Развитие общественного строя в России в XIX веке

13 Ноя 2014 | Автор: | Комментариев нет »

Главное противоречие в развитии российского общества, родившееся еще в XVIII в., вытекало из назревавших коренных изменений: на смену феодализму надвигался капитализм. Уже в предыдущий период обнару­жился кризис крепостнической системы хозяйства. Теперь он шел с нара­стающей силой. Феодализм все больше показывает свою экономическую несостоятельность. Кризис феодально-крепостнической системы стано­вится всеобъемлющим, охватывая все важнейшие сферы экономики.

В промышленности крепостная мануфактура не могла выдержать конкуренции с капиталистической мануфактурой, с буржуазной органи­зацией производства. Капитализм обеспечивает неизмеримо большую производительность труда и работает с необычайной гибкостью и изво­ротливостью в сложных условиях, когда ему препятствуют устои феода­лизма, прежде всего крепостничество, мешающее привлекать в произ­водство рабочую силу и сужающее внутренний рынок. Победа буржуаз­ного производства обеспечивается применением наемного труда и вве­дением машин. Мануфактура сменяется фабрикой. Начинается промыш­ленный переворот. С 1825 по 1860 г. число крупных предприятий обра­батывающей промышленности и занятых в ней рабочих возросло втрое. И не случайно в этой промышленности к 1860 г. 4/5 рабочих были на­емными. В то же время во всей промышленности доля крепостных ра­бочих составляла еще 44%.

Наемный труд создавал стимул для повышения производительности заинтересованного б результатах производства работника, а примене­ние машин экономило рабочую силу, столь дефицитную в условиях фео­дализма, крепостничества. Попытки применения машин в крепостной промышленности наталкиваются на низкий профессиональный уровень крепостного рабочего, а главное, на его нежелание работать, поскольку он заинтересован не в повышении производительности труда, а как раз наоборот, в экономии своего труда, попросту говоря в том, чтобы рабо­тать как можно меньше.

Помещики разными средствами пытались увеличить товарность сво­их имений. Одни это делали путем еще большего нажима на крестьяни­на. В «образцовом» имении графа Орлова-Давыдова, например, была строго регламентирована вся жизнь крепостного крестьянина, для чего было издано специальное уложение. Этот вотчинный «закон» предус­матривал сложную систему наказаний за нерадение крестьян к работе и даже за невступление в брак в положенные сроки: помещику нужно по­стоянное пополнение рабочей силы.

Некоторые помещики пытались повысить доходность своих имений путем нововведений, но и это не дало им успеха. Нововведения терпят крах из-за той же незаинтересованности крестьянина в своем труде.

Всесторонний нажим на крестьянина порождал рост классового сопротивления. После некоторого затишья в самом начале века рас­тут крестьянские волнения, особенно усиливающиеся в определенные моменты. Так, после Отечественной войны 1812 г., породившей неко­торые иллюзии в крестьянстве, начались многочисленные выступле­ния крестьян, когда их надежды на облегчение жизни не оправдались. Новая волна крестьянских выступлений прокатилась в связи с вступ­лением на престол Николая I. Только в 1826 г. было зарегистрировано 178 крестьянских выступлений. В конце царствования Николая I ко­личество крестьянских волнений выросло в 1,5 раза.

Все большее развитие буржуазных отношений в экономике, кри­зис крепостнического хозяйства не могли не найти отражения в соци­альной структуре общества. Важнейшим моментом, определявшим изменения в общественном устройстве в этот период, является то, что вместо прежних классов постепенно складываются основные классы буржуазного общества - буржуазия и пролетариат. Формирование новых классов, как и ранее, идет за счет разложения старых. Буржуа­зия складывалась главным образом из купечества и верхушки кресть­янства, сумевшей тем или иным путем разбогатеть. Такие крестьяне отпускались своим господином на оброк, принося барину значительно большую выгоду, чем если бы они работали на пашне. Значительная часть ивановских фабрикантов вышла из среды разбогатевших крепо­стных, которые эксплуатировали десятки тысяч односельчан. Россий­ская буржуазия первой половины XIX в., растущая количественно и богатеющая, оставалась, однако, слабой политической силой и еще не помышляла о политической власти. Не была российская буржуазия и революционной силой. Первыми вопрос о кардинальных изменениях общественной и государственно-политической системы России в XIX в. поставили дворянские революционеры-декабристы и Герцен, а затем революционные демократы-разночинцы.

