Полиция в условиях нарастания революционного движения и зарождение нелегальных политических партий на рубеже XIX–XX вв.

26 Дек 2014 | Автор: | Комментариев нет »

Полиция царской России своей организацией и характером деятель­ности соответствовала авторитарному политическому режиму. Ее глав­ная задача - охрана самодержавия. Однако не следует преувеличивать политизированность российской полиции. Надо отметить, что в XIX в. во всех странах: мо­нархических и республиканских, авторитарных и демократических вла­сти повсеместно рассматривали полицию как инструмент сбора инфор­мации, вмешательства и провокации, особенно в рабочей среде. Обеспе­чение политической стабильности входило составной частью в понятие общественного порядка, будь он республиканским или монархическим.

Важнейшим из структурных подразделений Министерства являлся Департамент полиции. В 1902 г. он состоял из 8 делопроизводств.

Пер­вое делопроизводство занималось делами личного состава, финансами, перепиской с иностранными государствами о выдаче русских поддан­ных, о нарушениях государственной границы.

Второе - вопросами орга­низации полицейских учреждений, разработкой законопроектов МВД, наблюдением заточным исполнением законов на местах, за питейными заведениями.

Третье- наблюдением за неблагонадежными элементами в России и за границей.

Четвертое в 1902 г. было переименовано в Седь­мое.

Пятое делопроизводство составляло доклады к Особому совеща­нию, решавшему вопросы об административной высылке лиц, на кото­рых не было достаточно улик для привлечения к судебной ответствен­ности.

Шестое занималось разработкой основ фабричного законода­тельства, контролировало соблюдение постановлений, определявших положение еврейского населения, вело борьбу с фальшивомонетниче­ством.

Седьмое делопроизводство осуществляло наблюдение за доз­нанием, проводившимся губернскими жандармскими управлениями.

Центральное место в структуре Департамента занимал Особый отдел, который заведовал внутренней и заграничной агентурой, негласным наблюдением за корреспонденцией частных лиц, организацией розыс­ка по политическим вопросам и др. В начале столетия в разные годы отдел возглавляли Л. А. Ратаев, С. В. Зубатов, Е. К. Климович. В годы первой русской революции на базе Особого отдела было создано Чет­вертое делопроизводство

В сфере наблюдения Департамента полиции оказываются практически все партийные организации: пролетарские, мелкобуржуазные, крупной буржуазии, монархические, действовавшие в России и за границей. Велось наблюдение за деятельностью центральных, окружных, губернских комитетов политических партий, за подготовкой и проведением съездов, конференций, совещаний, за партийными изданиями, исполнением решений съездов. Были заведены специальные дела об отношении отдельных партий к Государственной думе, устанавливалась слежка за деятельностью фракций в Думе, за партийной пропагандой в армии и на флоте, среди крестьян. Департамент стремился иметь всеобъемлющую информацию как о жизни партий в целом, так и о каждой их организации.

Свои основные функции Департамент полиции и его Особый отдел осуществляли через подведомственные им местные учреждения. Ими были:

  • губернские жандармские управления (ГЖУ),
  • областные жандармские управления (ОЖУ),
  • жандармско-полицейские управления железных дорог (ЖПУ ж.д.),
  • розыскные пункты (часть которых была впоследствии переименована в охранные отделения),
  • районные охранные отделения (РОО 1907—1914 гг.).             Подчиняясь Департаменту полиции в своей наблюдательной и оперативно-розыскной деятельности, эти учреждения по строевой, хозяйственной, инспекторской линиям были подведомственны Отдельному корпусу жандармов.

Главными органами политической полиции в конце XIX- начала XX вв. были

  • Отделения по охранению общественного порядка и спо­койствия («охранки») и
  • Отдельный корпус жандармов.

В 1906-1907 гг. их деятельность была регламентирована Положением о районных охранных отделениях и Положением об охранных отделениях. Органы полити­ческой полиции в своей работе использовали различные средства, мето­ды внутреннего и внешнего наблюдения.

Положение предусматривало тесные контакты в деятельности охранных отделений и жандармских управлений, однако организационного объединения этих двух систем органов политического сыска не произошло.

