Распад СССР

3 Дек 2014 | Автор: | Комментариев нет »

Провозглашение российского суверенитета по времени совпало со вступлением СССР в кризисную фазу развития. С 1990 г. обозначив­шиеся ранее негативные тенденции приобрели обвальный характер, ведя к разрушению всего государственного организма. В 1990 - 1991 гг. продолжалось углубление кризиса в экономике, невиданными ранее темпами росла инфляция, значительно снизился жизненный уро­вень населения, страна оказалась перед устрашающей экономической пропастью.

Угрожающий характер приобретали конфликты на межнациональ­ной почве. Если в 1989 г. в них погиб 221 человек, то за шесть месяцев 1990 г. - уже 632. К этому времени было совершено 4648 погромов, более 600 тыс. человек стали беженцами в своей стране.

Начало конфронтации между российскими и союзными структура­ми пришлось на важный период, когда в среде советской хозяйствен­но-управленческой элиты при значительном влиянии научного эконо­мического сообщества сложилось представление о той системе мер, которую необходимо осуществить для перехода к рыночным отноше­ниям. Намерение проводить решительные, хотя и явно болезненные преобразования, подталкивалось и нарастающим экономическим хао­сом в СССР.

Были разработаны два варианта перехода крынку, которые обсуж­дались политиками и общественностью в середине 1990 г. Первый свя­зывают с именем академика Л.И. Абалкина. Этот документ представ­лял и защищал Н.И. Рыжков в качестве общесоюзной программы. Авторство второго варианта плана связывали с именем Г.А. Явлинско­го. Специалисты отмечали совпадение базовых положений обеих про­грамм. Их отличия касались двух моментов. Программа «500 дней» Г. Явлинского предполагала проведение реформы при заключении лишь экономического союза между республиками, даже не затрагивая про­блему заключения политического договора. Основными субъектами государственного регулирования считались «суверенные государства», предполагалось верховенство их законодательств. Уловив общие на­строения нетерпения, путь к рынку автор намечал пройти за 500 дней, сторонники абалкинского подхода рассчитывали, что на это уйдет 6-8 лет. Заключавшаяся в плане «500 дней» быстрота действий предоп­ределила то, что он был принят руководством в качестве российской программы экономических реформ.

Решения, кардинально отличавшиеся от горбачевских, выдвигались и применительно к проекту нового Союзного договора: вместо посте­пенной трансформации бюрократического государства «сверху» пред­лагалось фактически его разрушить и строить новую федерацию «сни­зу». В октябре 1990 г. была озвучена идея прямых переговоров деле­гаций республик и Союза ССР о разграничении компетенции союзных и республиканских органов власти и управления, собственности и т.д. В октябре 1990 г. были заключены прямые двусторонние договоры между Россией и Украиной, Россией и Казахстаном. В них говорилось о готовности строить межгосударственные отношения на основе вза­имного признания суверенитета, отказа от вмешательства во внутрен­ние дела, нерушимости существующих границ. Аналогичные, откро­венно антисоюзные договоры были подписаны Россией с Латвией, Литвой, Эстонией. В январе 1991 г. за подписью Р. Хасбулатова по­явился проект преобразования СССР в «конфедеративное объедине­ние суверенных с международно-правовой точки зрения государств».

В 1990 - 1991 гг. автономные республики стали объектом борь­бы за влияние между союзным Центром и Россией. Весной 1990 г. За­кон СССР «О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами Федерации» распространил союзную правосубъектность и на автономные республики, т.е. реформирование Союза на основе этого закона происходило бы за счет развала союзных республик. За­кон рассматривал автономные республики в качестве советских социалистических государств - субъектов Федерации (СССР). Они полу­чили право передавать полномочия Союзу ССР, минуя «свою» союз­ную республику. Отношения автономий с союзными республиками, в состав которых они входили, предписывалось строить на основе дого­воров. А поскольку предусматривалось, что Закон ляжет в основу об­новления отношений между Союзом ССР и субъектами Федерации, то из этого прямо вытекало, что автономные республики могли напря­мую «обновлять» свои отношения с Союзом, поскольку согласно За­кону являлись его субъектами, что прямо нарушало Конституцию.

В этих условиях после принятия российской Декларации о сувере­нитете борьба за автономии проходила под лозунгом «Кто больше даст?» и разогревала аппетиты местных национальных элит, которые никто и не пытался ограничивать. «... Возьмите такую долю самостоя­тельности, какую можете переварить. А что не можете - отдайте Рос­сии по договору», - так летом 1990 г. в Татарстане сформулировал позицию руководства РСФСР Б.Н. Ельцин.

Новые «субъекты Союза» сразу же встали на путь «старших брать­ев»: до зимы 1990 г. Низ 16 российских автономных республик провоз­гласили свой суверенитет, а две оставшиеся и некоторые из автономных областей приняли декларации, которыми в одностороннем порядке по­вышали свой политический статус. Спустя полгода уже все автономные области провозгласили суверенитет в качестве республик. У всех из на­званий исчезло слово «автономная», а в некоторых была оставлена толь­ко «республика», без «советская» и «социалистическая». Декларации бывших автономий повторяли содержание союзных аналогов: в них встречались требования верховенства республиканского законодатель­ства над российским, а также права собственности республики на ре­сурсы (природные и производственные) на ее территории.

