Реформы в Японии в конце 19 века

1. Социально-экономическое и политическое положение страны в середине XIX века.

Социально-экономические процессы, происходившие в стране в период правления последних сёгунов из дома Токугава, свиде­тельствовали о глубоких противоречиях в обществе. Сельское хозяйство к середине XIX века стало обнаруживать проявления серьезного кризиса. Обрабатываемая площадь с начала XVIII века не расширялась, оставаясь на одном и том же уровне. Прирост населения был предельно низок - с начала XVII в. до середины XIX в. он составил 0,01 % в год. Усилилось расслоение в деревне, быстрыми темпами шло обез­земеление крестьянства. Вследствие того, что натуральное хозяй­ство уже не было единственной формой национального хозяй­ства и шло быстрое развитие товарно-денежных отношений, крестьянин, нуждающийся в деньгах, все больше попадал в зави­симость от торгово-ростовщического капитала. Поскольку кре­дит обычно предоставлялся под залог будущего урожая, быст­рыми темпами шло обезземеление крестьянства, рост аренда­торских слоев, появление беднейшего пауперизированного кре­стьянства мидзуноми («пьющих только воду»).

В японской деревне между тем шел медленный, но неуклон­ный процесс разложения феодального способа производства. Характерной его чертой был подрыв монополии дворянства на землю, потеря земельных владений крестьянами и концентра­ция их в руках нового социального слоя - землевладельцев из купечества, в руках богатых крестьян (гоно) и землевладельцев из рядовых самураев (госи).

Наиболее ярким свидетельством активно идущего вызрева­ния в экономике Японии предпосылок капиталистического спо­соба производства было неизменное увеличение количества ма­нуфактур. В первой половине XIX в. в стране возникло более 180 новых мануфактур, что превышало общую цифру за два предшествующих столетия. Мануфактуры создавались предста­вителями торгово-ростовщического капитала, феодальными князьями и правительственными ведомствами бакуфу (так называемые казенные мануфактуры). Мануфактуры, создаваемые купцами, были в красильном, гончарном, текстильном производ­ствах (ткацкие и прядильные), в производстве сакэ, пищевых продуктов и т.д.

Казенные мануфактуры фактически были мануфактурами са­мого богатого в Японии феодального дома Токугава. Однако не­смотря на мощную финансовую базу, они возникли гораздо позднее купеческих и княжеских мануфактур и имели более низкую в сравнении с ними техническую оснащенность. Были также горно-рудные, железоделательные казенные мануфак­туры.

Об активном и широком развитии капиталистиче­ского уклада говорит распространение по разным районам Японии предприятий с начальными формами капиталистической промыш­ленности, хотя в целом уровень экономического развития страны был значительно ниже по сравнению с европейскими странами и Америкой. Японский историк Хаттори считал, что в 30-е годы XIX века в Японии уже существовала мануфактурная стадия развития капитализма.

Противоречие между феодальным режимом и нарастаставшими «снизу» ростками капиталистических отношений вызвало острое недовольство различных социальных слоев и классов ре­жимом сёгуната, которое выражалось в крестьянских восстаниях, городских «рисовых бунтах», в участии в вооруженных выступлениях представителей торговой и зарождавшейся промышленной бур­жуазии и даже представителей правящего самурайского сосло­вия. Это была та социальная сила, которая постоянно расшатыва­ла режим сёгуната и привела в середине XIX века к глубокому поли­тическому кризису.

К середине XIX века внутренний социально-экономический и политический кризис был катализирован вторжением извне. Западные державы под угрозой пушек смогли навязать Японии договоры, имевшие явно неравноправный характер. Целая серия так называемых английских договоров, заключенных Японией с западными странами в 1854 – 1858 гг. (японо-американские – 31 марта 1854 года; 29 июля 1858 года; голландско-японские 30 января 1856 г. и др.), завершили длительную изоляцию страны и в тоже время стали рубежом нового периода – превращения ее в зависимое государство. Устанавливалось право экстерриториальности для иностранцев и Япония теряла право таможенной автономии. В результате со всей остротой встал вопрос о путях военного и экономического противостояния государствам Европы и Америки. «Открытие» страны усилило интерес к западной культуре, распространение европейских знаний привело к осознанию отсталости Японии от передовых стран Запада и появлению идей о возможности ее преодоления путем заимствования достижений западной цивилизации. Одни считали возможным ограничиться заимствованием лишь военно-технических аспектов западной культуры при сохранении традиционных духовных ценностей. Другие полагали необходимым провести более широкий круг преобразований в политической системе, образе жизни и даже мышлении.

 

  1. Свержение сегуната и начало правления императора Муцухито.

Начиная с середины XIX века действия оппозиционных сегунату сил включали выступления го­рожан, представителей разнообразных слоев складывающейся буржуазии, ронинов, крупных боевых отрядов самурайства, ко­торые боролись не только против бакуфу, но и против верхушки феодальных княжеств.

