Пожилые родители и взрослые дети

17 Авг 2014 | Автор: | Комментариев нет »

Эта вечная, существующая со времен возникновения челове­ческого общества тема всегда была обоюдоострой для обеих сто­рон конфликта. Сменялись поколения, дети становились отца­ми, а обсуждение ее не только не смолкало, но разгоралось с новой силой. Иван Сергеевич Тургенев, написав «Отцы и дети», лишь отразил актуальность этой темы для своего времени. Ведь даже дети Адама — Каин и Авель — не поняли друг друга, но прежде Каин не понял Создателя. А притча о блудном сыне? , Цари Иван Грозный, великие Петр и Екатерина тоже не могли бы похвастаться взаимопониманием со своими наследниками.

Одна из историй Ветхого завета рассказывает о том, как раз­моренный солнцем и вином Ной заснул обнаженным. Глуповатый сын его по имени Хам стал смеяться над ним и позвал брать­ев позабавиться. Братья Сим и Иафет молча укрыли отца и уда­лились. Ной проклял Хама, а его потомство обрек быть рабами у братьев своих. Хамство навсегда переплелось с рабством и холуй­ством. Холуй послушен и покорен до тех пор, покуда находится в какой-либо зависимости, он даже проявляет почтительность к сво­ему господину, но стоит ему почувствовать свою свободу, как маска вежливости и лести слетает. Хам обретает силу, которую направ­ляет прежде всего против ослабевшего хозяина.

К старикам сейчас прямо-таки приклеилось слово «обездо­ленные», но делает их такими не размер пенсии, а скорее отно­шение собственных детей. Или все старики страны бездетны? А откуда тогда все мы? Чьи мы дети? Сколько можно прочесть сейчас историй о бездомных; несчастных стариках. Кто их выг­нал из дому? Только ли экономический кризис мы переживаем сегодня? Если так, то можно надеяться на скорый и счастливый исход из такого состояния, ведь почти все ныне процветающие страны переживали экономические кризисы и великие депрес­сии. Куда мрачнее перспективы выхода из кризиса нравствен­ного, который всегда имеет длинные и давние корни. Моисей (еще одна история из Ветхого завета) сорок лет водил свой на­род по пустыне, чтобы закалить его нравственно, чтобы рабство не только выветрилось из сознания и привычек, но позабылось настолько, словно его никогда не было. Для этого должны были рождаться новые поколения, никогда не знавшие страха перед плетью или палкой. Сколько времени понадобится нам, чтобы избавиться от духовного рабства, от «линии Хама»?

Миллионы сынов ответили в черные времена за отцов своих, но сколько отказалось, отреклось; спряталось от своих семей, безвинно осужденных и сосланных. Среди них превосходный поэт Твардовский, храбрый маршал Василевский и многие малоизвест­ные люди.

Одна из вечных заповедей, прочитанных Моисеем на каменных скрижалях, гласит: «Чти отца своего и матерь твою, да бла­го ти будет и да долголетен будеши на земли». Через полторы тысячи лет Иисус Христос в Нагорной проповеди повторил: «Чти отца своего...» Выполнение важнейшей заповеди сохраняет род человеческий, обеспечивает преемственность поколениями об­щечеловеческих ценностей и обещает долголетие тому, кто ее соблюдает.

Величайший памятник русской культуры и литературы, ста­ринный кладезь мудрости «Домострой» посвящает отдельную главу книги тому, «Как детям почитать и беречь отца и мать, повино­ваться им и утешать во всем». Пророк Исайя сказал: «Кто на­смехается над отцом и укоряет старость матери — пусть склю­ют его вороны и сожрут орлы!» Если бы в прошлые времена, когда мужало нынешнее поколение «взрослых детей», «Домо­строй» не выставляли бы как документ дикости, заучивая при этом переводы «стихов» Джамбула и Сулеймана Стальского, мо­жет, старикам сегодня жилось бы уютнее в этом развороченном мире.

