Православная церковь в России

План:

1. Крещение Руси.
2. Роль церкви в политике и светской жизни российского общества.
3. Церковная реформа XVII века и ее последствия.
Список литературы.

1. Крещение Руси.

Образование межплеменных этнических общностей обычно сопровождалось серьезными изменениями не только в политической жизни людей, но и в жизни духовной. Значительным событием в ранней истории большинства европейских народов стало их приобщение к христианству.
Состоящая из различных северогерманских, славянских и финских элементов, древнерусская (восточнославянская) общность в конце I тыс. нашей эры стала превращаться в народ, сплоченный не только политически, но и духовно. Медленное распространение христианства в  среде варяжских и славянских дружинников началось в IX веке. Первоначально крещение принимали немногие воины, участвовавшие в набегах на Византию, и в торговли с христианами-греками (профессии воина и купца в то время очень часто совпадали).
Перемена веры дружинников была делом вполне естественным: они много времени проводили в походах, в чужеземных краях и в том числе и в Византии, где видели прекрасные храмы, торжественные службы, сравнивали свои культы с христианской верой.
В X веке происходила очень медленная христианизация Руси. Этот процесс почти не затрагивал обитавших вне города земледельцев и охотников. Православие постепенно приобретало статус религии, терпимой в государстве, но не государственной.
Постепенно создавались предпосылки для официального признания новой религии и для массового крещения восточных славян. Этим предпосылкам суждено было сбыться во времена правления князя Владимира-Красное Солнышко.
Владимир в момент завоевания Киева (прихода к власти) был убежденным язычником. После убийства брата новый князь повелел устроить на одном  из  городских холмов языческое капище,  где в 980 году были поставлены истуканы племенных богов: Перуна, Хорса, Даждьбога, Стрибога и др.
Так в конце X века в Киеве была предпринята попытка оживить традиционное язычество, поддержав его авторитетом государственной власти. Язычество, казалось, переживало расцвет: идолам приносились человеческие жертвы, князь и большое число горожан с одобрением воспринимали эти кровавые ритуальные убийства, которые в предшествующие годы, десятилетия были почти что забыты (по крайней мере, в Киеве).
Через несколько лет после вокняжения в Киеве, Владимир отказался от язычества и принял крещение, приступив затем к обращению своих подданных.
Религиозная реформа, круто изменившая жизнь многих людей, была подготовлена предшествующим развитием русских земель и вызвана к жизни политическими причинами. Однако утверждение, что Владимир руководствовался исключительно пониманием государственной пользы христианства неверно. Очевидно, что без глубокого переосмысления собственной жизни, без искреннего обращения в православие Владимир не смог бы действовать столь последовательно и решительно, побуждая, принуждая к крещению жителей огромной языческой державы.
В любых отношениях с христианскими государствами языческая страна неизбежно оказывалась неравноправным, ущербным партнером, с чем Владимир не был согласен (обращение в христианство усилило присущее ему чувство ответственности за государство, за его авторитет).
Летописец говорит, что не только христиане, но магометане и иудеи присылали своих проповедников, дабы склонить Владимира к принятию их веры. Первыми послами были болгары, которые исповедовали магометанство, но когда князь узнал, что по корану правоверным полагается обрезание и нельзя пить вино, он сказал: ”Руси есть веселие пити”. Послы папы римского так же потерпели неудачу. Выслушав иудеев, Владимир спросил, где отечество их. Послы же ответили: ”В Иерусалиме, но Бог, разгневавшись на нас, расселил нас по чужим землям”. На что Владимир ответил: ”И вы, наказанные Богом, осмеливаетесь учить других, мы не хотим подобно вам лишиться своего отечества”. Наконец греческий философ, опровергнув своей речью другие веры, рассказал вкратце князю Ветхий и Новый Завет и содержание Библии. В конце разговора он показал картину страшного суда с изображением участи праведных и грешников. Князь, пораженный, промолвил: ”Благо добродетельным и горе злым”. ”Креститесь, - отвечал греческий мудрец, - и будете в раю с первыми”.
