Причины первой мировой войны

ПЛАН:
1. Предпосылки к первой мировой войне.
2. Масштабы и цели войны. Цели воюющих держав.
3. Силы противников.
4. Планы и приготовления.
5. Литература.

1. Предпосылки к первой мировой войне.

Первая мировая война оказалась злосчастной; даже победитель не мог получить желаемого. Первая мировая война открыла новый этап нашей национальной истории, создала предпосылки революции, гражданской войны и многих десятилетий разобщения с Западом.
Английский историк А. Тойнби писал о присущей правящим кругам Запада в начале века уверенности в том, что будущее России связано с либерализацией ее политической системы и с последующим вхождением в семью европейских народов. «Главным препятствием на пути установления самоуправления в России, - считал Тойнби, - является краткость ее истории. Во-вторых, едва ли меньшим по значимости препятствием является безграничность ее территориальных просторов. До создания средств современной связи энергичный абсолютизм казался единственной силой, способной держать вместе столь широко разместившуюся людскую массу. Ныне телеграф и железные дороги займут место сильного правительства, и отдельные индивидуумы получат возможность своей самореализации».
Современные западные исследователи согласны в том, что огромной ре-культуризируемой стране более всего была нужна не война, а историческая передышка, было необходимо время для активных реформ, для культурного подъема и индустриализации. России было совсем не обязательно пытаться сравняться с Западом - ей, вероятно, следовало выйти из международного соревнования на одно или два поколения;
После ухода Бисмарка с поста канцлера объединенной Германии — нового индустриального лидера Европы — прервалась столетняя традиция дружбы этой страны с Россией, той дружбы, которая страховала нашу страну с Запада, а Германии позволила стать мощным силовым центром Европы. Берлин стал ориентироваться на слабеющую Вену — в ущерб Петербургу.
Как писал министр иностранных дел С. Д. Сазонов, «Европа начала мириться с мыслью о неизбежности своего превращения в германскую данницу. Если бы Германия, оценив истинное значение такой победы в настоящем и, еще более, в будущем, удовольствовалась громадным результатом, достигнутым трудолюбием своего народа и организаторским даром своих промышленников и предоставила естественному ходу событий начатое дело, она в настоящую пору стояла бы по богатству и могуществу во главе государств Европы. Призрак мирового могущества заслонил в ее глазах эту, легко достижимую, цель».
При любом повороте событий внутренние конфликты все равно взорвали бы Австро-Венгерскую империю, и неизбежно встал бы вопрос о дунайском наследстве. Повтор раздела Польши, столь скрепивший дружбу России и Германии, был уже невозможен. Россия, возможно, отдала бы Германии не только Австрию, но и Чехию. Германия, со своей стороны, видимо, достаточно легко согласилась бы на то, чтобы Россия владела Галицией, а также, возможно, Румынией и Трансильванией. Но германское правительство, чьи границы простирались бы до Юлианских Альп, едва ли позволило бы России доминировать на восточном побережье Адриатики.
Венгры не допустили бы, чтобы какая либо держава решала судьбу их страны. Раздел Австрии вызвал бы жестокие конфликты, которые вскоре привели бы Германию и Россию к противоречиям. Партнерство Германии с Россией за счет Австрии было столь же невозможно, как и партнерство России с Австрией за счет Германии - на чем настаивали неославянофилы. Оставалась лишь третья комбинация - Германия и Австрия в роли оппонентов, и потенциальных противников России.
Россия выбрала европейский Запад - против европейского Центра. Россия нуждалась в безопасности. Опасаясь изоляции и желая избежать зависимости от Германии (на долю которой приходилась половина российской торговли), император Александр III в 1892 г. вступил в союз с Францией. Этот оборонительный союз страховал обе страны от германского нападения.
Перед 1914 г. установилось тесное взаимодействие русского и французского военных штабов. Связи с Францией уже виделись нерасторжимыми, но Россия хотела прояснить и позицию английской стороны. Император Николай был уверен, что союз России и Запада остановит экспансионизм Берлина. «Германия, - говорил царь, - никогда не осмелится напасть на объединенную Россию, Францию и Британию, иначе как совершенно потеряв рассудок».
В феврале 1914 г. царь Николай предложил английскому правительству провести закрытые военные переговоры. Во время аудиенции 3 апреля 1914 г. царь сказал послу Бьюкенену: «У меня более чем достаточно населения; такого рода помощь не нужна. Гораздо более эффективной была бы кооперация между британским и русским флотами».