В антисегунском движении можно выделить два направления. Одно, представленное преимущественно главами феодальных княжеств и выступавшее за союз императорского двора и сегуната. Князья хотели добиться от сегуна ряда уступок, расширить круг лиц, участвующих в обсуждении государственных дел, отменить систему заложничества, согласно которой князь должен был один год сам жить в столице сегуна, а другой в княжестве, при этом его семья оставалась в столице в качестве заложников, а также провести ряд реформ по укреплению обороноспособности страны. Наличие у крупных князей материальной базы в виде земельной собственности и мануфактур определяло их относительную экономическую независимость от сегуна и толкало на путь политической борьбы. Другое направление состояло из низкорангового самурайства (дворянства), зажиточных крестьян, представителей торгово-ростовщического капитала. Это направление было более радикальным. Оно выдвигало лозунги свержения власти сегуна и создания централизованного государства во главе с императором. Постепенно взгляды представителей радикального направления приобретали все более модернизаторский характер, осознавалась необходимость проведения экономических и социальных преобразований по западному образцу. Противоречие между разными социальными слоями усиливались разногласиями между княжествами, соперничавшими между собой за влияние на императорский двор.

Обратившись к императору за «советом» в момент прибытия в страну американской эскадры, сёгун как бы связал себя обязательством и в дальнейшем консультироваться с двором. Переговоры с аме­риканцами вызвали сопротивление императора и кугэ, но сёгунат, невзирая на их противодействие, подписал договор. Это усилило противостояние двух группировок правящего лагеря и объединило различные группы дворянской оппозиции в активных действиях и пропаганде против сёгуната. Особенную ненависть вызывал пра­вительственный деятель Ии Наосукэ (1815 - 1860), назначенный регентом (тайро) в мае 1858 г. и жестоко расправлявшийся с оппо­зицией. Вскоре после подписания договора (1858) более ста са­мураев подверглось тюремному заключению, четверо были казне­ны (17, с. 158).

Однако полицейские расправы не могли остановить ни про­должавшихся крестьянских восстаний, ни массовых выступлений самурайства. В марте 1860 г. Ии Наосукэ был убит самураями из возглавлявшего антисёгунскую оппозицию княжества Мито. Тогда токугавское правительство решило изменить тактику — оно пошло на соглашение с группой высшей придворной бюрократии в Киото. Это объединение военно-феодального дворянства буси с кугэ (сво­еобразная форма политического компромисса между сёгуном и рядом влиятельных даймё) составило группировку кобугаттай, которая, с одной стороны, стремилась укрепить оплот феодализ­ма - сёгунат, а с другой - содействовала проведению политики бакуфу «изгнания варваров». Внешне сёгунские чиновники про­должали соблюдать договоры, поддерживать нормальное обраще­ние с иностранцами, в то же время по стране тайно рассылались директивы населению готовиться по сигналу выступить против «иностранных варваров» (15, с. 23).

Этот лозунг, рассчитанный на удовлетворение самурайской оппозиции, хотя и привлек значительные социальные силы, но не смог предотвратить выступление тодзама-даймё.

В 1862 г. князь Симадзу (юго-запад Кюсю, княжество Сацума) во главе своих войск вошел в Киото с намерением продемонстри­ровать императору верноподданнические чувства, а потом двинул­ся на Эдо. Это была явная демонстрация независимости, к тому же Симадзу потребовал у сёгуна отмены прежних регламентации в отношении санкинкотай. Сёгунат вынужден был отступить, система заложничества была отменена. Даймё должны были яв­ляться в столицу не ежегодно, а раз в три года; кроме того, они должны были привлекаться к участию в решении важнейших для страны политических вопросов.

Таким образом, 60-е годы стали временем нарастания общего политического кризиса — движение оппозиции проходило на фоне непрерывных антифеодальных крестьянских восстаний и выступлений горожан. С 1860 по 1867 г. крестьянских восстаний было примерно в два раза больше, чем в предшествующие 50-е годы. Массовые крестьян­ские выступления, парализовавшие всю центральную часть острова Хонсю, прошли в провинциях Сэцу, Синано, Кодзукэ, Этиго, Ивами, Мусаси, Кавати, Бинго и др. Причиной выступлений было повыше­ние цен на рис. Нередко восставшие крестьяне объединялись с го­родской беднотой, как это произошло, например, в Хёго и Титибу. Городские восстания охватили прилегающие территории Хёго, Оса­ка, Эдо и Титибу (18, с. 162).

В начале 1867 г. умер император Комэй, и это также сыграло немаловажную роль в дальнейшем ослаблении позиций сёгуната - Комэй был крупнейшей фигурой кобугаттай и поддерживал согла­шение с сёгунатом. Его преемник, четырнадцатилетний Муцухито, естественно, не мог выступить серьезным противником этой политики. Воспользовавшись слабостью его позиций, лидеры дворянско-буржуазного блока предъявили сёгуну меморандум, сос­тавленный от имени нового императора, с требованием немедленно «вернуть» власть «законному правителю». В октябре 1867 г. меморандум был вручен сёгуну Кэйки. Кэйки, видя решительность глав оппозиции и военную силу противника, согласился с предъявленными требованиями. Но формальный отказ от власти был простым прикрытием: Кэйки, сохранивший власть в Централь­ной и Северной Японии, активно готовился к борьбе. Однако в битвах при Фусими и Тоба в окрестностях Киото с антисёгунской коалицией в январе 1868 г. он потерпел поражение и бе­жал в свою резиденцию - замок Эдо.