Решив крестится, Владимир спрашивал лишь у бояр, где принять крещение, на что получил ответ: ”Где тебе любо”. Тогда князь, собрав войско, пошел на Херсонес. Киевскому князю было лестно породниться с могущественным императорским домом, но Владимир понимал и государственное значение этого брака. Если бы он рассматривал его просто как династический союз, вряд ли он затеял бы такое сложное дело как крещение Руси, к которому его никто не принуждал.
Во всяком случае, Владимир выполнил свои обязательства и помог Василию II сохранить трон, однако император не торопился отдавать сестру замуж за северного варвара. Владимир решил принудить к выполнению соглашения и, захватив в Крыму греческий город Херсонес, совершил бракосочетание с Анной, многие знатные воины, подражая своему князю, перешли в христианство. По возвращении в Киев Владимир приступил к крещению столичных жителей, а затем и других своих подданных.
Киевляне, среди которых было много христиан, воспринимали обращение в христианство без явного сопротивления. Владимир рассматривал христианство как государственную религию; отказ от крещения в таких условиях был равнозначен проявлению нелояльности, к чему у киевлян не было серьезных оснований. Столь же спокойно отнеслись к крещению обитатели южных и западных городов Руси, часто общавшиеся с иноверцами и жившие в многоязычной, многоплеменной среде.
Куда большее сопротивление оказали жители севера и востока Руси. Новгородцы взбунтовались против присланного в город епископа Иоакима (991). Для покорения новгородцев потребовалась военная экспедиция киевлян, возглавленная Добрыней и Путятой. Жители Мурома отказались впускать в город сына Владимира, князя Глеба, и заявили о своем желании сохранить религию предков. Сходные конфликты возникали и в других городах Новгородской и Ростовской земель. Причиной столь враждебного отношения является приверженность населения традиционным обрядам, именно в этих городах сложились элементы религиозной языческой организации (регулярные и устойчивые ритуалы, обособленная группа жрецов-волхвов, кудесники). В южных, западных городах и сельской местности языческие верования существовали, скорее, как суеверия, чем как оформившаяся религия.
Другой причиной сопротивления ростовчан и новгородцев было настороженное отношение к распоряжениям, исходившим из Киева. Христианская религия рассматривалась как угроза политической автономии северных и восточных земель, чье подчинение воле князя основывалось на традиции и было безграничным. Владимир, нарушивший эти традиции, хотя и выросший в Новгороде, но поддавшийся чуждым греческим влияниям, считался в глазах насильно обращенных в христианство горожан Севера и Востока отступником, поправшим исконные вольности.
В сельской местности сопротивление христианству было не столь активным. Земледельцы, охотники, поклонявшиеся духам рек, лесов, полей, огня, чаще всего совмещали веру в этих духов с элементами христианства.
Двоеверие, существовавшее в селах на протяжении десятилетий и даже веков, лишь постепенно преодолевалось усилиями многих поколений священнослужителей. И сейчас все еще преодолевается. Надо заметить, что элементы языческого сознания обладают большой устойчивостью (в виде различных суеверий). Так многие распоряжения Владимира призванные укрепить новую веру, были проникнуты языческим духом.
Одной из проблем после формального (насильственного) принятия христианства было просвещение подданных в христианском духе. Эту задачу выполняли священники иностранцы, в основном, выходцы из Болгарии, жители которой еще в IX в. приняли христианство. Болгарская церковь обладала независимостью от константинопольского патриарха, в частности избирать главу церкви. Это обстоятельство сыграло большую роль в развитии церкви на Руси. Не доверяя византийскому императору, Владимир решил подчинить русскую церковь болгарским, а не греческим иерархам. Такой порядок сохранялся до 1037 года и был удобен тем, что Болгария пользовалась служебниками на славянском языке, близкому разговорному русскому.
Время Владимира нельзя считать периодом гармонии власти и общества. Историческое значение этого времени заключалось в следующем:
1) Приобщение славяно-финского мира к ценностям христианства.
2) Создание условий для полноценного сотрудничества племен Восточно-Европейской равнины с другими христианскими племенами и народностями.
3) Русь была признана как христианское государство, что определило более высокий уровень отношений с европейскими странами и народами.
