Политическое развитие в России 1907 — 1914 годы

Содержание

§ 1. Третьеиюньская политическая система. III Государственная Дума.
§ 2. Распад третьеиюньской системы.
§ 3. Революционное и общественное движение в России в 1907 – 1914 гг.
§ 4. Политические партии России в 1907 – 1914 гг.

Список литературы

§ 1. Третьеиюньская политическая система. III Государственная Дума

В результате государственного переворота 3 июня 1907 г. в России установилась так называемая «третьеиюньская» политическая система, или «третьеиюньская монархия».
Обнародованный 3 июня 1907 г. новый избирательный закон настолько ограничивал представительство в Государственной думе для основной массы населения России (рабочих, крестьян и жителей национальных окраин), что даже творцы этого закона цинично называли его «бесстыжим». Новый порядок выборов вдвое сокращал представительство от крестьян, в два с половиной раза — от рабочих, в три раза - от Польши, Кавказа и Закавказья, а нерусские народы Средней Азии, Сибири и Забайкалья совсем лишались своих представителей в Думе.
Ставка была сделана на резкое увеличение депутатских мест для помещиков и крупной буржуазии, рассматриваемых как надежная социальная опора самодержавия. Помещики и крупная буржуазия, составлявшие в общей сложности менее 1% населения страны, отныне получали более 2/3 мест в Государственной думе.
Число депутатов сокращалось с 524 до 448. Крайне правые имели в Думе 50 мест, националисты - 26, умеренно правые - 70, октябристы и примыкавшие к ним -154, кадеты - 56, польское коло - 18, прогрессисты -23, трудовики -13, мусульманская группа - 8 и социал-демократы - 20 (данные конца 1907 г.). К окончанию срока полномочий III Думы численный состав ее фракций несколько изменился, однако это не сказалось на расстановке сил в Думе. Фракция октябристов оказалась наиболее значительной. Хотя она и не составляла большинства в Думе, но от нее зависел исход голосований: если октябристы голосовали вместе с другими правыми фракциями, то в Думе создавалось правооктябристское большинство, если вместе с кадетами и примыкавшими к ним, то - октябристско-кадетское. Эти два блока в Думе позволяли правительству проводить политику лавирования: при необходимости проведения реформ оно могло рассчитывать на поддержку октябристско-кадетского большинства, а принятие консервативных законов обеспечивалось голосами правооктябристского большинства.
Председателями III Государственной думы были: до марта 1910 г. Н. А. Хомяков (сын известного славянофила А. С. Хомякова), возглавлявший объединение правых группировок в Думе, а затем лидеры партии октябристов - А. И. Гучков (март 1910 - март 1911 гг.) и М.В. Родзянко (март 1911 г. - до конца полномочий Думы).
III Государственная дума, состоявшая преимущественно из депутатов от помещиков и крупной буржуазии (они имели свыше 300 депутатских мест), была самой «угодной» для самодержавия и просуществовала весь отведенный ей по закону пятилетний срок, проведя 621 заседание (первое состоялось 1 ноября 1907 г., последнее - 9 июня 1912 г.). За это время она обсудила и приняла 2432 законодательных акта. Подавляющее их большинство представляли собой второстепенного характера законы о сметах различных ведомств и учреждений, о тарифных и таможенных сборах, жаловании разного рода чиновникам и т. п. Обильно принимаемые Думой мелкие законы метко окрестили тогда «законодательной вермишелью». Вместе с тем III Дума занималась и рядом важных вопросов, поставленных в ходе революции 1905 - 1907 гг.: рабочим, национальным и особенно аграрным.
Политика «третьеиюньской монархии» в целом расценивается как реакционная. Однако это было и время преобразований. Самодержавие не могло не учитывать «уроков» революции 1905 - 1907 гг., поэтому для его политического курса 1907 - 1914 гг. характерно сочетание реакционных мер с проведением реформ, лавирование между реакционными дворянскими кругами и либеральной буржуазией.
Проводником такого курса стал председатель Совета министров (с 1906 по 1911 гг.) Петр Аркадьевич Столыпин (1862 - 1911). Он происходил из старинной и состоятельной дворянской семьи, владевшей крупными поместьями в разных губерниях России, получил блестящее образование. По отзывам современников, Столыпин и обладал твердым, властным характером, был беспощаден в достижении поставленной им цели, но мог пойти и на компромисс. Столыпин неоднократно выступал с речами в Государственном совете и в Государственной думе, где твердо и весьма аргументированно отстаивал свою программу. Как свидетельствуют те, кто слышал его речи, «это был прирожденный оратор, высокий, статный, с красивым мужественным лицом, сущий барин по осанке, манерам и интонациям, говорил вдохновенно, сжато и дельно, развивая мастерски и ярко руководящие положения излагаемого им проекта и давая ответы и объяснения по разного рода запросам».