Клубок возникших тогда противоречий оказывал и поныне оказывает большое негативное влияние на внутриполитическую ситуацию в России.

К началу 1991 г. потеря управляемости экономическими, соци­альными, политическими, межнациональными процессами в СССР стала очевидной для всех. Экономическое неблагополучие особенно болезненно проявлялось в социальной сфере. В 1991 г. основных про­дуктов в расчете на душу населения приходилось столько же или чуть меньше, чем в 1985 г., хотя уже тогда этот уровень признавался недо­статочным. В 1991 г. наблюдался спад производства продовольствен­ных изделий в сравнении с 1990 г. Продолжавшийся рост объема де­нежной массы привел к повышению цен практически на все потреби­тельские товары. Во многих регионах вводится нормирование продажи отдельных видов товаров (чай, сахар, алкогольная и табачная про­дукция и т.д.). В марте 1991 г. Госкомстат констатировал, что на долю нормированной розничной продажи основных видов продукции прихо­дится от 70 до 100 % всех ресурсов.    ,

Экономический кризис в СССР в 1991 г. следует рассматривать как кризис власти. В этих условиях выдвигается идея введения инсти­тута президента в России, и этот вопрос выносится в республике на референдум вместе с общесоюзными. Учреждение этого поста было призвано укрепить суверенитет республики в ее отношениях с Цент­ром, что в конкретных условиях того времени означало усиление цент­робежных тенденций, так как суверенитет понимался прежде всего как обособление. В этом состоит определенная парадоксальность резуль­татов голосования в РСФСР 17 марта 1991 г.: с одной стороны, 71,3% участников проголосовали за сохранение Союза в горбачевской фор­мулировке, а с другой - почти столько же (70%) высказались за вве­дение в республике поста президента. Итоги референдума по России трудно было трактовать как победу замысла президента СССР Рес­публика находилась на предпоследнем месте по проценту положитель­ных ответов (меньше - 70,2% - было только у Украины).

На IV Съезде народных депутатов РСФСР в мае 1991 г. было при­нято решение о проведении выборов президента. На выборах 12 июня 1991 г. победил Б.Н. Ельцин, получив 57,3% голосов. Вице-президен­том был избран А.В. Руцкой.

Референдум 17 марта 1991 г. дал Горбачеву возможность продол­жить разработку нового союзного договора. Особенность договорного процесса на этом этапе состояла в том, что политическая инициатива с конца 1990 г. целиком перешла к республиканским элитам, влияние же центральных структур было предельно ослаблено. В этих условиях Горбачев практически полностью переориентировался на прямой диа­лог с республиканскими лидерами, игнорируя позицию высших орга­нов власти СССР

В'результате переговоров в апреле - июле 1991 г., которые полу­чили название «новоогаревского процесса», одобрив в целом проект нового союзного договора, участники встречи решили, что целесообразно подписать договор в сентябре-октябре на Съезде народных депутатов СССР с участием всех полномочных делегаций. Но уже 29 - 30 июля 1991 г. Горбачев предложил руководителям России и Казахстана начать подписание проекта не в сентябре-октябре, а 20 августа.

2 августа Горбачев объявил, что 20 августа открывается для подпи­сания договор, по которому сохраняется единое государство, но вместе с тем это будет новое, действительно добровольное объединение суве­ренных государств. Президент сообщал, что первыми договор подпишут Россия, Казахстан и Узбекистан, и выражал уверенность, что затем при­соединятся и другие республики. Это была попытка скрыть, что к нача­лу августа 1991 г. из 15 бывших союзных республик лишь 8 согласились подписать новый Союзный договор. Молдавия, Грузия и Прибалтийские республики к этому времени приняли акты о независимости и не прояв­ляли никакого интереса к новоогаревским соглашениям.

Работа наддоговором проходила в обстановке секретности, обще­ственность могла обсуждать только самый первый проект, который был одобрен 16 июня 1991 г. и опубликован в центральной печати. Итого­вый документ был опубликован лишь 16 августа 1991 г., т.е. за три дня до подписания (причем в пятницу), когда обстоятельно обсудить его или внести поправки было практически невозможно.

Юридическая оценка итогового проекта Договора была сделана груп­пой экспертов еще до 19 августа 1991 г. Они поставили под сомнение правовую значимость документа, признав его внутренне противоречи­вым и не имеющим значения правопреемственного. Эксперты подчер­кивали, что «признав федерацию, Договор на деле создает даже не кон­федерацию, апросто клуб государств. Он прямым путем ведет куничто-жению СССР, в нем заложены все основы для завтрашних валют, ар­мий, таможен и др.». Таким образом, итогом «новоогаревского процес­са» еще до 19 августа стало создание документа, который бзначал пре­кращение существования СССР как единого государства. Договор по своей сути должен был легализовать те процессы, которые составили содержание отношений между бывшими союзными республиками пос­ле декабрьских документов 1991 г. В этой связи оценка степени дест-руктивности беловежских соглашений, утвердившаяся в литературе, представляется преувеличенной. А в политическом плане констатация «смерти» СССР именно в декабре 1991 г. со стороны и союзных, и рос­сийских руководителей выглядит логически оправданной.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!