Прекращение брака: основания и последствия

31 Дек 2014 | Автор: | Комментариев нет »

Римский брак мог быть прекращен в результате развода или смерти одного из супругов: «Matrimonium flaminis nisi mor-te dirimi jus non est» (Fabius Pictor). «Matriminium dissolvitur aut bona gratia aut cum ira animi». «Между разводом и растор­жением (брака) такова разница, что отклоняться может бу­дущий брак (супружество). Но неправильно говорится, что обрученная (невеста) развелась, поскольку развод оттого на­зван, что в разные стороны расходятся те, кто разводится». Marcellus: «И многие считают, что когда та же женщина воз­вращается к тому же мужчине, то это тот же брак. Я присо­единяюсь к ним, если, когда прошло немного времени, они сно­ва воссоединились бы, и в то время ни она не обручилась с кем другим, ни он не привел другую жену, (то) важнее всего (та-xime), если муж не отдал (бы) приданого». Сенека так отзы­вался об этом сроке: «Ты схоронил, кого любил; ищи, кого по­любить! (...) Предки установили для женщин один год скор­би — не затем, чтобы они скорбели так долго, но чтобы они не скорбели дольше» (Письма к Луцилию. LXIII. 11.13). При хра­ме Венеры-Либитины продавались похоронные принадлеж­ности. Вопросом о причинах ношения женщинами белых одея­ний во время траура задавался Плутарх (вопрос 26 из серии «Римских вопросов»); в 50-м же он пытался доискаться до причин сложения жрецом Юпитера своего сана после смерти жены, а в 106-м — «откуда обычай в праздничные дни вы­ходить замуж не девушкам, а вдовам». «Вдова», отмечал Ла-беон, обозначает не только ту женщину, которая когда-то была замужем, но и ту, которая никогда не имела мужа, потому что вдовой (vidua) она называется как бы беспарная (sine duitate), точно так же, как безумнйй (vecors) называется так, как бы он был без ума (sine corde). Императоры продлили luctus до года и распространили его на расторжение (divortium). В те­чение этого срока горюющий должен был воздерживаться от публичной жизни: «Qui luget, abstinere debet a conviviis, orna-mentis, purpurea et alba veste». «Когда Тит предлагал ему в же­ны свою дочь, еще девушкою, он упорно отказывался, ссыла­ясь на свой брак с Домицией, но когда вскоре ее выдали за дру­гого, он первый обольстил ее, еще при жизни Тита; а потом, после кончины ее отца и мужа, он любил ее пылко и не таясь и даже стал виновником ее смерти, заставив вытравить плод, который она от него понесла» (Suet. Dom. 22). Соблюдая траур по умершему, римляне не выходили из дома до 9-го дня после похорон, когда устраивалась поминальная трапеза.

Зависимость вдовы не прекращалась смертью (неэманци-пированноГо) супруга, поскольку она оказывалась в зависимо­сти от нового лица — обладателя отцовской власти. Удивитель­но, однако, что римское право, с такой тщательностью регули­ровавшее семейные и имущественные отношения граждан, почти игнорирует вопрос о безвестном отсутствии супруга. Между тем, учитывая обширность и разбросанность римских владений, а также частые войны, подобные случаи и связанные с ними затруднения должны были встречаться весьма часто. Ма­лое внимание, уделенное римским правом судьбе жены, остав­ленной отсутствующим мужем, объясняется отчасти тем, что римские матроны считали вообще делом чести и благопристой­ности не вступать в новый брак даже после заведомой смерти первого мужа (Valer. Maxim. II. 1): общественное мнение в Риме неодобрительно относилось к вдовам, выходившим вторично за­муж (Plut. Quaest. Rom. 105). Тем не менее уже древнейшее рим­ское право установило, что жена военнопленного может всту­пить в новый брак лишь в том случае, если она в течение пяти лет не получала от него никаких известий (D. L. I. 24.2).

Позднейшее же римское право наряду с этим установле­нием создало институт так называемой сига bonorum absentis над имуществом безвестно отсутствующего. Помимо того, ис­ходя из принципа «свободной теории доказательств», присво­енного римским правом, каждому судье предоставлялось во­обще по взвешивании всех обстоятельств дела считать дока­занным то, что соответствовало его внутреннему убеждению. Следовательно, и при безвестном отсутствии римский судья руководствовался не только строгими юридическими доказа­тельствами и фиксированной нормой 5-летнего отсутствия, но и свободными соображениями, изменявшимися в зависи­мости от конкретных обстоятельств каждого данного случая.

