Просвещенный абсолютизм

11 Ноя 2014 | Автор: | Комментариев нет »

В 1762 г. на российский престол взошла Екатерина II. Изданный ею манифест обещал России законы, указывающие пределы деятельности всем государственным учреждениям, и провозглашал, что на смену все­властному императорскому произволу придет начало законности. Здесь же можно было прочитать: «Самодержавное самовластие есть зло, па­губное для государства». Но это не значит, что новая императрица осуж­дала самодержавие. По ее представлениям никакая другая власть, кроме самодержавной, не могла управлять на огромных просторах России. Это было лишь осуждение правления свергнутого мужа - Петра III, его ме­тодов и оправдание произведенного в ее пользу дворцового переворота.

.Изучая положение дел, Екатерина II предприняла ряд поездок по стране. Москва, Ростов, Ярославль, Симбирск, Остзейский край, а поз­же и Причерноморье стали объектами ее интереса. Как заметил рус­ский историк В. Соловьев, «после Петра Великого Екатерина была пер­вой государыней, которая предпринимала путешествия с государствен­ными целями».

Екатерина видела Россию страной европейской, т.е. такой, которая отличается от азиатских деспотий «свободою в отношении подданных к правительствам». Поэтому она стремилась определить признаки подоб­ной свободы в своем государстве. С 1765 г. императрица более полуто-

Глава 11. Российское государство в период абсолютизма (XVIII в.)     227

ра лет трудилась над переложением идей европейских мыслителей (Мон­тескье, Беккариа и др.) в законодательные принципы, выраженные поз­же в наказе Уложенной комиссии. Самые общие рамки она наметила быстро:

- «вольность есть право все то делать, что законы дозволяют»;

- «в государстве вольность не может состоять ни в чем ином, как в возможности делать то, что каждому надлежит хотеть, и чтоб не быть принужденным делать то, чего хотеть не должно»;

- «надлежит быть закону такеву, чтобы один гражданин не мог бояться другого, а боялись бы все одних законов»;

- «равенство всех граждан состоит в том, чтобы все подвержены были тем же законам».

Оставалось только реализовать эти идеи в российскую действитель­ность.

14 декабря 1766 г. был издан екатерининский манифест о созыве депутатов в Комиссию для составления проекта нового уложения. 30 июля 1767 г. депутаты (572 человека, представлявшие 30-миллион­ное население России) собрались в Москве. От дворянства было из­брано 165 человек (они же представляли интересы своих крепостных). Свыше 400 остальных депутатов представляли: города (208 человек), правительственные учреждения (28), однодворцев (42), казаков (45), государственных крестьян (29) и нерусские народы Сибири, Севера и Поволжья (54).

Торжественная церемония открытия заседания Комиссии в Грано­витой палате Кремля началась с пышной встречи самой императрицы и долгого чтения ее Наказа. Примеаательно, что Наказ, изданный в России за 30 последующих лет восемь раз, стал во Франции запре­щенной книгой. Вольтер говорил Дидро: «Франция преследует фило­софов, а скифы покровительствуют им». Но проблема всеобщей сво­боды или вольности, поставленная Екатериной в Наказе, как вскоре оказалось, мало интересовала депутатов. Первоочередной задачей для них было отстаивание привилегий сословий: купечество хотело исклю­чительных прав на торговлю, просило «о неторговании казаками и ме­щанами», дворянство стояло за исключительные права и привилегии - князь М.М. Щербатов требовал отмены прав служилого дворянства, надеясь уничтожить установившийся со времен принятия Табели о ран­гах «перевес чина над породой». Создавалось впечатление: стоит толь­ко устроить разумно быт всех сословий, и империя сразу же достигнет заслуженного величия. Поднимался вопрос и о крепостных крестья­нах, но депутат от тверского дворянства Василий Никофоров выразил помещичье видение проблемы так: «От той власти, какую помещики ныне над крестьянами имеют, никогда никакого не чувствовала Рос­сия вреда, ни общественного, ни частного...»

Мечты императрицы о великом и благотворном единении власти и общества постепенно увядали. Ее идеи не находили понимания среди депутатов. Все меньше интересовали императрицу бесконечные засе­дания Уложенной комиссии, все с большим раздражением вмешивалась она в прения, уводившие депутатов в сторону от предложенной им зада­чи, и через полгода по ее распоряжению было подготовлено «Начерта­ние о приведении к окончанию комиссии». Поначалу от пяти заседаний в неделю перешли к двум. Депутаты вовсю спорили о суде и «распра­ве», а императрица уже ждала удобного случая завершить грандиозное, но не оправдавшее ее надежд предприятие. Благовидный предлог был найден после начала войны с Турцией: указом, оглашенным 18 декабря 1768 г., многим депутатам было велено отправиться к местам, занимае­мым ими по службе (прежде всего это касалось военных). Осталосьтоль-ко сто человек, участвовавших в небольших частных комиссиях. Ихдея-тельность прекратилась к 1774 г. «Комиссия Уложения подала мне со­вет и сведения обо всей империи, с кем дело имеем и ком лещися долж­ны», - с горечью писала императрица позже.

