убийств, грабежей, мародерства тушинских отрядов произошел взрыв народного возмущения. В. Шуйский обратился за помощью к Швеции, Во главе войска, набранного в новгородской земле и усиленного шведскими отрядами, М. Скопин-Шуйский победил тушинцев и снял осаду с Москвы. Шведы захватили новгородскую и псковскую земли.
В сентябре 1609 г. осадой Смоленска польский король Сигизмунд III начинает открытую интервенцию против России. В июне 1610 г. польские войска во главе с гетманом Жолкевским двинулись на Москву. Русские полки проиграли сражение у села Клушино. В. Шуйский был свергнут боярами и дворянами, а власть перешла к «семибоярщине».
Летом 1610 г. в Москве произошел переворот. Дворяне во главе с П. Ляпуновым свергли Василия Шуйского с престола и насильно постригли его в монахи. (Шуйский умер в польском плену, куда был направлен как заложник вместе с братьями в 1612 г.) Власть захватила группа бояр во главе с Ф.И. Мстиславским. Это правительство, состоявшее из семи бояр, получило название "семибоярщина".
В августе 1610 г. семибоярщина, несмотря на протесты патриарха Гермогена, заключила договор о призвании на русский престол Владислава, сына короля Сигизмунда, и впустила войска интервентов в Кремль. 27 августа 1610 г. Москва присягнула Владиславу. Это было прямое предательство национальных интересов. Перед страной встала угроза потери независимости.
В 1611 г. формируется первое ополчение под руководством рязанского дворянина Прокопия Ляпунова, кн. Д. Трубецкого, Ивана Заруцкого. Ополченцы подошли к Москве и осадили ее, однако, вследствие распрей между дворянами Ляпунова и казацко-крестьянской частью войска Ляпунов был убит, а ополчение распалось.
В июне 1611 г. поляки взяли Смоленск. Значительная часть русских земель оказалась занятой польскими и шведскими войсками.
В сентябре 1611 г. за счет народных пожертвований и займа у Строгановых создается второе ополчение в Нижнем Новгороде под руководством старосты Кузьмы Минина и кн. Д. Пожарского. Весной 1612 г. ополчение движется на Ярославль, потом на Москву. На помощь осажденному польскому гарнизону в Москве направляется гетман Хоткевич, но после двухдневного сражения его войска были отброшены от столицы, а к осени 1612 г. осажденный польский гарнизон сдался. В уездах начинает восстанавливаться аппарат управления.
Итоги Смуты. Страна переживала глубокий экономический кризис, который усугублялся падением авторитета верховной власти. Были потеряны ключевые земли на западе и северо-западе. Смута отразила мощный политический потенциал крестьянского и посадского населения, одним из проявлений которого явилось временное приостановление наступления крепостничества и восстановление в ряде мест явочным порядком Юрьего дня. В период Смуты окончательно оформились идеи религиозного и национального единства населения Руси.
В феврале 1613 г. на земском соборе царем избирается Михаил Романов (1613 - 1645). В России утверждается новая династия. Его отец - Федор Никитич (в монашестве Филарет), двоюродный брат последнего царя из династии Рюриковичей Федора Ивановича, после возвращения в 1619 г. из польского плена становится патриархом всея Руси.
Новое правительство занимается прежде всего ликвидацией последствий смутного времени в социально-экономической и внешнеполитической сферах. В 1617 г. был заключен мирный договор со Швецией. Россия вернула Новгород и Псков, но потеряла земли по берегам Невы и Финского залива, единственный для нее выход к Балтийскому морю. В 1618 г. подписано Деулинское перемирие с Польшей, оставившее Смоленск и смоленские земли Речи Посполитой. Относительно спокойное царствование Михаила Федоровича было временем собирания сил. Однако эти десятилетия стали и периодом подспудного вызревания новых общественных противоречий, которые выплеснулись на поверхность социальной жизни в первые годы правления Алексея Михайловича (1645 - 1676).
Таким образом, после смутного времени был сделан выбор в пользу сохранения крупнейшей на востоке Европы державы. В конкретных геополитических условиях того времени был избран путь дальнейшего развития России: самодержавие как форма политического правления, крепостное право как основа экономики, православие как идеология.

2. Центральные органы управления.