Русская церковь, развивавшаяся в сотрудничестве с государством, стала силой объединяющей жителей разных земель в культурную и политическую общность.
Перенесение на русскую почву традиций монастырской жизни придало своеобразие славянской колонизации северных и восточных славян Киевского государства. Миссионерская деятельность на землях, населенных финоязычными и тюркскими племенами, не только вовлекла эти племена в орбиту христианской цивилизации, но и несколько смягчала болезненные процессы становления многонационального государства (это государство развивалось на основе не национальной и религиозной идеи. Оно было не столько русским, сколько православным. Когда же народ потерял веру-государство развалилось).
Приобщение к тысячелетней христианской истории ставило перед русским обществом новые культурные, духовные задачи и указывало на средства их решения (освоение многовекового наследия греко-римской цивилизации, развитие самобытных форм литературы, искусства, религиозной жизни). Заимствование становилось основой для сотрудничества; из осваиваемых достижений Византии постепенно вырастали ранее неведомые славянам каменное зодчество, иконопись, фресковые росписи, житийная литература и летописание, школа и переписка книг.
Крещение Руси, понимаемое не как кратковременное действие и не как массовый обряд, а как процесс постепенной христианизации восточнославянских и соседствовавших с ними племен, создало новые формы внутренней жизни этих сближавшихся друг с другом этнических групп и новые формы их взаимодействия с окружающим миром.

2. Роль церкви в политике и светской жизни российского общества.

Почти все без исключения исследователи отмечают огромную роль христианской церкви в истории России. Благодаря христианству и христианской церкви Древняя Русь постепенно становится государством новой высокой культуры. Не следует, однако, думать, что в языческие времена она не обладала по-своему совершенной культурой. Эта народная языческая культура будет еще долго жить и придаст древнерусской культуре своеобразные и неповторимые черты.
Важнейшая черта древнерусской культуры и в Киевской Руси, и в Московской Руси — это религиозность, то есть можно говорить о том, что древнерусская культура — это религиозная культура. В то время, когда в Западной Европе происходил кризис Реформации, сферы бытия русского человека были пронизаны православным религиозным воздействием и во многом определялись им. На Руси возникают целые города — памятники православного искусства, о которых современный человек может говорить как о городах-заповедниках: Суздаль, Ростов Великий, Переславль-Залесский, Кириллов и др. Наши храмы монументальные и веселые, украшенные. Если хотите, тут даже какой-то элемент Востока или, точнее, элемент веселой красоты: православное христианство — самое веселое христианство. Помните у Тютчева: «Я лютеран люблю богослуженье?» Но поэт подчеркивает мрачность этого богослужения, к тому же следует иметь в виду, что и католические храмы суровы в своей грандиозности. Тогда как русский храм благодаря светлому, яркому, сияющему иконостасу, благодаря очеловеченному устройству пространства, его космизму и золоту огня, просто красив и светел.
Как полагают современные ученые, византийское культурное влияние переданное Руси при посредстве христианской церкви со временем поднялось на Руси до довольно высокого уровня общения развитых культур. За сравнительно короткое время киевскими книжниками были освоены громадные литературные богатства Византии. Столь же стремительно происходило усвоение образцов византийского искусства, прежде всего архитектуры и живописи.
Непосредственно выросшая из эллинизма, византийская культура несла в себе богатое античное наследие, составляющее общую основу европейской цивилизации. Киевская Русь, осваивая литературные богатства и искусство Византии, тем самым приобщалась и к названной общей основе, она вместе с тем включалась и в процесс дальнейшего созидания и развития европейской культуры.
Влиянием христианской церкви отмечены также архитектура и другие искусства Киевской Руси. Несомненно, София Киевская немыслима без Софии Константинопольской, но она определенно говорит и о различии двух культур. Константинопольская София имеет форму базилики с одним громадным куполом. Киевская — форму крестово-купольного храма с малыми куполами вокруг центрального купола, и это многокупольное завершение характерно для древнерусского стиля. К оригинальным чертам Киевской Софии следует отнести также открытые аркады-галереи, широкое применение, наряду с мозаикой, фрески в росписи храма, наличие светской тематики в фресковой живописи.