Тем не менее важнейшие екатерининские преобразования претво­рялись в жизнь с учетом мнений депутатов в 1767- 1768 гг. Вслед за семилетием войн и восстаний 1768-1775 гг. вышло «Учреждение для управления губерний». Екатерина вплотную занялась им, как только смогла сообщить своим зарубежным корреспондентам: «Все кончено с маркизом Пугачевым». В результате Россия получила организацию местного управления, просуществовавшую почти сто лет, и админист­ративное деление, которое в модернизированном виде (как система «область-район») дожило до нашего времени. По сравнению с этим конкретным «Учреждением» сама Екатерина называла свой «Наказ Уложенной комиссии» «болтовней».

Пик политики просвещенного абсолютизма пришелся на 80-е годы XVIII столетия, когда были обнародованы и воплощены в жизнь мно­гие важнейшие законодательные акты. Строго говоря, принципиаль­ного различия между внутренней политикой Екатерины в 60-х и 80-х годах не было. Она оставалась дворянской, крепостнической и в то же время предполагала совершенствование человеческой натуры и смяг­чение нравов. Различия между двумя периодами носили скорее коли­чественный, нежели качественный характер: позднейшие акции импе­ратрицы на ниве просвещения оказались более масштабными.

Первым в ряду важнейших законодательных актов этого времени явился Устав благочиния, обнародованный в апреле 1782 г. Подобно законам петровского времени, этот документ предполагал вторжение в частную жизнь граждан, но в отличие от Петра I Екатерина обошлась без упоминания штрафов, физических истязаний и ссылки на каторгу.

Наиболее рельефно просветительские устремления Екатерины отразились в специальном разделе «Правила добронравия». Она по­лагала, что всякий подданный может достичь совершенства, беспре­кословно исполняя заповеди следующего содержания: «не чинить ближнему, чего сам терпеть не можешь», на зло отвечать добром, если сотворил обиду, то по возможности удовлетвори обиженного, помогай в беде, «веди слепого, дай кровлю неимущему, напои жаждущего... с пути сошедшему указывай путь». Устанавливая нормы поведения в храме, Устав не упоминал о жестоком наказании, но предписывал вхо­дить в церковь «с благоговением и вести себя в церкви и во время хода с крестами благочинно». По сравнению с Соборным Уложением 1649 г. Устав был выдержан в традициях веротерпимости.

Основой семейной жизни подданных Екатерина провозглашала главенство мужа. Муж обязан жить с супругой «в согласии и любви», извинять ее недостатки, «облегчать ее немощи, обеспечивать ее про­питанием». Как и Домострой XVI в., Устав ставил жену в подчиненное положение: она пребывает в любви, почтении и послушании к своему мужу и оказывает ему всяческое «угождение». Положение детей в се­мье тоже сродни домостроевскому: «родители суть властелины над сво­ими детьми».

Устав благочиния был рассчитан'на подданных из числа горожан. Для выполнения предписанных им норм создавались специальные уч­реждения, главным из которых была Управа благочиния под председа­тельством городничего. На попечении управы находились благоустрой­ство города и спокойствие горожан. Не предусмотренные указами но­вации преследовались. Управа рассматривала мелкие уголовные пре­ступления и иски на сумму не свыше 20 рублей. Если дело не реша­лось полюбовно, оно передавалось в обычный суд. Исполнителями решений управы выступали квартальные надзиратели, а в городах, раз­деленных на две и более частей, - частные приставы.

21 апреля 1785 г. (в свой день рождения) императрица обнародо­вала две жалованные грамоты, которым была уготована долгая жизнь. Документ с пышным названием «Грамота на права, вольности и пре­имущества благородного российского дворянства» сводил воедино да­рованные ранее дворянские привилегии и добавлял к ним новые.

Отныне дворянство следовало именовать не иначе, как «благород­ным». Дворянам было даровано право собираться на губернские съез­ды (раз в три года), в ходе которых они выбирали губернского предводи­теля дворянства и других должностныхлиц. Губернским собраниям доз­волялось подавать прошения на имя наместника, Сената и императри­цы. Дворянское общество могло исключать из своей среды лиц, опоро­ченных судом или дискредитировавших себя в личной жизни. Только суд мог лишить дворянина дворянского достоинства, чести, жизни, имения. Решение суда о казни дворянина должно было быть подтверждено Се­натом и подписано императрицей. Впервые в русской истории был уста­новлен принцип: «Телесное наказание да не коснется благородного». От наказаний освобождались и дворяне, служившие в армии рядовыми.

Грамота предписывала составлять в каждом наместничестве дво­рянскую родословную книгу, что явилось завуалированной формой чи­стки «благородного сословия». Она обязывала предоставить доказа­тельства принадлежности к дворянскому роду. Хотя это не стало про­блемой, так как ничего не стоило за мзду сочинить пышную родослов­ную. Екатерина не прислушалась к мнению аристократов, озвученно­му князем М.М. Щербатовым, который домогался отмены петровской Табели о рангах и исключения из числа дворян лиц, получивших дво­рянское звание на ее основании.