Для борьбы с революционными центрами за рубежом Департамент полиции активизировал свою заграничную агентуру. В начале XX в. центром этого аппарата стал Париж, Российское консульство во Франции.

Заграничная агентура Департамента полиции активно сотрудничала с соответствующими органами Франции, Англии, Германии и других государств.

Временные правила о печати (указы от 24 ноября 1905 г., 18 марта и 26 апреля 1906 г.) провозглашали отмену общей и духовной цензуры.

Но значение этой прогрессивной меры существенно снижалось введением целого ряда требовании и условий, при наличии и соблюдении которых могло быть выдано разрешение на издание печатного органа.

Так, следовало сообщать административным властям о цели издания, его программе. Административные власти могли наложить запрет  на издание и возбудить уголовное дело против издателей, редакторов и авторов.

Уже в 1906 г. - начале 1907 г. началось массовое преследование демократической печати - запрещение изданий, наложение штрафов, возбуждение судебных дел.

За 1906-1911 гг. были закрыты 978 газет и журналов. За 1907- 1910 гг. аресту подверглись 1236 книг.

4 марта 1906 г. был издан указ "О временных правилах о собраниях". Позволялось устраивать собрания свободно, т.е. без предварительного заявления и разрешения административных властей, но только "не почитаемые публичными", т.е. такие, на которых присутствуют только члены законно существующего общества или союза. Для устройства публичных собраний устанавливалось много существенных ограничений. Публичные собрания могли проводиться только с разрешения административных или полицейских властей. В выдаче разрешения могло быть отказано, если устройство собрания могло угрожать "общественному спокойствию и безопасности".

Нарушение установленных "правилами" порядков влекло за собой роспуск собрания и различную ответственность, вплоть до уголовной.

Временными правилами об обществах и союзах, подписанными 4 марта 1906 г., были разрешены профсоюзы. Но их создание и деятельность, как уже указывалось выше, были ограничены различными требованиями и условиями. Министру внутренних дел давалось право закрывать общества и союзы, если их деятельность "признается им угрожающей общественному спокойствию или безопасности".

Проект устава общества или союза должен был представляться на утверждение административным властям. В случае если усматривалось, что деятельность общества или союза отклонилась от устава, общества или союзы могли быть запрещены.

В годы реакции рабочие профсоюзы подверглись жестокому преследованию. Многие из них были закрыты. Преследовались и другие легальные рабочие организации - культурно-просветительские и т.п. Всего с 1906 по 1910 г. было закрыто около 500 профсоюзов, число членов легальных союзов сократилось за 1907-1909 гг. с 246-250 тыс. до 13 тыс.

Таким образом, царизм в годы реакции в значительной мере сократил права и свободы, завоеванные в первой русской революции, но ликвидировать их в полной мере не посмел.

Особое место в системе органов политической полиции занимал Отдельный корпус жандармов.

Отдельный корпус жандармов был создан на основании «Положения о Корпусе жандармов», изданного 28 апреля 1827 года (должность шефа жандармов была учреждена 25 июня 1826 года).

По инспекторской, строевой и хозяйственной части Отдельный корпус жандармов входил в систему Военного министерства.

По «наблюдательной части», организации и ведении политического розыска, проведению дознаний и другим вопросам учреждения Отдельного корпуса жандармов (губернские жандармские управления, охранные отделения и др.) подчинялись III Отделению собственной Его Императорского Величества канцелярии (3 июля 1826 года — 6 августа 1880 года), а затем Департаменту полиции Министерства внутренних дел (6 августа 1880 года — 4 марта 1917 года).

Офицерский состав корпуса жандармов формировался в основном из младших (не выше капитана или ротмист­ра) армейских офицеров. Жандармы относились к элитной части поли­тической полиции, и хотя отношение к жандармам в обществе было не­однозначным, служба в жандармерии считалась престижной. Эффектив­ность работы политической полиции, несмотря на высокий профессио­нализм сотрудников, значительность средств, затраченных на ее содер­жание, оценивалась низко.