Брак мог быть прекращен разводом (divortium) как обоюд­ным и добровольным актом. Он означал отпадение одного из необходимых условий для его заключения (affectio maritalis, consensus). Результатом было его аннулирование. Иногда раз­вод мог происходить по одностороннему желанию (repudium). Если жена была in manu mariti, то divortium не освобождал ее, поскольку требовался обязательный contrarius actus (diffareatio, remancipatio). Супруг или жених сообщали о сво­ем желании развестись с помощью письма (libellus repudii). Ничто не может так хорошо свидетельствовать об успехах борьбы римлянок за свою независимость, как рост числа раз­водов.

В первые века римской истории право на развод имел только муж, так как даже его доказанная неверность не счи­талась достаточным предлогом для такого же требования со стороны жены. Несмотря на это, долгое время даже мужчины избегали развода, и первый подобный пример относится к 220 г. до н. э. После Пунических войн разводы стали не­сравненно более частым явлением: Сульпиций прогнал свою жену только за то, что встретил ее на улице без покрывала, Семпроний Соф — за то, что жена самовольно явилась в цирк, Эмилий Павел — безо всякого повода, Цицерон — для за­ключения более выгодного брака, Юлий Цезарь — чтобы из­бавиться от подозрения в попустительстве своей жене, сохранив и ей доброе имя1. Сенека остроумно заметил: «Неко­торые знатные и благородные женщины считают свои годы не по числу консулов, а по числу мужей и разводятся, чтобы вый­ти замуж, а выходят замуж, чтобы развестись» (О благо­деяниях. III. 16.2). Он же уверял, что Меценат имел сотни жен, с которыми разводился почти ежедневно (Epist. ad Luc. 114.7). Цезарь «брак одного бывшего претора с женщиной, которая только накануне развелась с мужем, (он) объявил недействи­тельным, хотя подозрений в измене и не было» (Suet. Div. Jul. 43.1). Он же сообщает, что Тиберий (2-й принцепс Рима) «узнал, что Юлия, жена его, осуждена за разврат и прелюбо­деяния и что Август от его имени дал ей развод... Юлии оста­вил все подарки, какие дарил, хотя бы она того и не заслужи­вала» (Tib. 11.4). «Другого сенатора он лишил квестуры за то, что он взял жену накануне жеребьевки ведомств и развелся с ней на следующий день» (Idem. 35.2). Зато «Лепиду, женщи­ну знатнейшего рода, он осудил на смерть в угоду Квиринию, богатому и бездетному консуляру, который развелся с ней после 20 лет брака и обвинял ее в-том, что когда-то она хотела его отравить» (Idem. 49.1). Нерон «после нескольких неудач­ных попыток удавить Октавию дал ей развод за бесплодие, несмотря на то что народ не одобрял развода и осыпал его бра­нью» (Suet. Nero. 35.2; далее описываются его вероломные пре­ступления в семейно-брачных отношениях). Император До­мициан «дал жене имя Августы, но развелся с нею, когда она запятнала себя любовью к актеру Парису; однако разлуки с нею он не вытерпел и, спустя недолгое время, якобы по тре­бованию народа, снова взял ее к себе»; «римского всадника он вычеркнул из списка судей за то, что он, прогнав жену за пре­любодеяние, снова вступил с ней в брак» (Suet. Dom. 3.3; 8.3). Император Антонин Пий запретил отцу расторгать благопо­лучный брак его сына: «Bene concordans matrimonium separari a patre divus Pius prohibuit». Коммод Антонин, «уличив свою жену в прелюбодеянии, прогнал ее от себя, затем сослал, а впоследствии убил» (Ael. Lampr. Comm. Ant. V. 9). Времен­щик Карин «вступил в брак и развелся последовательно с де­вятью женами; большинство из них он отверг, когда они были беременными» (Flav. Vopisc. Siracus. Car. XVI. 7). Знаменитый христианский писатель Иероним (auctor tranlationis Sacrae Vulgatae) упоминает о женщине, имевшей 23 мужа и заклю­чившей наконец-то брак с мужчиной, уже отказавшимся от 21 жены (Ер. II). В постклассическом праве свобода разводов стала постепенно ограничиваться под влиянием церковного догмата о браке. Отныне для развода не по взаимному согласию (divortium ex communi consensu) требовались признанные зако­ном серьезные основания (justae causae repudii); безоснователь­ный развод (divortium sine causa) преследовался серьезными имущественными наказаниями. Главной целью, которую пре­следовали разводившиеся женщины, было достижение поло­вой свободы, которой они в отличие от мужчин были столь долго лишены. Семейная жизнь уже настолько опротивела римлянкам, а обязанности матери настолько отяготили, что от нежелательных детей стали избавляться еще до их рож­дения, что преступлением не считалось (Sen. Ad Helv. XVI. 3). Чувственные наслаждения стали целью всей жизни для римлянок, и время их наибольшей половой свободы как раз стало эпохой величайшей нравственной распущенности. Ви­новата в этом была не столько сама женщина, сколько ненор­мальные условия, в которые она была поставлена, а именно: долговременное бесправие и постоянное сосредоточение толь­ко на детородной деятельности. В произведениях авторов ран­него принципата (Петрония, Ювенала, Марциалла, Апулея, Лукиана) содержится множество фактов об огромных масш­табах разврата в те времена. О том, насколько тяготили тог­дашнее римское общество супружеские и родительские обя­занности, красноречиво говорит выступление цензора Метел-ла Нумидика: «Римляне, если бы могли обойтись без жен, то, конечно, никто бы из нас не согласился взять на себя эту обу­зу. Но если природа устроена так, что хорошо нельзя жить ни с женой, ни без жены, то будем скорее заботиться о воспроиз­ведении нашей нации, чем о счастии нашей краткой жизни» (Aul. Gell. Att. noct. I. 6).