В середине апреля французы от имени своего российского союзника попросили Грея ответить на предложение царя. Грей передал запрос союзников по Антанте британскому адмиралтейству.
В Лондоне российский военно-морской флот ценили невысоко. Значительная его часть покоилась в Цусимском проливе и в Порт-Артуре. Правда, Дума в 1912 г. приняла пятилетний план строительства линейных кораблей, но новый флот пока находился в чертежах. Более важным, однако, оказалось другое соображение - стремление не показать русским, что на них не слишком рассчитывают как на союзников. Грей отмечал: «Следует восстановить доверие России и сохранить ее лояльность»
В середине мая британский кабинет согласился на ведение тайных переговоров, о чем Бенкендорф немедленно уведомил Сазонова. Наиболее важная часть этих переговоров была отложена на август 1914 г.
Предполагалось, что союз России с Западом удержит Германию от вступления в войну «Мир, - писал Грей, - может быть обеспечены только в тот день, когда тройственная Антанта будет трансформирована в оборонительный союз без секретных соглашений и когда этот факт будет публично оглашен во всех газетах мира, в этот день опасность германской гегемонии окончательно исчезнет, и каждый из нас сможет спокойно следовать своим собственным курсом: русские возьмутся за решение социальных проблем, волнующих их, французы смогут заняться самообогащением, защищенные от всякой угрозы извне, а мы сможем консолидироваться и осуществить нашу экономическую организацию».
Германия считала союз России с Западом неестественным. Она неустанно повторяла, что единение Британии и Франции с Россией приведет к самым плачевным для Запада результатам. Казаки войдут в Копенгаген, Стамбул и Кувейт, и тогда Лондон с Парижем пожалеют о крахе Германии. Запад отвечал приблизительно следующим образом: именно немецкие притязания грозят прервать плавную европейскую эволюцию; что же касается России, то она методично повторяет фазы развития Западной Европы.
Сближение нашей страны с Францией (и в дальнейшем с Британией) вызвало недовольство правящей элиты Германии. В 1912 г. Германский император Вильгельм II записывает: «Германские народы (Австрия, Германия) будут вести неминуемую войну против славян (русские) и их латинских (галльских) помощников, при этом англосаксы будут на стороне славян. Причины: жалкая зависть, боязнь обретаемого нами могущества».
Глава германского генерального штаба фон Мольтке был убежден, что «европейская война разразится рано или поздно, и это будет война между тевтонами и славянами. Долгом всех государств является поддержка знамени германской духовной культуры в деле подготовки к этому конфликту. Нападение последует со стороны славян. Тем, кто видит приближение этой борьбы, очевидна необходимость концентрации всех сил».
Посол Германии в США граф Бернсторф считал, что Германия, если бы она не бросила вызов Британии на морях, получила бы ее помощь в борьбе с Россией. В любом случае в период индустриального роста Германии нужно было мирно пройти «опасную зону», а через несколько лет с немцами в Европе никто бы не рискнул состязаться. Ошибкой Германии было то, что она вызвала неприязнь Запада, Британии в первую голову. «Мы росли слишком быстро. Мы должны были быть младшими партнерами. Если бы мы шли по их пути, у нас бы не перегрелись моторы нашего индустриального развития. Мы не превзошли бы Англию так быстро, и мы избежали бы смертельной опасности вызвать всеобщую враждебность» Но в будущем, полагал Бернсторф, Германии всё же пришлось бы выбирать между континентальным колоссом, Россией, и морским титаном, Британией. Германия сделала худшее - оттолкнула обеих, да еще и стимулировала их союз.
Со временем союз России с Францией стал тревожить Берлин. В марте 1914, г. начальник германского генерального штаба фон Мольтке-Младший представил доклад о военных приготовлениях России: после поражения от Японии в 1905 г. Россия восприняла урок и укрепила военную мощь; в качестве времени готовности России к войне упоминался 1916 г. Министерство финансов представило немецкому правительству свои выводы о том, что Россия укрепляет свою денежную систему. Время работает на Петербург, Берлин должен предпринять необходимые меры.