Сферы деятельности общей и политической полиции разграничи­вались. Но если охранные отделения и жандармские управления не под­чинялись никому кроме Департамента полиции, то общая полиция обя­зывалась выполнять поручения учреждений политической полиции: про­изводство обысков, прием пьяных для вытрезвления, мертвых для погре­бения, поддержание обвинения и сбор дополнительных сведений и т. д. Известная второсортность в оценке значения общей полиции, дополни­тельная подчиненность при отсутствии каких-либо связанных с этим дополнительных прав вызывали раздражение руководителей общей по­лиции и приводили к серьезным трениям между этими полициями на разных уровнях.

С августа 1902 г. в городах с особенно сильным противоправительственным движением стали создаваться розыскные отделения, переименованные позднее в охранные отделения.

Политический розыск осуществляли агенты наружного наблюдения (филеры) и секретные агенты, которые действовали внутри антиправительственных организаций.

Надо сказать, что компетенция охранных отделений и жандармских управлений была четко разграничена (законодательно, во всяком случае): жандармы занимались производством дознаний по политическим преступлениям, а охранные отделения - исключительно оперативно-розыскной деятельностью по этим же делам.

Но между Департаментом полиции, которому подчинялись охранные отделения, и Отдельным корпусом жандармов существовали серьезные противоречия, вызывавшиеся, прежде всего, независимостью жандармерии. Подчинялись эти ведомства товарищу министра, заведующему полицией, но сам этот факт не объединял их, поскольку жандармерия как военная организация была, как уже говорилось, совершенно независима от невоенного Департамента. И жандармы всячески стремились сохранить свою независимость и исключительность. Поэтому на местах были достаточно нередки случаи конфликтов и противоречий даже между жандармерией и охранными отделениями, не говоря уже о конфликтах между жандармами и общей («наружной», как ее называли) полицией.

Служба наружного наблюдения была создана задолго до организации Департамента полиции. Она состояла в основном из филеров-агентов, которые имелись при учреждениях как уголовного, так и политического сыска. Однако с ростом революционного движения, созданием нелегальных политических партий подобного рода разобщенность уже не могла устроить полицейские власти. Первой попыткой укрепления службы наружного наблюдения и ее централизации было создание в 1894 г. при Московском охранном отделении для успешной борьбы с «неблагонадежным элементом» и тайными органи­зациями был организован особый «Летучий отряд» филеров.

В момент создания отряд насчитывал 30 человек, и на его содержание отпускалось 19800 руб. в год. Отряд был организован при Московском охранном отделении, но по указаниям Департамента полиции филеры отряда командировались в различные губернии для наблюдения за «революционным элементом». Потребность в услугах отряда росла, и в январе 1901 г. его состав увеличивается еще на 20 человек, а на его содержание дополнительно ассигнуется 12000 руб.

Летучий отряд находился на привилегированном положении. Основная часть его сотрудников имела большой опыт работы, знала свое дело. Однако поездки и командировки нередко вызывали осложнения, главным образом в связи с заносчивостью столичных филеров.

В 1902 г. при реорганизации системы политического сыска и создании розыскных пунктов Летучий отряд при Московском охранном отделении был расформирован, основная часть личного состава была распределена по новым розыскным пунктам, а 20 квалифицированных сотрудников вошли в состав отряда, образованного при Департаменте полиции. В октябре 1902 г. была разработана «Инструкция филерам Летучего отряда и филерам розыскных и охранных отделений». Она состояла из 21 пункта. Ею пользовались вплоть до 1907 г., когда она была заменена двумя новыми инструкциям.

У истоков реорганизации филерской службы, нацеленной на выполнение новых, более сложных задач, вставших перед политическим сыском в конце XIX в., стоял тогдашний заведующий наружным наблюдением в Московском охранном отделении Евстратий Павлович Медников. Именно он играл ключевую роль как в непосредственном руководстве этой службой впоследствии в Департаменте полиции, так и в выработке основных методов наблюдения, подготовки и обучения филерских кадров.

