Правовое положение иностранцев (перегринов)

31 Дек 2014 | Автор: | Комментариев нет »

Перегринами были свободные граждане других госу­дарств, чьему праву они подчинялись. Находясь в Риме, осо­бенно в период архаического права, они были лишены право­вой защиты и рассматривались как враги (hostes), которых можно было безнаказанно обидеть, ограбить и даже убить. Тяжелым и беззащитным было положение свободного челове­ка, который, находясь на римской территории, не принадле­жал к числу римских граждан. Чтобы оградить свою неприкос­новенность, если он задумывал поселиться в Риме, он должен был поспешить отдать себя под покровительство какого-либо гражданина и его рода. Так возникли отношения патронов и клиентов.

Клиенты образовали третий разряд населения, который занимал среднее место между свободными гражданами и ра­бами. Положение клиента приобретал иностранец (например, изгнанник из своего отечества), которого судьба так или иначе занесла в Рим и заставила искать в нем постоянное местопре­бывание. Этот род клиентов имеет много общего с древней­шими плебеями. Положение клиента было обязательно и для вольноотпущенников; впоследствии вольноотпущенники со­ставляли значительную часть клиентов. Отпущение создавало патронат бывшего господина над его бывшим рабом. Точно не­известно, каково было первоначальное политическое и граж­данское положение клиентов. Вероятно, наравне с плебеями они были устранены от всякого участия в государственной жизни и наравне с Перегринами (что на первых порах могло относиться и к плебеям) не допускались к непосредственному участию в гражданском обороте. Род, при котором они состоя­ли, связывал их с государством, патрон совершал за них ме­новые и судебные акты. Очень рано клиенты могли получить гражданскую правоспособность и одновременно с плебеями благодаря реформе Сервия Туллия, стать частью государ-ствообразующего народа. Для обеих сторон патронат был со­вокупностью прав и обязанностей, с перевесом прав для пат­рона и обязанностей для клиента.

Патрон — покровитель своего бывшего слуги во всех за­труднительных случаях его жизни, защитник его перед ли­цом властей, опекун его малолетних сирот. В случае нужды патрон доставлял своему клиенту средства существования, в случае смерти открывал для него двери фамильного склепа. В свою очередь, клиент был обязан почитать патрона (obsequi-um et reverentia) и был связан рядом обязанностей (officia) и обязательств (operae of f iciales). Из-за почтения он был стес­нен в предъявлении судебных исков против патрона. Впо­следствии согласно преторскому эдикту он мог вызвать свое­го патрона в суд не иначе как с особого разрешения претора; вероятно, на претора перешел в этом случае контроль, кото­рый принадлежал в старину всему роду.

Клиент был обязан помогать своему патрону имуществен­но, когда этот последний выдавал свою дочь замуж, был застиг­нут бедностью или нуждался в деньгах для своего выкупа из плена, для уплаты долгов или покрытия издержек по от­правлению общественной должности. Патрон призывался к на­следованию после клиента, в случае если этот последний не оставлял после себя прямых наследников. Само отношение патрона и клиента переходило на их потомков, сначала — без ограничения числа поколений1. Исключением, подтверждаю­щим это правило, стал прямой грабеж иностранцев в Риме в первый год деятельности второго триумвирата (43-42 гг. до н. э.), как сообщают об этом авторы II в. Плутарх (Plut. Ant. XXI) и Аппиан (Арр. ВС. IV. 34). «Из мужчин же всякий владевший более 100 000 сестерциев, как гражданин, так и иностранец, вольноотпущенник, жрец и все иностранцы без каких-либо ограничений» должны были объявить о своем достоянии; 2% от стоимости их имущества взимались без промедления, равно как и годовой доход на военные нужды; «...в довершение ко все­му, разузнав, что у жриц Весты хранятся ценности, доверен­ные им иностранцами и римскими гражданами, они изъяли эти вклады». Общая сумма изъятого триумвирами составляла, по подсчетам Р.Ю. Виппера, 200 млн сестерциев.