Войска южных феодалов выступавшие как правительственные (сегун был объявлен мятежником), быстро двигались к столице. 3 мая 1868 года Кэйки без боя сдал эдоский замок, однако окончательно господство дома Токугава было сломлено в мае 1869 года.

Таким образом, 1868 год ознаменовал начало важного переломного этапа в истории Японии. 3 января 1868 года был объявлен императорский манифест о реставрации власти императора, а 6 апреля провозглашена знаменитая Пятистатейная клятва, которая определила основные дальнейшей деятельности правительства (см. приложение 1). Пришедшее к власти правительство номинально возглавлялось императором Муцухито. Девизом правления было выбрано «Мэйдзи» (Просвещенное правление). Имя императора тоже стало «Мэйдзи». События 1867 – 1868 гг. официально историческая школа Японии назвала «Мэйдзи Исин» (Реставрация Мэйдзи).

Их первым политическим результатом стало свержение сёгуна и восстановление вла­сти японского императора в форме абсолютной монархий. Эти события не переросли в буржуазную революцию в пря­мом смысле этого слова. В Японии в это время не было ни буржуазии, ни иной политической силы, способной отстаи­вать цели буржуазной революции, в частности ликвидацию феодализма, абсолютистского режима.

 

  1. Реформы

Перед новым пра­вительством встала задача ускоренного укрепления страны в экономическом и военном отношении, сформулированная лидерами Мэйдзи в виде лозунга «создание богатой страны и сильной армии».

Правительство начало свою деятельность с проведения социально-экономических и политических реформ, при этом использовались любые средства – как традиционно японские, так и заимствованные европейские.

Прежние удельные княжества были реорганизованы в префектуры, непосредственно подчиненные центральной власти (4, с. 67). Вместе с феодальными правами на землю князья окончательно лишились на местах и политической власти. Этому способствовала и административная реформа 1871 г., на основе которой в Японии было создано 50 крупных пре­фектур (кэн) во главе с назначаемыми из центра префектами, строго отвечающими за свою деятельность перед правитель­ством и трех столичных префектур (фу): Токио, Киото, Осака. Таким образом, ликвидировался феодальный сепа­ратизм, завершалось государственное объединение страны, являющееся одним из главных условий развития внутрен­него капиталистического рынка.

Требования, продиктованные угрозой экспансии стран Запада, нашедшие выражение в формуле «богатая страна, сильная армия», определили в значительной мере содержа­ние и других реформ Мэйдзи, в частности военной, ликви­дировавшей старый принцип отстранения низших сословий от военной службы (7, с. 44).

В 1872 году был введен закон о всеобщей воинской повинности. Его принятие стало прямым следствием, во-первых, роспуска самурайских формирований, во-вторых, провозглашения в 1871 г. «равенства всех сословий». Хотя армия Японии создавалась по европейскому образцу, ее идео­логическую основу составляла средневековая самурайская мораль с культом императора – «живого бога», патерна­лизмом («офицер - отец солдат») и пр.

Военнообязанными признавались все мужчины с 20 лет, отбывающие 3 года службы в армии (флоте) и 4 года в резерве. В этом же году (1872) в составе сухопутной армии насчитывалось 17 тысяч человек, во флоте – 26 тыс. В 1873 году численный состав армии устанавливался на мирное время – 31,6 тыс. человек и 46,3 тыс. – в военное. В 1873 году состоялось открытие в Токио военной академии, которая готовила под руководством французских офицеров командный состав японской армии.

В 1872 году в ходе социальной реформы  был принят также закон о ликвидации старых званий, упрощавшее сословное деление на высшую знать (кидзоку) и низшее дворянство (сидзоку); все осталь­ное население было отнесено к «простому народу» (хэймин). «Равен­ство сословий» не шло дальше военных целей, разрешения смешанных браков, а также формального уравнения в пра­вах с остальным населением касты отверженных («эта»). Офицерские должности и в новой армии замещались саму­раями. Воинская повинность не стала всеобщей, от нее можно было откупиться. Освобождались также от воинской повин­ности чиновники, студенты (в основном дети из состоятель­ных семей), крупные налогоплательщики (7, с. 44).

Капиталистическому развитию страны способствовали и ликвидация всех ограничений на развитие торговли, фео­дальных цехов и гильдий, тарифных барьеров между про­винциями, упорядочение денежной системы (1970 г. – денежная единица – иена, прерогатива и эмиссия только центрального правительства). В 1871 г. были введены свободное передвижение по стране, а также свобо­да выбора профессиональной деятельности. Самураям, в частности, было разрешено заниматься торговлей и ремес­лом. Кроме того, государство всемерно стимулировало раз­витие капиталистической промышленности, предоставляя предпринимателям займы, субсидии, налоговые льготы, вкла­дывая средства государственной казны в строительство железных дорог (1872 г. – открытие первой железной дороги между Токио и Иокогамой), телеграфных линий, предприятий воен­ной промышленности и пр.

