Реформы в Древнем Риме 40 — 30-х годов III в.

26 Июн 2016 | Автор: | Комментариев нет »

Относительная солидарность интересов нобилитета и плебса, установившаяся в первой половине III в., была нарушена во второй половине. К началу второй Пунической войны в римском обществе произошли существенные перемены: развилась торговля, расширилось производство, улучшилась денежная система, выросло государственное хозяйство, усилилось влияние торговых и денежных верхов (всадничества). Война усилила социально-экономический вес нобилитета и всадничества и подорвала экономическую базу средних, а также и мелких землевладельцев. Тяжелые потери людей и расходы на ведение войны всей тяжестью падали на сельское население. Начинали ощущаться уже и последствия рабовладельческого хозяйства, подрывавшего социально-экономическую основу средних производителей. Колонизационная политика во время Пунических войн ослабела, и вследствие этого закрывался главный резервуар, разрешавший земельную нужду. Снова аграрный вопрос приобретал остроту и становился центром, около которого кипела социальная война в двадцатилетие между первой и второй Пуническими войнами.

Инициатором аграрного закона и вождем плебса в 40—30-х гг. выступил народный трибун Гай Фламиний (Gaius Flaminius), по происхождению богатый плебей. Выступлению Фламиния предшествовала политическая реформа центуриатных комиций. В 241 г., в цензорство Гая Аврелия Котты и Марка Фабия Бу- тео, был издан закон о перераспределении центурий в соответствии с числом триб. Согласно этому закону, каждый разряд, или класс, имел 70 центурий — по 2 на каждую трибу (35 х 2). Привилегии первого класса уничтожались, а самое число центурий было увеличено со 193 до 373. При таком распределении центурий большинство 187 голосов получалось только при согласии трех первых классов, между тем как раньше исход голосования определялся большинством голосов 18 центурий всадников и одного первого класса, имевшего абсолютное большинство центурий. В целом же римская конституция по-прежне- му оставалась аристократической.

Наряду с рабами, совершенно отстраненными от участия в общественной жизни и политике, права двух последних классов фактически также были весьма ограничены. При голосовании до них обычно дело не доходило. Больше всего выгод от реформы 241 г. получил третий класс — средние землевладельцы, экономически тогда еще достаточно крепкие и многочисленные, составлявшие опору римской армии, сокрушившей Пирра и устоявшей против напора карфагенского полководца Ганнибала. Образ римского крестьянина-легионера, прошедшего долгий срок службы и дослужившегося до чина центуриона, дает Тит Ливий в своей «Римской истории» в образе сабинянина Спурия Лигустина.

Когда сенат объявил набор прошедших срок службы центурионов, низших командных чинов не старше 50 лет, выступил старый служака Лигустин. В своей речи Лигустин нарисовал образ среднего землевладельца, социальной опоры Римской республики «золотого века». «Когда консул высказал, что хотел, Сп. Лигустин, один из числа центурионов, апеллировавших к народным трибунам, стал просить консула и трибунов позволить ему сказать несколько слов народу. Все согласились, и он, как передают, говорил так: «Я, квириты, Спурий Лигустин, принадлежу к крустуминской трибе, а родом сабинянин. Отец оставил мне югер земли и маленькую хижину, где я родился, вырос и где живу до сих пор. Когда я достиг совершеннолетия, отец женил меня на дочери своего брата, которая принесла с собой только благородство характера, целомудрие и родила мне столько детей, сколько их было бы достаточно для вполне богатого дома. У нас шесть сыновей и две дочери, обе уже вышедшие замуж. Четыре сына достигли совершеннолетия, двое еще мальчики. Я поступил на военную службу в консульство Публия Сульпиция и Гая Аврелия; два года я служил рядовым в войске, отправленном в Македонию против царя Филиппа; на третий год службы Тит Квинктий Фламиний назначил меня за храбрость центурионом десятой роты воинов, вооруженных копьями. После победы над Филиппом и македонянами нас привезли обратно в Италию и распустили по домам. Немедленно я отправился добровольцем в Испанию вместе с консулом Марком Порцием. Все, кто долго служил с ним и другими полководцами, знают, что из всех теперешних вождей никто лучше его не умел заметить и оценить доблесть. Этот-то главнокомандующий удостоил меня звания центуриона первой роты воинов, вооруженных копьями.