Однако римляне со временем стали переходить от войн к налаживанию мирных отношений со своими соседями; раз­витие торговых и межличностных отношений заставляло Рим подписывать с ними союзные договоры (foedus aequum). Пе­регрины были исключены из сферы jus civile, однако имели jus commercii и в меньшей мере jus con(n)ubii. На иностранцев commercium распространялось в полном своем объеме, впро­чем, с одним весьма важным ограничением: для них был за­крыт доступ к обладанию землей, входившей в состав терри­тории Римского государства (fundus Italicus). Именно к этому предмету относится, должно быть, известное постановление Законов XII таблиц: adversus hostem aeterna auctoritas. Под auctoritas вообще разумелась ответственность продавца пе­ред покупателем в том, что на проданную вещь никто другой не имеет права и, следовательно, не отнимет ее у продавца.

Смысл этого постановления состоит, насколько можно судить, в том, что кто отчудил землю иностранцу, тот вечно ответствен перед ним в случае, если другое лицо по праву от­берет данную землю у иностранца, так как последний не мо­жет укрепить за собой приобретенное никакой давностью. Кроме этого ограничения, иностранцу, получившему commer­cium в Риме, был открыт там полный простор приобретать собственность, личные сервитуты, кабальных (лиц), занимать и вообще договариваться в принятых формах, завещать и по­лучать по завещанию. Их отношения с римскими гражданами и другими перегринами строились на нормах jus gentium1.

Споры, в которых хотя бы одна из сторон была иностран­ной, решал praetor peregrinus. Для защиты правовых отно­шений римлян и иностранцев применялась recuperatio. В бо­лее позднее время иностранцы стали получать actio. Под actio здесь понималась юридическая способность к приобретению искового права, совершению процессуальных актов, а также той целой системы сделок, которая исторически сформировалась из гражданского судопроизводства (in jure cessio и др.). Некоторые процессуальные акты i обусловливались полити­ческим положением лица, которое .совершало их (actiones ро-pulares, interdicta popularia, operis\novi in causa publica nun-tiatio), а потому не подходили под понятие actio. Иностранец допускался к совершению римских процессуальных актов с помощью фикции ас si civis romanus esset. Перегрины без ка­кого-либо подданства (peregrini nullius certae civitatis => сирпахрсшде у) обладали статусом juris gentium. Наихудшим было положение жителей тех общин, что сдались римлянам с ору­жием в руках (peregrini dediticii). Завоеванное Римом госу­дарство прекращало существование de jure, и его граждане становились рабами, территория — ager publicus, имущест­во — добычей римлян, которые решали их участь и опреде­ляли дальнейшую судьбу. Такие лица становились подвласт­ными Римскому государству, оставались лично свободными, но не имели публичных прав. Эти отпущенники совсем не име­ли гражданских прав (по древнему квиритскому праву, но не по jus gentium), считались не выше иностранцев и должны были держаться на сто тысяч шагов за чертой Рима. Их по­явление в городе влекло для них потерю свободы навсегда. Бу­дучи вторично отпущены на волю, такие рабы не получали ее, но поступали в разряд рабов римского народа. Их будущее правовое положение было неясным и зависело от воли рим­лян; на них не распространялось действие constitutio Antoni-niana (Caracallae 212 г. н. э. = 965 г. а. и. с). Приобщение их к об­щей гражданской жизни было особенно необходимо и неиз­бежно ввиду их тесной политической и хозяйственной связи с Римом. Потому и они были приняты в состав римского граж­данского общества. Это происходило в форме дарования по­коренным права, которое известно как jus nexi mancipiique.