Сразу же по вступлении на пост председателя Совета министров П. А. Столыпин разослал губернаторам два циркуляра, в которых говорилось, что «правительство прониклось твердым намерением отменить устаревшие законы», но «до введения новых» губернаторам предписывалось следить за неукоснительным исполнением действующих, «строго следить за населением, не разрешать собраний и митингов, применять меры предосторожности для пресечения беспорядков», а именно — «высылки, аресты и ссылки в отдаленные места губернии». Вместе с тем губернаторы предостерегались от применения «огульных» репрессий; им рекомендовалось проводить гибкую политику.
Террористические левые организации еще в 1905 г. приговорили Столыпина «к смертной казни». На него было совершено одиннадцать покушений. Среди них большой резонанс имел взрыв на даче Столыпина на Аптекарском острове в Петербурге 12 августа 1906 г., произведенный террористами из организации эсеров-максималистов. От взрыва погибли 27 человек (в том числе и террористы), 32 были ранены. Среди раненых оказались четырнадцатилетняя дочь и трехлетний сын Столыпина. Сам Столыпин не пострадал.
В ответ на этот акт террористов последовал указ от 19 августа 1906 г. о введении военно-полевых судов в губерниях, объявленных на чрезвычайном положении. В течение последующих 6 месяцев по заключениям военно-полевых судов было вынесено 1102 смертных приговора террористам (686 из них были казнены). Расстрелы и виселицы (их, по образному определению депутата Думы кадета Ф. И. Родичева, окрестили «столыпинскими галстуками») применялись и после подавления революции.
Убежденный монархист, последовательный сторонник и активный защитник «твердой власти», Столыпин выступал за проведение социальных и политических реформ, направленных на «модернизацию» России, развитие ее экономики и культуры, что в конечном счете позволило бы ей занять достойное место среди наиболее развитых держав мира.
16 ноября 1907 г. П. А. Столыпин выступил в Государственной думе со своей политической декларацией. Излагая программу расширения и переустройства местного самоуправления, развития просвещения, обеспечения неприкосновенности личности, он ставил проведение в жизнь этой программы в зависимость от принятия Думой его аграрной реформы. В его декларации четко отстаивалась защита самодержавия, которое «одно призвано в минуты потрясений и опасности для государства к спасению России на пути порядка и исторической правды». «Нынешний государственный строй России, - заявлял Столыпин, - есть строй представительный, дарованный самодержавием сверху». Поэтому, доказывал он, все «представительные учреждения» (имелись в виду Государственная дума и Государственный совет), как дарованные монархом, должны быть подчинены воле монарха.
Столыпин ратовал за превращение России в «государство правовое», но под эгидой самодержавия, которое и призвано создать такую «обновленную» Россию. «Осуждая всемерно произвол и самовластие, - говорил Столыпин, - нельзя не считать опасным и безвластие; бездействие власти ведет к анархии; правительство не может быть аппаратом бессилия». На нем «лежит святая обязанность ограждать спокойствие и законность», применяя и «жесткие» меры для подавления «беспорядков». Для предотвращения «повторения событий 1905 года» Столыпин предлагал расширить прерогативы власти на местах губернаторов, уездных предводителей дворянства заменить уездными начальниками, назначаемыми Министерством внутренних дел из дворян. Он выступал за коренную реорганизацию местной администрации, усиление полиции путем расширения ее штатов, за увеличение жалованья чиновникам.
Применение жестких мер, по утверждению Столыпина, - «не реакция, а порядок, необходимый для проведения широких реформ; только то правительство имеет право на существование, которое обладает зрелой государственной мыслью и твердой государственной властью». Провести успешно реформы может лишь «твердая власть», причем нельзя проводить реформы в нестабильной обстановке. Отсюда и выдвинутое им требование - «сначала успокоение, а затем реформы». В обстановке социальной опасности, доказывал Столыпин, государство «обязано принимать самые строгие, самые исключительные законы, дабы оградить себя от распада». Он допускал, что «государственная необходимость может довести до диктатуры», и в условиях «социальной смуты» диктатура может стать «выше права», но тут «надлежит выбирать между целостию теорий и целостию отечества». «Вам, господа, нужны великие потрясения, а нам нужна великая Россия», - заявил Столыпин депутатам левых фракций Государственной думы, будучи глубоко убежден, что избранный им политический курс как раз и ведет к укреплению «великой России».
Для проведения в жизнь своей программы реформ Столыпин стремился отвести не только социальную опасность изнутри, но и избежать военной извне. Вынося на обсуждение Государственной думы и Государственного совета правительственные программы укрепления обороноспособности страны, он постоянно подчеркивал необходимость избегать втягивания России в какой-либо военный конфликт.

§ 2. Распад третьеиюньской системы.

В первые годы на посту председателя Совета министров П. А. Столыпин пользовался большим доверием Николая II. 1908 - 1910 годы можно считать не только временем наибольшего политического влияния Столыпина, но и началом заката его карьеры. Властный и независимый, он восстановил против себя многих - и слева и справа. К его противникам присоединилась и придворная камарилья. Влияние ее на царя было большим, чем Совета министров.