В период революции 1905 г. на отряд при Департаменте возлагаются все новые обязанности, растут расходы, отпускаемые на его содержание. 28 марта 1906 г. в одной из докладных записок Департамента полиции отмечалось, что содержание отряда стоит дорого и что «существование его является ненормальным и не соответствующим назначению Департамента полиции как центрального учреждения». В связи с этим отряд предлагалось расформировать, а средства направить на усиление «розыскных и наблюдательных средств» охранных отделений и розыскных пунктов. Положение с наружным наблюдением на местах все более тревожило чинов Департамента полиции. Данные ревизий, сообщения с мест свидетельствовали о слабой подготовке филеров, низких моральных и профессиональных качествах, слабой заинтересованности в службе. В годы революции наблюдался уход наиболее опытных филеров в связи с тем, что опасность их работы возрастала, а вознаграждение оставалось прежним, положение семьи в случае потери кормильца никак не обеспечивалось. Как вольнонаемные служащие, они не пользовались правами и льготами чинов полиции. Стремясь навести порядок в этой службе, Трусевич собирает пожелания опытных руководителей, которые считают необходимым создание центральной школы для подготовки филеров, чтобы последние не пользовались «одними рутинными приемами наблюдения, а умели найтись во всякой обстановке и не останавливались в случае надобности перед сыскными приемами». Ответы начальников охранных отделений сводились к тому, что «главный недостаток современного состава филеров — недостаточное умственное развитие их, отсутствие инициативы, находчивости, малое знакомство с приемами наблюдения в условиях настоящего времени, неимение часто авторитетного и опытного руководителя».

При непосредственном участии Трусевича и Еремина в феврале 1907 г. разрабатывается и рассылается начальникам охранных отделений Инструкция по организации наружного наблюдения, утвержденная Столыпиным

Она касалась исключительно деятельности филеров. Почти одновременно разрабатывается и рассылается Инструкция начальникам охранных отделений, касающаяся их деятельности по организации наружного наблюдения. В Инструкции были учтены многие пожелания местных полицейских властей, касающиеся состава, подготовки, деятельности филеров. Предпочтение отдавалось строевым запасным нижним чинам унтер-офицерского звания, не старше 30 лет. Среди необходимых качеств филеров перечислялись: благонадежность, честность, трезвость, ловкость, смелость, сообразительность, выносливость, терпеливость, настойчивость, осторожность, дисциплинированность, крепкое здоровье, особенно крепкие ноги, хорошее зрение, слух, память, неброская внешность. Филерами не могли быть лица польской и еврейской национальности.

Заботясь о качественном составе агентов наружного наблюдения, директор одновременно ставит перед министром внутренних дел вопрос лучшего обеспечения филеров, повышения их статуса для закрепления на службе.

Наибольшее число филеров было в столицах и городах с рабочим населением и студенчеством.

В революционных кругах довольно быстро вырабатываются свои методы обнаружения агентов, умение избегать встреч с ними, уходить из-под наблюдения. В результате эффективность службы наружного наблюдения довольно заметно снижается.

Высшие полицейские власти вновь проявляют недовольство этой службой. Низкий профессиональный уровень филеров особенно сказывается, когда наблюдение идет за опытными революционерами. Явно не справляется служба наружного наблюдения в рабочих поселках и селениях.

Департамент беспокоит, что служба наружного наблюдения продолжает оставаться слабой в небольших городах, в сельской местности, в связи с чем он постоянно рекомендует приобретать вспомогательных агентов среди местных лавочников, писарей, приезжающих торговцев, коммерческих агентов, книгонош и т.д.

В конце 1909 г. создается довольно внушительная комиссия по реорганизации наружного наблюдения из специалистов политического розыска Департамента полиции и Петербургского охранного отделения. После долгих споров «за» и «против» в декабре 1910 г. был вновь создан Центральный филерский отряд при Петербургском охранном отделении. В него вошло 28 человек. Задача отряда была сформулирована следующим образом: «охрана императорских величеств во время путешествий и пребывания вне постоянных резиденций и выработка практическим путем приемов наружного наблюдения, отвечающих современному моменту и тактике революционеров.