Монарх в руководстве страной опирался прежде всего на Боярскую думу - высший совет из первенствующих членов. В XVII в. число ее членов постоянно возрастало. Как и прежде, самый важный и престижный чин - боярский - царь жаловал представителям более чем двух десятков наиболее знатных родов, из Рюриковичей, Гедиминовичей (все они - князья, подчас, до 4/5 членов Думы), старомосковских боярских родов.
Следующий чин - окольничий; до половины из них - князья, остальные - потомки московских бояр. Среди думных дворян князей не было. В основном они - из рядовых дворян; как правило, выбивались в люди благодаря личным заслугам, верной и долгой службе государю. Думные дворяне - своего рода дворянско-демократический элемент Боярской думы. Как и думные дьяки, составляющие четвертый думный чин. Обычно они - выходцы из дьяков, подьячих; ими становились те же дворяне, но иногда и представители низших сословий. Думные дворяне, особенно же думные дьяки - люди, обладавшие административным опытом, приказные дельцы, опора царской власти в делах повседневного управления. Дьяки докладывали в Думе обсуждавшиеся вопросы, формулировали ее решения. По своему составу Дума в течение всего столетия оставалась аристократической. Но все более пополнялась людьми не очень знатными или совсем незнатными. Ее численность постепенно увеличивалась; например, в конце 70-х годов в ней было около 100 человек.
Дума заседала в столице или вне ее (когда царь ездил по подмосковным имениям или монастырям). Она разбирала наиболее важные вопросы жизни страны - войны и мира, принятия нового закона и введения новых налогов и др.; но нередко и менее важные: спорные вопросы из приказов и жалобы отдельных лиц (например, местнические споры). Председательствовали в Думе царь или по его поручению, кто-либо из знатных бояр. Решения (приговоры) Думы имели характер закона, его разъяснения или распоряжения по конкретному вопросу.
Наряду с «большой» Боярской думой существовала Дума малая, «ближняя», «тайная», «комнатная» - группа из наиболее доверенных лиц царя. Вместе с думцами в нее могли входить и нечлены Думы; все зависело от воли государя. Роль ее возрастала: «большой» же Думы наоборот, падала.
Еще быстрее сходят с исторической авансцены Земские соборы. Правда, после Смуты их роль сильно возросла. В условиях разрухи правительство молодого Романова вынуждено было искать опору у «всей земли».
Характерная черта Земских соборов после Смутного времени почти всей первой половины XVII столетия, - сильно выросшее представительство низших сословий. Соборные депутаты получали от избирателей «полные и крепкие достаточные приказы», т.е. наказы, представляли интересы своих сословии, своего «мира» и могли говорить об их нуждах «вольно и бесстрашно». В начале правления царя Михаила Земские соборы, по существу, превратились в орган распорядительной власти, в котором большую, даже решающую роль играли представители дворянства и посадских людей. Впрочем, Собор свои функции, такие важные и нужные для страны, выполнял с соизволения и по указаниям верховной власти, которая была сильно озабочена тем, чтобы после страшного разорения побыстрее «земля устроить».
Земские соборы при Михаиле созывали часто, чуть ли не ежегодно. Первое время они по-своему выражали волю «всей земли». Но позднее, когда возвратился из польского плена патриарх Филарет, отец царя, когда образовалось постоянное правительство, роль соборных депутатов стала сводиться к возбуждению ходатайств перед верховной властью.
Земский собор с самого начала был обречен на прозябание, на роль послушного орудия в руках самодержавия. Во-первых, большая часть крестьянства (крепостного) была отстранена от представительства на Соборах. Во-вторых, созывались они, лишь когда в них нуждалась верховная власть.
Земские соборы в России как орган сословного представительства не стали законодательным учреждением в полном смысле слова. Лишь иногда Земский собор составлял приговор, который имел силу закона, и только в том случае, если в его работе принимала участие Боярская дума во главе с царем.
После 1653 г. когда Земский собор вынес решение о принятии Левобережной Украины и Киева в российское подданство, деятельность этого сословно-представнтельного учреждения, по сути дела, прекращается. Правительство иногда созывает выборных от какого-либо одного сословия, и подобные комиссии рассматривают по его поручению различные вопросы. Формирующаяся абсолютная монархия уже не нуждается в подобном органе управления. Главной ее опорой выступают бюрократия и армия.