В третий раз, опять добровольцем, я служил в том войске, которое было послано против этолийцев и царя Антиоха. Марк Ацилий назначил меня первым центурионом первой роты «главных». Когда Антиох был изгнан, а этолийцы покорены, мы снова вернулись в Италию. Затем я дважды служил в легионах, остававшихся под знаменем только один год, дважды был в Испании: в первый раз с Квинтом Фульвием Флакком, а во второй — с претором Тиберием Сем- пронием Гракхом. Флакк вместе с другими воинами и меня, в награду за храбрость, взял из провинции для своего триумфа в Рим. По просьбе Тиберия Грак- ха я поехал с ним в провинцию.

В течение небольшого числа лет я четыре раза был центурионом первой роты, получил от полководцев 34 награды за храбрость и 6 «гражданских» венков. Я прослужил в войске 22 года и имею более 50 лет от роду. Если срок моей службы еще не окончился, если мои лета не дают мне права не служить, то меня, Публий Лициний, все-таки следовало бы освободить от службы хотя бы потому, что я имею возможность выставить вместо себя 4 воинов. Но, прошу вас, смотрите на все это, как на защиту моего дела; сам же я никогда не стану отказываться от службы, раз тот, кто набирает войска, найдет меня годным. Достойным какого звания признают меня военные трибуны — это их дело, а я постараюсь о том, чтобы никто в войске по своей доблести не стоял выше меня; и мои полководцы и сослуживцы свидетели, что я всегда так поступал. И вам, товарищи, которые в молодости никогда ничего не делали против воли должностных лиц и сената, и теперь, несмотря на ваше право апелляции, следует не выходить из повиновения сенату и консулам и считать почетным всякий пост, на котором вы будете защищать государство».

Опираясь на сельское большинство комиций, Гай Фламиний в 232 г. выступил с предложением использовать «галльский земельный фонд» (ager Gallicus) для поселений римских колонистов. Несмотря на резкую оппозицию сената, Фламиний настоял на своем предложении. В трибутных комициях большинство высказалось за его предложение. По инициативе Фламиния была образована специальная аграрная комиссия из 3 человек (triumviri agris dandis assig- nandis) во главе с самим инициатором закона. Аграрная политика Фламиния повела к войне с галльскими племенами, жившими в Цизальпинской (Предальпийской) Галлии. В 225 г. началась война с галльскими племенами, окончившаяся победой римлян и выводом колоний в Цизальпийскую Галлию, известную плодородием почвы и буковыми лесами, представлявшими обильный корм для свиней. Долина реки По в течение всей римской истории славилась свиноводством и дольше всех других частей Италии оставалась страной средних хозяйств.

Фламиний выступал не только в защиту сельских, но также и в интересах городских торгово-ремесленных групп. В интересах торговли вес асса, денежной единицы Рима, был уменьшен в 12 раз с соответствующим повышением его стоимости. При поддержке Фламиния народный трибун Клавдий провел закон об ограничении торговых операций нобилей. По закону трибуна Клавдия (lex Claudia) 220 г., перевозочные средства нобилей не должны были превышать вместимостью 300 амфор (80 гектолитров).

Ограничивая торговые спекуляции нобилитета, Клавдиев закон отвлекал внимание нобилитета от торговли в сторону сельского хозяйства и скотоводства. Торговля же и денежные дела переходили к всад- ничеству. До тех пор пока экономическая жизнь была проста и хозяйство слабо дифференцировано, всадники шли в ногу с нобилями, но около середины III в. всадники ответвляются от нобилитета. Стремление нобилитета превратиться не только в военно-политическую, но также и в экономическую олигархию наталкивалось на соединенную оппозицию всадничества и плебса.