Религиозное мировоззрение было господствующим в средние века, однако, господство христианства в средневековой Руси было далеко не всеобъемлющим. В народных массах устойчиво сохранялись пережитки языческих верований, что сказывалось в разных праздниках и обрядах и против чего упорную, но довольно безуспешную борьбу вела церковь. В народных обычаях и обрядах было много проявлений невежества, суеверий, вроде колдовства, волхвования и пр., но в устойчивости этих явлений вместе с тем сказывалось и стихийное сопротивление христианской церкви с ее установлениями, освящавшими отношения господства и подчинения. Народные массы были той средой, которая, в конечном счете, питала многообразные проявления антицерковной идеологии в русской культуре XIV—XVI вв. Одним из важнейших и интереснейших явлений антицерковной идеологии были ереси.
Для средневековой русской религиозной культуры типичным было мистико-символическое объяснение явлений природы. Например, солнечное затмение 1366 г. объяснено в летописи божьим гневом за то, что египетский султан преследовал христиан, «и сего не терпя, солнце лучи свои скры».
В жизни людей Древней Руси большое место занимали музыка, песни и пляски. Песня сопровождала работу, с ней ходили в поход, она была составной частью праздников, входила в обряды. Скоморохи были артистами — профессионалами-танцорами, акробатами, фокусниками, водили медведей и других дрессированных животных. Церковные круги отрицательно относились ко всем этим развлечениям, видя в них «пакость», «бесовство», связанное с языческим религиозным воззрением, отвлекающим людей от церкви.
Большую роль играла христианская церковь и в политических делах Московского государства. Во-первых, православная церковь всегда выступала против усобиц между князьями; во-вторых, по сути дела, объединение русского государства проходило под символом религиозного единения всего русского народа, под этим же символом проходила борьба русской земли с татаро-монгольским игом.

3. Церковная реформа XVII века и ее последствия.

Сущность реформы заключалась в установлении единообразия в богослужебных чинах. Объединенная российская церковь, родная сестра восточных церквей, не имела единообразного богослужебного чина и разнилась в этом от своих восточных собратий, на что постоянно указывали и Никону и его предшественникам восточные патриархи.
Соборы XVI века, возведя в ранг всероссийских святых местных патронов, не завершили этим дело объединения культа. Надо было ввести единообразие также и в богослужебном чине, заменить удельную богослужебную пестроту московским единообразием. Вопрос о проведении этой принципиальной реформы возник еще до Никона в связи с победой техники в книжном деле. Пока были рукописные книги, изготовлявшиеся на местах местными переписчиками и по местным оригиналам, вопроса о реформе и быть не могло; но когда во второй половине XVI в. в Москве появился Печатный двор, и было решено снабжать все церкви печатными богослужебными книгами, справщики, то есть редакторы печатных изданий, открыли необычайное разнообразие в рукописных книгах как со стороны отдельных слов и выражений, так и со стороны чинов богослужебных обрядов. Ошибки и описки было нетрудно исправить; но дело было сложнее — нужно было выбрать какой-то один, наиболее правильный, чин и зафиксировать его в печатных книгах, уничтожив тем самым все остальные обрядовые варианты. Главное затруднение оказалось в выборе образца для исправления. Для царя и Никона это были тогдашние греческие чины; для огромного большинства клириков — древние русские чины, закрепленные в «харатейных» (рукописных) книгах.