Проправительственная «Кёльнише цайтунг» 2 марта 1914 г. писала: «Политическая оценка Россией своей военной мощи будет иной через три или четыре года. Восстановление ее финансов, увеличение кредита со стороны Франции, которая всегда готова предоставить деньги на антинемецкие военные цели, поставили Россию на путь, конца которого она достигнет осенью 1917 г.». В качестве целей России назывались захват Швеции, что сделает Россию хозяйкой Балтийского моря, присоединение к империи земель близ Проливов, овладение Персией и Турцией.
«Берлине Тагеблатт» 1 марта 1914 г. задалась вопросом, на чьей стороне время - на стороне «цивилизованной Европы, представленной в данном случае Германией и Австро-Венгрией, или на стороне России?» Ситуация рисовалась устрашающей: «Быстро растущее население Российской империи на фоне падения рождаемости на Западе, экономическая консолидация русских, строительство железных дорог и фортификаций, неистощимый поток денег из Франции, продолжающаяся дезинтеграция Габсбургской монархии - всё это серьезные факторы». Советник канцлера Бетман-Гольвега, профессор Ламлрехт, так оценил ситуацию: «В Европе усиливаются разногласия между германскими, славянскими и латинскими народами; Германия и Россия превращаются в лидеров своих рас».

2. Масштабы и цели войны. Цели воюющих держав.

В июне 1914 г. в беседе с адмиралом Битти царь указал, что распад Австро-Венгерской империи - вопрос времени; недалек день, когда мир увидит отдельные Венгерское и Богемское королевства. Южные славяне, вероятно, присоединятся к Сербии, трансильванские румыны - к Румынии, а германские области Австрии - к Германии. Тогда некому будет вовлекать Германию в войну из-за Балкан, и это, по мнению царя, послужит общему миру.
В конце июня 1914 г в Сараево сербский националист Гаврила Принцип убил наследника австро-венгерского престола, эрцгерцога Фердинанда Жесткий австрийский ультиматум был принят Сербией - за исключением одного пункта, ущемлявшего суверенитет страны. В четверг, 30 июля 1914 г., австрийский император Франц-Иосиф объявил о полной мобилизации австрийских вооруженных сил.
3 августа Германия объявила войну Франции, и в тот же день германские войска, нарушив нейтралитет Бельгии, вторглись на ее территорию и начали наступление на Париж. Нарушение нейтралитета Бельгии дало повод для вступления в войну Великобритании. Вместе с ней в войну вступили ее доминионы и Индия-6 августа войну России объявила и Австро-Венгрия, в ответ войну ей объявили Англия и Франция. 15 августа Япония потребовала от Германии передать ей свои территории в Китае. Получив отказ, она объявила ей войну. Первая мировая война началась.
Так региональный кризис перерос в глобальный конфликт. Через небольшой промежуток времени сражения развернулись на территории Бельгии и Франции, Восточной Пруссии и Галиции, в Сербии и в Палестине, в Закавказье и в Африке, на всех океанах Земли. В войне приняло участие 38 стран, в которых проживало 3/4 человечества. 73,5 миллиона мужчин было мобилизовано. В Первую мировую войну погибло 10 миллионов человек: это больше, чем за все войны, которые велись на Земле в предыдущие 1000 лет. Такого масштабного и кровопролитного конфликта еще не знала история.
Россия стояла перед выбором. В решающий момент министр иностранных дел Сазонов прямо сказал царю: «Или мы должны вынуть меч из ножен, чтобы защитить наши жизненные интересы... или мы покроем себя вечным позором, отвернувшись от битвы, предоставив себя на милость Германии и Австрии». Император не без грусти согласился с этими доводами.
Сазонов немедленно сообщил в Генеральный штаб генералу Янушкевичу, что он может отдавать приказ о мобилизации «и после этого разбить свой телефон» Аппараты Центрального телеграфа Петербурга разнесли во все концы империи роковой приказ. Впрочем, германский генерал фон Хелиус докладывал из Петербурга в Берлин: «Мобилизация здесь осуществляется из-за страха перед грядущими событиями и не затеяна с агрессивными замыслами; издавшие приказ о мобилизации уже устрашены возможными последствиями».
Итак, видя военные приготовления Вены, император Николай объявил о всеобщей мобилизации. Кайзер Вильгельм ответил ультиматумом: если Россия не прекратит военных приготовлений, Берлин будет считать себя в состоянии войны с Петербургом.