Итак, можно условно выделить два типа отношения к стари­кам: геронтофобия, или «линия Хама», и героитофилия, или «линия Сима—Иафета». По тому, какая из линий является гос­подствующей, можно судить, кто «правит бал» в обществе — гуманисты или гуманоиды (последние радикально решали проб­лемы стариков — они их просто съедали). Отношение общества к старикам отражает уровень цивилизованности этого общества, несущего ответственность за социальное, материальное, психо­логическое, одним словом — комфортное положение людей пре­клонного возраста. Обязанность молодых людей — сгладить, пси­хологически амортизировать трудности последнего этапа жизни. Здесь, как нигде, справедливы призывы: «Не делай другим то, чего не желаешь себе»; «Я был таким, как ты! Скоро ты будешь таким, как я! Помни об этом!». Поддержка и уважение со сторо­ны молодых должны быть превентивной мерой, продиктованной их стремлением гарантировать себе аналогичную, благополучную осень жизни.

Рассмотрим типологию отношений родителей и детей (точ­нее, престарелых родителей и взрослых детей), построенную на простейшем отношении родства: 1) «мать — дочь»; 2) «мать — сын»; 3) «отец — сын»; 4) «отец — дочь».

1. Мать — дочь. Как складываются отношения «дочки-мате­ри»? Мать кормила, поила, учила, одевала... Этому перечисле­нию нет конца. Дело вовсе не в отсутствии благодарности или признании заслуг. Мать привыкла к покорности своего создания, а оно «вдруг» становится не только самостоятельным, но и свое­вольным. Это уже не детское упрямство, а в самом буквальном смысле — человек, имеющий собственную волю и подчиняющий ей свои поступки. Мать привыкла к постоянной потребности в ней — и когда дочь была маленькой, и когда у дочери появились свои маленькие. Она привыкла опекать своего ребенка, а эта за­бота больше не требуется. С другой стороны, дочь тоже привыкла к постоянному вниманию, сильной и умелой руке, но оказывает­ся, что мать уже стара и слаба. Начинается инволюционный про­цесс, возврат к прошлому, но стороны меняются местами — млад­шая начинает опекать старшую. Мать не хочет с этим мириться, потому что, приняв новые условия игры, она должна признать свое поражение, но и дочь не рада новому распределению ролей:

она уже наработалась, вырастила детей, устала, далеко не молода — и снова нянчить, выполнять капризы и при этом не высказы­вать и тени недовольства.

Яйца кур учат, но старые куры не хотят их слушать. Сущест­вует «генетическая память»: в стародавние времена матриархата мать до тех пор управляла всем и вся, покуда была способна дер­жаться на ногах. И позже, во времена патриархата, все, что ка­салось домашнего очага, было под властью старшей женщины дома. Само нарушение традиционного порядка вызывает у мате­ри внутренний протест.

2. Мать — сын. Психологи-фрейдисты, рассуждая об отноше­ниях сына и матери, говорят о пресловутом «эдиповом комплексе». Возможно, это еще более сложные отношения. Еще мальчиком сын стремится оторваться от матери, больше всего боясь прозви­ща «маменькин сынок». Желая самоутвердиться, он всячески противодействует какой-либо его идентификации с матерью, с женщиной, что приобретает более яркую окраску в период поло­вого созревания. Психологи утверждают, что в этом возрасте под­росток может даже уверять, что ненавидит мать (предположим, он похож на нее — нежным лицом и маленьким ростом).

Нэнси Чодорова, автор книги «Материнство», объясняет этот феномен следующим образом: «Внутренне мальчик пытается отказаться от своей матери, порвать с ней и преодолеть 'сильную зависимость от нее, которую все еще чувствует... Он делает это, подавляя в себе все, что считает проявлением женского начала, и что особенно важно — пороча все, что считает женским во внеш­нем мире. Бунтующий маленький мальчик в мужчине все еще стре­мится доказать, что он и его мать не единое целое...».

До той грустной поры, покуда мужчина не остается сиротой, он находится в эпицентре борьбы между матерью и женой за его внимание. Не обязательно, чтобы эта борьба приобретала скан­дальные формы, она может быть внешне абсолютно незаметной, подспудной, неявной, но каждая из сторон предъявляет аргу­ментированные претензии, растягивая несчастного в разные сто­роны, как эспандер, а он вынужден сопротивляться, стараясь сохранить себя, остаться самим собой.