В это время на сцену выступает зловещая личность Григория Распутина. Сам факт появления при царском дворе этого грубого и невежественного мужика, воплощавшего в себе все человеческие пороки, уже тогда вызывал удивление и возмущение современников. Но этому есть своё объяснение. Уже давно подмечено, что в кризисные моменты истории многие представители правящей элиты обращались к мистике, оккультизму. Если бы не было Распутина, на его месте был бы другой, ему подобный. Впрочем, уже до Распутина при царском дворе появлялись разные «прорицатели» и «прорицательницы», «блаженные» и «юродивые». Распутин оказался одним из многих, но наиболее ловким проходимцем. Появление Распутина при дворе относится к 1905 г. Возвышению его способствовала императрица Александра Федоровна, женщина мистически настроенная, которая увидела в нем в первую очередь «целителя» ее больного гемофилией сына Алексея. Вследствие этого обстоятельства Распутин пользовался безграничным доверием экзальтированной императрицы. Однако сложившееся в литературе мнение, что Распутин приобрел «неограниченное влияние на царя», несправедливо. В прессе и в Государственной думе раздавались гневные филиппики против проходимца, сам факт приближения которого ко двору подрывал авторитет царской семьи. На стол императора ложились донесения тайной полиции о безобразном поведении «царского лампадника». Видные политики и даже ближайшие родственники Николая II пытались раскрыть глаза монарху о проделках Распутина, но царь, потакая капризам императрицы, упрямо не хотел внимать очевидным фактам. Скандальные похождения «старца» однажды заставили Столыпина, во время его доклада царю, просить удалить Распутина из столицы, но безвольный Николай, тяжело вздохнув, ответил: «Я с вами согласен, Петр Аркадьевич, но пусть будет лучше десять Распутиных, чем одна истерика императрицы».
Придворная камарилья, стоявшая за спиной Распутина, усилила нападки на Столыпина, внушая царю, что Столыпин приобрел огромную власть и уже «заслоняет» самого венценосца. Вокруг Столыпина плелась сеть интриг с целью свалить его. Сам царь стал все более тяготиться Столыпиным. Столыпин чувствовал приближение конца своей карьеры. В марте 1910 г. он откровенно говорил одному из иностранных послов: «Мой авторитет подорван; меня подержат, сколько будет надобно для того, чтобы использовать мои силы, а потом выбросят за борт». Серьезная размолвка Столыпина с царем произошла весной 1911 г. П. А. Столыпин вынужден был подать прошение о своей отставке. Лишь заступничество за него матери царя Марии Федоровны и дяди великого князя Михаила Николаевича не позволило Николаю II принять эту отставку. Но скрытое недоброжелательство царя к своему «премьер-министру», постоянно подогреваемое интригами придворной камарильи, с этого момента еще более усилилось. Столыпин понимал, что отставка его —дело недалекого будущего. По свидетельству П. Н. Милюкова, он находился в «мрачном расположении духа». Столыпин получил царское согласие покинуть на некоторое время Петербург, чтобы отдохнуть в одном из своих имений. Царь предписал ему передать дела на этот период министру финансов В. Н. Коковцову, но приехать сначала в Киев на торжественное открытие памятника Александру II и присутствовать на приуроченном к этому моменту приеме гласных вновь открытых земских учреждений Западного края.
В конце августа 1911 г. Столыпин прибыл в Киев. Здесь его ожидал холодный прием царя и его окружения. Между тем террористы готовили новое покушение на Столыпина. Об этом знала царская охранка, но не приняла по сути дела никаких предупредительных мер. 1 сентября 1911 г. принадлежавший к группе эсеров-максималистов адвокат Дмитрий Богров (связанный с охранкой) во время представления в Киевском оперном театре, на котором присутствовали царь с семьей и министрами, смертельно ранил Столыпина. Обстоятельства убийства Столыпина для многих были загадкой. Не стесняясь, говорили и даже писали в газетах о причастности к этому царской охранки. Вызвала подозрение и «быстрая казнь» террориста, который «мог сказать многое». Большинство историков склоняется к мнению, что убийство Столыпина произошло при попустительстве охранки, что руками террориста царь и двор были «избавлены» от ставшего «неугодным» Столыпина. По требованию депутатов Государственной думы и Государственного совета была создана специальная комиссия по расследованию всех обстоятельств дела, но ее деятельность была прекращена повелением Николая II.