За счет разложения старых классов складывался и пролетариат. Он образовался из ремесленников и городских низов, но главным ис­точником его формирования было опять же крестьянство. Помещики преимущественно нечерноземных губерний, как уже отмечалось, час­то отпускали своих крестьян на заработки под условием уплаты обро­ка. Эти крестьяне поступали на фабрики и заводы и эксплуатирова­лись как наемные рабочие.

Широкое распространение имела и такая форма капиталистичес­кой организации производства, когда предприниматель раздавал ра­боту по крестьянским избам, не заботясь, таким образом, ни о поме­щении, ни об оборудовании. Крепостной крестьянин становился ра­бочим, даже сам не замечая этого.

Формирование новых общественных классов порождало и прин­ципиально новые классовые антагонизмы, борьбу труда с капиталом. Уже в 30-40-е годы возникает рабочее движение. Царизму прихо­дится учитывать этот новый фактор в своей политике: в 1835и 1845 гг. издаются первые законы о труде, охранявшие элементарные права рабочих, хотя и в ничтожной степени.

Образование новых классов происходило в рамках прежней со­словной системы. Деление общества на сословия оставалось в прин­ципе незыблемым (несмотря на все сдвиги в экономике). Однако при­шлось сделать маленькую уступку растущей буржуазии. В 1832 г. было введено новое состояние в составе сословия городских жите­лей - почетное гражданство. Почетные граждане были неподатным сословием, по своему статусу близким кдворянству. Эта уступка бур­жуазии имела и цель оградить дворянство от проникновения в него социально чуждых элементов, поскольку замкнутость дворянского сословия усиливается. В 1810 г. Александр I разрешил верхушке ку­печества приобретать у казны населенные земли, специально огово­рив, что это не дает, однако, покупателю никаких дворянских прав. В то же время еще в 1801 г. была запрещена раздача дворянам новых имений. При Николае I принимаются меры к тому, чтобы затруднить приобретение дворянства по службе.'В 1845 г. были резко повыше­ны требования к государственным служащим, претендующим на дво­рянство. Для приобретения потомственного дворянства теперь нуж­но было дослужиться до штаб-офицерского звания в армии и до 5-го класса по штатской службе. Среди самих дворян было установлено неравноправие в зависимости от имущественного положения в пользу наиболее крупных, богатых помещиков. В 1831 г. был введен поря­док, по которому прямо участвовать в дворянских выборах могли лишь крупные землевладельцы и крестьяновладельцы, другие голосовали косвенным путем.

Показателями проникновения капиталистических отношений в сельское хозяйство стали покупка и аренда земли. С 1801 по 1858 г. 269 тыс. государственных крестьян приобрели в собственность свы­ше 1,1 млн десятин земли. Помещичьими крестьянами только вось­ми центрально-промышленных губерний было куплено (на имя помещиков)до 240 тыс., а удельными - 140 тыс. десятин. В 50-х годах XIX в. в сельском хозяйстве России насчитывалось свыше 700 тыс. наемных рабочих, главным образом в южных степных губерниях, За­волжье и Прибалтике, где уже в крепостное время складывались ре­гионы торгового земледелия. Конечно, удельный вес предпринима­тельского земледелия в сельском хозяйстве был еще невелик. Рас­ширение покупки и аренды земли не могло подорвать монополию по­мещичьего землевладения, а применение сельскохозяйственного най­ма ограничивалось преимущественно регионами, ориентировавши­мися на внешний рынок.

Главным привилегированным и господствующим сословием ос­тавалось дворянство. В начале 30-х годов XIX в. насчитывалось свы­ше 127 тыс. дворянских семей (около 0,5 млн человек, которые со­ставляли примерно 1 % населения страны). Из них собственно поме­щиками (т.е. владельцами земли и крепостных крестьян) являлись 109 тыс. семей. Большинство их - 76 тыс. семей (70%) - относи­лось к мелкопоместным. Крупнопоместных владельцев насчитыва­лось всего 3726 семей (или около 3%), но у них находилось более половины всех крепостных крестьян. Среди этих помещиков выделя­лись крупные магнаты - Шереметевы, Юсуповы, Воронцовы, Гага­рины, Голицыны, владевшие каждый десятками тысяч душ крепост­ных и сотнями тысяч десятин земли. Как правило, крупные душе- и землевладельцы принадлежали к титулованной знати и занимали высшие посты в государстве.