3. Отец — сын. Некоторые психологи склонны рассматривать отношения этой пары сквозь призму борьбы за лидерство, а те из них, кто исповедует фрейдизм, уподобляют их борьбе двух самцов в обезьяньей стае. Философ-экзистенциалист Ж.-П. Сартр пола­гал, что свободными и талантливыми становятся лишь те мужчи­ны, над которыми никогда не довлела тяжелая длань отца: «Хоро­ших отцов не бывает — таков закон; мужчины тут ни при чем — прогнили узы отцовства... Останься мой отец в живых, он повис бы на мне всей своей тяжестью и раздавил бы меня. По счастью, я лишился его в младенчестве. В толпе Энеев, несущих плечах Анхи-зов, я странствую в одиночку и ненавижу производителей, всю жизнь незримо сидящих на шее родных детей» («Слова»). Говоря о Энее и Анхизе, автор имеет в виду героев античной мифологии. Сын Эней вынес слепого отца Ахиза из горящей Трои.

Отношения отца и сына во многом аналогичны отношениям первой пары, но в мужском варианте.

4. Отец — дочь. И в этом случае психологи часто используют мифологический образ, на этот раз — трепетно любящей дочери Электры, готовой убить собственную мать, чтобы отомстить за оскорбленного отца, легендарного царя Агамемнона. Как скла­дываются отношения взрослой дочери и пожилого отца? Здесь нет почвы для застарелого соперничества, как в отношениях пер­вой и третьей пары, но это не исключает глубоко спрятанных заноз от конфликтов прошлых лет, например жалости к матери (вариант женской солидарности), всю жизнь угнетавшейся от­цом-тираном.

Рассматривая различные сочетания,'хотелось показать, что нет и быть не может инструкции типа: «Как обращаться моло­дым со стариками, а старикам с молодыми». Каждая пара име­ет свою индивидуальную судьбу и социальную предысторию, не говоря уже о том, что жизнь гораздо насыщенней драмати­ческими коллизиями, чем те четыре сочетания, которые мы рас­смотрели.

Избитая нынче китайская пословица (или, скорее, прокля­тье?) «чтоб тебе жить во времена перемен» потому и встречается так часто в разных публикациях, что настолько соответствует на- ' шей отнюдь не спокойной жизни. «Старые старики» с много-знанием, мудрым спокойствием и добросердечием принадлежат прошлому. У нового времени — «новые старики», с нервозностью, подозрительностью и агрессивностью, но это, как говорит­ся, «наши люди», и нам с ними жить и ладить.

Рассматривая отношения «мать — дочь», мы отмечали, что «далеко продвинувшаяся в годах» мать и ее немолодая дочь как бы меняются ролями. Такая «рокировка» таит в себе опасность возникновения определенных конфликтных ситуаций, напоми­нающих те, в которых жена берет «шефство» над мужем, начиная его по-матерински опекать.

Неодинаково реагируют пожилые люди на такой поворот судь­бы, в большинстве своем подчиняются и начинают вести себя, как малые дети, теряют всякую самостоятельность. Появляется нерешительность, даже страх что-нибудь напутать, испортить, тем более при обращении с новой техникой. То, что они прежде делали сами, теперь должно быть сделано или кем-то, или под чьим-то присмотром. Эта ситуация стара, как мир: еще Платон иронизировал по поводу стариков, которые «привыкают уподоб­ляться ребенку и стращаться своих сыновей».

Чтобы чувствовать себя уверенным и собранным, человеку любого возраста необходим самоконтроль, но если другой берет эту функцию на себя и становится говорящей записной книж­кой, то проигрывают оба. Один прописывается на «улице Бас-сейной», где живут одни недотепы, второй постоянно и безус­пешно стремится его оттуда переселить.

В стране Лапута Гулливер встретил удивительных обитате­лей, головы у всех были скошены направо или налево, один глаз смотрел внутрь, другой — прямо вверх, к зениту. Каждого знат­ного лапутянина сопровождал слуга (по-туземному «клаймено-ле») с наполненным воздухом пузырем, в котором были поме-^ щены мелкие камешки или сухой горох. Этими пузырями слуги время от времени хлопали своего господина, напоминая ему по­здороваться, не стукнуться головой об столб, не упасть в канаву.