Британский посол в России Бьюкенен приходит к следующему выводу: «Германия прекрасно знала, что военная программа, принятая Россией после нового закона о германской армии в 1913 г., будет выполнена только в 1918 г., а так же и то, что русская армия недостаточно обучена современным научным методам ведения войны. В этом был психологический момент для вмешательства, и Германия ухватилась за него»
Приказ о мобилизации французской армии был отдан в тот же день. говоря словами Г.Ферреро, «государства западной цивилизации в конечном счете осмелились сделать то, что в предшествующие века посчиталось бы безумием, если не преступлением, - они вооружили массы людей.
Германский ультиматум Франции (с требованием отдать под германское командование приграничные французские крепости) истекал в час дня 1 августа. Через пять минут германский посол фон Шен потребовал ответа; на Кэ д'Орсэ он услышал, что «Франция будет действовать в соответствии со своими интересами» Через три часа поступил приказ о мобилизации французской армии Тогда же Германия объявила войну Франции.
Какова была позиция Британии? «Нам, - докладывал после беседы с Сазоновым Бьюкенен своему министру иностранных дел, - придется выбирать между активной поддержкой России или отказом от ее дружбы Если мы ее теперь покинем, то мы не сможем рассчитывать на дружественные отношения с нею в Азии, которые для нас столь важны».
Вступление а войну, которая сокрушила миллионы судеб и не принесла желаемого ни одной стране-участнице, произошло необычайно легко Английский историк Гордон Крейг пишет о начале войны «Это была необычайная смесь нереализованного патриотизма, романтический радости по поводу возможности участия в великом приключении, наивного ожидания того, что тем или иным способом этот конфликт разрешит все прежние проблемы. Большинство немцев верило, так же ревностно, как и большинство англичан и французов; "что страна стала жертвой брутального нападения; выражение: Мы этого не хотели, но теперь мы должны защищать свое отечество — стало общей формулой и вело к впечатляющей национальной консолидации. Русская мобилизация разрешила сомнения тех, кто критически относился к довоенной политике Германии».
Россия вступила в войну, не имея ясно очерченной цели. Она выполняла союзнические обязательства перед Францией и основывалась на желании нейтрализовать претензии Германии на военное и политическое доминирование. Ведь в случае победы Германии, полагал Сазонов, «Россия теряла прибалтийские приобретения Петра Великого, открывшие ей доступ с севера в западноевропейские страны и необходимые для защиты ее столицы, а на юге лишалась своих черноморских владений; до Крыма включительно, предназначенных для целей германской колонизации, и оставалась, таким образом, после окончательного установления владычества Германии и Австро-Венгрии на Босфоре и на Балканах, отрезанной от моря, в размерах Московского государства, каким оно было в семнадцатом веке».
Какими бы разными ни были цели России и Запада, в одном союзники были едины - следует подорвать силы германского империализма (именно этот термин употребили все три главных союзника - Британия, Франция и Россия).
Анализ взглядов царя и его министров приводит к выводу, что союз с Западом рассматривался как долговременная основа русской политики, а не только как инструмент ведения одной войны. Именно исходя из этого стратегического курса Россия не стремилась многого требовать от Германии в случае ее поражения Петроград видел гарантии от германского реванша в тесном союзе с Западом.
Национальное единство немцев в августе 1914 г было впечатляющим Кайзер заявил 4 августа. «Я больше не различаю партий, я вижу только немцев» Даже далекие от крайностей подданные Вильгельма считали войну путем к освобождению от британских цепей и одним из шагов к европейскому и мировому возвышению.
Историк Фридрих Майнеке писал в те дни: «Мы должны сокрушить Британию до такой степени, чтобы она признала нас равной себе мировой державой, и я верю, что наша мощь для достижения этой цели достаточна».
В России национальный порыв был не менее впечатляющим 2 августа в громадном Георгиевском зале Зимнего дворца, перед двором и офицерами гарнизона, в присутствии лишь одного иностранца — посла Франции — император Николай пред чудотворной иконой Казанской Божьей Матери (перед которой молился фельдмаршал Кутузов накануне отбытия к армии в Смоленск) повторил слова императора Александра I, сказанные в 1812 г. «Офицеры моей гвардии, присутствующие здесь, я приветствую в вашем лице всю мою армию и благословляю ее. Я торжественно клянусь, что не заключу мира, по^ останется хоть один враг на родной земле».