Наиболее значительным мероприятием правительства было проведение аграрной реформы в 1872 – 1873 годах. Значение аграрных преобразований в годы периода Мэйдзи крайне велико. Они оказали всестороннее влияние на последующее развитие всего японского общества. С реформами аграрных отношений в первую очередь связаны такие мероприятия правительства, как отмена феодальной зависимости крестьян, феодальной собственности на землю, отмена запрета на продажу земли, введение свободы выбора возделываемых культур и реформа поземельного налога.

27 декабря 1871 года был издан указ об упразднении категории земель самураев и феодалов (букэдзи) и земель горожан (тедзи) на территории префектуры Токио, о выдаче на них тикэн и об уплате с них поземельного налога. В январе 1872 года министерство финансов опубликовало положение относительно выдачи тикэн на указанные земли в префектуре Токио и уплаты с них поземельного налога. 15 февраля 1872  года указом дадзекан (правительство) было отменено запрещение купли-продажи обрабатываемой земли.

В течение более чем полугода по июль 1872 года была завершена выдача тикэн, которые стали на некоторое время единственным свидетельством права собственности на землю. Документы на владение землей были выданы прежде всего «новым помещикам» («дзинуси»). Тикэн получил тот, кто мог доказать, что он является фактическим владельцем земли. Те, кому крестьяне сдавали земли в заклад, оказались владельцами земли, а заложившие землю крестьяне превращались в ее арендаторов.

По оценкам в конце эпохи Токугава в руках новых помещиков было около 1/3 всей обрабатываемой земли. Это в среднем по стране. Но в районах, где производительные силы и товарные отношения были более развиты, доля арендной земли была выше этой цифры (24, с. 240).

В июле 1873 года было опубликовано положение о реформы поземельного налога, которое приобрело силу закона (тисо кайсэй дзёрэй). Обложению налогом подлежали земли, на которые были выданы тикэн. В отличие от прежнего обложения, которое производилось с объема урожая риса (кокудака), размер налога определялся в соответствии с ценой земли (1, с. 68).

В ходе проведения реформы поземельного налога были составлены кадастровые книги, в которые были внесены имена землевладельцев, качество и цена их земли. Составление кадастра дало возможность установить цены всех земель. Земли в соответствии с их качеством были разделены на три группы: высшие, средние и низшие.

Размер государственного поземельного налога устанавливался от цены земли и был определен равным 3 % от ее стоимости (к этому добавлялся местный поземельный налог в размере одного процента). Налог должен был вноситься только деньгами, а не натурой. Новый поземельный налог равнялся 30 – 35 % стоимости урожая.

Классовая структура пореформенной деревни определялась существованием двух основных классов: класса помещиков и крестьян. Появившийся после первых преобразований Мэйдзи класс помещиков отличался от класса феодалов.

Правительство, осуществляя реформы, проводило местную политику отделения собственников земли от арендаторов, и стремилось ликвидировать переходные реформы, которые могли создать неопределенность во взимании налога. В рамках этих мероприятий правительство ликвидировало вечную аренду, ограничив ее срок 20 годами.

В ходе проведения реформы было осуществлено разделение земель на частные и государственные. Многие крестьяне потеряли какую-либо возможность пользоваться княжескими лугами и лесами, которые стали собственность государства или императорского дома, таким образом, в эти годы сложился характер социальной структуры послемэйдзийцкой деревни. Господствующей силой в дерене стали крупные землевладельцы. Основной формой эксплуатации крестьянства была сдача земли в аренду мелким товаропроизводителям. Данный тип аренды носил докапиталистический характер: арендатором являлся безземельный или малоземельный крестьянин, арендовавший землю с целью содержания своей семьи. Арендатор не платил поземельный налог, но выплачивал арендную плату натурой.

Аграрные преобразования, осуществленные в связи с революцией 1869 года привели к заметным переменам, которые имели значение не только для деревни, но и оказали сильное влияние на всю социально-экономическую структуру государства.

В общем русле революционных преобразований прохо­дила и реформа японской школы, традиционной системы образования, открывшая двери для достижений западной науки. Правительству Мэйдзи в этой сфере пришлось ре­шать сложную задачу. С одной стороны, для него было очевидно, что без модернизации японской школы, образования до западному образцу, решить задачу создания богатого, сильного государства невозможно, с другой - чрезмерное увлечение западными науками и идеями было чревато по­терей самобытной культуры, распадом целостности сложив­шейся японской нации, основанной на скрепляющей ее тэнноистской идеологии.

В 1869 году Дзингикан учреждает институт проповед­ников, которые должны были распространять среди народа тэнноистские принципы, положенные в основу династийного культа «единства отправления ритуала и управления го­сударством». В 1870 г. принимаются два новых императорских указа о введении общенациональных богослужений, а также о пропаганде великого учения «тайке» — доктрины о божественном происхождении японского государства, став­шего идеологическим оружием японского воинствующего национализма (17, с. 159).

Закон о всеобщем образовании 1872 г. не привел к осу­ществлению провозглашенного демагогического лозунга «ни одного неграмотного», так как обучение оставалось плат­ным и по-прежнему очень дорогим, но он послужил целям обеспечения развивающейся капиталистической промыш­ленности и нового административного аппарата грамотны­ми людьми.

В области медицины и здравоохранения было введение оспопрививания (1873 г.), открытие больниц и госпиталей.