Молодым не следует превращаться в клайменоле и видеть в любимых стариках кривых лапутян.

Пожилой человек сам замечает, что многое из того, что раньше получалось легко, просто и быстро, теперь приходится делать с боль­шим трудом, сосредоточенностью, но, к сожалению, меньшей лов­костью. Не следует заострять на этом внимание, тем паче делать замечания, и уж совсем глупо выражать сочувствие: «Совсем ты стала (стал) старая, ничего у тебя не получается». Страшный враг пожилого человека — зеркало, не следует становиться его помощ­ником и рассказывать старику о том, как он состарился.

Не отнимайте у человека его любимых занятий, тех, кото­рые принято называть непонятным словом «хобби»: они дают ему возможность чувствовать свою полноценность. Откажитесь от указаний типа: «Тебе не следует долго стоять у печи — вред­но», «В твоем возрасте вредно пить кофе», «Хватит тебе ходить на рыбалку». И забудьте предупреждения-обещания: будет рак, инфаркт, радикулит и еще что-либо страшное.

Бессмысленно стараться отгородить пожилого человека ото всех дел и хлопот, от волнений и стрессов. Такая забота обора­чивается для него душевной трагедией. Жизнь в барокамере — трудное испытание для молодых и крепких космонавтов, старым людям оно и вовсе не под силу. Участие в жизни семьи дает им уверенность в собственной полезности и необходимости.

Ганс Селье писал: «Не прислушивайтесь к соблазнительным лозунгам тех, кто повторяет: «Жизнь — это не только труд» или «Надо работать, чтобы жить, а не жить, чтобы работать». Звучит заманчиво, но так ли это на самом деле? Конечно, такие заявления верны в своем узком значении. Но лучший способ избе­жать вредоносного стресса — найти работу, которую вы можете любить и уважать. Только так можно устранить нужду в посто­янной изматывающей реадаптациа, которая и есть главная при­чина стресса».

В главе, посвященной предмету геронтологии, рассказыва­лось о философии Эриха Фромма, который писал, что любить ближнего как самого себя можно только при условии любви к себе. Если постоянно убеждать человека в его неполноценнос­ти, он потеряет уважение к себе, но вместе с тем и к ближнему. Он станет отвратителен себе, но при этом станет подмечать ваши ошибки и нелепости, тем самым оправдывая себя, доказывая, что он не хуже своего обидчика, а кое в чем превосходит его. Тот, кто постоянно напоминает пожилому о старости, не должен ждать от него мягкосердечия и добродушия.

Вопреки мнению вчерашних идеологов о том, что критика и самокритика — основа прогресса, люди без особой симпатии относятся к тем, кто указывает им на ошибки. Меньше других проявляют энтузиазм в восприятии критики пожилые люди, тем более если она исходит от собственных детей. Признать свою неправоту перед младшим, перед тем, кого ты же научил гово­рить, — значит утратить в какой-то мере свой статус мудрости и старшинства.

К сожалению, в современном обществе бытует неуважитель­ное, пренебрежительное отношение к старикам, и не только по­сторонним, но и к собственным дедушкам и бабушкам. Ветера­нов Отечественной войны с легкой руки чиновников, больших любителей всяческих аббревиатур, стали называть уничижитель­но ВОВчиками. Неуклюжие действия нынешних и прошлых пра­вителей с их унизительными льготами ветеранам (обслуживание без очереди в магазинах, парикмахерских, поликлиниках, награж­дение лишним кубиком масла в больничных кормежках и т. п.) немало способствовали проявлению отрицательных эмоций у бо­лее молодых людей. Примеров заботы-профанации можно при­вести множество, хуже, когда аналогичное отношение встреча­ешь в собственной семье. Утвердился фамильярный, псевдона­родный тон общения: «Дед! Бабка!». Такая фривольность моло­дым кажется мелочью; есть такое французское слово — «амико-шонство», хорошо передающее смысл таких отношений (в до­словном переводе оно означает «друг-свинья»).