В области управления правительство шло по пути бюрократической централизации. В XVII в. приказная система стала гораздо более разветвленной и громоздкой, чем в предыдущем столетии. С расширением территории, усложнением и оживлением государственной жизни число центральных ведомств быстро росло.1В XVII в. существовало до 80 - 90 приказов, но постоянных - вдвое меньше; остальные возникали по мере надобности и, просуществовав год - другой, исчезали.
Между приказами отсутствовало четкое разделение функций. Одни ведали какой-либо отраслью управления в масштабе всей страны. Другие могли заниматься теми же делами на определенной территории. Чересполосица, запутанность в приказном управлении сильно мешали делу. Приказы, с одной стороны, полностью подчинялись царю и Боярской думе, не имели никакой самостоятельности в решении дел; с другой давили, как пресс, на органы местного, в том числе и особенно выборного управления;
Ряд приказов имел общегосударственную компетенцию. Это в первую очередь группа административных учреждений. Первое место среди них принадлежало Разрядному приказу, или Разряду. Он разряжал, или наряжал, т.е. распределял, назначал служилых людей по отечеству - дворян и детей боярских - на службу по военному, гражданскому и придворному ведомствам. Поместный приказ ведал поместными и вотчинными землями центра Европейской России, где располагались земельные владения феодалов. Он наделял дворян землей, в соответствии с «окладом», назначенным Разрядом. Ямской приказ обеспечивал организацию ямской гоньбы - почтовой связи для нужд государства. Казенным каменным строительством, заготовкой для него материалов занимался Приказ Каменных дел. Три приказа ведали финансами. Приказ Большого прихода собирал через своих представителей на местах таможенные доходы, наблюдал за мерами длины и веса. Приказ Новой четверти, или Новая четь, ведал кабацкими соборами в Москве и южных городах, вел борьбу с незаконной продажей вина и табака. Приказ Большой казны имел широкие полномочия: в его подчинении были казенная промышленность и торговля, чеканка монеты, а с 1680 г. таможенные и кабацкие сборы.
Некоторые приказы занимались судебными делами. Разбойный разбирал дела об убийствах, разбоях, кражах по всей стране, кроме Москвы; Земский ведал уголовными делами, а также осуществлял полицейские функции в столице. Суд над отдельными группами населения или на определенной территории вершили другие приказы. Политические, должностные преступления тоже разбирались в разных учреждениях.
Компетенция нескольких приказов носила областной характер. Пять из них, так называемые четверти - Владимирская, Галицкая, Костромская. Новгородская (Нижегородская) и Устюжская - собирали налоги, осуществляли управление и суд на определенной территории. Всем Поволжьем, землями бывшего Казанского и Астраханского ханств управлял Приказ Казанского дворца. Он же ведал землями Сибири, присоединение которой началось с конца XVI в. и продолжалось в следующем столетии. В 1637 г. для управления Сибирью учредили специальный Сибирский приказ. В него поступал ясак - налог мехами или деньгами.
В Челобитенном приказе судились начальники, дьяки, подьячие, сторожа самих приказов; Он же выступал в роли высшей апелляционной инстанции по судебным делам всех остальных приказов. Приказ как бы стоял над другими учреждениями. Сходные, но более широкие функции имел Приказ тайных дел, контролировавший деятельность всех государственных учреждений, послов, воевод; ему же подчинялось все хозяйство царской фамилии. Существовал он, правда, недолго: с 1654 до смерти Алексея Михайловича (1676).
В 1621 г. возник Приказ счетных дел, который проверял доходы и расходы всех приказов. Это учреждение, как и приказы Тайный, Челобитенный, осуществляло надзор, контроль за другими приказами.
Особое место занимала группа дворцовых приказов, ведавших обслуживанием царского семейства и двора. Приказ Большого дворца управлял дворцовым хозяйством в столице, дворцовыми волостями и селами по всему государству. В Казенном приказе (дворе) хранилась вещевая казна монарха. В Конюшенном приказе наблюдали за царскими конюшнями и мастерскими, изготовлявшими кареты, сани, упряжь для царских выездов.
Внешнеполитические функции были прерогативой Посольского приказа. Он же собирал со всей страны налоги на выкуп пленных: полоняничные деньги. Ему подчинялись донские казаки, служилые татары, перешедшие на русскую службу после присоединения Поволжья. Приуралья и Сибири, а также учреждения, которые власти создавали для управления присоединенными к России землями: приказы Малороссийский, Великия России, княжества Смоленского и др.