Итак, реформа должна была касаться обрядов. Удивляются, как подобная реформа, исправление подробностей богослужебного чина, могла возбудить такие ожесточенные споры, отказываются понять, почему Никон и его противники придавали такое значение «единой букве «аз». Но за этим «азом» скрывались две реальные противоположности: старого самостоятельного приходского клира с его многообразными культами и чинами и новой дворянской церкви, уничтожавшей везде всякую тень самостоятельности и стремившейся к единообразию. С другой стороны еще за сто лет до Никона было в полной силе то религиозное миросозерцание, которое полагало всю силу и практическую пользу религии именно в техническом умении служить божеству. Божество еще не стало в глазах людей XVI века носителем правды, а оставалось «прехытрым» созданием, которое надо уметь расположить в свою пользу, которому надо «угодить», чтобы снискать благополучие. Через сто лет после Стоглава, возведшего совершенно серьезно и официально на степень догматов основные способы «угождения» божеству, миросозерцание не успело сколько-нибудь значительно измениться. Сам Никон стоял всецело на той же самой точке зрения. Стремясь ввести в русской церкви единообразие по греческому образцу, он засыпал константинопольского патриарха Паисия вопросами чисто обрядового характера и схоластическими казусами, нисколько не отличаясь в этом случае от своего предшественника Иосифа, спрашивавшего восточных патриархов о четырех «великих церковных потребах» подобного же рода. Получив 27 таких вопросов, Паисий пришел в недоумение и деликатно попробовал в своем ответе просветить Никона: «Не следует думать, будто извращается наша православная вера, если кто-нибудь имеет чинопоследование, несколько отличающееся в вещах, которые не принадлежат к числу существенных или членов веры, лишь бы соглашался в важных и главных с кафолическою церковью» — и, кстати, приложил экземпляр «Православного исповедания веры» для сведения Никона. Но эти нравоучения, равно как и все рассуждения Паисия об условности даже таких вещей, как перстосложение при крестном знамении и благословении, пропали для Никона даром. Вероятно, попросту он их не понял. Противники Никона были в данном случае вполне солидарны с ним, и разница заключалась только в том, что Никон отдал первенство обрядности греческой, которую он считал более древней и потому более надежной, а первые держались русской старины, по их мнению, освященной и оправданной угодниками и чудотворцами.
Сам ход «исправления» еще больше содействовал разрыву между новым единообразием и старой верой. Нет нужды излагать его подробно, но основные моменты наметить необходимо. Официально необходимость исправления мотивировалась на соборе 1654 года не тем, что в старопечатных книгах было много ошибок, вставок, а тем, что русский богослужебный чин очень существенно разнился от греческого. В основу исправления хотели положить древние харатейные, то есть рукописные, славянские и греческие книги; таково, по крайней мере, было первоначальное намерение Никона.
Но когда приступили к практическому осуществлению этой задачи, обнаружились огромные затруднения. Рукописей древних было мало, а имевшиеся расходились одна с другой; справщики не умели в них разобраться, и этот путь был оставлен и заменен другим. Царь и Никон решили признать нормой тогдашние печатные греческие книги, напечатанные в Венеции, а также славянские требники для литовско-русских униатов, напечатанные там же, и по ним править русские книги. Следуя этой директиве, справщики сначала делали перевод с греческих венецианских изданий и, не особенно полагаясь на свое знание греческого языка, постоянно сверяли его со славянским униатским текстом. Этот перевод был основной редакцией новых русских богослужебных книг; окончательная редакция устанавливалась путем внесения отдельных поправок на основании некоторых древних рукописей, славянских и греческих. Эта окончательная редакция утверждалась Никоном и шла в Печатный двор для размножения.
Результат такого исправления был совершенно неожиданный. Дело в том, что за те семь веков, какие прошли со времени религиозной реформы Владимира, весь греческий богослужебный чин изменился весьма существенным образом. Двоеперстие (вошедшее в обычай взамен прежнего единоперстия), которому первые греческие священники научили русских и балканских славян и которое до середины XVII в. держалось также в киевской и сербской церкви, в Византии заменилось под влиянием борьбы с несторианами троеперстием (конец XII в.); также изменилось перстосложение при благословении; все богослужебные чины стали намного короче, некоторые важные песнопения заменились другими. В результате, когда Никон заменил старые книги и обряды новыми, получилось как бы введение «новой веры». Догматы Стоглавого собора, двоеперстие и хождение посолонь, были разрушены. В то время как Стоглав провозгласил: «Иже кто не знаменается двема персты, яко же и Христос, да есть проклят», патриарх Макарий по просьбе Никона в неделю православия в Успенском соборе всенародно показал, как надо креститься тремя перстами, и провозгласил: «А иже кто по Феодоритову писанию и ложному преданию творит (двоеперстие), той проклят есть», и вслед за Макарием то же проклятие на двоеперстников провозгласили два других восточных патриарха. Весь богослужебный чин был переделан заново и сокращен настолько, что отпадал уже и вопрос о многогласии. Прежние формулы и действия приходилось заменить совершенно новыми, новая церковь принесла с собою и новую веру. «Нынешние мудрецы,—язвит Лазарь,—мало что, но много—не оставиша бо во всех книгах ни одного слова, еже бы не переменити или не преломити. И гордо хвалящеся глаголют, яко ныне обретохом веру, ныне исправихом вся». По словам «Сказки соловецких монахов», «молитву Иисусову, и исповедание православные веры, и ангельскую трисвятую песнь, и начальный стих «царю небесный», от крещение человеком и венчание, и маслосвящение, и погребение иноческое и мирское, и летопись от Христова рождества, и церковное пение, заутрению и полуношницу, и часы, и молебны, вечерню, и повечерню, и нефимон, и весь чин и устав, и кажение, и звон церковный—переменил все без остатку, литургию божественную переменили ж».