Помещичьи крестьяне по-прежнему находились на «владельчес­ком» (крепостном) праве и являлись собственностью помещиков. По­мещик в полной мере сохранял права, предоставленные ему крепос­тническим законодательством предшествующего времени: мог своих крестьян продавать, дарить, передавать по наследству, закладывать, облагать феодальными повинностями, регулировать браки и вообще семейную жизнь крестьян, ведение ими их хозяйства, распоряжаться крестьянским имуществом, наказывать («но без увечья») по своему произволу, ссылать в Сибирь или сдавать вне очереди в рекруты. Зна­чительную часть крепостных составляли дворовые, которые выпол­няли различные «услуги» в доме помещика или сдавались им в наем посторонним лицам.

Помещичьи крестьяне составляли самую большую по численно­сти категорию крестьянства. Перед отменой крепостного права их на­считывалось 23,1 млн человек обоего пола, в том числе 1,5 млн дво­ровых и 540 тыс. работавших на частных заводах и фабриках. Основ-

ная масса помещичьих крестьян сосредоточивалась в центральных гу­берниях страны, а также в Литве, Белоруссии и Украине, где они со­ставляли от 50 до 70% населения. В северных и южных степных гу­берниях удельный вес крепостных крестьян составлял от 2 до 12%. Совсем не было крепостных крестьян в Архангельской губернии, в Сибири их насчитывалось всего 4,3 тыс. человек обоего пола.

По формам феодальной эксплуатации помещичьи крестьяне под­разделялись на оброчных и барщинных. В центрально-промышлен­ных губерниях накануне отмены крепостного права на оброке числи­лось до 68%, а в губерниях с развитым промысловым отходом (на­пример, в Ярославской и Костромской) - до 80-90% крестьян. На­оборот, в земледельческих черноземных и поволжских губерниях на оброке находилось от 23 до 27% крестьян, в Литве, Белоруссии и Украине почти все помещичьи крестьяне находились на барщине, оброчные там составляли всего от 1 до 7%.

Разновидностью барщины являлась месячина, получившая назва­ние от платы натурой в виде месячного продовольственного пайка и одежды крепостным крестьянам, лишенным земельных наделов и обя­занным все рабочее время находиться на барщине. Месячина явля­лась одним из средств ее интенсификации. Имение, в котором крес­тьяне были переведены на месячину, фактически превращалось в плантаторское хозяйство. Однако месячина из-за дополнительных затрат помещика на содержание крестьян, лишенных своего хозяй­ства, не получила сколько-нибудь значительного распространения.

Экономическое развитие страны, крестьянское движение заста­вили сделать некоторые шаги к ослаблению крепостного права. Даже шеф жандармов Бенкендорф писал царю о необходимости постепен­ного освобождения крестьян. В 1803 г. был принят известный Указ о вольных хлебопашцах, в 1842 г. было разрешено помещикам пере­давать земли крестьянам за определенные повинности, в 1848 г. кре­стьянам разрешили покупать недвижимое имущество. Очевидно, что эти шаги к раскрепощению крестьян существенных изменений в их правовое положение не внесли. Важно лишь отметить, что в законо­дательстве о крестьянстве опробовались институты, которые потом будут использованы в крестьянской реформе 1861 г. (выкуп земель, «обязанное состояние» и пр.).

Положение государственных крестьян было лучше, чем помещи­чьих. Они принадлежали казне и официально считались «свободны­ми сельскими обывателями». За первую половину XIX в. их числен­ность возросла в полтора раза и составила к моменту отмены крепостного права около 19 млн человек. Основная масса государствен­ных крестьян была сосредоточена в северных и центральных губер­ниях России, на Левобережной и Степной Украине, в Поволжье, При-уралье и Сибири. В роли феодала здесь выступало государство, пре­доставлявшее крестьянам в пользование определенные наделы, за ко­торые они были обязаны выполнять фиксированные законом фео­дальные повинности: платить оброк и, кроме того, общегосударствен­ные и местные налоги, а также нести натуральные повинности.