Обороной государства, а это тоже функция внешнеполитического характера, занималась группа военных приказов, одновременно имевших и некоторые внутриполитические функции. Разрядный приказ, главный из них, руководил военными операциями. Другие приказы - Стрелецкий, Пушкарский, Иноземский, Рейтарский и Казачий - ведали специальными родами войск.
Единства в распределении дел между приказами не существовало. Вся эта громоздкая махина с трудом поддавалась контролю верховной власти.
В последней четверти столетия стало почти обычаем объединять приказы в группы. Одну из них составляли Посольский, Новгородский, Владимирский, Галицкий, Устюжский, Малороссийский. Великия России и Смоленский. В другую входили Большой приход. Большая казна и Новая четь. В третью - Костромская четь и Стрелецкий. В четвертую - Пушкарский и Рейтарский. Это были опыты, попытки не очень удачного упрощения громоздкой приказной машины. Они подготовили реформу центрального управления, проведенную при Петре.
Основной территориально-административной единицей был уезд. Его формирование восходит к временам окончания феодальной раздробленности, когда в единое государство включались отдельные княжества и их уделы. Из них и выросли уезды, различавшиеся и размерами и численностью населения. Они делились на станы и волости.
Уже к концу XVI в. в ряде пограничных городов и уездов, где требовалась сильная власть, появились воеводы, и не только в роли военачальника, водителя «воев», ратников, полков, но и главного администратора и судьи по гражданским и уголовным делам. Он отвечал за поступление всех сборов, выполнение казенных служб, всяких повинностей; имел полицейские функции. С начала XVII в. воеводская власть постепенно и довольно быстро распространяется на всю страну. Она охватывала все слои и все дела уездного общества и означала оттеснение «земского начала», местного самоуправления (земские и губные избы, введенные в середине XVI в.), усиление бюрократического начала.

3. Церковная реформа и ее последствия.

Сущность реформы заключалась в установлении единообразия в богослужебных чинах. Объединенная российская церковь, родная сестра восточных церквей, не имела единообразного богослужебного чина и разнилась в этом от своих восточных собратий, на что постоянно указывали и Никону и его предшественникам восточные патриархи.
Соборы XVI века, возведя в ранг всероссийских святых местных патронов, не завершили этим дело объединения культа. Надо было ввести единообразие также и в богослужебном чине, заменить удельную богослужебную пестроту московским единообразием. Вопрос о проведении этой принципиальной реформы возник еще до Никона в связи с победой техники в книжном деле. Пока были рукописные книги, изготовлявшиеся на местах местными переписчиками и по местным оригиналам, вопроса о реформе и быть не могло; но когда во второй половине XVI в. в Москве появился Печатный двор, и было решено снабжать все церкви печатными богослужебными книгами, справщики, то есть редакторы печатных изданий, открыли необычайное разнообразие в рукописных книгах как со стороны отдельных слов и выражений, так и со стороны чинов богослужебных обрядов. Ошибки и описки было нетрудно исправить; но дело было сложнее - нужно было выбрать какой-то один, наиболее правильный, чин и зафиксировать его в печатных книгах, уничтожив тем самым все остальные обрядовые варианты. Главное затруднение оказалось в выборе образца для исправления. Для царя и Никона это были тогдашние греческие чины; для огромного большинства клириков - древние русские чины, закрепленные в «харатейных» (рукописных) книгах.