Коренных изменений в этой службе не произошло, а усиление террористической деятельности партии эсеров привело к тому, что первоначальное назначение отряда — «охрана императорских величеств» выходит на передний план.

Хотя филерская школа не была создана, филеры центрального отряда должны были пройти определенную подготовку. Им давались общие объяснения по темам: человек, общество, семья, государство, закон; образ правления в России и Западной Европе; что такое преступление и виды преступлений; общие понятия о партиях: РСДРП, эсеры, анархисты — и конечные цели революционных партий; что такое социализм, коммунизм, анархизм. Их натаскивали по географии, учили черчению, чтению топографических карт, знакомили с фотографиями членов боевых дружин, они изучали формы студентов учебных заведений, овладевали умением дать словесный портрет, делать грим, а также элементарными знаниями немецкого и французского языков. Филеры отряда периодически выезжали в командировки по России и за границу для наблюдения за членами революционных организаций.

Несмотря на принятые меры службе наружного наблюдения, в условиях нового оживления революционного движения, начавшегося в 1912 г., все сложнее стало справляться со своими обязанностями. Это объяснялось прежде всего возросшей опытностью членов революционных организаций и их умением конспирироваться: выбирать более удобные квартиры для жилья и собраний, знание города, проходных дворов и т.п.

Институт провокаторства

Россия была родоначальницей не только организованного террора, но и организованной борьбы с ним. Важнейшим методом борьбы охранных отделений, разработанным российскими спецслужбами, стала провокация. То есть внутри самой организации вербовался человек, который, оставаясь активным революционером, работал на полицию.

В 1907 году в журнале «Вестник жизни» М.С. Ольшанский делил агентов-провокаторов на следующие категории:

— Провокаторы-наблюдатели, которые выдавали себя за политических ссыльных, потерявших здоровье, немного скепти­чески настроенных, но все-таки «сочувствующих» делу партии и готовых на небольшие услуги. Они осторожны, прислушива­ются к разговорам и выясняют интересующие их вопросы.

— Провокаторы-развратители. Попадая в партийную среду, они начинают пьянствовать и спаивать молодежь. На собрания кружков являются с водкой, стараются увлечь весь кружок в трактир и при этом денег на угощение не жалеют.

— Провокаторы-организаторы. Вступив в кружок, они рас­сказывают о себе, как о старых революционерах, призывают к активным действиям и упрекают всех в бездеятельности и тру­сости. Адреса нелегально живущих партийцев пытаются узнать нахально, нарушая правила конспирации: «Завтра мне необхо­димо встретиться с Вами. У меня нельзя, на улице — опасно, дайте адрес», и т.п.».

Работа провокаторов была очень эффективна. Но у этой двойной игры оказалась и обратная сторона медали. Дегаев, Азеф, Богров, Гапон, как и почти все секретные агенты, работающие под прикрытием, до того перевоплощались и свыкались с ролью, что становились опасными для полиции и неуправляемыми людьми.

Обычный путь в провокаторы лежал через саму революцию. Поначалу будущие предатели искренне служили именно ей. Метаморфоза чаще всего случалась во время первого ареста, когда или не хватало мужества и воли, или они, поддаваясь умелой полицейской обработке, что называется, перевербовывались.

Одним из первых классических провокаторов был Сергей Дегаев. Молодой, вышедший в отставку офицер принял активное участие в революционной деятельности был членом организации "Народная воля" в России, провокатор. К революционному движению примкнул в 1878 во время учёбы в петербургской Михайловской артиллерийской академии. Осенью 1882 стал членом исполнительного комитета "Народной воли". В том же году был завербован петербургской секретной полицией и выдал большую группу революционеров.

Но бывали и «добровольцы». Например, Азеф, который сам предложил полиции свои услуги (Кровавый маклер). Евно Фишелевич Азеф, сын бедных родителей, в недавнем прошлом учащийся ростовской гимназии, а ныне студент немецкого университета.