По оценке министра Сухомлинова, «война с Германией ... была популярна в армии, среди чиновничества, интеллигенции, во влиятельных промышленных кругах». Цель войны со стороны России простым образом выражена в выступлении Сазонова в Думе 3 августа 1914 г.: «Мы не хотим установления ига Германии и ее союзницы в Европе». Руководители почти всех политических партий выразили готовность идти на жертвы, чтобы избавить Россию и все славянские народы от германского доминирования.
Депутаты Государственной думы почти единодушно (исключая большевиков) объявили правительству о своей поддержке. Военные кредиты были приняты единогласно, и даже социалисты, воздержавшиеся от голосования, призывали рабочих защищать свое отечество от неприятеля. Либералы надеялись, что после сопутствующего войне национального единения наступит Эпоха конституционных реформ.
Французский посол, присутствовавший на этом заседании, составил впечатление, что русский народ, который не хотел войны, будучи застигнутым врасплох, твердо решил взять на себя ее бремя. Война сблизит все социальные классы, непосредственно познакомит крестьянина с рабочим и студентом, она выявит недостатки бюрократии, заставит правительство считаться с общественным мнением, в дворянскую касту вольется демократический элемент офицеров запаса (так же, как это было во время русско-японской войны, без чего военные мятежи 1905 - 1906 гг. были бы невозможны). Что касается правительства и правящих классов, то они пришли к выводу, что судьба России отныне связана с судьбами Франции и. Англии.
В 5 часов утра 3 августа из лондонского Форин-Оффиса в британское посольство в Петербурге поступила лаконичная телеграмма «Война с Германией, действуйте». Посольство было засыпано цветами. В присутствии царя Бьюкенен предложил тост за «две наиболее мощные империи в мире», которые после войны будут определять ход мировых дел, с чем Николай II «сердечно согласился».
Патриотизм первых дней был, безусловно, искренним. Но корни этого чувства оказались в России недостаточно глубокими Англичане, французы, немцы не крушили посольств противника, они не переименовывали своих столиц, но они закусили удила надолсв и мертвой хваткой А в русских деревнях, откуда пришли на фронт миллионы солдат, никто не имел ни малейшего понятия, по какому поводу и за что ведется эта война Да что там крестьяне — генералы выделили из своей среды истинно талантливых полководцев только ко второму-третьему году войны. Даже такие молодые генералы, как Янушкевич, не владели стратегией индустриальной войны, они не сумели избавиться от стереотипов старой эпохи, чем погубили честолюбивых бравых поручиков да капитанов и безо всякого таланта распорядились судьбой первого, лучшего набора мобилизованных крестьян и городских мастеровых.

3. Силы противников.
В Германии война воспринималась как противостояние рас, цивилизаций. 11 августа на собрании в муниципалитете Берлина профессор фон Харнак говорил об угрозе западной цивилизации со стороны «цивилизации Орды, которая созывается и управляется деспотами, монгольской цивилизацией московитов. Эта цивилизация не могла вынести уже света восемнадцатого века. А еще менее свет девятнадцатого столетия, а сейчас, в двадцатом веке, разрывает связи и угрожает нам. Эта неорганизованная азиатская масса, как пески пустыни, стремится засыпать наше плодоносное поле».
Начальник генерального штаба германской армии фон Мольтке 4 августа 1914 г. говорил: «В этой войне речь идет о сохранении германской цивилизации и ее принципов против нецивилизованного славянства».
Потенциальная численность германской армии была на 40 % больше французской (9750 тысяч против 5940 тысяч человек). Разумеется, Россия могла выставить более внушительную силу. Как пишет Б. Лиддел Гарт, «достоинства России лежали в физической сфере, а недостатки - в области интеллектуальной и моральной... Мужество и выдержка ее солдат были овеяны славой. Но коррупция и некомпетентность пронизали ее руководство. Рядовой состав не имел подготовки и инициативы, необходимых для научного ведения военных действий, - он представлял собой инструмент огромной твердости и малой гибкости, - а производственные ресурсы были меньшими, чем у великих индустриальных держав... Россия, чья вошедшая в поговорку медлительность и недостаточная организация требовали проведения осторожной стратегии, порвала с традицией и вступила в азартную игру, которую могла позволить себе лишь армия огромной мобильности и организации».
Тактически немцы обладали тремя важными преимуществами. Во-первых, они полностью осознали значимость тяжелых гаубиц и имели много таких орудий. Во-вторых, они лучше других поняли роль пулемета, доминирующего на поле сражения. В-третьих, германский генштаб полностью оценил влияние на вооруженную борьбу железнодорожных коммуникаций как средства быстрой концентрации войск и их скоростного перемещения.