В общих чертах оно обнимало commercium и recuperatio вместе и, подобно этим двум правам, изменяло свой истори­ческий состав. В двух отношениях правоспособность покорен­ных отличалась от правоспособности союзников: во-первых, покоренные допускались обыкновенно к приобретению италийской земли, что было недостижимо для союзников; во-вто­рых, правоспособность покоренных была основана не на меж­дународном договоре, а на пожаловании. Это, следовательно, не был взаимный обмен их правами с Римом. Jus nexi mancipi­ique относилось не только к отношениям дедитиция с рим­лянином на римской территории, но и к собственным, внут­ренним отношениям дедитициев. Конечно, в этом последнем случае оно приобретало национальный оттенок и восполня­лось местными постановлениями. С точки зрения баланса по­терь и приобретений таким общинам выгоднее было стре­миться к хозяйственному единству с римским народом в це­лом, и, кроме того, хозяйственная самостоятельность была свойственна этим civitates sine suffragio лишь в первые деся­тилетия после появления данного понятия. Римское граждан­ство никогда не получали вольноотпущенники и их потомство, которые, еще будучи рабами, подвергались наказанию за ка­кое-либо преступление. Свои права они защищали, взывая к jus gentium.

Только при Юстиниане peregrini dediticii как категория были упразднены. В то время Перегринами были только союз­ные Риму варвары и временно проживающие в империи чу­жеземцы. По конституции императора Юстиниана евреи уже не были гражданами, но вместе с саксонцами, франками и фри­зами составляли «Schola peregrinorum», или «общество ино­странцев». Они пользовались полной религиозной свободой, взамен чего от них требовали исполнения всех гражданских повинностей по отношению к государству; им был также от­крыт доступ ко всем второстепенным государственным долж­ностям; синагоги были освобождены от повинности военного постоя. Торговля рабами была распространена среди римских евреев. Против этой торговли изданы были запретительные декреты в 335, 336, 339, 384, 415, 417, 423, 438 и 743 гг.

Самое выгодное положение среди перегринов благодаря своему родству с римлянами занимали латины (latini). Они были потомками древнейшего населения Лация, где и был ос­нован сам Рим в середине VIII в. В их среде выделялись древние латины (latini prisci) — жители древнего Латинского сою­за, обладавшие jus commercii et conubii. Переселяясь в Рим, эти латины становились римскими гражданами, но должны были оставить в своей общине сына для продолжения рода — таково было предписание закона Клавдия de jure migrando (177 г. до н.э.). Было постановлено, что латинянин становится гражданином, если заведет большой корабль и в течение шести лет будет поставлять в Рим хлеб, если он выстроит замечательное здание, пробудет шесть лет вне Рима в рядах войска, женившись, родит сына, который достигнет годова­лого возраста, и т.п.

По Юлиевому закону de peregrinis (126 г. до н. э.) из Рима были высланы все чужеземцы, присвоившие себе римское гражданство. Lex Mucia (95 г. до н. э.) определил ограничения, с учетом которых римское гражданство получали латины, а также штрафы для выдававших себя за таковых. У жителей латинских колоний, выведенных за пределы Лация, было толь­ко jus commercii. Lex Papia de peregrinis (65 г. до н. э.) предписал перегринам покинуть Рим и вводил чрезвычайное уголовное производство для лиц, присвоивших себе римское гражданство. Lex Julia предоставил им римское гражданство. Та же объеди­нительная общеиталийская тенденция сказывается и в том, что уже в 49 г. по закону Юлия Цезаря всем жителям Транспадан-ской Галлии даровано было гражданство и, следовательно, на эту часть римского мира был распространен общеиталийский муниципальный строй. Это было первым случаем распростра­нения римского, гражданства на целую провинцию, и на этом Цезарь останавливаться не собирался.