Ненавистный ему закон нобилитет пытался обойти косвенным путем, поручая ведение коммерческих дел своим либертинам. Но и тут Клавдиев закон становился поперек дороги нобилям, сократив политическое влияние вольноотпущенников включением их в 4 городские трибы. Кроме того, Фламинию приписывают установление земельного максимума оккупаций на «общественном поле» и ограничение числа рабов в сельском хозяйстве. Законопроекты Фламиния непосредственно затрагивали интересы нобилитета и потому встречали резкий отпор в сенате. Во время обсуждения закона об ограничении прав вольноотпущенников страсти разгорелись до такой степени, что отец Фламиния, державший сторону нобилитета, пытался стащить его с кафедры, пустив в ход potestas patria. Политическая карьера Фламиния окончилась во время второй Пунической войны. Проведенный демократической группой в консулы, Фламиний.выступил против Ганнибала, был разбит и убит в сражении при Тразименском озере в Этрурии (217 г.).

Римское крестьянство ничего не получило после первой Пунической войны, поэтому демократическое движение 30-х гг. одним из главных своих требований выдвинуло наделение крестьян землей. Гай Фламиний, народный трибун 232 г., провел через трибутные комиции вопреки сенату постановление о раздаче гражданам мелких участков земли на так называемом «Галльском поле», в бывшей области сенонов. Оппозиция сената была вызвана главным образом тем, что многие его члены владели там государственной землей на правах оккупации.

Возможно, что именно раздача земли на Галльском поле была поводом к новому вторжению галлов в Среднюю Италию. Они усмотрели в этом угрозу проникновения римлян в долину р. По. В 225 г. огромные массы цизальпинских галлов (бой- ев, инсубров и др.) вместе с наемными галльскими отрядами из-за Альп перешли Апеннины. Римляне выставили против них очень крупные силы, в общей сложности более 150 тыс. человек, и, кроме этого, заключили союз с галльским племенем ценоманов и с венетами. Галлы проникли в Этрурию до Клузия и здесь нанесли поражение одной римской армии. Другая армия явилась на помощь. Нагруженные огромной добычей, которую они не хотели терять, галлы повернули на запад, желая возвратиться домой вдоль морского побережья. Однако около г. Тела- мона они попали в клещи между двумя римскими армиями. В ожесточенном сражении галлы были наголову разбиты, потеряв 10 тыс. убитыми и 10 тыс. пленными. После этого римляне опустошили область бойев.

Вторжение галлов было предлогом для римлян проникнуть в долину По, с тем чтобы совершенно изгнать оттуда галлов. Уже в 224 г. были покорены бойи. В следующем году консул Гэй Фламиний двинулся против инсубров. Перейдя По, римляне обходным маневром через область ценоманов вторглись в неприятельскую страну. Войско инсубров численностью в 50 тыс. человек было разбито Фламинием на правом берегу р. Клезис.

Фламиний, не доверяя ценоманам, оставил их на левом берегу реки и приказал разобрать мост. Этим он обеспечил себя от измены со стороны своих союзников и вместе с тем поставил римлян перед необходимостью или победить, или погибнуть: Клезис нельзя было перейти вброд, и следовательно, пути для отступления были отрезаны. Враждебная Фламинию историографическая традиция, идущая из сенаторских кругов и отраженная Полибием (II, 33), винит консула в том, что он поставил свое войско в рискованное положение. Победу она приписывает исключительно мужеству и искусству римских офицеров и солдат. Фламиний за эту победу получил триумф по постановлению народного собрания, против желания сената.