Знаменитые правоведы не думадш протестовать против рас­торжимости брака, хотя некоторые и пытались придать ему зна­чение вечного союза. Супругам дозволялось вступать в повтор­ный брак друг с другом после временной, иногда непродолжи­тельной разлуки (D. ХХШ. 3-64). Еще Август и Тиберий издали строгие законы против прелюбодеяния, установив наказание в виде штрафа, потери имущества и даже ссылки. Калигула же «некоторым в отсутствие мужей послал от их имени развод и ве­лел записать это в ведомости» (Suet. Gajus Cal. 36.2).

Юристы П-Ш вв. действовали в том же духе: они дозво­ляли публичные обвинения виновных, разрешали делать на них доносы не только родным, но даже рабам. Антонин Пий и Ульпиан дозволяли мужу обвинять жену в измене только тогда, когда предварительно будет доказана его собственная непорочность, поскольку «несправедливо было бы требовать от жены верности, которую сам муж не соблюдает».

При Юстиниане наказаниями за безосновательный раз-*-вод были лишение всего имущества и пожизненное заточение в монастырь; разрешены были разводы только при серьезных основаниях: impotentia ad coeundum maritalem, captivitas mariti. Появление в Кодексе Юстиниана статей, определяю­щих права женщин, например при разводе, объясняется уча­стием его супруги Феодоры в законотворческой деятельно­сти. Виновным развод (divortium culpa factum) считался при необоснованном одностороннем расторжении брака или пре­досудительном поведении одного из супругов; он имел неже­лательные имущественные последствия для каждого из быв­ших'супругов: «Si divortium est matrimonium et hoc sine culpa mulieris factum est, dos integra repetetur» (Paulus). «Conubio interveniente liberi semper patrem secuntur: non interveniente-matris condicioni accedunt» (Ulpianus).

Actio de liberis agnoscendis давался претором супругу при разводе для признания отцовства в отношении уже родившихся детей. Светоний пишет о курьезном случае признания материнства: «Одна женщина отказывалась признавать своего сына, но ни он, ни она не могли представить убедительных до­казательств; Клавдий предложил ей выйти замуж за юношу и этим добился от нее признания» (Div. Claud. 15.2).

SC Plancianum (=80 г.) во 2-й своей части возложило на женщину, предполагавшую, что она беременна, обязанность сообщения (denuntiare) об этом своему бывшему супругу в те­чение 30 дней после развода. Сам он имел право направить так называемых наблюдателей за беременностью (custodes par-tus); иначе же он был обязан признать отцовство и платить алименты. Exceptio plurium contubernium (в обычном праве) безуспешно боролось против презумпции отцовства с по­мощью доказательства того, что в критический период с ма­терью будущего ребенка вступали в сексуальные отношения также и другие мужчины. При этом требовалось доказать, что ответчик не мог быть отцом ребенка.