«Промежуточное» положение по своему правовому и хозяйствен­ному статусу между помещичьими и государственными крестьянами занимали удельные крестьяне, принадлежавшие императорской фа­милии, или «уделу». Это бывшие дворцовые крестьяне, которые по­лучили наименование удельных в 1797 г., когда был создан Департа­мент уделов для управления землями и крестьянами, принадлежав­шими членам царствующего дома. Удельные крестьяне несли в пользу царской семьи оброк, размер которого за первую половину XIX в. воз­рос в три раза, а также платили подушные и отбывали прочие денеж­ные и натуральные повинности.

Имущественное неравенство, всегда существовавшее в крепостной деревне, при определенных экономических условиях начало приводить к социальному расслоению, которое началось с выделения «капиталис­тах» крестьян: ростовщиков, скупщиков, торговцев, предпринимателей. Численность этой деревенской верхушки была еще незначительна, но ее экономическая роль в деревне была весьма велика: деревенский рос­товщик-богатей нередко держал в кабале целую округу.

Образование беднейшей группы крестьянства при крепостном праве было связано не только с социальным расслоением, но и с па­уперизацией (обнищанием) крестьян как прямым следствием усиле­ния их феодально-крепостнической эксплуатации, усугубленной не­урожаями и прочими стихийными бедствиями. Пауперизацию крепо­стной деревни не следует смешивать с процессом социального рас­слоения крестьянства, однако необходимо иметь в виду, что паупери­зация ускоряла процесс пролетаризации - образование лишенного средств производства слоя населения, что оказывало влияние на фор­мирование рынка рабочей силы для капиталистической промышлен­ности и предпринимательства в сельском хозяйстве.

Классовое и сословное деление российского общества дополня­лось делением этническим. Россия, с незапамятных времен бывшая полиэтническим государством, в данный период стала еще более мно­гонациональной. В нее входили районы, стоявшие на разных уровнях экономического развития, и это не могло не отразиться на социаль­ной структуре империи. Вместе с тем все вновь вступавшие в Рос­сийскую империю территории типологически относились к феодаль­ной формации, хотя и на разных ступенях развития. Следовательно, классовая и сословная структуры их были в принципе однотипными.

Присоединение новых территорий к России означало включение инонациональных феодалов в общую структуру российских феодалов, а феодально-зависимого населения - в состав эксплуатируемых. Од­нако такое включение проходило не механически, а имело определен­ные особенности. Еще в XVIII в. царское правительство предоставило все права российского дворянства прибалтийским баронам. Больше того, они получили привилегии даже в сравнении с русскими дворяна­ми. В правах с русскими дворянами первоначально были уравнены и польские феодалы. Молдавские бояре в Бессарабии также приобрели права российских дворян. В 1827 г. такие права получили и грузинские дворяне. В XIX в., как и раньше, на государственную службу принима­лись лица вне зависимости от их национальной принадлежности. В фор­мулярных списках чиновников даже не было графы о национальности.

Что касается «низов», то инонациональные крестьяне имели оп­ределенные преимущества перед великорусскими. В Прибалтике, на­пример, раскрепощение крестьян было проведено раньше, чем в Цен­тральной России. Личная свобода сохранилась за крестьянами Цар­ства Польского и Финляндии. Молдавским крестьянам было предос­тавлено право перехода. В Северном Азербайджане царское прави­тельство конфисковало земли непокорных феодалов, составлявшие 3/4 всех земельных владений края. При этом крестьяне, жившие на таких землях, освобождались от повинностей своим прежним феода­лам и перешли на положение казенных крестьян. Права казенных кре­стьян получили и казахи. Больше того, им было разрешено перехо­дить в другие сословия. Было запрещено рабство, все еще имевшее место в Казахстане. Казахское население было освобождено от рек­рутчины, тяжким гнетом давившей русских крестьян. Таким образом, инонациональные крестьяне от присоединения к России или выигра­ли, или по крайней мере ничего не проиграли.

Что касается господ, то их интересы, чем дальше, тем больше на­чинают сталкиваться с интересами русских феодалов, а это порожда­ет определенную волну местного национализма. Правда, царизм про­водил довольно гибкую политику по отношению к инонациональным феодалам, стараясь привлечь их на свою сторону, и это в большин­стве случаев ему удавалось.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!