Итак, реформа должна была касаться обрядов. Удивляются, как подобная реформа, исправление подробностей богослужебного чина, могла возбудить такие ожесточенные споры, отказываются понять, почему Никон и его противники придавали такое значение «единой букве «аз». Но за этим «азом» скрывались две реальные противоположности: старого самостоятельного приходского клира с его многообразными культами и чинами и новой дворянской церкви, уничтожавшей везде всякую тень самостоятельности и стремившейся к единообразию. С другой стороны еще за сто лет до Никона было в полной силе то религиозное миросозерцание, которое полагало всю силу и практическую пользу религии именно в техническом умении служить божеству. Божество еще не стало в глазах людей XVI века носителем правды, а оставалось «прехытрым» созданием, которое надо уметь расположить в свою пользу, которому надо «угодить», чтобы снискать благополучие. Через сто лет после Стоглава, возведшего совершенно серьезно и официально на степень догматов основные способы «угождения» божеству, миросозерцание не успело сколько-нибудь значительно измениться. Сам Никон стоял всецело на той же самой точке зрения. Стремясь ввести в русской церкви единообразие по греческому образцу, он засыпал константинопольского патриарха Паисия вопросами чисто обрядового характера и схоластическими казусами, нисколько не отличаясь в этом случае от своего предшественника Иосифа, спрашивавшего восточных патриархов о четырех «великих церковных потребах» подобного же рода. Получив 27 таких вопросов, Паисий пришел в недоумение и деликатно попробовал в своем ответе просветить Никона: «Не следует думать, будто извращается наша православная вера, если кто-нибудь имеет чинопоследование, несколько отличающееся в вещах, которые не принадлежат к числу существенных или членов веры, лишь бы соглашался в важных и главных с кафолическою церковью» - и, кстати, приложил экземпляр «Православного исповедания веры» для сведения Никона. Но эти нравоучения, равно как и все рассуждения Паисия об условности даже таких вещей, как перстосложение при крестном знамении и благословении, пропали для Никона даром. Вероятно, попросту он их не понял. Противники Никона были в данном случае вполне солидарны с ним, и разница заключалась только в том, что Никон отдал первенство обрядности греческой, которую он считал более древней и потому более надежной, а первые держались русской старины, по их мнению, освященной и оправданной угодниками и чудотворцами.
Сам ход «исправления» еще больше содействовал разрыву между новым единообразием и старой верой. Нет нужды излагать его подробно, но основные моменты наметить необходимо. Официально необходимость исправления мотивировалась на соборе 1654 года не тем, что в старопечатных книгах было много ошибок, вставок, а тем, что русский богослужебный чин очень существенно разнился от греческого. В основу исправления хотели положить древние харатейные, то есть рукописные, славянские и греческие книги; таково, по крайней мере, было первоначальное намерение Никона.
Но когда приступили к практическому осуществлению этой задачи, обнаружились огромные затруднения. Рукописей древних было мало, а имевшиеся расходились одна с другой; справщики не умели в них разобраться, и этот путь был оставлен и заменен другим. Царь и Никон решили признать нормой тогдашние печатные греческие книги, напечатанные в Венеции, а также славянские требники для литовско-русских униатов, напечатанные там же, и по ним править русские книги. Следуя этой директиве, справщики сначала делали перевод с греческих венецианских изданий и, не особенно полагаясь на свое знание греческого языка, постоянно сверяли его со славянским униатским текстом. Этот перевод был основной редакцией новых русских богослужебных книг; окончательная редакция устанавливалась путем внесения отдельных поправок на основании некоторых древних рукописей, славянских и греческих. Эта окончательная редакция утверждалась Никоном и шла в Печатный двор для размножения.
Результат такого исправления был совершенно неожиданный. Дело в том, что за те семь веков, какие прошли со времени религиозной реформы Владимира, весь греческий богослужебный чин изменился весьма существенным образом. Двоеперстие (вошедшее в обычай взамен прежнего единоперстия), которому первые греческие священники научили русских и балканских славян и которое до середины XVII в. держалось также в киевской и сербской церкви, в Византии заменилось под влиянием борьбы с несторианами троеперстием (конец XII в.); также изменилось перстосложение при благословении; все богослужебные чины стали намного короче, некоторые важные песнопения заменились другими. В результате, когда Никон заменил старые книги и обряды новыми, получилось как бы введение «новой веры». Догматы Стоглавого собора, двоеперстие и хождение посолонь, были разрушены. В то время как Стоглав провозгласил: «Иже кто не знаменается двема персты, яко же и Христос, да есть проклят», патриарх Макарий по просьбе Никона в неделю православия в Успенском соборе всенародно показал, как надо креститься тремя перстами, и провозгласил: «А иже кто по Феодоритову писанию и ложному преданию творит (двоеперстие), той проклят есть», и вслед за Макарием то же проклятие на двоеперстников провозгласили два других восточных патриарха. Весь богослужебный чин был переделан заново и сокращен настолько, что отпадал уже и вопрос о многогласии. Прежние формулы и действия приходилось заменить совершенно новыми, новая церковь принесла с собою и новую веру. «Нынешние мудрецы, - язвит Лазарь, - мало что, но много - не оставиша бо во всех книгах ни одного слова, еже бы не переменити или не преломити. И гордо хвалящеся глаголют, яко ныне обретохом веру, ныне исправихом вся». По словам «Сказки соловецких монахов», «молитву Иисусову, и исповедание православные веры, и ангельскую трисвятую песнь, и начальный стих «царю небесный», от крещение человеком и венчание, и маслосвящение, и погребение иноческое и мирское, и летопись от Христова рождества, и церковное пение, заутрению и полуношницу, и часы, и молебны, вечерню, и повечерню, и нефимон, и весь чин и устав, и кажение, и звон церковный—переменил все без остатку, литургию божественную переменили ж».