Actio de moribus mulieris (poenalis, praetoria) подавался мужем в случае развода по вине супруги с требованием ли­шить ее приданого; при Юстиниане этот иск был отменен. Actio de partu agnoscendo (в правление Адриана) был направлен на признание отцовства в отношении еще не родившегося ребен­ка или если он рождался в браке. Actio rei uxoriae (in jus, in bonum et aequum concepta) (о возврате приданого) считался личным притязанием разведенной жены или вдовы к бывше­му мужу или его наследникам.

Actio adjuncta filiae persona подавал отец отсутствующей дочери, требуя выдачи ее приданого; при этом он должен был поручиться, что дочь одобрит его действия. Приданое должно было быть возвращено со всеми приращениями, кроме пло­дов за время брака (плоды последнего года делились пропор­ционально между обоими супругами) и за вычетом retentiones dotales. Заменимые вещи следовало вернуть annua bima trima die, незаменимые же — немедленно. Супруг отвечал за dolus et culpa, в отдельных случаях — и за casus minor. Супруг, при­сужденный к выдаче приданого по actio rei uxoriae, имел право на удержания из суммы приданого; они назывались retentiones dotales. Они имели личный характер: propter libe-ros. «Necare videtur et is qui alimonia denegat» («Убивает и тот, кто отказывает в содержании»). 1Цстиниан упразднил reten­tiones dotales. В классический период было выработано поло­жение о том, что жена возвращала себе приданое по смерти мужа, а также при разводе по вине мужа (по его инициативе). С этой целью суд издавал формулу «Habero tibi res tuas». И на­оборот, приданое не возвращалось, если развод совершался по почину жены или был вызван ее проступком или поведе­нием. Примером вмешательства римских политиков в семей­ные дела сограждан являются действия триумвиров (42 г. до н. э.) по изъятию имущества их врагов, как о том сообщает Дион Кассий: «Словно справедливые и гуманные, они (триумвиры — М.М.) объявили, что раздадут женам убитых их приданое и де­тям мужского пола десятую часть, а женского — двадцатую часть их имущества»1. Адриан же «детям, чье имущество под­вергалось конфискации ... оставлял одну двенадцатую часть имущества» (Ael. Spart. Vita Hadr. XVIII. 3). Примечательно, что один из лучших императоров Рима Марк Аврелий, «пре­взойти которого в философии не мог бы сам Платон», снисхо­дительно относился к многочисленным прелюбодеяниям сво­ей жены Фаустины (Jul. Capit. Vita Marci Ant. XIX, XXIII: сре­ди ее любовников были матросы, гладиаторы, пантомимы). «Когда Марку Антонину говорили о ее поведении, предлагая развестись с ней, если он не хочет казнить ее, он, говорят, ска­зал: "Если я разведусь с женой, то нужно возвратить ей и при­даное"». После же смерти Фаустины он, не желая навязать своим детям мачеху (Фабию), «взял себе в наложницы дочь прокуратора своей жены» (Idem. XXIX. 10). Он же позволил, чтобы «дети Кассия (поверженного мятежника) получили >1/2 отцовского имущества, кроме того, им было подарено золото, серебро, а женщинам также и драгоценные украшения» (Jul. Capit. Vita Marci Ant. XXVI. 12). Actio (ex stipulatu) dotis  (bonae fidei) в юстиниановом праве обозначал иск о выдаче приданого; de forma он не соответствовал истине, поскольку основывался лишь на молчаливом согласии (stipulatio tacita), как если бы состоялась стипуляция. Общая регламентация этого иска исходит из интересов жены: приданое необходимо было вернуть в любом случае (после смерти жены — ее на­следникам), если только развод не произошел только лишь по вине жены. Сроки возврата приданого сокращались, супруг терял право удержания, его ответственность возрастала (di-ligentia quam suis (rebus)), но также и beneficium competentiae. Actio rerum amotarum (praetoria, in rem, in simplum) был ис­ком о вещах, которые один из супругов отчуждал у другого, особенно в связи с предстоящим разводом. Между супругами не допускался позорящий иск из кражи (actio furti). Oratio Marci (secunda) требовал одобрения претором соглашений от­носительно alimenta.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!