В 1885 году создаются отдельные министерства и каби­нет министерств европейского образца, ответственный в сво­ей деятельности перед императором. В 1886 г. восстанавлива­ется в качестве совещательного органа при императоре лик­видированный ранее Тайный совет. В этом же году вводится экзаменационная система назначений на чиновничьи должно­сти. В 1888 г. проводится новая административная реформа. В каждой префектуре создаются выборные органы управления, обладающие совещательными функциями, которые, в свою очередь, находятся под строгим контролем министерства внут­ренних дел. Своеобразным венцом этого законодательства стал полицейский закон об охране порядка, принятый в 1887 г. и закрепивший под страхом суровых наказаний создание тай­ных обществ, созыв нелегальных собраний, издание нелегаль­ной литературы. Движение «за свободу и народные права» было разгромлено с помощью репрессивных мер.

Для ознакомления  с представительными системами других стран в Европу было отправлена правительственная комиссия во главе с крупным сановником Ито Хиробуми. Свой выбор Ито сделал на конституции и представительной системе Германии. Наличие сильной императорской власти, роль аристократии в решении политических вопросов, механизм формирования компромисса между юнкерами и молодой буржуазией  - соответствовало политическим симпатиям Ито, по его мнению, не противоречило традиционным принципам государственного устройства Японии в виде «божественной» императорской династии.  О его конституционных воззрениях можно получить представление, ознакомившись с документом: «Конституция в истолковании ее составителя Х. Ито». В 1889 г. император Муцухито «дарует» своим подданным конституцию.

Новая Конституция (а также ее официальный коммен­тарий), представляла собой умелое переложение принци­пов, заимствованных из западных конституций (и, прежде всего прусской Конституции 1850 г.), на основополагающих началах тэнноистской идеологии. В этом заключалась суть политического компромисса между теориями синтоистских традиционалистов и сторонников западного конституциона­лизма, призванного прекратить общественное брожение, вызванное движением «за свободу и народные права».

Согласно ст.1, в Японской империи царствует и ею правит император, принадлежащий к «единственной и непрерывной во веки веков» династии. Особа императора, в соответствии с «божественным законом», объявлялась священной и неприкосновенной.  Император имел право объявлять войну и мир, заключать договоры, созывать и распускать парламент, руководить вооруженными силами, жаловать дворянство и пр.

Законодательная власть, согласно конституции, также вверялась «императору и парламенту» (ст.5). Император утверждал законы и предписывал их исполнение. На основе ст.8 конституции императорские указы, изданные в случае «настоятельной необходимости поддержания общественного порядка» во время перерывов в работе парламента имели силу закона (см. приложение 2).

Министры назначались императором и были ответственны перед ним. Их деятельность рассматривалась как служение императору – сакральному центру конституционного порядка. Сам император был ответственен только перед богом, чему противоречило требование конституции осуществлять им свою власть «в соответствии с конституцией» (ст.4). Видимость этого противоречия устранялась постулатом, что сама конституция  - «божественный дар императорского самоограничения».

Парламент, наделенный по конституции законодательными полномочиями состоял из двух палат: палаты перов и палаты представителей (5,с.83).

По избирательному закону 1890 г. нижняя палата избиралась на основе высокого (в 25 лет) возрастного ценза, имущественного ценза ( 15 иен прямого налога) и ценза оседлости (1,5 года). Женщины и военнослужащие не получили избирательных прав.

Избирательным правом пользовался 1% населения Японии. Срок полномочия нижней палаты – 4 года, верхней – 7.

Специальный раздел конституции был посвящен правам им обязанностям японских подданных (платить налоги и нести военную службу), которые отождествлялись с их долгом перед «божественным» императором. Среди прав и свобод японских подданных названы: свобода выбора места жительства, перемещения, свобода от произвольных арестов, слова, печати, вероисповедания, собраний, петиций, союзов. Но все эти свободы допускались в «установленных законом пределах».

Конституция 1889 г. определила лишь общие принципы будущей перестройки судов в Японии, формально установив несменяемость и независимость судей, деятельность которых осуществлялась «от имени императора и согласно законам».

В 1890 г. на основе Закона об организации судов происходит упорядочение судебной системы Японии, создаются местные окружные апелляционные судебные инстанции.  Из судей апелляционных судов и большого суда правосудия образовались коллегии административных судов.

Законом 1890 года предусматривалось создание Высшего публичного департамента прокуратуры. В 1893 г. был принят Закон об адвокатуре. Адвокаты стали участвовать в работе суда. Адвокатский корпус находился под контролем как министра юстиции, так и прокуратуры.

 

  1. Оценка Мэйдзи Исин в исторической литературе.

Реформы и преобразования, проходившие в период Мэйдзи Исин, повлекли за собой существенные изменения в культуре и быту японцев. Так, в 1873 г. были введены: европейский, григорианский  календарь и европейские костюмы для всех должностных лиц, отменено запрещение японцам исповедовать христианство. Употребление мясной пищи, фотография и многие другие новшества, заимствованные от европейцев, начали входить в моду не без официального поощрения. Императорским указом запрещено было высшим сословиям носить косы.