И эти, и многие другие жалобы, как мы сейчас увидим, не были преувеличением. Священники Лазарь и Никита (Пустосвят), из городских ревнителей, имели терпение проделать огромную работу детального сличения новых книг со старыми и изложили результаты своих изысканий в челобитных царю. Оказалось, что изменены и сокращены чины крещения и миропомазания, в котором исключены «таинственные приглашения», следовавшие за словами «печать дара духа святого» и разъяснявшие, какой дар дается, то есть уничтожены самые магические формулы; далее изменен чин покаяния, елеосвящения и брака. Из общественных служб изменены также чины девятого часа и вечерни, соединенных теперь вместе и значительно сокращенных против прежних, также чин утрени. Больше всего изменений оказалось в литургии. Прежде всего, переделан совершенно чин проскомидии: вместо семи просвир - пять, за упокой вынимать не одну часть за всех, а частицу за каждого поминаемого; эта перемена дает Никите повод даже к язвительной насмешке: «И разве на толико имян (синодики тогда были огромные) довлеет просфора с монастырскую ковригу! И день тот мал будет на едино просфоромисание». Затем вместо изображения на просвирах обычно употреблявшегося восьмиконечного креста было введено изображение четырехконечного креста, общеупотребительного у тогдашних греков и католиков. Далее Никита и Лазарь указывают еще целый ряд изменений и сокращений в литургии от самого начала до конца: одно убавлено, другое изменено, третье вставлено, так что «весь чин нарушен». Изменены второй и восьмой члены символа веры: в первом уничтожены «аз» (рождена, а сотворена); в последнем пропущено слово «истинного». Наконец, в тех молитвах и псалмах, которые остались нетронутыми, введены новые обороты речи и новые термины вместо старых, и без всякой надобности! Перечисление примеров этих разночтении в челобитной Никиты занимает шесть страниц текста «Материалов» Субботина. В заключение Никита делает еще открытие, которое окончательно подрывало доброкачественность исправления: в разных книгах «чиновные действа и ектений напечатаны непостоянно, в той книге напечатано тако, а в иной инако, и предние стихи ставлены напоследи, а последние напреди или в середине». Очевидно, редакторы новых книг не спелись друг с другом или не следили за печатанием и тем сильно повредили введению никоновского единообразия.
Можно представить себе, какая буря поднялась среди приходского духовенства, когда были разосланы по церквам новые книги. Сельское духовенство, малограмотное, учившееся службам со слуху, должно было или отказаться от новых книг, или уступить место новым священникам, ибо переучиваться ему было немыслимо. В таком же положении было и большинство городского духовенства и даже монастыри.
Новая вера требовала, очевидно, и новых служителей! Старым оставалось бороться до последней возможности, а потом либо подчиниться, что было фактически невозможно, либо окончательно порвать с дворянской церковью и уступить свое место послушным ставленникам никониан. И партизанская борьба, которая велась до сих пор от случая к случаю, сразу разгорелась по всей линии, захватив собою весь профессиональный приходский клир. На первом плане борьбы приходский клир поставил апологию старой веры. Было бы огромной ошибкой смотреть на пространные челобитные первых борцов за старую веру как на неоспоримое доказательство невежества и духовного убожества их авторов, как это делают до сих пор многие историки раскола.