Стратегию Германии в начавшейся мировой войне определяли идеи графа Шлиффена (начальника генерального штаба Германии в 1891 - 1908 гг.). Он пришел к выводу, что в условиях войны на два фронта «вся германская мощь должна быть брошена против одного врага, сильнейшего, наиболее мощного, самого опасного врага, и им может быть только Франция». Семь восьмых германской армии должны были сражаться на Западе, сокрушая его за шесть недель и оставляя заградительные силы для прикрытия с востока. Победив французов, немцы всей мощью разворачивались против России.
План Шлиффена предполагал концентрацию германских войск на бельгийской границе, удар через Бельгию с выходом в Северную Францию, серповидное обходное движение во фланг укрепленной французской границе, взятие Парижа и затем поворот на восток - с тем, чтобы уничтожить основные французские силы примерно в районе Эльзаса. Немцы использовали недооценку французами новых факторов: пулеметов, тяжёлой артиллерии, колючей проволоки (многое из этого внимательные немецкие наблюдатели впервые увидели на первой войне современного типа — русско-японской войне — десятью годами раньше).
6 августа 1914 г. началось огромное по масштабам перемещение германских войск на запад. 550 поездов в день пересекали мосты через Рейн; более миллиона человек были перевезены в 11 тысячах поездов. Отступая на своем левом фланге, командующий германским фронтом фельдмаршал фон Клюк, связав французов в гористой местности на подходах к Рейну, сосредоточил основные силы на правом фланге и бросил основные силы севернее, через Бельгию. Преодолев сопротивление крепостей Льеж и Намюр, он вышел во фланг французам. Так был сорван французский план, предполагавший наступление на центральном участке противостояния: французы не встретили основные силы немцев там, где ожидали.
Ворвавшиеся в Северную Францию первая, вторая и третья германские армии (общим числом в 30 дивизий) начали движение к Парижу. Жофру удалось раскрыть стратегический замысел противника. Французские армии разворачивались на север с тем, чтобы нанести удар во фланг или тыл германским дивизиям. На подступах к Парижу разыгрались решающие события. Запад в это время призвал Петроград максимально ускорить выступление русских войск.
В соответствии с русским планом всеобщей мобилизации на тринадцатый день в действующей армии было собрано 96 пехотных и 37 кавалерийских дивизий — 2,7 млн. человек — в дополнение к миллиону резервистов и войск крепостей. В русской армии было 6720 орудий; ее общая численность достигла пяти миллионов человек. Возникший в августовские дни Восточный фронт простирался на полторы тысячи километров между Мемелем на Балтике и Буковиной в предгорьях Карпат.
Ускорение развертывания войск противоречило мнению профессионалов. Французскому военному атташе генералу Лагишу Жилинекий в сердцах сказал: «История проклянет меня, но я отдал приказ двигаться вперед».
Как полагает английский военный историк Б. Лидл Гарт, «решение выставить 800 000 солдат на пятнадцатый день мобилизации создало напряжение в громоздкой российской военной машине с ее многочисленными недостатками, проявившимися при начале ее движения. Ощутимым стало напряжение и в российском генеральном штабе, где решения стали приниматься в состоянии нервного ажиотажа».
А вот мнение британского посла Бьюкенена. «Если бы Россия считалась только со своими интересами, это не был бы для нее наилучший способ действия, но ей приходилось считаться со своими союзниками». На следующий день после окончания мобилизации первая армия генерала Самсонова силой в 410 батальона, 232 кавалерийских эскадрона и 1392 пушки (против 224 батальонов пехоты, 128 эскадронов и 1130 пушек немцев) под общим командованием генерала Жилинского начали наступление на Восточную Пруссию.
Идея заключалась в том, чтобы окружить войска генерал-полковника фон Притвица, защищавшие Восточную Пруссию. Ренненкампф выступил прямо на запад - сквозь Роминтернский лес, а Самсонов должен был Проделать серповидное движение и сомкнуться с первой армией в районе Мазурских озер. Тогда дорога на Берлин была бы открыта. Это был весьма смелый замысел, но он требовал четкой координации. Однако Жилинский не умел вести наступательные бои. Он не обеспечил связь с обеими выступившими армиями и оставил артиллерию в безнадежно устаревших крепостях. Дивизии резерва никак не были связаны со вступившими в боевое соприкосновение войсками.