Убийство Столыпина вызвало многочисленные отклики в русской и зарубежной прессе. Правая и умеренно-либеральная печать писала о событии 1 сентября 1911 г. как о «национальной трагедии», отдавая должное Столыпину как выдающемуся государственному деятелю. Серьезной потерей называла смерть Столыпина и зарубежная либеральная печать, подчеркивая, что «в его лице большой человек сошел со сцены европейской политики». Иначе воспринимала гибель Столыпина левая российская печать. Так, эсеровский орган «Знамя труда» писал: «Он должен был кончить насильственной смертью. И можно только удивляться, что он встретил ее так поздно». Однако, приветствуя террористический акт Богрова, сами эсеры отмежевались от него. В. И Ленин в статье «Столыпин и революция», опубликованной 18 октября 1911 г. в «Социал-демократе», писал: «Умерщвление обервешателя Столыпина - малозначащий факт, но он совпал с окончанием полосы русской контрреволюции и началом нового революционного подъема. Столыпин умерщвлен был тогда, когда стучится в дверь новый могильщик - вернее, собирающий силы могильщик - царского самодержавия».

§ 3. Революционное и общественное движение в России
в 1907 – 1914 гг.

В период с середины 1907 - до начала 1910 г. наблюдался спад рабочего и крестьянского движения, сократилось число политических партий.
В 1908 г. бастовали 176 тыс. рабочих, в 1909 - 64 тыс., а в 1910 г. - всего 47 тыс. Удельный вес политических стачек к 1910 г. упал до 8%. Если в ходе революции 1905 - 1907 гг. более 2/3 рабочих стачек оканчивалось победой и требования стачечников удовлетворялись, то к 1910 г. более 60% стачек оканчивались поражением. В 1906 - 1910 гг. было закрыто 497 профессиональных союзов и отказано в регистрации 664 профсоюзам. Однако на довольно высоком уровне держалось крестьянское движение, выражавшееся в сопротивлении насильственному проведению столыпинской аграрной реформы.
Резко сократилось количество политических партий и число членов в них. Численность членов либерально-буржуазных и даже правых партий сократилось в 2 - 3 раза, а левых в 5 - 7 раз. Многие члены партий эсеров и социал-демократов были заключены в тюрьмы, отправлены в ссылку, другие эмигрировали за границу. В левых партиях наблюдались разброд, шатания и распри по программным и тактическим вопросам. «Инициативное меньшинство» эсеров требовало сосредоточить все усилия на террористической борьбе с правительством. В социал-демократии возникли два противоположных течения. Одни («ликвидаторы», как большевики, так и меньшевики) под влиянием усиления политических репрессий в стране требовали ликвидации подпольной партии и сосредоточения всех сил на легальной деятельности, главным образом в Думе, другие («отзовисты», преимущественно большевики), наоборот, требовали прекращения всякой легальной деятельности, в первую очередь отзыва из Думы своих депутатов, чтобы сохранить подпольную партийную организацию. Но значительная часть большевиков (сторонники В. И. Ленина) решительно выступила против тех и других, требуя разумного сочетания легальных и нелегальных форм борьбы.
Характерным эпизодом для того времени было возникновение среди радикальной интеллигенции философско-этического течения «богостроительства», представители которого выступали за создание в противовес православию новой религии - «религии труда», которая заключалась бы в обожествлении высших человеческих качеств и стремлений. Видным идеологом этого течения был А. В. Луначарский. Сходные с ним идеи выражал тогда в художественных произведениях и А. М. Горький.
Либеральная интеллигенция, принадлежавшая в основном к кадетской партии, заявила о себе появлением в 1909 г. по инициативе М. О. Гершензона сборника «Вехи». Авторами статей сборника явились сам редактор и другие выдающиеся мыслители и общественные деятели, «легальные марксисты», Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, П. Б. Струве, А. С. Изгоев (Ланде), Б. А. Кистяковский и С. Л. Франк. Появление этого сборника вызвало сенсацию. Пресса откликнулась на него более чем 200 критическими статьями.
Тема сборника - анализ роли интеллигенции в русском освободительном движении. Авторы «Вех» увидели «кризис», охвативший интеллигенцию, указывали на ошибочность избранного ею пути, возлагали на нее ответственность за «трагедию русской революции». Они призывали интеллигенцию к самокритике, покаянию, раздумью, самопроверке, требовали радикальной реформы «интеллигентского сознания», в чем немалую роль должен сыграть «очистительный огонь философии», призывали к «синтезу знания и веры», к «личному самоусовершенствованию». «Нужно покаяться, - писали авторы сборника, - то есть пересмотреть, передумать и осудить свою прежнюю душевную жизнь в ее глубинах и изгибах, чтобы возродиться к новой жизни».
1910 год был отмечен новым общественно-политическим подъемом в стране. Летом по многим промышленным центрам страны прокатилась волна стачечного движения, но сильным толчком резкого роста рабочего движения послужил расстрел бастующих рабочих 4 апреля 1912 г. на Ленских золотых приисках, в результате которого были убиты 270 и ранены 250 человек. Ленские события вызвали взрыв негодования по всей стране: в движении протеста приняли участие более 300 тыс. рабочих.
В движение пришла и деревня. В 1912 г. было зарегистрировано 160 выступлений крестьян - в полтора раза больше, чем в 1911 г. Движение носило преимущественно аграрный характер: крестьяне, как и в 1905 - 1907 г., вновь принялись громить барские усадьбы и захватывать помещичьи земли.
