Понятие и содержание права собственности

1 Янв 2015 | Автор: | Комментариев нет »

Как понятие «собственность» (dominium; proprietas) означа­ла общее правовое господство лица над материальной вещью; этим dominium отличалось от possessio как господства фактического: «Nihil commune habet proprietas cum possessione» (Ulpianus). Как это ни странно, но римские юристы так и не смогли определить, что же такое право собственности, и только средневековые ком­ментаторы сделали это, в частности Bartolus: «Jus de re corporali perfecte disponendi nisi lege prohibeatur». К правомочиям собствен­ника относились 5 отличительных дозволенных действий: jus utendi, jus abutendi, jus possidendi, jus fruendi, jus vindicandi. «Тот, кто имеет право дать (подарить), имеет также право продать и пе­редать во владение» («Cui jus est donandi, eidem et vendendi et concedendi jus est»). Правомочия собственника выражаются триа­дой: «Jus triplex est — proprietatis, possessionis et possibilitatis» («Право имеет тройственное содержание: собственность, владе­ние и возможность требования в обязательственном отношении»).

Право собственности имело в римском понимании верти­кальную направленность: «Cujus est solum ejus est usque ad coelum et ad inferos» («Хозяин земли владеет до неба и до глу­бочайших недр», — как выразили эти правомочия средневеко­вые комментаторы-романисты). Ккк совокупность прав соб­ственность означала господство прямое, полное, исключитель­ное, абсолютное, единое, правовое: «Cui licet quod majus non debet quod minus est non licere» («Тому, кто имеет большее пра­во, не может быть отказано в меньшем»); «Dominium non potest esse in pendenti» («Право собственности не может быть (в под­вешенном состоянии) приостановлено»). Считалось, что риск лежит на том, чья есть собственность или выгода: «Ejus est periculum, cujus est dominium aut commodum». Однако «види­мость» собственности и действительная собственность не все­гда одно и то же, и потому их параллелизм мог нарушаться. Так, свободный человек, не знающий о своей свободе и состоящий у кого-либо на положении раба, получал право собственности на приобретенные им вещи, но не получал на них права владения. В этом случае границы владения и собственности не совпадали.

Объектами права собственности в римском праве были толь­ко материальные вещи; литературные произведения исключа­лись из этой сферы. Книгопродавец, покупая книгу, не приобре­тал исключительного права на ее издание. Вышедшие из-под стиля переписчика книги становились достоянием всех. Не счи­талось имуществом то, что приносило больше вреда, чем пользы: «Propria bona id non possunt, quae plus incommodi quam commodi habent» (D. L. 16.83). Цицерон, давая наставления своему сыну, пишет: «...немного поступиться своим правом иногда не только признак щедрости, но порою и выгодно. Но имущество свое надо беречь; допускать его разорение позорно» (De of fie. II. 18.64).

Право индивидуальной собственности было ограничено по публично-правовым (limes, ambitus; cultus, viae) и частнопра­вовым основаниям (jura in re aliena, res litigiosi; наличие сосед­ского права — immisio, iter ad sepulchrum, vicinus)1. Император Август «уменьшил ширину своего форума, не решаясь высе­лить владельцев из соседних домов» (Suet. Div. Aug. 56.2). Право собственности воспитало, во-первых, стремление каждого вообще к личному приобретению, во-вторых — стремление каждого собственника к новым приобретениям на основании своего права, в-третьих — стремление каждого собственника в случае соприкосновения его вещи с чужими вещами к удер­жанию своего за собой при возможно большем игнорировании интересов других лиц. Постепенно росла свобода пользования и распоряжения своей вещью; свобода договора вообще и за­вещания была непосредственным проявлением свободы рас­поряжения, предоставленной собственнику.

Важное условие развития этой свободы состояло в том, что с течением времени между областью права и нравами была про­ведена грань, гораздо более резкая, чем она была вначале, так что в глазах юриста по большей части только юридические ограничения получали обязательную силу1. На основе обобще­ния судебной практики римские юристы смогли сформулиро­вать принципы и границы распоряжения собственником его до­стоянием. Запрещалось делать со своим имуществом то, что может принести вред имуществу другого («Prohibetur ne quis faciat in suo quod nocere possit alieno»). «Sic uti suo, ut alienum non laedas» («Используй свою собственность так, чтобы не вре­дить другому»). «Cujus est dominium ejus est periculum» (соб­ственник несет риск). «Каждый должен так улучшать свое име­ние, чтобы не причинять вреда другому» («Sic enim debere quam meliorem agrum suum facere, ne^vicini deteriorem faciat»). He разрешалось строить на своей земле то, что могло причинить вред другому: «Aedificare in tuo proprio solo non licet quod alteri noceat». «Хотя отчуждение собственности может быть ограни­чено, она может быть отчуждена с согласия всех тех, в чью пользу было установлено ограничение» («Alienatio licet prohi-beatur, consensus tamen omnium, in quorum favorem prohibita est, potest fieri»). «De domo sua nemo extrahi debet», — подчеркивал Павел, имея в виду невозможность насильственного вы­дворения лица из дома для явки в суд.

«Владение — видимость собственности; в каждом отдельном случае отношение есть владение, как скоро своим внешним видом оно напоминает собственность. Но, кроме того, общие условия вла­дения составляют снимок с общих условий собственности. Владе­ние совпадает с собственностью в отношении границ распростра­нения; владение идет параллельно собственности. Оно, во-пер­вых, не простирается далее собственности: где невозможна собственность, там невозможно и владение, и, во-вторых, оно рас­пространено настолько же, насколько и собственность: где допус­кается эта последняя, там мыслимо и владение. Так, где нет соб­ственности, там нет и владения. Римские юристы исключают вла­дение во всех тех случаях, где существуют препятствия к праву собственности. Так, дети, подчиненные главе семейства и ли­шенные по общему правилу имущественной правоспособности, не могут приобретать владение. Поэтому подвластный сын, купивший и получивший вещь в отсутствие своего отца, вслед за тем умершего, становится ее владельцем лишь с момента этой J смерти, потому что только с этого момента он получает право собственности... Совпадению обоих институтов в отрицательном от­ношении соответствует их положительный параллелизм: где при­знается собственность, там имеет место и владение».

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!