Промежуток времени с 1885 по 1887 год получил у японцев прозвище О-цзисинь (большое землятресение) вследствие коренного переворота, произошедшего тогда во внешних формах японской жизни, национальные особенности которой словно утонули в захлестнувшей их волне подражания европейским образцам. Не только в высших, но и в средних слоях японского общества девицы и дамы стали одеваться по последней парижской моде, танцевать вальс, а мужчины сочли долгом пристраститься к атлетическому спорту, игре в винт (28,с.80).

Загадка феномена Японии еще далеко не разгадана, в том числе и самими японцами. До сих пор идут жаркие споры о сущности и результатах реформ, каково их историческое значение.

События, происшедшие в Японии в 1867 - 1868 гг., их анализ и место в развитии страны стали почти сразу же одной из глав­ных, к тому же дискуссионных тем в японской исторической науке, актуальность и острота которой сохраняются и в наши дни. Ранее всего было начато изучение истории событий Мэйдзи «официальной» школой историков, работавших под эгидой нового правительства, которое было заинтересовано в определенной, выгодной для него трактовке. Тенденциозная кон­цепция этих историков - осэй фукко (реставрация император­ской власти) - восходила к традициям школы Мито и кокугаку, выдвинувшим в противовес «узурпаторской» сущности системы сёгуната «законность» императорской власти, божественность ее происхождения и исключительность японского пути развития (18, с. 179).

Согласно этой концепции, сущность событий 1867 - 1868 гг. сво­дится к борьбе двух группировок правящего лагеря — сёгуна и императорского дома, давшей название политическому процес­су, происходившему в стране, «Мэйдзи исин» («обновление, рес­таврация Мэйдзи»). Социально-экономические преобразования при этом рассматривались как имеющие подчиненное значение (Там же, с. 180).

Таким образом, официальная японская историография сводит сущность событий 1867 - 1868 гг. к упразднению «незаконной» власти сегуна (военного правителя) и реставрации «законной» власти императора.

Изучением истории Мэйдзи, особенно ее социально-экономичес­ких аспектов, занимались также ученые разных исторических направлений - Хондзё Эйдзиро (1888 - 1973), Цутия Такао (1896 - 1989) и др.  Но наиболее серьезное изучение проблем Мэйдзи началось в 20 - 30-х годах. Среди ученых (Норо Эйтаро, Хани Горо, Ямада Моритаро, Хаттори Сисо, Хирано Ёситаро и др.) не существовало единой точки зрения на сущность событий Мэйдзи и генезис японского капитализма. Одна группа историков рассматривала события 1867 - 1868 гг. как буржуазную революцию, вторая - как процесс формирования абсолютистского режима. Проблема Мэйдзи Исин продолжает оставаться и сейчас в центре внимания японских историков (23, с. 5 - 6).

В отечественной историографии, начиная с довоенных вре­мен, «Мэйдзи исин» оценивалась в рамках «двухцветности»: революция или реформа. В целом преобладала точка зрения, со­гласно которой события 1867-68 гг. рассматривались как не­завершенная буржуазная революция. Иной точки зрения при­держивался И. Г. Поздняков, который считал, что Япония по­шла по буржуазно-эволюционному пути, буржуазная революция в стране не произошла, а власть, установившуюся в результате Мэйдзи Исин, он охарактеризовал как абсолю­тизм (23, с. 7).

В целом советская историография вопрос о характере и значении Мэйдзи Исин, «о предпосылках и классовой сущности этих событий» рассматривала достаточно подробно, и характеризовала их, повторим еще раз, как неза­вершенную буржуазную революцию». Данная оценка преобразований 1868 года отечественной исторической наукой советского времени фактически являлась продолжением линии В. И. Ленина, который, составляя сводку главных данных всемирной истории после 1870 г., в графе «Революционные движения непролетарского характера» отме­тил: «1868 - 1871: Япония. (Революция и преобразования)» (18, с. 179).

Советская историческая наука считала, что «происшедшая как результат закономерного процесса общест­венного развития, классовой борьбы прогрессивных сил японско­го общества против феодальной системы, но осуществленная под лозунгом восстановления императорской власти, Мэйдзи Исин отличается определенным историческим своеобразием. В отличие от английской буржуазной революции XVII в. и фран­цузской революции конца XVIII в., когда в недрах феодальной формации этих стран сформировался капиталистический уклад, в Японии буржуазия не стала крупной экономической и полити­ческой силой, готовой пойти на революционное переустройство общества. Буржуазная по своему содержанию революция была совершена низшим самурайством, радикальным крылом дворян­ства, прогрессивной самурайской интеллигенцией, а буржуазия неспособная возглавить движение за ликвидацию феодального господства, вошла в союз с феодалами и правящим блоком, это определило незавершенный характер революции 1867 - 1868 гг., половинчатость буржуазных преобразований» (18, с. 180 - 181).

Советские историки на основе исследования японских истори­ческих и статистических материалов пришли к выводу о том, что главной силой, подготовившей события Мэйдзи, были крестьян­ские восстания, приведшие страну, несмотря на стихийность и раздробленность, к крестьянской антифеодальной революции.