Ренненкампф и Самсонов были избраны по критериям компетентности, опыта и энергичности. Но их вера во всесокрушающую силу кавалерии, недооценка постоянной разведки, неумение наладить снабжение наступающей армии, слепая жажда просто увидеть врага и броситься на него сыграли дурную службу.

4. Планы и приготовления.
Реформа русской армии началась лишь в 1910 г. Основное внимание уделялось сокращению периода мобилизации, техническому оснащению армии, искоренению маньчжурского синдрома — памяти о злосчастных поражениях, созданию запасов и организации системы подкреплений. Были уменьшены гарнизоны крепостей, увеличена численность офицерского корпуса, улучшены питание и обмундирование солдат, увеличена численность пулеметов.
Рекрутирование войск отныне осуществлялось строго по территориальному принципу. Солдаты были вооружены надежной пятизарядной винтовкой калибром в 7.62 мм. Общий вес боевого снаряжения пехотинца составлял примерно тридцать килограммов. Русская армия в 1914 г. была много сильнее армии десятилетней давности.
И всё же русская армия так никогда и не достигла уровня, сопоставимого с германским. Россия не породила военных гениев, ее армия отражала слабости страны в политической, социальной и культурной сферах. Никто не отказывал русским в мужестве и упорстве, но трудно отрицать неэффективное использование огромных людских масс. Организационная слабость порождала дефекты снабжения и обеспечения войск вооружением, амуницией, средствами связи, госпиталями. В России отсутствовало необходимое для войны индустриального века компетентное экономическое планирование.
У русской армии были запасы для ведения боевых действий лишь в течение 6 - 8 месяцев. В июле 1914 г. один пулемет (который быстро показал свою значимость в ходе военных действий) приходился примерно на тысячу солдат. Неграмотность половины населения России также влияла на ход событий. Малообразованные солдаты плохо ориентировались на местности, труднее овладевали техникой, терялись в сложной обстановке.
Русские заводы производили лишь треть необходимого автоматического оружия, остальное закупалось во Франции, в Британии и в Соединенных Штатах. В течение первых пяти месяцев войны промышленность России производила в среднем 165 пулеметов в месяц (пик был достигнут лишь в декабре 1916 г. - 1200 пулеметов в месяц). Западные страны предоставили России 32 тысячи пулеметов. Каждый тип пулемета имел свой собственный калибр патрона, что осложняло снабжение войск. То же можно сказать о более чем десяти типах винтовок.
Не лучше было положение в артиллерии. Более 37 миллионов снарядов - два из каждых трех использованных - были завезены из Японии, Соединенных Штатов, Англии и Франции. Чтобы попасть на фронт, каждый снаряд в среднем проделывал путь в шесть с половиной тысяч километров, а каждый патрон в четыре тысячи километров. Недостаточная сеть железных дорог делала снабжение исключительно сложным делом; к 1916 г. напряжение стало чрезвычайно ощутимым.
Россия и Франция имели несомненное численное превосходство над коалицией Центральных держав. В начале войны, в августе 1914 г., у России было 114 боеготовых дивизий, у ее главного военного союзника, Франции, - 62 дивизии, к которым вскоре присоединились 6 британских дивизий. Германия выставила в первый месяц войны 78 дивизий, а ее главный союзник, Австро-Венгрия, - 49 дивизий.
Стратегическое планирование России и Запада было согласовано в ходе конференций 1911 - 1913 гг. Генерал Жофр пообещал выставить полтора миллиона солдат на десятый день войны и начать активные боевые операции на одиннадцатый день. Представляя русскую сторону, генерал Жилинский дал обещание выставить на тринадцатый день войны 800 тысяч солдат против одной лишь Германии. Это обещание полностью удовлетворило французов.
Царь и его министры надеялись, что после войны на Западе будут доминировать Британия и Франция, а в Восточной и Юго-Восточной Европе - Россия; между ними лежала бы буфером слабая Германия. К 14 сентября 1914 г. Сазонов приготовил проект документа, в котором обозначались единые военные цели России, Франции и Британии.
1. Три державы нанесут удар по германской мощи и претензиям на военное и политическое доминирование.
2. Территориальные изменения должны быть осуществлены исходя из принципов прав национальностей.