Осенью 1912 г. происходили выборы в IV Государственную думу. Проводилась шумная избирательная кампания, которая стала ареной политической борьбы между партиями и течениями различных направлений, выступавших со своими политическими программами.
В IV Думу были избраны 438 депутатов. По своему партийному составу она мало отличалась от III Думы. При потере октябристами 32 депутатских мест сохранились прежние два большинства в Думе - правооктябристское - 283 депутата (184 правых, 99 октябристов) и октябристско-кадетское (99 октябристов, 58 кадетов и примыкавших к ним 47 прогрессистов и 21 националист). Однако IV Дума оказалась несколько «левее» третьей - не столько по партийному составу, сколько по занятой депутатами позиции усиления оппозиционности по отношению к правительству. Вследствие этого либеральное большинство в IV Думе складывалось чаще, нежели в III Думе. Председателем IV Думы был избран М. В. Родзянко, который занимал этот пост в течение всего срока ее существования.
1912 - 1914 гг. характерны ростом буржуазной оппозиции, стремлением крупной буржуазии к политической консолидации и влиянию на государственные дела. Тон задавали представители партии прогрессистов. Один из ее лидеров, влиятельный в московских купеческих кругах П. П. Рябушинский в своем выступлении 2 сентября 1912 г. в собрании московского купечества открыто заявил, что пора купечеству (имелись в виду крупные предприниматели) стать «первенствующим сословием» вместо «выродившихся дворянишек». Партия прогрессистов поставила своей задачей объединить либерально-оппозиционные группы и течения в борьбе за политическое господство русской буржуазии. Последующие события показали, что она была не в состоянии стать крупной политической силой, ибо представляла собой еще сравнительно небольшой социальный слой, не искушенный в политике и не обладавший, в отличие от западноевропейской буржуазии, ни традициями, ни опытом политической борьбы.

§ 4. Политические партии России в 1907 – 1914 гг.

Третьеиюньский государственный переворот создал в стране качественно новую политическую ситуацию, заставившую многие политические партии пересмотреть свою тактику. Если попытаться кратко определить его суть, то можно сказать, что это было дальнейшее приспособление к третьеиюньской политической системе. Наиболее зримо это продемонстрировали октябристы. По словам А.И. Гучкова, «Союз 17 октября» заключил со Столыпиным «торжественный договор о взаимной лояльности», который включал обоюдное обязательство провести через III Думу широкую программу реформ, направленных на дальнейшее развитие начал конституционного строя. И до тех пор пока Столыпин создавал хотя бы видимость соблюдения «договора», октябристы служили ему верой и правдой. Октябристское руководство одобрило новый избирательный закон 3 июня 1907 г., позволивший им провести в III Думу 154 депутата.
Правые кадеты П.Б. Струве, В.А. Маклаков, С.А. Котляревский и М.В. Челноков также призывали встать на путь «последовательных компромиссов с исторически сложившейся властью», настаивали на разрыве с леворадикальной оппозицией. С изменением политической ситуации в стране вынуждено было считаться и центральное кадетское руководство. В ходе избирательной кампании в III Думу Милюков заявил: «Мы приобрели нравственное право сказать теперь, что, к величайшему сожалению, у нас - и у всей России - есть враги слева». Кадетское руководство отказалось от своего программного лозунга ответственного думского министерства, публично демонстрировало лояльность к монарху. 19 июня 1909 г. на завтраке у лорд-мэра Лондона лидер кадетской партии заявил: «Пока в России существует законодательная палата, контролирующая бюджет, русская оппозиция остается оппозицией Его величества, а не Его величеству».
В принятой на V съезде партии в 1907 г. «новой думской тактике» кадетские лидеры выразили готовность работать в III Думе «во имя частичных мелких побед». На выборах в Думу им удалось провести всего лишь 54 депутата. Кадеты утратили то руководящее положение, которое они занимали в I и II Думе. Кадетская фракция продолжала выступать с думской трибуны с довольно резкой критикой внутриполитического правительственного курса. Во время обсуждения бюджета в период первой сессии она голосовала против кредитов на столыпинское землеустройство, воздержалась от голосования кредитов на Департамент полиции и на Комитет по делам печати. Начиная со второй сессии, кадетская фракция систематически голосовала против сметы Министерства внутренних дел по общей части.
Вместе с тем кадеты не спешили с внесением в III Думу собственных законопроектов. В ходе прений по столыпинской аграрной реформе они перенесли акцент с основного своего программного требования - принудительного отчуждения помещичьих земель за выкуп - на необходимость повышения производительности труда в сельском хозяйстве. Одновременно они пытались внести поправки, позволяющие несколько смягчить последствия насильственного разрушения крестьянской общины. Аналогичной тактики они придерживались и при обсуждении рабочего вопроса.