После поражения инсубры просили сенат о мире, но получили отказ. Война продолжалась в 222 г. Инсубры собрали все свои силы, присоединив к ним наемников из-за Альп. Римляне наводнили их страну войсками и после нескольких удачных сражений взяли главный город Медиолан (Милан). Инсубры вынуждены были сдаться. Оба племени (бойи и инсубры) должны были поступиться частью своей территории, дать Риму заложников и платить дань. В области бойев была основана колония Мутина (Модена), на р. По — Кремона и Плаценция (Пьяченца). Таким образом римляне укрепились в долине По, насколько прочно — покажут дальнейшие события. Во всяком случае, первоначальный римский план — полностью уничтожить галлов — пока не удался.

Период между 241 и 218 гг., столь насыщенный событиями, отмечен еще одним знаменательным фактом — вмешательством римлян в дела Балканского полуострова. Причиной этого были грабежи иллирийских пиратов. Побережье Иллирии, с необычайно извилистой береговой линией, с массой островов, с множеством удобных бухт, служило прекрасной базой для морских разбойников. На своих легких и быстрых судах они грабили берега Балканского полуострова и Италии, нападали на торговые суда и делали совершенно невозможным плавание по Адриатическому и Ионийскому морям.

Это выгодное занятие послужило своеобразной «производственной» базой для объединения отдельных мелких племен иллирийского побережья в единое разбойничье государство. Своего расцвета оно достигло в 30-х гг. Ill в. при царе Аргоне и его вдове царице Тевте, которая с 231 г. наследовала своему мужу в качестве опекунши его малолетнего сына. В этот период иллирийская монархия стала страшной угрозой и для греков западного побережья Балканского полуострова, и для италийской торговли. Опасность со стороны иллирийцев была особенно велика еще потому, что они опирались на союз с Деметрием II, царем Македонии.

Если греческие дела в это время еще никак не интересовали римлян, то ущерб, причиняемый италийской торговле, не мог их не затрагивать. Поэтому сенат, несмотря на то что у него в этот момент было много других забот, вынужден был вмешаться. Осенью 230 г. к Тевте явились два римских посла с требованием возмещения убытков италийским купцам и гарантий в том, что это не будет повторяться в дальнейшем. Тевта, находившаяся в зените своего могущества и полагавшая, что римляне никогда всерьез не вмешаются в восточные дела, приняла послов сурово и надменно. Она заявила, что в Иллирии не в обычаях мешать кому- нибудь приобретать себе добычу на море. Тогда один из послов, оскорбленный приемом и словами царицы, воскликнул: «Ну, так мы постараемся исправить иллирийские обычаи!» Разъяренная Тевта прервала переговоры, а на обратном пути на римских послов напали пираты и убили того из них, который сказал дерзость царице. Этот факт сделал невозможным мирное разрешение вопроса. Весной 229 г. Тевта снова послала большой флот в греческие воды. Иллирийцам чуть было не удалось хитростью захватить Эпидамн. Вытесненные оттуда жителями, 'они принялись за осаду г. Коркиры на одноименном острове. Разбив небольшой ахейско-этолийский флот, явившийся на помощь осажденным, иллирийцы завладели Коркирой.

В этот момент в восточных вощах появился римский флот, состоявший из 200 судов, а вскоре затем около г. Аполлонии высадилась армия из 22 тыс. человек. Македония в этот момент ничем не могла помочь Тевте, так как Деметрий II умер, оставив 9-летнего сына Филиппа V. В государстве возникли внутренние смуты и внешние затруднения, которые регент Антигон Досон, двоюродный брат Деметрия, смог прекратить далеко не сразу. Римский флот явился на помощь Коркире. Он, правда, опоздал, но начальник иллирийского гарнизона грек Деметрий Фарос- ский перешел на сторону римлян и сдал им город. После этого остальные греческие города адриатиче- ского побережья (Аполлония, Эпи- дамн и др.) также отдались под защиту римлян. Выразили покорность Риму и некоторые соседние варварские города. Теснимая со всех сторон, Тевта бежала в глубь страны и укрылась в укрепленном городке. Поэтому уже осенью 229 г. один из консулов с большей частью римских сил смог вернуться в Италию. Другой консул на зиму остался в Иллирии. Весной 228 г. Тевта была вынуждена просить мира. Она отказалась от всех областей, городов и островов адриатического побережья, занятых римлянами, обязалась уплатить контрибуцию и обещала, что иллирийские суда не будут спускаться южнее г. Лисса. Исключение допускалось только для двух невооруженных кораблей одновременно.