3. Россия аннексирует нижнее течение реки Неман и восточную часть Галиции, присоединит к Польше Познань, Силезию и западную часть Галиции.
4. Франция возвратит себе Эльзас, Лотарингию и, если она того пожелает, часть Рейнской Пруссии и Палатинат.
5. Бельгия увеличит свою территорию.
6. Шлезвиг и Гольштейн будут возвращены Дании.
7. Государство Ганновер будет восстановлено.             .
8. Австрия будет состоять из трех частей - Австрийская империя, Королевство Богемия и Королевство Венгрия.
9. Сербия аннексирует Боснию, Герцеговину, Далмацию и Северную Албанию.
10. Болгария получит от Сербии компенсацию в Македонии.
11. Греция и Италия разделят Южную Албанию.
12. Англия, Франция и Япония разделят германские колонии.
Сейчас, на исходе тысячелетия, отчетливо видно, что великая страна нуждалась в безопасности, в гарантии от эксцессов германского динамизма, но никак не в территориальной экспансии. Территориальное расширение на основных направлениях лишь ухудшало ее положение, Приращение России за счет польских территорий неизбежно ставило на повестку дня вопрос о самоопределении Польши. Расширение в Армении, в сторону Ливана, таило опасность сходной эволюции.
Нужен ли был России Константинополь как свободные ворота в Средиземноморье? Россия нуждалась в свободе своей торговли, экономического развития, но не в том, чтобы впутываться в балканский и средиземноморский клубок противоречий.
Совершенно очевидно, что Сазонов надеялся на зависимость урезанной Австро-Чехо-Венгрии от России. В этом случае уменьшившаяся Германия едва ли могла претендовать на господство, имея перед собой объединенную Польшу, славянизированную Дунайскую монархию и три связанных с Россией государства - Румынию, Болгарию и Сербию.
Министр иностранных дел Делькассе сообщал послу Извольскому, что у России, Франции и Британии нет оснований для разногласий. Главная цель — сокрушение лидерства Пруссии в Германии. Шлезвиг и Гольштейн вернутся к Дании. Англия получит германские колонии. Россия получит гарантии свободного прохода в Черноморских проливах. Франция вернет Эльзас и Лотарингию. Цели, преследуемые Россией и Францией, практически идентичны и будут реализованы, как только французские и русские войска соединятся в центре Германии.
Британский министр иностранных дел Грей прислала Петроград перечень целей, сформулированных его правительством: овладение частью германских колоний; нейтрализация Кильского канала; передача Шлезвига (без Гольщтейна) Дании; передача основной части германского флота Британии; компенсация Бельгии за счет Голландии, а той - за счет Германии (Германская Фризия). На Германию налагались тяжелые репарации «для нейтрализации ее мощи». Франция получит Эльзас и Лотарингию, а также некоторые из германских колоний. России предназначались польские провинции Пруссии и Австрии, а также украинские регионы в Галиции и на Буковине.
Немцы в случае победы предполагали уничтожить Францию как великую державу, ликвидировать британское влияние на континенте и фактически изгнать Россию из Европы. Германия намеревалась создать под своим контролем буферное Польское государство из русской части Польши. Немцы начали активную пропагандистскую работу среди российских национальных меньшинств. Большинство в правящей элите решительно желало развала Российской империи, низведения Франции до положения второстепенной державы, создания контролируемой Германией зоны от Пиренеев до Мемеля от Черного моря до Северного, от Средиземноморья до Балтики, что позволило бы Германии конкурировать с Соединенными Штатами в борьбе за мировое экономическое первенство.

5. Литература.

1. Александров В. М. История первой мировой войны. – М.: Прогресс, 2000.
2. Виппер Р. Ю. История нового времени. – М.: Республика, 1996.
3. Всемирная история: В 24 т. /  Под  ред.  Бадак А.В., Л. А. Войнич  Т. 19. - Минск.: Литература, 1998.
4. Кредер А. А. История Новейшего времени. -  М.: Владос, 1997.
5. Черниловский З. М. Всеобщая история государства и права. – М.: ИнфраМ, 1999.
6. Уткин А. Первая мировая война. // История. 2000. - № 33. С. 1 – 6.

© Размещение материала на других электронных ресурсах только в сопровождении активной ссылки

Вы можете заказать оригинальную авторскую работу на эту и любую другую тему.

(24.1 KiB, 33 downloads)

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!