Однако с конца 1908 г. и особенно в начале 1909 г. кадеты первыми стали разочаровываться в способности Столыпина реформистским путем вывести страну из кризиса. Даже правые кадеты типа Струве и Маклакова стали выступать с критикой третьеиюньского режима, в котором под «новыми формами народного представительства скрывается старый абсолютизм». Вслед за кадетами чаще и настойчивее стали напоминать Столыпину о необходимости выполнения обещанных реформ и октябристы. В конечном счете это означало, что либеральные партии вынуждены были признать: исполнительная власть оказалась не в состоянии обеспечить создание элементарных условий порядка и законности, без которых уже не могла жить в XX веке ни одна цивилизованная страна.
В отличие от правого крыла кадетской партии, продолжавшего утверждать, что жизнь в стране «плывет в конституционном русле», что никакой революции больше не предвидится, центральное руководство партии народной свободы более трезво смотрело на вещи и не исключало возможности «второго движения». При этом оно советовало избегать «ошибок 1905 года» и более решительно отмежеваться от левых радикалов. На первый же план в своей политике кадетские лидеры выдвигали организацию общественных сил (как в Думе, так и вне ее), привлечение на свою сторону земского и городского самоуправления, легальных съездов интеллигенции и служащих, кооперативных организаций и студенческих землячеств. Милюков считал возможным даже несколько поднять оппозиционный тон кадетских выступлений в Думе, шире использовать право запросов и законодательной инициативы, установить более тесную связь с избирателями. Вся думская и внедумская работа кадетов, считал Милюков, должна проводиться под лозунгом изоляции власти.
Октябристы на своем III съезде, состоявшемся в Москве в октябре 1909 г., приняли решение о необходимости активнее пользоваться думской законодательной инициативой, разработали ряд законопроектов (земская и судебная, церковная реформы). Октябристская фракция усилила в Думе критику незакономерных действий центральной и местной власти. Однако требования октябристов не были услышаны Столыпиным. Под мощным давлением Совета объединенного дворянства и дворцовой камарильи правительство стало свертывать первоначальную программу реформ. Последовавшие с небольшим интервалом «министерский», а затем и «парламентский» кризисы убедительно показали, что власть вообще не намерена считаться с требованиями либеральной оппозиции. После убийства в сентябре 1911 г. Столыпина крайне правых консерваторов и националистов уже перестали удовлетворять даже лояльные к власти октябристы.
Усугубление кризиса третьеиюньской политической системы заставило либеральные партии корректировать свою политическую линию. В ходе избирательной кампании в IV Думу кадеты выдвинули три лозунга: демократизация избирательного закона, реформа Государственного совета и формирование ответственного думского министерства. В первые же дни работы IV Думы они демонстративно внесли законопроекты о всеобщем избирательном праве, свободе совести, собраний, союзов, печати, неприкосновенности личности и гражданском равенстве. Если во время первой сессии кадетская фракция (59 депутатов) ограничилась тем, что отвергла смету Министерства внутренних дел и голосовала против части ассигнований по сметам Синода и Министерства юстиции, то во время второй сессии она уже голосовала против бюджета в целом.
В ходе избирательной кампании в IV Думу активно заявили о себе прогрессисты. На выборах они получили 32 депутатских мандата и вместе с примыкающими их фракция насчитывала 48 человек. Ноябрьский съезд 1912 г. принял развернутую программу думской деятельности, требования которой сводились к следующим пунктам: 1) отмена положения об усиленной и чрезвычайной охране, устранение административного произвола; 2) отмена избирательного закона 3 июня 1907 г.; 3) расширение прав народного представительства; 4) реформа Государственного совета; 5) свобода слова, печати, собраний и союзов; 6) неприкосновенность личности, свобода совести; 7) культурно-национальное самоопределение народностей, входящих в состав империи; 8) отмена сословных ограничений и привилегий; 9) реформа городского и земского самоуправления. В заключении программы говорилось о необходимости установления в стране «конституционно-монархического строя с ответственностью министров перед народным представительством».
Намечая думскую тактику, прогрессисты подчеркивали, что будут в Думе придерживаться строгой законности, «беречь и защищать» ее права, а также «беречь в ней зародыш национального парламента». Указывая, что Дума представляет собой «единственное средство мирного обновления России», они настаивали на необходимости активно использовать ее бюджетные права, не останавливаясь даже перед отказом в ассигновании по отдельным статьям бюджета, на применении законодательной инициативы. Считая, что «не следует необдуманно вызывать роспуск IV Думы», прогрессисты вместе с тем в принципе не отрицали возможность того, что могут наступить такие обстоятельства, когда надо будет «сознательно идти на роспуск, даже ускорять его, если это будет в наших силах».
В IV Думе прогрессисты заняли центристские позиции. Делая основную ставку на совместные действия с кадетами, они не теряли надежду, что им удастся при проведении своих законопроектов привлечь на свою сторону левых октябристов. Благодаря центристской позиции фракции прогрессистов в IV Думе все чаще стало складываться оппозиционное большинство. Совместные голосования либеральных партий по целому ряду законопроектов способствовали созданию предпосылок для формирования в Думе Прогрессивного блока, при помощи которого они рассчитывали проводить реформы.
