Проблемы Израиля и развитие Ближневосточной проблемы

Иным был характер проблем, с которыми пришлось столкнуться победителям. Неожиданное превращение Израиля из осажденного государства в державу, доминирующую в беспокойном регионе, пронизанном столькими противоречиями, выдвигало проблему придания новой ситуации нового внутреннего и международного смысла. В плане внутренней ситуации оккупация обширных арабских территорий выдвигала перед израильским правительством необходимость регламентировать отношения между двумя этническими группами, которые по численности уже почти сравнялись. Если до войны население Израиля составляло 2 млн. 300 тыс. жителей, то в июне 1967 г., несмотря на отъезд многих новых беженцев, израильское население увеличилось до более чем трех с половиной миллионов человек, из которых 1,5 млн — арабы (частично те жители Израиля, которые в 1948 г. не покинули свои дома, частично - более миллиона - арабы, заявлявшие о своей палестинской идентичности).

Впервые Израилю пришлось столкнуться внутри страны и на собственных границах с одной и той же проблемой: признавать ли существование наряду с нациями, которые исторически сформировались после падения Оттоманской империи, также и палестинскую нацию или же отрицать такое признание и отказаться, следовательно, от каких бы то ни было уступок точке зрения арабского мира. Отказу арабов 1948 г. противостоял теперь отказ израильтян, столь же упорный, основывающийся на тезисе, что только отрицание существования палестинской нации создаст гарантии безопасности израильской нации. Однако все это поднимало также юридические проблемы, которые не могли рассматриваться в чисто репрессивных категориях, поскольку внутри Израиля отношение к палестинцам оставалось враждебным, но пока еще пассивным.

Наряду с этой проблемой этнического равновесия возникала также проблема территориального характера. Что делать с оккупированными территориями? Существовало две противоположных тенденции: направленная на создание великого израильского государства, которое аннексировало бы Западный берег реки Иордан, постепенно превратив его в колонию; и тенденция, направленная на поиск компромисса, возможно, с Египтом, который соответствовал бы, по крайней мере частично, резолюциям Совета Безопасности ООН. Два параметра были четко определены: Голанские высоты были главной позицией с точки зрения безопасности Израиля, и их можно было бы уступить только в рамках общего урегулирования, в тот момент еще весьма далекого. Иерусалим должен был остаться столицей Израиля как неделимый город, где находятся святые для еврейской религии места. Это, следовательно, исключало переговоры с Иорданией и Сирией. Напротив, проблемы Синайского полуострова рассматривались как поле для возможного компромисса с Египтом. В течение некоторого времени после смерти Насера посредники ООН рассматривали эту гипотезу, однако на том этапе не достигли никакого конкретного результата.

Сверхдержавы ограничились лишь косвенным участием в конфликте. Совокупность проблем, с которыми сталкивалась каждая из них, и желание, чтобы шаги, совершенные в политике разрядки, не были напрасными, не позволяли идти другим путем. Соперничество носило скрытый характер, налагавший на оба правительства строгие ограничения. Однако глубина кризиса ставила под сомнение главные вопросы. Соединенные Штаты, оказавшиеся в ловушке вьетнамской войны, вынуждены были убедиться в том, что Израиль стал доминирующим элементом в Восточном Средиземноморье и что, следовательно, союз с арабским консервативным миром должен совмещаться со все более тесным сотрудничеством с израильским правительством. Это оказалось возможным не сразу, но с избранием в 1968 г. президентом Никсона постепенно становилось все более очевидным и привело к повороту 1972—1973 гг.

Для Советского Союза поражение арабов было болезненным поражением, поскольку косвенно отражало ограниченность того влияния, на которое он мог рассчитывать, и хрупкость антиизраильской коалиции (хрупкость, не восполненную переворотом, который в 1969 г. сверг сенуситскую династию и привел в Ливии к власти полковника Каддафи). Поражение не могло быть принято как таковое, поскольку оно отразилось на всей деятельности Советского Союза в развивающихся странах, что делало необходимым направлять все больше ресурсов в зону, где субъектов, безусловно преданных советским целям, было очень мало. Поддержка Египта являлась императивом с неясными перспективами. С другой стороны, решение Советского Союза порвать в сложившихся обстоятельствах дипломатические отношения с Израилем оказалось необдуманным шагом, вынудившим СССР действовать на Ближнем Востоке только в качестве защитника палестинских интересов и лишив его возможности участвовать в каких бы то ни было посреднических инициативах.