Челобитные проникнуты искренностью и глубиною убеждения и обнаруживают нередко огромную эрудицию их авторов, эрудицию, правда, в стиле Иосифа Волоцкого и его школы, но все же импонировавшую тогдашнему обществу. Авторы челобитных защищают «прежнюю христианскую веру», провозглашая никоновские нововведения «новой незнакомой верой». Для них эта прежняя вера заключалась именно в знании и соблюдении верных способов угождения божеству; в старых харатейных книгах, которыми, как величайшей святыней, гордились, например, соловецкие монахи, были изложены эти верные способы. Соблюдая их, Зосима и Савватий снискали богоугодное житие и явили миру «преславные чудеса»; харатейные соловецкие книги — «предания» этих чудотворцев, тот церковный чин и устав, который и монахам откроет путь ко спасению. Московская церковная традиция восходит к московским чудотворцам, «в посте, в молитве и в коленопреклонении и слезами богови угодивших»; и «законы их, ими же они богови угодивши», дали им дар чудотворения и изгнания бесов.
Главные «законы»: перстосложение двумя перстами, как «знаменуют себя» Иисус и святые на иконах, трисоставный крест, восьмиконечный, составленный якобы по образцу креста, на котором был распят Иисус и который будто бы был сделан еще Соломоном из трех древесных пород—кипариса, певга и кедра, крест, таинственно символизирующий трехдневную смерть Иисуса и непостижимую троицу, и прочие «догматы», установленные Стоглавым собором, важны по своей магической силе; но такая же магическая сила скрыта и в других элементах культа, в особенности в известных формулах и некоторых отдельных словах. Из челобитных видно, что такую магическую силу до Никона присваивали имени Иисус—это «спасенное (то есть спасительное) его имя, нареченное от бога святым ангелом»; замена в новых книгах этого имени именем «Иисус» казалась величайшим кощунством и дерзостью. Далее, «великую сокровенную силу» присваивали «азу» во втором члене символа веры, вычеркнутому в новых книгах. Вся апология зиждется на знакомой уже нам идеологии XIV—XVI вв.; но не следует думать, чтобы «исправление» исходило из других, более развитых религиозных представлений. В ответ на апологию царь, Никон и восточные патриархи прежде всего указывали на авторитет, старину и чистоту греческой веры, взятой за норму для исправления, но вовсе не входили в разъяснения и изобличения «заблуждений» апологетов, их извращенных понятий о вере. Они ставят этим позднейших апологетов синодского православия в величайшее затруднение: приходится признать, что и Никон был невежествен по части веры столько же, сколько и его противники. Но против ссылки на авторитет греческой церкви у апологетов был готов неотразимый аргумент: знаменитая «Книга о вере», официальное издание московской патриаршей кафедры, незадолго до Никона уже объявила ведь греческую веру «испроказившеюся»; «насилие турского Махмета, лукавый Флоренский собор да смущение от римских наук» уничтожили чистоту греческого православия, и «с лета 6947 (1439 г.) приняли греки три папежские законы: обливание, троеперстие, крестов на себе не носити», а вместо «честного тричастного креста» — латинский «двоечастный крыж». Греческие и славянские книги, с которых правил Никон, напечатаны в Риме, «Винецыи» и «Парыже» с лютым еретическим зельем, внесенным латинянами и лютеранами. Ересь не в том, что молитвы были переведены заново, а в превращении на латинский образец крестного знамения, хождения посолонь, троения аллилуйи, креста и т. д., в изменении всего церковного чина. «Всех еретиков от века ереси собраны в новые книги»,— заявляет Аввакум. Никон предпринял такое дело, на какое не дерзал ни один еретик ранее его. «Не бывало еретиков прежде, кои бы святые книги превращали и противные в них догматы вносили»,— говорит дьякон Федор.
Челобитные оказались слишком слабым орудием в борьбе с соединенными силами царя, Никона и епископата. Единственный верный сторонник старой поры их архиереев, Павел Коломенский, был сослан в Палеостровский монастырь, и уже в 1656 г. двуперстники были приравнены соборным постановлением к еретикам-несторианам и преданы проклятию.