Завоеванные области римляне не пожелали превратить в свои непосредственные владения, подобно Сицилии и Сардинии: для этого они были еще слишком мало заинтересованы в Балканском полуострове. Их основная цель, ради которой они объявили войну, — обеспечить безопасное плавание по Адриатическому морю — была достигнута (или казалась достигнутой), поэтому часть занятой территории они передали Деметрию Фаросскому, который стал управлять ею в качестве самостоятельного государя. Население другой части, в том числе греческих городов Коркиры, Аполлонии, Эпидамна и др., фактически было поставлено в положение, близко напоминавшее положение римских союзников: оно пользовалось внутренней самостоятельностью и не платило налогов: римляне сохранили за собой право требовать с него поставки вспомогательных войск. Формально же эти новые союзники были «сдавшиеся» (dediticii) и, следовательно, находились в полной зависимости от Рима.

После заключения мира римский консул отправил в ахейский и этолийский союзы послов, которые официально информировали их о происшедших событиях. Греки выразили живейшее удовлетворение по поводу разгрома иллирийских разбойников. Кроме того, римляне становились теперь их союзниками в борьбе с Македонией. Спустя немного времени' сенат направил аналогичное посольство в Коринф и Афины. Здесь прием был не менее радушен. Коринфяне даже вынесли постановление о допущении римского народа к ис- тмийским играм. Этим постановлением римляне были официально признаны эллинами, хотя про себя греки, конечно, продолжали считать их варварами. Но Рим стал слишком крупной силой, и грекам приходилось с этим считаться. Если римский сенат полагал, что мир 228 г. раз и навсегда решил иллирийскую проблему, то он жестоко заблуждался. Македония в правление Антигона Досона снова окрепла: почти весь Пелопоннес оказался под ее властью. Это сейчас же отразилось на политике Деметрия Фаросского, который после смерти (или отречения от престола) Тевты стал правителем части Иллирии. В конце 20-х гг., надеясь, что римляне, занятые испан

скими и галльскими делами, не станут вмешиваться, он открыто выступил в Греции союзником Антигона. Римский сенат действительно пока не реагировал на измену Деметрия. Это придало ему еще больше храбрости. Хотя Антигон Досон скоро умер и на македонский престол вступил 17-летний Филипп V, втянутый в длительные войны с греками, однако Деметрий в 220 г. появился со своим пиратским флотом в греческих водах.

Но он просчитался: Риму было необходимо развязать себе руки для предстоящей войны с Карфагеном и покончить с Деметрием. В 219 г. большой римский флот и армия снова появились в Адриатике под командой обоих консулов. Молодой македонский царь, занятый по горло греческими делами, пока ничем не мог помочь Деметрию, поэтому вторая иллирийская война кончилась очень быстро. Не рискуя открытым столкновением с римлянами и желая в расчете на македонскую помощь возможно дольше затянуть войну, Деметрий решил отсиживаться в укрепленных пунктах, но римляне быстро взяли две его сильнейшие крепости. Деметрию удалось бежать к Филиппу. Его владения в Иллирии, по-видимому, поступили под протекторат Рима, подобно тому, как это было сделано в 228 г. В конце лета 219 г. консулы вернулись в Рим, а через несколько месяцев в Испании под ударами Ганнибала пал союзный с Римом Сагунт. Международная обстановка осложнилась до чрезвычайности.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!