В ходе кризиса границы, которых сверхдержавы вынуждены были придерживаться, и пределы их соответствующего влияния в ближневосточном регионе стали очевидными благодаря тому, каким образом они действовали в Организации Объединенных Наций. Совет Безопасности занялся этим вопросом по инициативе израильтян, разыгравших и в этом случае неожиданную карту. Он обсудил и одобрил одну за другой несколько рекомендаций с целью положить немедленный конец военным действиям. Израильтяне в конце концов согласились со сроками, которые вынуждали их остановить наступление, когда все цели (включая оккупацию Ку-нейтры) на всех фронтах были достигнуты, — 10 июня. С этого дня сверхдержавы стремились выработать если не полностью идентичную, то, по крайней мере, согласованную линию поведения, как это было в 1956 г.

23 и 25 июня советский премьер-министр Косыгин, участвовавший в работе Генеральной Ассамблеи ООН, встретился в Глас-боро, университетском центре штата Нью-Джерси, с президентом Джонсоном. Косыгин пытался побудить своего собеседника твердо осудить действия Израиля с тем, чтобы заставить его немедленно вывести войска с оккупированных территорий. Джонсон, напротив, не намеревался отходить от компромиссных формулировок, приемлемых также и для израильтян. Однако за этой дискуссией просматривалась проблема ограничения стратегических вооружений, и главный вопрос, несмотря на давление русских, в конце концов возобладал над региональными проблемами.

Встреча двух государственных деятелей показала, что региональное соперничество, вовсе не нарушив диалога, сделало его еще более необходимым и что, следовательно, частные противоречия могли быть улажены, если иметь в виду соглашение более широкого масштаба. В этом смысле кризисные дни 1967 г. в том, что касается общей разрядки (то есть тех рамок, в которых происходили региональные кризисы), означали момент гораздо более важного поворота, чем тот, о котором трактуют своеобразные пессимистические оценки, дававшиеся и тогда, и затем в историографии этому этапу робкого возобновления диалога после ухода со сцены Хрущева. Соглашения не последовало, однако сам факт, что два государственных деятеля встретились вскоре после шестидневной войны и во время конфликта во Вьетнаме, демонстрировал, что соображения диалога как никогда преобладали над соображениями соперничества.

В такой атмосфере осуждение израильской агрессии, за которое Генеральная Ассамблея ООН проголосовала 4 июля подавляющим большинством (99 голосов «за» , ни одного «против» и 20 воздержавшихся), имело только декларативный смысл. Гораздо более важной была напряженная работа, приведшая к единогласному одобрению Советом Безопасности резолюции № 242, основы для всех дальнейших дискуссий по палестинскому вопросу, в которой был сформулирован мирный план, базировавшийся на двух принципах: вывод израильских войск «с территорий, оккупированных в результате недавнего конфликта» («from territories occupied in the recent conflict»); прекращение любого состояния войны, уважение и признание «суверенитета, территориальной целостности и политической независимости всех стран региона и их права жить в мире в надежных и признанных границах, свободными от угроз и актов насилия».

Резолюция связывала вывод израильских войск с формированием безопасных, мирных границ, не подверженных угрозам. Но наряду с этой концепцией, однозначной, хотя и допускающей субъективные истолкования, она содержала формулу, которая объективно положила начало бесконечным .спорам. Первый из двух одобренных принципов приводился выше в переводе с английского варианта, из которого следовало, что израильские войска должны уйти «from territories», а не «from the territories», то есть с некоторых территорий. Интерпретация этой формулы, в намеренной двусмысленности которой трудно сомневаться, подразумевала, что обязательство вывода войск касалось не всех оккупированных территорий, а могло ограничиваться какой-то их частью, пусть и очень важной. На английском языке статья, следовательно, оставляла возможность для различных интерпретаций. Французский текст резолюции был, напротив, гораздо более четким, поскольку предусматривал вывод израильтян «des territoires», то есть со всех оккупированных территорий. Какой из двух языков должен был стать приоритетным также являлось предметом спора, а двусмысленность могла лишь высветить границы компромисса. Однозначная версия, возможно, не была бы принята всеми странами с правом вето в Совете Безопасности. С другой стороны, то, что этот документ был принят, являлось важным результатом как для палестинцев, которых устраивало признание того, что израильтяне должны уйти с оккупированных путем агрессии территорий, так и для израильтян, которых устраивало признание их права на безопасные и мирные границы. С дипломатической точки зрения, английский текст отражал допустимые для сторон пределы компромисса. В последующие годы посредничество ООН с целью выполнения резолюции продолжалось и было поручено способному шведскому дипломату Гуннару Яррингу.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!