«Грамота на права и выгоды городам Российской империи» закре­пила правовой статус городских обывателей и была призвана объяс­нить выгоды, «от устроения городов происходящие». Подтверждая предшествующие привилегии горожан, грамота предусматривала ве­дение в каждом городе городовой обывательской книги. В зависимос­ти от размера имущества горожане делились на шесть разрядов. При­вилегированную группу составляли именитые граждане (купцы с ка­питалом не менее 50 тыс. руб., банкиры с капиталами не менее 100 тыс. руб., а также городская интеллигенция - архитекторы, живопис­цы, ."композиторы, ученые). Они освобождались от телесных наказа­ний и в третьем поколении могли возбуждать ходатайство о присвое­нии дворянства.

Большие привилегии получало также гильдейское купечество. Куп­цы первыхдвух гильдий (капитал от 5 до 50 тыс. руб.) освобождались от телесных наказаний и казенных служб (продажа вина, соли). В Уложен­ной комиссии депутаты от городов домогались дворянского права но­сить шпагу. Екатерина отказала им, но ввела градацию по средствам передвижения. Купец первой гильдии ездил в карете, запряженной па­рой лошадей, купец второй гильдии тоже мог запрягать пару, но ездил в

Глава 11. Российское государство в период абсолютизма (XVIII в.)     231

коляске, в коляске же, но с одной лошадью восседал купец третьей гиль­дии. Подробно говорилось в Грамоте городам о цеховом устройстве и отношениях между мастерами, подмастерьями и учениками, которые должны были строиться на основе «домашней тишины и согласия».

Логика требовала издания и «Жалованной грамоты крестьянству». Она бы завершила процесс укрепления охраняемых законом сосло­вий. Такая грамота была подготовлена. В 30-е годы XIX в. из глубин архивов стали всплывать свидетельства, позволяющие ныне судить о том, что детей крепостных, родившихся после 1785 г., Екатерина II намеревалась объявить свободными. Крепостное право постепенно вымерло бы почти в буквальном смысле слова. Но вольность понима­лась в XVIII в. как удовольствие за счет других, и дворяне, перестав быть крепостными государства, резко возражали, чтобы за их счет ста­ли вольными крестьяне. Ведь потеря имения, толкавшая на службу или в предпринимательство, ограничивала экономическую основу их соб­ственной вольности. От равенства в бесправии сословий Россия пере­шла к неравенству в правах. Крепостничество оставалось самым кон­сервативным элементом екатерининской политики. В этом более все­го убеждает структура государственного бюджета: основную часть по­стоянно возраставших доходов казны (с 1763 по 1796 г. они увеличи­лись более чем вчетверо) приносили не прямые, а косвенные налоги. По некоторым оценкам в течение XVIII в. размер крестьянских повин­ностей в пользу государства сократился, а в пользу помещика увели­чился, по крайней мере, в 5-6 раз. Львиная доля доходов от крепост­ного труда оседала не в казне, а в карманах помещиков, у которых были все основания возносить императрицу при жизни и долго с благодар­ностью вспоминать после ее смерти.

Последней значительной мерой политики просвещенного абсолю­тизма стал обнародованный в августе 1786 г. «Устав о народных учили­щах». От первой до последней строки этот документ был подчинен ос­нове основ просветительской идеологии - вере в то, что за внедрением просвещения последуют все прочие благотворные результаты: исчезнут нравственные и социальные пороки, будет положен конец рабству, не­вежеству, суевериям. В 1782 г. Екатерина заявила своему секретарю А.В. Храповицкому: «... сколь скоро заведутся народные школы, то не­вежество истребится само собою, тут насилия не надобно».

Устав о народных училищах предусматривал создание главных на­родных училищ по одному в каждом губернском городе, а также ма­лых - в городах губернских и уездных. Срок обучения в первых - че­тыре года, во вторых - два. В каждый класс малого народного училища определялся один учитель, в главном их должно было быть шесть. Учащимися могли стать представители всех сословий, в том числе дети дворовых. Первые два года обучали чтению, письму и «христианскому добронравию». Со второго класса учили рисованию. В третьем и чет­вертом классах вводились новые предметы: всеобщая история, геогра­фия, землеописание Российского государства, основы физики, меха­ники, геометрии, естественной истории и латыни.

Народные училища торжественно открылись 22 сентября 1786 г. в 25 российских губерниях. Через несколько лет первая же проверка выявила убогое состояние новооткрытых учебных заведений. Родите­ли неохотно отдавали своих чад в школьные классы. По распоряже­нию тамбовского губернатора Гаврилы Романовича Державина, напри­мер, полиция в городах отлавливала детей школьного возраста на ули­цах и принудительно волокла в училища. Тем не менее результат ока­зался впечатляющим (если учесть, что дело начиналось фактически с нуля): к концу XVIII в. в 45 губерниях России работало 49 главных и 239 малых училищ с 22220 учениками и 760 учителями.

За 34-летнее правление Екатерины государственная власть в Рос­сии обрела устойчивость. Из всех царствований XVIII столетия оно более других заслуживало названия «дворянской монархии».

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!