И эти, и многие другие жалобы, как мы сейчас увидим, не были преувеличением. Священники Лазарь и Никита (Пустосвят), из городских ревнителей, имели терпение проделать огромную работу детального сличения новых книг со старыми и изложили результаты своих изысканий в челобитных царю. Оказалось, что изменены и сокращены чины крещения и миропомазания, в котором исключены «таинственные приглашения», следовавшие за словами «печать дара духа святого» и разъяснявшие, какой дар дается, то есть уничтожены самые магические формулы; далее изменен чин покаяния, елеосвящения и брака. Из общественных служб изменены также чины девятого часа и вечерни, соединенных теперь вместе и значительно сокращенных против прежних, также чин утрени. Больше всего изменений оказалось в литургии. Прежде всего, переделан совершенно чин проскомидии: вместо семи просвир—пять, за упокой вынимать не одну часть за всех, а частицу за каждого поминаемого; эта перемена дает Никите повод даже к язвительной насмешке: «И разве на толико имян (синодики тогда были огромные) довлеет просфора с монастырскую ковригу! И день тот мал будет на едино просфоромисание». Затем вместо изображения на просвирах обычно употреблявшегося восьмиконечного креста было введено изображение четырехконечного креста, общеупотребительного у тогдашних греков и католиков. Далее Никита и Лазарь указывают еще целый ряд изменений и сокращений в литургии от самого начала до конца: одно убавлено, другое изменено, третье вставлено, так что «весь чин нарушен». Изменены второй и восьмой члены символа веры: в первом уничтожены «аз» (рождена, а сотворена); в последнем пропущено слово «истинного». Наконец, в тех молитвах и псалмах, которые остались нетронутыми, введены новые обороты речи и новые термины вместо старых, и без всякой надобности! Перечисление примеров этих разночтении в челобитной Никиты занимает шесть страниц текста «Материалов» Субботина. В заключение Никита делает еще открытие, которое окончательно подрывало доброкачественность исправления: в разных книгах «чиновные действа и ектений напечатаны непостоянно, в той книге напечатано тако, а в иной инако, и предние стихи ставлены напоследи, а последние напреди или в середине». Очевидно, редакторы новых книг не спелись друг с другом или не следили за печатанием и тем сильно повредили введению никоновского единообразия.
Можно представить себе, какая буря поднялась среди приходского духовенства, когда были разосланы по церквам новые книги. Сельское духовенство, малограмотное, учившееся службам со слуху, должно было или отказаться от новых книг, или уступить место новым священникам, ибо переучиваться ему было немыслимо. В таком же положении было и большинство городского духовенства и даже монастыри.
Новая вера требовала, очевидно, и новых служителей! Старым оставалось бороться до последней возможности, а потом либо подчиниться, что было фактически невозможно, либо окончательно порвать с дворянской церковью и уступить свое место послушным ставленникам никониан. И партизанская борьба, которая велась до сих пор от случая к случаю, сразу разгорелась по всей линии, захватив собою весь профессиональный приходский клир. На первом плане борьбы приходский клир поставил апологию старой веры. Было бы огромной ошибкой смотреть на пространные челобитные первых борцов за старую веру как на неоспоримое доказательство невежества и духовного убожества их авторов, как это делают до сих пор многие историки раскола.