Карьера этого молодого человека была стремительной. За несколько лет он стал самым ценным и высокооплачиваемым агентом охранки. (Его оклад будет составлять 16 тыс. рублей в год. Почти как у министра. Огромные деньги, если учесть, что пропитание в России тогда стоило буквально копейки.) За то же время он приобретёт громкое имя в революционной среде, став одним из лидеров партии социалистов-революционеров, главным её террористом. Он разработает успешные покушения на высших сановников империи, и его авторитет среди революционеров станет непререкаемым. Но одновременно он без зазрения совести выдаёт своих товарищей: по его доносам арестовывают лидера партии Гершуни, закрываются подпольные типографии, предотвращаются террористические акты. Долгое время этот «слуга двух господ» обманывает их обоих, ведя исключительно свою игру, упиваясь риском, исключительностью, а также прекрасно зарабатывая в двух местах.

Георгий Гапон, наверное, очень стремился попасть в историю. И ему это удалось. «Карьера» Гапона в чём-то напоминает карьеру Распутина. Никому не известный священник вдруг становится столичной знаменитостью. С ним встречаются сильные мира сего — Плеве, Зубатов, Лопухин, градоначальник Петербурга Клейгельс, Витте. Был он знаком и с Максимом Горьким. В эмиграции — с Лениным, Плехановым, Жоресом, Клемансо, Анатолем Франсом, тем же Азефом, Кропоткиным. В чём причина такой популярности?

Гапон был талантливым организатором, прекрасным оратором, располагал привлекательной наружностью, т.е. был наделён всеми нужными для агента качествами — авантюрным складом характера, самовлюблённостью, амбициозностью, слабостями и страстями и, по большому счёту, беспринципностью. На него и сделал ставку Сергей Васильевич Зубатов.

Сергей Васильевич Зубатов С 1896 по 1902 год — начальник Московского охранного отделения, с 1902 по 1903 год — глава Особого отдела Департамента полиции. Приобрёл широкую известность благодаря созданной им системе легальных рабочих организаций, получившей по имени автора название «Зубатовщины» или «Полицейский социализм».

Искренне верил, что стоит только оседлать рабочее движение, сделать более податливыми к уступкам и переговорам предпринимателей, дискредитировать политические лозунги революционеров и улучшить социально-экономическое положение рабочих, как революционная ситуация рассосётся. Он, пожалуй, не цинично, а наивно (или не наивно?) верил, что нужно только «цивилизовать» рабочих, открыть повсеместно библиотеки, наладить разъяснительную работу, как революционеры тут же получат отпор в рабочей же среде.

Он убеждённо и энергично строил свой «полицейский социализм»: рабочие кружки и организации создавались сверху, направляли энергию протеста в нужное русло например защиты экономических требований рабочего класса и контролировались полицией (в 1901 г. в Москве было создано "Общество взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве").

У него были успехи: один из них — Гапон и «Собрание фабрично-заводских рабочих» на крупнейшем в столице Путиловском заводе. Но случилось то, чему было не миновать. Прокол! Выход из-под контроля! Это, в частности, произошло в Одессе, где начатая под руководством зубатовских агентов стачка вышла из берегов и грозила массовыми беспорядками в порту.

Зубатов был полностью отстранён от дел, уволен и до конца жизни прожил во Владимире. Ему предлагали вернуться в полицию сразу же после убийства Плеве, но он отказался. Окончательно практика «полицейского социализма» потерпела крах после Кровавого воскресенья, где важнейшую и до конца не понятую роль сыграл агент Зубатова Георгий Гапон.

Дмитрий Григорьевич Богров, был одновременно и анархистом, и агентом охранки, и евреем. На следствии он заявил, что действовал спонтанно, импровизировал. Поверить в это трудно. Богров окончил юридический факультет, учился в Мюнхене. Был типичным представителем золотой киевской молодёжи, членом анархо-коммунистического кружка, но и, как было сказано, агентом охранки "внутреннего освещения". Притом услуги полиции предложил как будто тоже по личной инициативе. Во всяком случае, так зафиксировано с конца 1906 г. в его личном деле (полицейский псевдоним – Аленский).…

В конце августа 1911 г. Богров получил именной билет в Киевский оперный театр от начальника Киевской охранки Н.Н. Кулябко, с ведома вице-директора департамента полиции М.Н. Веригина, товарища министра внутренних дел П.Г. Курлова и начальника дворцовой охраны А.И. Спиридовича. Там должен был присутствовать царь и его приближённые. Естественно, должен был быть и Столыпин.