Этот собор, как и предшествующие, состоял почти исключительно из епископов, с некоторым числом игуменов и архимандритов,— епископат не смел стать за старую веру. Никон торжествовал. Наиболее видные вожаки оппозиции были сосланы и прокляты, между прочим, юрьевецкий протопоп Аввакум — в Сибирь. В ответ на апологию старой веры была издана «Скрижаль», объявлявшая ересью старые обряды. Некоторое время спустя, вследствие охлаждения, а затем и разрыва между царем и Никоном, положение оставалось неопределенным; но в 1666 г. окончательно и официально было признано, что реформа Никона не есть его личное дело, но дело царя и церкви. Собор из десяти архиереев, собранный в этом году, прежде всего, постановил признавать православными греческих патриархов, хотя они живут под турецким игом, и признавать православными книги, употребляемые греческою церковью. После этого собор предал вечному проклятию «с Иудою-предателем и с распеншими Христа жидовы, и со Арием, и со прочими проклятыми еретиками» всех, кто «не послушает повелеваемых от нас и не покорится святой восточной церкви и сему освященному собору».
Осуждение сторонников старых обрядов как неправославных, осуществленное соборами 1656 и 1666 гг., было окончательно санкционировано Большим московским собором в 1667 г., который одобрил реформы патриарха Никона, а всех не принявших этих реформ «предал анафеме и проклятию как еретиков и непокорных». Необоснованность «клятвенных запретов», вынесенных соборами 1656 и 1667 гг., была признана русской православной церковью лишь в послеоктябрьское время. «В целях уврачевания церковных разделений из-за старых обрядов и наибольшего успокоения совести употребляющих их в ограде русской православной церкви» синод при заместителе местоблюстителя патриаршего престола митрополите Сергии (Страгородском), впоследствии ставшем патриархом Московским и всея Руси, 23 апреля 1929 г. признал старые обряды «спасительными», а клятвенные запреты соборов 1656 и 1667 гг. «отменил, яко не бывшие».
Борьба на мирной почве религиозной полемики была кончена. Оставалось вооруженное сопротивление, на которое, однако, клир один, сам по себе, не был способен. Профессиональная оппозиция приходского клира постепенно сходит на нет. Оппозиция городского духовенства, очень малочисленного, быстро исчезает, как только кружок ревнителей был окончательно разгромлен. Московский священник Кузьма от церкви Всех святых на Кулишках, ставший во главе купеческой эмиграции из Москвы в Стародубье, был последним могиканином.
Внутрицерковное движение кончилось победой официальной реформы. Дворянско-московская церковь нашла свое credo и при его помощи стала утверждать свое господство.
Осужденные служители старой веры, однако, не подчинились и ушли «в раскол», то есть откололись от официальной церкви и продолжали с ней борьбу разными способами. Они нашли себе опору в борьбе среди самых разнообразных элементов, враждебных дворянскому государству. С одной стороны, это были элементы, осужденные ходом истории на исчезновение,— последние остатки боярства и старое стрелецкое служилое сословие; с другой стороны, это были элементы, стоявшие в оппозиции дворянскому государству вследствие того, что были объектом его жесточайшей эксплуатации, - посадские люди и в особенности крестьянство. Не принявшие никоновской реформы группы из этих социальных слоев также ушли в раскол. Таким образом началось это оригинальное социально-религиозное движение, многогранное по своему социальному составу и разнообразное по своей идеологии.

Список литературы.

1. Всемирная история в 24 т. Т. 9. – Минск: Литература, 1998.
2. Исаев И.А. История государства и права России. – М.: Юрист, 1999.
3. Ключевский В. О. Курс Русской истории. – Ростов-на-Дону: Феникс, 1998.
4. Никольский Н.М. История русской церкви. – М.: Политиздат, 1985.
5. Новиков А.И. История русской философии. – СПб.: Лань, 1998.
6. Платонов С. Ф. Лекции по русской истории. – М.: Прогресс, 1994.
7. Хачатурян В.М. История мировых цивилизаций. – М.: Дрофа, 1998.
8. Хрестоматия по истории России. – Т.1. – М.: Высшая школа, 1994.

© Размещение материала на других электронных ресурсах только в сопровождении активной ссылки

Вы можете заказать оригинальную авторскую работу на эту и любую другую тему.

(24.4 KiB, 20 downloads)

Контрольные работы в Магнитогорске, контрольную работу купить, курсовые работы по праву, купить курсовую работу по праву, курсовые работы в РАНХиГС, курсовые работы по праву в РАНХиГС, дипломные работы по праву в Магнитогорске, дипломы по праву в МИЭП, дипломы и курсовые работы в ВГУ, контрольные работы в СГА, магистреские диссертации по праву в Челгу.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!