Челобитные проникнуты искренностью и глубиною убеждения и обнаруживают нередко огромную эрудицию их авторов, эрудицию, правда, в стиле Иосифа Волоцкого и его школы, но все же импонировавшую тогдашнему обществу. Авторы челобитных защищают «прежнюю христианскую веру», провозглашая никоновские нововведения «новой незнакомой верой». Для них эта прежняя вера заключалась именно в знании и соблюдении верных способов угождения божеству; в старых харатейных книгах, которыми, как величайшей святыней, гордились, например, соловецкие монахи, были изложены эти верные способы. Соблюдая их, Зосима и Савватий снискали богоугодное житие и явили миру «преславные чудеса»; харатейные соловецкие книги — «предания» этих чудотворцев, тот церковный чин и устав, который и монахам откроет путь ко спасению. Московская церковная традиция восходит к московским чудотворцам, «в посте, в молитве и в коленопреклонении и слезами богови угодивших»; и «законы их, ими же они богови угодивши», дали им дар чудотворения и изгнания бесов.
Главные «законы»: перстосложение двумя перстами, как «знаменуют себя» Иисус и святые на иконах, трисоставный крест, восьмиконечный, составленный якобы по образцу креста, на котором был распят Иисус и который будто бы был сделан еще Соломоном из трех древесных пород—кипариса, певга и кедра, крест, таинственно символизирующий трехдневную смерть Иисуса и непостижимую троицу, и прочие «догматы», установленные Стоглавым собором, важны по своей магической силе; но такая же магическая сила скрыта и в других элементах культа, в особенности в известных формулах и некоторых отдельных словах. Из челобитных видно, что такую магическую силу до Никона присваивали имени Иисус—это «спасенное (то есть спасительное) его имя, нареченное от бога святым ангелом»; замена в новых книгах этого имени именем «Иисус» казалась величайшим кощунством и дерзостью. Далее, «великую сокровенную силу» присваивали «азу» во втором члене символа веры, вычеркнутому в новых книгах. Вся апология зиждется на знакомой уже нам идеологии XIV—XVI вв.; но не следует думать, чтобы «исправление» исходило из других, более развитых религиозных представлений. В ответ на апологию царь, Никон и восточные патриархи прежде всего указывали на авторитет, старину и чистоту греческой веры, взятой за норму для исправления, но вовсе не входили в разъяснения и изобличения «заблуждений» апологетов, их извращенных понятий о вере. Они ставят этим позднейших апологетов синодского православия в величайшее затруднение: приходится признать, что и Никон был невежествен по части веры столько же, сколько и его противники. Но против ссылки на авторитет греческой церкви у апологетов был готов неотразимый аргумент: знаменитая «Книга о вере», официальное издание московской патриаршей кафедры, незадолго до Никона уже объявила ведь греческую веру «испроказившеюся»; «насилие турского Махмета, лукавый Флоренский собор да смущение от римских наук» уничтожили чистоту греческого православия, и «с лета 6947 (1439 г.) приняли греки три папежские законы: обливание, троеперстие, крестов на себе не носити», а вместо «честного тричастного креста» — латинский «двоечастный крыж». Греческие и славянские книги, с которых правил Никон, напечатаны в Риме, «Винецыи» и «Парыже» с лютым еретическим зельем, внесенным латинянами и лютеранами. Ересь не в том, что молитвы были переведены заново, а в превращении на латинский образец крестного знамения, хождения посолонь, троения аллилуйи, креста и т. д., в изменении всего церковного чина. «Всех еретиков от века ереси собраны в новые книги»,— заявляет Аввакум. Никон предпринял такое дело, на какое не дерзал ни один еретик ранее его. «Не бывало еретиков прежде, кои бы святые книги превращали и противные в них догматы вносили»,— говорит дьякон Федор.
Челобитные оказались слишком слабым орудием в борьбе с соединенными силами царя, Никона и епископата. Единственный верный сторонник старой поры их архиереев, Павел Коломенский, был сослан в Палеостровский монастырь, и уже в 1656 г. двуперстники были приравнены соборным постановлением к еретикам-несторианам и преданы проклятию.