Коррективы в свой тактический курс вынуждены были внести и октябристы. На ноябрьской конференции 1913 г. А.И. Гучков вынужден был заявить о разрыве «договора» с правительством, политика которого уже стала представлять «прямую угрозу конституционному принципу». Трагизм сложившейся политической ситуации Гучков видел в том, что основная опасность состоит «не в антимонархической проповеди, не в антирелигиозных учениях, не в пропаганде идей социализма и антимилитаризма, не в агитации анархистов против государственной власти», а в том, что правительство своими реакционными действиями подрывает государственные основы, «революционизирует общество и народ», приближая тем самым страну к новой революционной вспышке. «Историческая драма, которую мы переживаем, заключается в том, что мы, — подчеркивал Гучков, — вынуждены отстаивать монархию против тех, кто является естественными защитниками монархического начала, церковь против церковной иерархии, армию против ее вождей, авторитет правительственной власти против носителей этой власти». Гучков считал необходимым поднять оппозиционный тон выступлений фракции «Союза 17 октября» в IV Думе вплоть до отклонения правительственных законопроектов и отказа голосовать за кредиты. И хотя позиция Гучкова не была поддержана думской фракцией (более того, в ней произошел раскол), тем не менее она свидетельствовала о росте патриотической тревоги среди правого крыла либералов.
Резкий спад общественного движения после революции неослабевающие полицейские репрессии поставили в кризисное положение все партии социалистической ориентации. Вновь отправились в эмиграцию партийные вожди и их ближайшие помощники. Рвались связи между центральными органами и местными организациями, многие из которых перестали существовать. Некоторые их члены оказались в тюрьмах и ссылках, другие отшатнулись от революции, ушли в частную жизнь. Самая многочисленная из социалистических партий, РСДРП, уменьшилась примерно восемь раз.
Правда, несмотря на изменения, внесенные в избирательный закон 3 июня 1907 г.. социал-демократам удалось провести в Третью думу 19 депутатов. Руководящую роль в социал-демократической фракции играли меньшевики Н.С. Чхеидзе и Е.П. Гегечкори. Н.Г.Полетаев, возглавлявший большевистское крыло, поддерживал связь с В.И. Лениным. Социал-демократы видели свою задачу в использовании думской трибуны только для критики правительства, поэтому голосовали подряд против всех законов.
Среди большевиков не утихали споры по поводу работы социал-демократической фракции в Третьей думе. Некоторые наиболее горячие головы считали, что социал-демократы роняют свое достоинство, участвуя в таком «реакционном» парламенте, как Третья дума. Они требовали отозвать фракцию из Думы, покинуть все легальные организации и сосредоточиться на подпольной работе. К «отзовистам» примыкали «ультиматисты». Считая тактику думской фракции слишком «оппортунистической» (недостаточно революционной) они требовали предъявить ей «ультиматум», а в случае невыполнения его — отозвать фракцию. Среди «ультиматистов» оказались такие видные большевики, как А.А. Богданов, М.Н. Лядов, А.В. Луначарский.
В.И. Ленин понимал, что время работы в глухом подполье далеко позади, а потому настаивал на сочетании легальных и нелегальных форм борьбы. Причем легальные организации (профсоюзы, кассы взаимопомощи и пр.) большевики старались предельно политизировать и превратить в «крышу» для подпольной работы. В конце концов Ленину удалось изолировать «отзовистов» и «ультиматистов», объединившихся в группу «Вперед». В 1912—1913 гг. эта группа фактически распалась.
Одновременно, играя на противоречиях, возникших в меньшевистской среде, Ленин попытался отсечь от социал-демократии одну из меньшевистских фракций и растворить в большевизме другую. Такую цель преследовала партийная конференция в Праге в январе 1912г. Правда, на нее явились далеко не все приглашенные. Зато она прошла столь же дружно и под диктовку Ленина, как и III съезд РСДРП. Мень-шевики-«ликвндаторы» (сторонники свертывания нелегальной партийной работы) были исключены из партии, однако с этим не согласились меньшевики-«партийцы» во главе с Плехановым — недавние противники «ликвидаторов». Поэтому в общем-то ленинский план не удался. Но с этого времени большевики и меньшевики окончательно разъединились.
К 1912 г. большевики уже оправились от послереволюционного потрясения, и ветер удачи вновь стал наполнять их паруса. В стране начался промышленный подъем. В города хлынула новая волна выходцев из деревни. Неустроенные, плохо знакомые с городской жизнью, они составляли самый беспокойный элемент и легко откликались на большевистскую пропаганду. В массе пришельцев тонули интеллигентные рабочие, являвшиеся социальной опорой меньшевизма. Большевистская газета «Правда», издававшаяся с 1912 г., и в Петербурге и в Москве доминировала над меньшевистским «Лучом». Чувствуя усиление своих позиций, большевистские лидеры рвали все организационные связи с меньшевиками. В 1912 г. в Четвертую думу было избрано 7 меньшевиков и 6 большевиков, которые первоначально образовали единую фракцию. На следующий год большевистская «шестерка» выделилась в отдельную фракцию.