В 60-е гг. XX в. в связи с освобождением многих стран Азии и Африки от колониальной зависимости перед ними встал во­прос о выборе путей дальнейшего развития и, соответственно, о приемлемости «японского пути». Советские ученые выступи­ли против идеализации «японского опыта», подчеркивая, что японскому и другим народам Азии пришлось заплатить огром­ную цену за капиталистическое развитие.

Общий методологический недостаток указанных исследова­ний японских марксистов и советских ученых состоял в том, что история буржуазной революции, становление капиталисти­ческого способа производства и буржуазной государственно­сти в Японии рассматривались исходя из критериев, принятых при анализе соответствующих процессов в развитых капитали­стических странах Запада. Нередко исследованиям был при­сущ схематизм, предписывающий необходимость оценки всех исторических явлений с позиций классовой борьбы. Это поро­ждало ряд сложностей в понимании японской истории, в част­ности соотношения внутреннего и внешнего факторов, рево­люции «снизу» и реформ «сверху», осуществленных правитель­ством Мэйдзи (23, с. 6).

В 80-90 е гг. в нашей исторической науке получила большое признание теория, согласно которой мировое сообщество под­разделяется на страны первичной, вторичной и третичной мо­делей развития. Япония вместе с Германией, Россией и Итали­ей относится к странам вторичной модели. Данной точки зрения придерживаются Л. С. Васильев, О. А. Жидков, Н. А. Крашенинникова. В. И. Овсянников и др. Согласно мнению данных исследователей, буржуазная революция и становление капитализма в указанных выше стра­нах рассматриваются как имеющие принципиальное стадиаль­ное отличие от процессов, протекавших в государствах пер­вичного капитализма (Англия, Франция, США).

В современной исторической науке существует еще одна точка зрения в оценке событий Мэйдзи Исин, происходивших в Японии конца XIX столетия. Эта точка зрения является как бы кардинально противоположной всем остальным воззрениям, но она не лишена логики и обоснованности. Наш российский историк – востоковед Молодяков В. представляет оценку «реставрации Мэйдзи» как консервативной революции. Он вдребезги разбивает формулу о «незавершенной буржуазной революции», говоря о том, что революции (хотя бы только буржуазные) всегда и  везде одинаковы. Ошибка заключается в том, что  к Японии приложили классическую европейскую модель буржуазной революции и увидели, что реставрация Мэйдзи многого не сделала (не ликвидировала помещичьего землевладения и т.д.). Что касается незавершенности революции, то обычно такую называют мятежом или путчем.

Мэйдзи Исин представляется событием понятным и оправданным с точки зрения законов развития традиционного общества, в котором она произошла. Молодяков пишет: «По своей духовной, идеологической и социальной природе Мэйдзи Исин была типичной завершенной, традиционалистской «консервативной революцией».

Таким образом, эпоху Мэйдзи можно рассматривать как время кардинальных структурных реформ, инициатива в про­ведении которых принадлежала правительству. Вместе с тем возможность их осуществления была обусловлена тем, что в обществе существовал консенсус по вопросу о судьбах разви­тия общества - свержение режима Токугава и недопущение потери независимости страны. На этой основе реформы приоб­рели внутреннюю логику развития и заставили правящие кру­ги делиться экономической и политической властью. Была соз­дана новая структура собственности. Такова в общих чертах специфика процесса становления капиталистического способа производства и создания буржуазной государственности в Япо­нии как стране вторичной модели развития капитализма.

  1. Внешняя политика Японии во второй половине 19 века.

 

 

Япония уделяла большое внимание созданию хорошо воо­руженной армии. Превращение Японии в сильную военную дер­жаву должно было обеспечить реализацию все более решитель­но выдвигавшейся программы внешних завоеваний.

В 1874 г. Япония захватила Тайвань (Формозу), но тут же была вынуждена покинуть остров по требованию Англии, которая, владея Гонконгом и распоряжаясь в шанхайском сеттльменте, считала себя хозяйкой всех морей, омывающих Южный и Средний Китай. Но еще больший интерес, неже­ли приобретение островной базы в районе южных морей, представляло для Японии завоевание плацдарма, который мог бы быть использован для дальнейшей широкой экспан­сии на азиатском материке.

В качестве такого плацдарма намечалась Маньчжурия, как ближайшая к Японии часть Китая, в те времена слабо населен­ная и почти незащищенная. Подступом к Маньчжурии явля­лась Корея.

Она представляла как бы мост, ведущий с японских ост­ровов на континент. К тому же, она занимала ключевую по­зицию у входа в Японское море. Корейский король являл­ся вассалом китайского богдыхана, и усилия Японии были направлены на то, чтобы оторвать Корею от Китая и под­чинить ее себе.

Японское правительство стало засылать в Корею своих агентов. Под видом торговцев, комиссионеров, ремесленников они вели там разведывательную и подрывную работу. Подку­пами и угрозами Япония создавала свою партию при королев­ском дворе в Сеуле.

Уже в 70-х годах завязалась японо-китайская борьба за Ко­рею. Разными путями Китай пытался воспрепятствовать рос­ту японского влияния в Корейском королевстве.

Так, например, в 80-х годах Ли Хун-чжан в противовес влиянию Японии поощрял заключение Кореей договоров с дру­гими иностранными державами. Ли называл это «применением одного яда против другого»   - прием, обычный для дипло­матии слабых стран.