1 сентября Пётр Аркадьевич стоял во втором антракте, опершись на барьер оркестровой ямы, и, как и положено, смотрел на царскую ложу. Неожиданно к нему приблизился Богров и несколько раз выстрелил в упор. Богрова засудили за пять дней и в срочном порядке казнили.

Ещё Маркс предупреждал: заговорщики находятся в постоянном соприкосновении с полицией; скачок от профессионального заговорщика к платному агенту совершается часто; заговорщики нередко видят в своих лучших людях шпиков, а в шпиках самых надёжных людей. Одни, ни в чём не виновные, не выдержав подозрений, накладывали на себя руки, другие, провокаторы, ходили в супергероях.

Арсенал средств борьбы включал в себя и такой инструмент, как «черные кабинеты», введенные в постоянную практику еще по указанию Екатерины II в 1744 году канцлером Бестужевым. Поскольку одним из средств нелегальной связи революционно­го подполья стала почта, их роль в общей системе розыска была значительной. Помещения почтовой цензуры тщательно изоли­ровались от помещений почтамтов. Вход в «черный кабинет» разрешался только лицам, непосредственно занятым перлюст­рацией корреспонденции, досмотром книг, газет, журналов.

В качестве цензоров подбирались наиболее благонадежные чинов­ники с высшим образованием, свободно владевшие западноев­ропейскими и восточными языками.

Весь поток проходящих через «кабинет» писем подразделял­ся на письма «по подозрению» и письма «по наблюдению».

Письма «по подозрению» изымались из общей массы направ­ляемых за границу или пересылаемых в Россию по почерку, раз­меру, весу, качеству или цвету конверта. «Подо­зрительные» письма фотографировались и в дальнейшем исполь­зовались для розыска, т.к. почерк являлся приметой автора пись­ма. Письма «по наблюдению» изымались из общей почты по спискам Особого отдела с фамилиями лиц, всю переписку кото­рых следовало вскрывать и копии с нее представлять в Департа­мент полиции. Иногда в списках имелись пометки «особо стро­гое наблюдение», «точные копии», «фотографировать», «пред­ставлять в подлиннике».

Отобранные письма сначала вскрывались при помощи тон­кой палочки, которую просовывали в конверт и наматывали на нее письмо, а позже обычным водяным паром. При наличии сур­гучной печати применялся специальный состав, который исполь­зовался для копирования печати. В помещении «черного каби­нета» имелась полная коллекция безукоризненно сделанных ме­таллических печатей всех иностранных посольств, консульств, миссий и агентств в Петербурге и министерств иностранных дел за границей, всех послов, консулов, атташе, министров и канц­леров, так как дипломатическая почта, проходящая в обоих направлениях, подлежала обязательной перлюстрации.

Если возникало подозрение, что письмо написано «химией», оно направлялось в Особый отдел для исследования. Но посколь­ку проявленное письмо адресату уже не отправишь, приходи­лось заново писать видимый и невидимый тексты. Виртуозным специалистом, способным подделать любой почерк, был В.Н. Зверев, протеже С.В. Зубатова. Он учитывал все: качество бума­ги, глянец, водяные знаки и пр.

Самым тщательным образом осматривались книги, их пере­плеты и корешки. Подозрительные экземпляры задерживались.

На просмотренной кор­респонденции ставился специальный значок — «муха», чтобы письма вторично не вскрывались на другом пункте.

Итак, Департамент полиции в своем арсенале располагал широким набором средств ведения политического сыска, включающим наружную разведку (филеров), перлюстрацию корреспонденции («черные кабинеты») и внутреннюю агентуру.

Однако в революционных кругах довольно быстро вырабатываются свои методы обнаружения агентов, умение избегать встреч с ними, уходить из-под наблюдения. В результате эффективность службы политической полиции становится все ниже.

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

8-902-89-18-220

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!