Молодые, став хозяевами в родительской квартире и стремясь ее «осовременить», никак не могут понять, почему это дед не хочет расставаться со старым креслом или ходиками. Да по­тому, что история этого «хлама» переплетена с биографией ста­рика, это его ниточка к прошлому. Геронтологам давно извест­но, что перемена места жигелы"та (например, обмен квартиры переезд в другой город) пагубно сказывается на здоровье, следо­вательно, и продолжительности жизни пожилого человека.

Самарские геронтологи установили интересный факт: состоя­ние здоровья у пожилых людей, проживающих отдельно и само­стоятельно (родственники проживают в том же населенном пун­кте), лучше, чем у пенсионеров, живущих в семьях детей. Тому множество причин, но особенно геронтологи выделяют самосто­ятельную заботу о себе и своем жилище и потому считают, что пожилые люди должны как можно дольше проживать отдельно от детей.

Геронтофильная гипотеза о связи долгожительства с высо­ким уважением к пожилому человеку в семье и обществе поддер­живается буквально всеми геронтологами. Именно изощренным этикетом почитания людей, «продвинувшихся в годах», объяс­няют феномен массового долгожительства в ряде этносов. При­мечательно, что такие правила этикета всегда соблюдались более тщательно в отношении мужчин и между ними, нежели в отно­шении женщин. Так, старик всегда считался «старше» старухи, но в этом не следует усматривать дискриминацию женщин, ско­рее проявление народной мудрости, эмпирически познавшей психологию мужчин, более ранимых и обидчивых при каждом ущемлении их достоинства. Сложная гамма чувств свойственна пожилому мужчине: с одной стороны — мечта о старости, окру­женной заботой семьи и государств^, с другой — психологичес­ки характерное для мужчины стремление к свободе, автономии, к тому, чтобы из «окружения» все-таки был выход, чтобы оно не превращалось в замкнутое кольцо.

Уважение — редчайшее явление, в котором не присутствует единство противоположностей, а сеть взаимодействие однокачест­венных сторон: если одна из сторон проявляет неуважение, то уважительных отношений не возникает. Перефразируя надпись известной магазинной мудрости, можно сказать: «Родители и дети, будьте взаимно вежливы!» Старики должны согласиться с мнением Аристотеля, что молодежь все же лучше их, потому что еще не успела наделать ошибок и грехов, которыми отягощена прошлая жизнь старцев, следовательно, у них нет прав претен­довать на превосходство. В современном мире старики утрачи­вают жезл патриархов, молодое поколение мало нуждается в их

советах и рекомендациях.

Медики-геронтологи доказывают целительность воспоминаний для пожилых и старых людей. Воспоминания, связывающие про­шлое и настоящее, служат психологическим щитом от возможных длительных стрессов, вызванных фрустрацией. Специалисты ут­верждают, что воспоминания — лучшее лекарство от старости и одиночества с сопутствующей им депрессией. Возвращаясь мыс­лями в прошлое, человек чувствует себя молодым, красивым, на­ходчивым, он снова радуется своим успехам, мысленно встреча­ется с друзьями, первой любовью. При этом кое-что приписыва­ется, что-то приукрашивается, а при повторных воспроизведени­ях уже кажется самому рассказчику реальностью. Одна старая боль­шевичка в течение многих лет выступала перед детьми с воспоми­наниями о Ленине; если в первые годы она сообщала, что видела вождя издали, то в дальнейшем «оказалось», что она имела с ним длительную беседу. Проживи она дольше, возможно, появились бы и интимные мотивы. Сколько пожилых дам вспоминали свои встречи с Сергеем Есениным и уверяли, что это они скрыты под именем Шаганэ. Вспомним одну из шуток Марка Твена: «Чем дальше я углубляюсь в прошлое, тем яснее события, независимо от того, были они или нет».

Геронтологи убеждены, что воспоминания создают эмоцио­нальный и интеллектуальный комфорт для пожилого человека, они становятся своеобразным видом деятельности: устная дра­матургия, как и всякое творчество, изгоняет апатию и вселяет бодрость. В самодельных пьесах-воспоминаниях рассказчик не обязательно играет главную роль, он может быть свидетелем ка­ких-либо замечательных или занимательных событий, не будучи героем-любовником или королевой бала, хотя таким ролям ста­риковские воспоминания отдают предпочтение. Это может быть воспроизведение знаний новейшей и древней истории для тре­нировки памяти, проверки ее сохранности и демонстрация та­ланта рассказчика.