Стратегическое значение Кореи привлекало к ней внима­ние и русского правительства. Оно всячески стремилось поме­шать как захвату Корен Японией, так и упрочению там влия­ния Китая, за которым стояла Англия. Что касается корейского правительства,- то оно само искало поддержки у России.

Нарастающая угроза русским дальневосточным владениям со стороны Японии активизировала политику России в стра­нах Дальнего Востока.

В 1891 г. Россия начала строить великую Сибирскую же­лезную дорогу. Автором широкой финансовой и политической программы, касающейся Дальнего Востока, был новый министр финансов Российской империи С.Ю.Витте. В экспансии на Дальнем Востоке, по его мнению, большую роль должны бы­ли играть железнодорожпое строительство и финансовое зака­баление экономически слабого Китая.

Гроза разразилась на Дальнем Востоке раньше, нежели рус­ское правительство успело закончить Сибирскую дорогу и явиться во всеоружии к своим дальневосточным рубежам.

В 1894 г. в Корее вспыхнуло восстание. У корейского правительства не было сил справиться с ним, и онс обрати­лось с просьбой о помощи к сюзерену Кореи — китайскому императору.

Китайское правительство направило в Корею около 3 тыс. солдат. Немедленно туда же послала свои войска и Япония: ими был оккупирован ряд портов и окрестностей столицы. Китай­ское правительство испугалось.

Утверждая, что восстание уже подавлено, Китай предло­жил Японии обоюдно отвести войска из Кореи. Но Япония от­казалась делать это до тех пор, пока в Корее не будут прове­дены реформы, водворен порядок и реорганизована с этой целью местная администрация. Япония пригласила Китай со­вместно заняться «реформированием» Кореи.

Китайское правительство понимало, что реформы на прак­тике окажутся лазейкой, через которую Япония проберется к руководству всей корейской политикой и станет фактической хозяйкой страны.

Поэтому китайское правительство отклонило японское предложение, ответив, что японский план предполагает недо­пустимое вмешательство во внутренние дела Кореи.

25 июля Япония открыла военные действия против Китая. Объявление войны последовало лишь через несколько дней, 1 августа 1894 г. Таким образом, японской дипломатии принад­лежит «честь» введения в международную практику нового времени обычая начинать войну без ее объявления.

В ходе военных действий быстро выявились военная сла­бость Китая и полная несостоятельность маньчжурской фео­дальной верхушки. К концу 1894 г. японцами был захвачен Ляодунский полуостров, Вэйхайвэй, и под угрозой оказалась столица Китая — Пекин.

Китай был разбит и запросил мира. Япония была готова начать мирные переговоры для вида, чтобы этим предупредить опасность иностранного вмешательства. Однако она отнюдь не собиралась доводить эти переговоры до конца и в самом де­ле прекратить войну.

30 января 1895 г. китайские уполномоченные прибыли в Кобэ, но японская дипломатия, явно стремясь затянуть войну, объявила их полномочия недостаточными. Под этим предлогом японцы продолжали военные действия.

1 февраля 1895 г. в Петербурге собралось второе особое совещание. Оно вынуждено было считаться с фактом захва­та японцами таких стратегических позиций, как Корея, часть Маньчжурии, Ляодун и Вэйхайвэй. После долгих дискуссий было решено попытаться войти в соглашение с Англией и Францией о совместном воздействии на Японию в целях обес­печения независимости Кореи.

В марте 1895 г. между Петербургом, Парижем и Лондоном было достигнуто соглашение об ограждении корейской неза­висимости. 13 марта 1895 г. Китаю был вручен текст японских мир­ных условий. Они предусматривали отказ Китая от сюзерени­тета над Кореей, которая объявлялась независимой. Эта независимость Кореи должна была лишь замаскировать фактиче­ское господство Японии.

Далее Япония потребовала Ляодун с южным маньчжур­ским побережьем от корейской границы до Инкоу, Тайвань, Пескадорские острова, контрибуцию в 300 млн. таэлей и ряд коммерческих льгот, включая открытие 7 новых портов для иностранной торговли и право навигации по верхнему тече­нию Янцзы.

20 марта 1895 г. в японском городе Симоносэки открылись японо-китайские переговоры о мире. У китайского правительства сил для сопротивлений не бы­ло, и ему пришлось принять эти тяжелые условия. 17 апреля 1895 г. между Японией и Китаем был подписан Симоносэкский мирный договор.

23 апреля 1895 г. представители России, Германии и Франции в Токио одновременно, но каждый в отдельности, потребовали от японского правительства отказа от Ляодун­ского полуострова; Германская нота оказалась наиболее рез­кой из них: она была составлена в оскорбительном для Япо­нии тоне.

Выступление трех великих держав произвело на Японию отрезвляющее впечатление. Японское правительство сочло не­обходимым уступить. 10 мая 1895 г. оно публично заявило о возвращении Китаю Ляодуна, выговорив себе, правда, увеличение контрибуции.

Результаты японо-китайской войны дали сильный толчок капиталистическому развитию Японии. Захватом острова Тай­вань (Формоза) было положено начало созданию японской ко­лониальной империи.

 

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!