Старейшая римская провинция Сицилия и одна из наи­более романизованных, Нарбонская Галлия, приобщаются при нем к италийскому строю путем дарования их городам латинского права. Другие провинции, в особенности западные (Гельвеция, Галлия, Испания, Африка), получили колонии римских граждан — ячейки, из которых городской строй дол­жен был распространиться по всей провинции, проводники правосознания в среде провинциалов и залог лучшего будущего для них. Цезарь первым из великих вождей демократии окончательно вынес в провинции римскую колонизацию и по­ложил прочное основание романизации, т.е. объединению За­пада, в одной культуре. В его колониях нашли себе обеспече­ние более 80 000 римских граждан, как служивших в его вой­ске, так и не служивших. Основание им Синопа доказывает уже отмеченное стремление объединить в одном государстве все земли между Дунаем и Парфией.

Основание колонии сопровождалось широкой раздачей права римского гражданства провинциалам, причем Цезарь не стеснялся признания за новыми гражданами jus honorum и зачисления их в состав сената. Lex Visellia (24 г. н. э.) в допол­нение к Юлиевому закону позволил латинам, которые про­служили 6 лет в качестве vigiles, получать римское граждан­ство. Император Август «во время сильного неурожая, от ко­торого трудно было найти средства, выселил из Рима всех работорговцев с их рабами и ланист с их гладиаторами,.всех иноземцев, кроме врачей и учителей, и даже часть рабов... Ливия просила за одного галла из податного племени — он освободил его от подати, но отказал в гражданстве, заявив, что ему легче перенести убыток для его казны, чем унижение для чести римских граждан» (Suet. Div. Aug. 40.3, 42.3).

Правовое положение жителей латинских колоний (jus Latii) получали внеиталийские колонии, а также отдельные лица в качестве privilegium magnum в большей (Latinum ma-jus) или меньшей степени (Latinum minus). Сенатусконсуль-том было дозволено по достижении латинянами 30-летнего возраста повторять над ними акт манумиссии с целью возве­дения их в римское гражданство (iteratio). Эта цель достига­лась, если налицо были остальные условия, которые, как по­казано выше, требовались для того, чтобы вольноотпущен­ник становился гражданином. Поселенцем считался тот, кто поселился в каком-либо краю: «Incola est, quia aliqua regione domicilium suum contuit». Каждый поселенец обязан был под­чиняться и тем должностным лицам, где он проживает, и тем, где является гражданином («Incola et his magistratibus parere debet, apud quos incola est, et illis, apud quos civis est»). Города и целые провинции заключали формальный договор о hospi-tium и patronatus с кем-либо из сенаторов и даже всадников, и такой патрон обязывался их защищать.

Путь к постоянным торговым отношениям на чужбине для иностранцев открывался посредством частного госте­приимства (hospitium priVatum). По издавна сложившему­ся, освященному религией и строго соблюдаемому обычаю иностранец, находясь в чужом городе, принимался в качест­ве гостя под покровительство кого-либо из местных граж­дан, который выступал его защитником в случае нужды и в судебных делах. Всякая обида, причиненная гостю, счи­талась обидой его покровителю. Отношения гостеприим­ства, основанные двумя гражданами различных государств, имели взаимный характер. Они устанавливались торжест­венным способом (sponsio — «рукобитие»), нередко закрепля­лись подарками и переходили по наследству. Лица, состояв­шие в подобном дружеском союзе, обменивались какими-либо его эмблемами (tessera, suvmbolon), по которым их наследники находили друг друга. Связи гостеприимства ува­жались даже во встречах на войне и налагали на победите­ля обязанность освобождения его гостя — друга, если этот последний попадался ему в плен. Частное гостеприимство в отношениях римлян к провинциалам сохранялось до кон­ца Римской республики, изменив, впрочем, свой первона­чальный характер. Тогда оно представляло больше выгод для провинциалов, нежели для римлян. Равенство отноше­ний, характеризовавшее древнее гостеприимство, исчеза­ло; нередко целый провинциальный город дорогой ценой приобретал себе покровительство какой-либо влиятельной римской фамилии, и само отношение римлян к иностран­цам уравнивалось в этом случае с отношениями патрона к клиентам. Латинянка, рождавшая 3 сыновей, получала со времен Адриана jus Quiritium. Тиберий «разослал молодых иудеев под видом военной службы в провинции с тяжелым климатом; остальных соплеменников их или единоверцев он выслал из Рима под страхом вечного рабства за ослуша­ние» (Suet. Tib. 36).