Тонкий знаток психологии Александр Дюма-отец так описы­вает страдания одиночества будущего графа Монте-Кристо в тюремном каземате: «Дантес был человек простой, необразован­ный; наука не приподняла для него завесу, которая скрывает прош­лое. Он не мог в уединении тюрьмы и в пустыне мысли воссоздать

былые века, воскресить отжившие народы, возродить древние го­рода...».

Не следует лишать стариков их любимого занятия — преда­ваться воспоминаниям. Существует особая технология стиму­лирования и управления этим процессом, которой необходимо владеть социальным работникам. Немаловажно, что воспоми­нания нужны не только, а может, и не столько старикам, сколь­ко последующим поколениям.

Большой порок стариковских откровений — многословие. Пожилым людям труднее дается четкость формулировок, умение провести сюжетную линию повествования без постоянных «ли­рических отступлений». Они боятся потерять нить рассказа, пе­реживают, что их не дослушают, не поймут. И еще хочется «го­ворить красиво». Все это следует помнить и рассказчику, и слу­шателю.

Еще одна беда — стремление показать, что и мы «не лыком шиты», что «были когда-то и мы вороными», в итоге история превращается в скучное себялюбивое «ячество». Артист Евгений Весник, ветеран войны, в своих мемуарах дает классификацию воспоминаний о войне, вернее, их рассказчиков: кто описывает забавные эпизоды о себе и трогательно-печальные о боевых то­варищах — был на передовой; а кто пространно повествует о собственных героических подвигах, дотошно знает карту воен­ных действий и номера дивизий — был от линии фронта очень далеко.

Не способствует приятному общению разных поколений фра­за, которую любят многие пожилые: «Вот вы еще молодые и не знаете...». Нельзя давить младшего грузом собственных лет вы­сказываниями типа: «Вы мне в сыновья годитесь...». Тем более не стоит раздражаться и переходит?, на откровенную грубость. Порой старики, пытаясь выдать себя за «своего»/ в компании мо­лодых, начинают рассказывать старые и пошлые анекдоты, от­пускать плоские, избитые шутки, распевать похабные частушки, приводя в недоумение и смущение присутствующих.

Эллиот Д. Смит, автор книги «Стареть можно красиво», дает в ней массу полезных советов старикам и пожилым. Один из них таков: «Пожилому человеку никогда не следует мешкать и задер­живаться в обществе молодых людей. Даже если ему искренне рады в самом начале, он не должен упускать момента, когда молодежь нужно оставить одну... А поднявшись, надо побыстрее удалиться и не заставлять ждать своего ухода. Старая пословица: «Нет гос­тьи лучше миссис Кери: со стула встала — и тут же к двери» — как нельзя лучше подходит к загостившимся старикам».

В Германии существует выражение: «жить по Книгге». Кямтс — имя автора, написавшего почти двести лет назад свод назида­тельных, но остроумных сентенций «Об обращении с людьми».

«Забывая юношеские свои лета, старики требуют от моло­дых, — пишет Адольф Книгге, — той же самой спокойной, хлад­нокровной рассудительности, того же самого отличия полезного и необходимого от ненужного, той же самой степенности, кото­рые им самим даны годами, опытностью и ослаблением физических сил. Игры юности кажутся им пустыми, забавы легкомысленны­ми». Действительно, человеку весьма трудно представить себя таким, каким он был двадцать-тридцать лет назад.

Выражение «жить по Книгге» стало для немцев нарицатель­ным, но вряд ли они придерживаются его советов. В Санкт-Петербурге этот труд был издан в 1820 г., наделал много шуму, но мало что изменил.