Этот собор, как и предшествующие, состоял почти исключительно из епископов, с некоторым числом игуменов и архимандритов,— епископат не смел стать за старую веру. Никон торжествовал. Наиболее видные вожаки оппозиции были сосланы и прокляты, между прочим, юрьевецкий протопоп Аввакум — в Сибирь. В ответ на апологию старой веры была издана «Скрижаль», объявлявшая ересью старые обряды. Некоторое время спустя, вследствие охлаждения, а затем и разрыва между царем и Никоном, положение оставалось неопределенным; но в 1666 г. окончательно и официально было признано, что реформа Никона не есть его личное дело, но дело царя и церкви. Собор из десяти архиереев, собранный в этом году, прежде всего, постановил признавать православными греческих патриархов, хотя они живут под турецким игом, и признавать православными книги, употребляемые греческою церковью. После этого собор предал вечному проклятию «с Иудою-предателем и с распеншими Христа жидовы, и со Арием, и со прочими проклятыми еретиками» всех, кто «не послушает повелеваемых от нас и не покорится святой восточной церкви и сему освященному собору».
Осуждение сторонников старых обрядов как неправославных, осуществленное соборами 1656 и 1666 гг., было окончательно санкционировано Большим московским собором в 1667 г., который одобрил реформы патриарха Никона, а всех не принявших этих реформ «предал анафеме и проклятию как еретиков и непокорных». Необоснованность «клятвенных запретов», вынесенных соборами 1656 и 1667 гг., была признана русской православной церковью лишь в послеоктябрьское время. «В целях уврачевания церковных разделений из-за старых обрядов и наибольшего успокоения совести употребляющих их в ограде русской православной церкви» синод при заместителе местоблюстителя патриаршего престола митрополите Сергии (Страгородском), впоследствии ставшем патриархом Московским и всея Руси, 23 апреля 1929 г. признал старые обряды «спасительными», а клятвенные запреты соборов 1656 и 1667 гг. «отменил, яко не бывшие».
Борьба на мирной почве религиозной полемики была кончена. Оставалось вооруженное сопротивление, на которое, однако, клир один, сам по себе, не был способен. Профессиональная оппозиция приходского клира постепенно сходит на нет. Оппозиция городского духовенства, очень малочисленного, быстро исчезает, как только кружок ревнителей был окончательно разгромлен. Московский священник Кузьма от церкви Всех святых на Кулишках, ставший во главе купеческой эмиграции из Москвы в Стародубье, был последним могиканином.
Внутрицерковное движение кончилось победой официальной реформы. Дворянско-московская церковь нашла свое credo и при его помощи стала утверждать свое господство.
Осужденные служители старой веры, однако, не подчинились и ушли «в раскол», то есть откололись от официальной церкви и продолжали с ней борьбу разными способами. Они нашли себе опору в борьбе среди самых разнообразных элементов, враждебных дворянскому государству. С одной стороны, это были элементы, осужденные ходом истории на исчезновение,— последние остатки боярства и старое стрелецкое служилое сословие; с другой стороны, это были элементы, стоявшие в оппозиции дворянскому государству вследствие того, что были объектом его жесточайшей эксплуатации,— посадские люди и в особенности крестьянство. Не принявшие никоновской реформы группы из этих социальных слоев также ушли в раскол. Таким образом началось это оригинальное социально-религиозное движение, многогранное по своему социальному составу и разнообразное по своей идеологии.

Список литературы.

1. Всемирная история в 24 т. Т. 9. – Минск: Литература, 1998.
2. Исаев И.А. История государства и права России. – М.: Юрист, 1999.
3. Никольский Н.М. История русской церкви. – М.: Политиздат, 1985.
4. Новиков А.И. История русской философии. – СПб.: Лань, 1998.
5. Хачатурян В.М. История мировых цивилизаций. – М.: Дрофа, 1998.

© Размещение материала на других электронных ресурсах только в сопровождении активной ссылки

Вы можете заказать оригинальную авторскую работу на эту и любую другую тему.

(26.0 KiB, 14 downloads)

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!