Император Клавдий «лицам иноземного происхождения воспретил принимать римские имена, по крайней мере ро­довые. Тому, кто ложно выдавал себя за римского граждани­на, тому отрубали голову на Эсквилинском поле» (Suet. Div Claud. 25.3). Нерон, узнав о начавшемся в Галлии восстании, «хотел... всех изгнанников и всех живших в Риме галлов пе­ререзать: одних, чтобы не примкнули к восстанию, других, как сообщников и пособников своих земляков» (Suet. Nero. 43). Ранее, в 60 г., он «даровал латинское право обитающим в Приморских Альпах народностям» (Тас. Ann. XV. 32). «A Nerone constitutum est, ut si Latinus, qui patrimonium sestertium CC milium plurisve habebit, in urbe Roma domum aedificavit, in quam non minus, quam partem dimidiam patrimonii sui impenderit, jus Quiritium consequatur» (Gajus). Готовясь стать императором, Гальба «моряков, которых Нерон из гребцов сделал полноправными гражданами... за­ставил вернуться к прежнему состоянию, а когда они стали отказываться, настойчиво требуя орла и значков, он выпус­тил на них конников и, разогнав, казнил каждого десятого» (Suet. Galb. 12.2). Став же императором, Гальба «даровал римское гражданство редко, а право трех детей — всего один или два раза, да и то лишь на известный и ограниченный срок» (Idem. 14.3).

Будущий император Веспасиан Флавий «женился на Флавии Домицилле, бывшей любовнице римского всадника Статилия Капеллы из Сабраты в Африке; она имела лишь латинское гражданство, но потом судом рекуператоров была объявлена свободорожденной и римской гражданкой по хо­датайству ее отца Флавия Либерала... После смерти жены он снова взял к себе свою бывшую наложницу Цениду, вольно­отпущенницу и письмоводительницу Антонии, и она жила с ним почти как законная жена, даже когда он стал уже импе­ратором» (Suet. Div. Vesp. 3). Антонин Пий «венечное золото, назначенное в качестве налога по поводу его усыновления, отменил целиком для италийцев и наполовину для провинциа­лов» (Ael. Spart. Vita Hadr. IV. 10).; Марк Аврелий «...добавил закон... о том, чтобы сенаторы-неиталийцы имели в Италии имущество в размере 1/4 части сврего состояния» (Jul. Capit. Vita Marci Ant. XL 8).

В провинциях, да и в самой Италии, среди граждан рас­пространен был обычай, умирая, увековечить память о себе в родном городе каким-нибудь даром: оставить деньги на со­оружение какого-нибудь общественного здания или храма, на устройство ежегодного поминального обеда, на гладиатор­ские игры. Не всегда эти мероприятия находили поддержку у наместников в этих провинциях, как о том свидетельству­ет Плиний Младший: «Виенцы справляли у себя «гимнасти­ческий агон»... Требоний Руф его... запретил навсегда»1. Наи­худшим было положение рабов, отпускаемых на свободу с нарушением положений цивильного права. Lex Junia-Norbana (19 г. н. э.) признавал за такими лицами неполно­правное положение; вследствие этого их называли latini Ju-niani. Они получали только jus Latii, не имели всех прав рим­ских граждан, кроме jus commercii. Они обладали правом собственности, могли покупать и продавать землю, скот, ра­бов, но не могли составлять завещание, а после их смерти распорядиться их имуществом мог патрон. Его право над та­кими латинами можно было продать, подарить или завещать любому римскому гражданину2. Про них говорили: «Живут как свободные, умирают как рабы». При Юстиниане поло­жение этих латинов обозначали как latinitas sive libertas la-tina.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!