Будь у родительской памяти такой же архив, как у студии документального кино, они были бы гораздо терпимее к своим детям, никогда не произносили бы смешной и банальной фразы:

«Вот я в твои годы...». Или бы смолоду вели дневники, где бы отмечали, как им не нравятся нудные нотации, дотошный конт­роль, пустые придирки, безосновательные обиды. И опять же — не для того, чтобы фиксировать и сохранять память о неприят­ных эпизодах, напротив, чтобы, повзрослев и обзаведясь соб­ственными детьми, быть лучше предшествующего поколения, не повторять его ошибок. Ведь должен же быть прогресс в раз­решении вековой проблемы отцов и детей! Вытесняя из своей памяти неприятное, люди идеализируют прошлое, особенно себя в прошлом.

Еще древнегреческие философы были недовольны непочти­тельностью сыновей. Платон возмущался униженным положе­нием отцов в Афинах. В Японии печально шутят: «Раньше дети жили с родителями; теперь пожилые родители живут со своими детьми». Приходится смириться с отчуждением взрослых детей, у них свое потомство и собственные непростые проблемы. Важ­нейшей заботой людей «третьего возраста» становится самоиден­тификация, осознание своего места и положения в семье.

У многих людей, не без помощи журналистов, сложилось превратное мнение о характере отношений в американских семь­ях: якобы после совершеннолетия дети выбиваются в люди, как знают, а родители живут, как умеют, в «пустом гнезде». Пред­ставление о том, что американцы обособляются от предшествующего и последующих поколений, создается уже полвека. Аме­риканские социологи называют его ни на чем не основанным мифом. Тенденции к индивидуализму действительно сильны, но это нисколько не ослабляет семейные связи.

Урбанизация значительно модернизировала семью, дети и родители живут в разных домах, разных городах, но между ними существуют устойчивые связи и взаимопомощь. Изменилось само понятие семьи. Ныне семья — это не только люди, живущие под одной крышей. Современные транспортные, телефонные и другие средства связи создают возможности нового вида семей­ных объединений.

• Аналогичные тенденции наблюдаются и в России. Живя на расстоянии друг от друга, люди осознают себя членами одной большой семьи, включающей в себя несколько нуклеариых (от латинского слова «ядро») семей. Нуклеарная семья включает в себя одну брачную пару и их неженатых детей. Современная семья и на Западе, и у нас стала «многоядерной», а если при­держиваться латыни, то — «мулыпинуклеарной», или «мультифамильной».

Американские социологи, выделив три группы поколений — прародители, родители и женатые дети, провели соответствую­щие исследования и получили интересные результаты.

Первая группа (прародители) больше получает, чем дает — экономической помощи, эмоциональной поддержки, заботы при заболевании, в ведении домашнего хозяйства, и только в уходе за детьми их помощь абсолютно незаменима.

Вторая группа (родители) больше дает, чем получает эконо­мически, больше оказывает помощи в домашнем хозяйстве, уходе за детьми и в эмоциональной поддержке. Что касается болезней, то они получают столько же, сколько и отдают.

И наконец, третья группа (женатые дети) оказывается в «долж­никах» по экономической помощи и хлопотах по дому, особенно по уходу за детьми, зато она неоценима в оказании эмоциональной поддержки и уходе за больными родителями и прародителя­ми. От себя можно добавить, что они смогут полностью «пога­сить свои долги», когда перейдут во вторую группу, оказывая соответствующую помощь первой и новой третьей группам.

В России социологические исследования взаимопомощи между родителями-пенсионерами и их взрослыми детьми прово­дились лишь однажды — полтора десятка лет назад. Но и эти данные показали, что старшее поколение больше отдает, чем по­лучаст. Различие в поведении американских и российских пен­сионеров в помощи взрослым детям состоит в том, что первые считают необходимым делать это только в кризисных ситуациях, а вторые — постоянно. Сходство в том, что и те и другие, по их словам, получают от этого удовольствие. Древний философ го­ворил: «Я мыслю, значит, я существую»; пожилые родители го­ворят: «Я помогаю, значит, я живу». Взрослые и любящие дети, понимая это, «помогают помогать», безропотно принимая сове­ты, назидания, «ценные указания», хотя и далеко не всегда сле­дуют этим советам. Как бы это ни было обременительно для молодых, но такая «помощь» создает у пожилого человека ощу­щение нужности, востребованности, в конце концов, продлева­ет его жизнь, страхует от старческого маразма. Многие геронто-логи именно в этом видят «секрет кавказского долголетия».

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!