«Ликвидаторское» течение в социал-демократии оформилось сразу же после окончания революции, а затем широко распространилось среди меньшевиков. «Ликвидаторы» считали, что третьеиюньский переворот не упразднил всех завоеваний революции и не вернул страну к старым порядкам. Более или менее свободно выходила оппозиционная пресса, действовала Дума, существовали профсоюзы, фактическую легализацию получили забастовки. В таких условиях, по мнению «ликвидаторов», партия должна выходить из подполья, отказываться от нелегальной работы, идти в профсоюзы, кооперативы. Думу, отстаивать в них интересы рабочего класса, учиться действовать в рамках законности — и учить этому рабочих. Идейными центрами «ликвидаторского» течения были московский журнал «Возрождение» и петербургский «Наша заря». Меньшевистско-«ликвидаторскую» окраску приобрели два больших журнала «Образование» и «Современный мир», игравших заметную роль в литературной жизни тех лет. В числе «ликвидаторов» оказались видные меньшевистские лидеры — П.Б. Аксельрод, А.Н. Потресов, Ф.И. Дан. В.О. и С.О. Цедербаумы (братья Ю.О. Мартова).
Сравнительно малочисленные меньшевики-«партийцы» группировались вокруг Г.В. Плеханова, который в эти годы резко разошелся с некоторыми былыми соратниками. Сторонники Плеханова настаивали на сохранении нелегальных организаций и революционного подполья. Мартов старался примирить обе спорящие стороны и преодолеть возникшее разделение. Считая, что государственные преобразования в России зашли не очень далеко и фактически остановились, он говорил о неизбежности новой буржуазно-демократической революции. В связи с этим он полагал преждевременным полный отказ от нелегальных организаций и революционных форм борьбы, но призывал полностью отказаться от экспроприации и других подобных действий.
Таким образом, в послереволюционные годы в меньшевистском руководстве произошли перестановки. Плеханов, наиболее авторитетный лидер, обособился с небольшой группой своих приверженцев. Мартов же, второй по влиятельности руководитель, занял центральное положение. С большим трудом он сумел удержать меньшевиков, хотя бы формально. в рамках одной партии. Не удалось, однако, исполнить свою мечту — создать в России на основе меньшевистского течения широкую, демократически организованную рабочую партию по западноевропейскому образцу. Кризис в партии меньшевиков продолжался и в годы нового революционного подъема на фоне усиления большевиков.
Третьеиюньский государственный переворот партия эсеров восприняла как полный возврат к старому строю. В связи с этим было решено бойкотировать выборы в Третью думу и усилить боевую работу, однако эсеров вскоре постигла катастрофа.
В конце 1908 г. был разоблачен провокатор Е.Ф. Азеф, один из основателей партии и руководитель ее «Боевой организации». После провала Азефа эсеры попытались возродить свою «Боевую организацию», но безуспешно. Фактически партия прекратила индивидуальный террор. Аграрный террор прекратился сам собой - вместе с резким спадом крестьянского движения и началом столыпинской аграрной реформы. Партия оказалась в жесточайшем кризисе. Постепенно, однако, в ней стало зарождаться более реалистическое направление. связанное с деятельностью таких видных эсеров, как Н.Д. Авксентьев, И.И. Бунаков, С.Н. Слётов. Они высказывали сомнения в целесообразности террора и предлагали сосредоточиться на легальной деятельности — в профсоюзах, в бурно развивавшейся в эти годы крестьянской кооперации.
После окончания революции происходил процесс быстрого распада и разложения анархистских групп и организаций. В стране орудовали шайки грабителей («Кровавая рука», «Лига красного шнура», «Черные вороны», «Мстители» и др.), выдававшие себя за «идейных» анархистов. С другой стороны, настоящие анархистские организации быстро исчезали. Если в 1908 г. действовало 108 групп анархистов в 83 населенных пунктах, то в 1909 г. их насчитывалось уже 57 в 44 городах, в 1910г. - 34 группы, в 1911 г. - 21, в 1912 г. - 12, в 1913 г. - 9 и в 1914 г. - 7 групп. Накануне войны группы анархистов сохранились в Москве, Петербурге, Киеве, Одессе, Харбине и других городах. Активно действовала анархистская эмиграция. В конце 1913 г. в Лондоне прошла конференция анархистов-коммунистов. Таким образом, анархистское движение в России полностью не сошло на нет и сохраняло шансы возродиться в условиях нового обострения внутриполитической обстановки.
Партии социалистической ориентации были важной составной частью спектра политических сил в России в начале XX в. Сужение или расширение этой части мало зависело от интенсивности полицейской деятельности, которая оставалась более или менее постоянной величиной. Гораздо сильнее действовали другие факторы. Общенациональный кризис, доведенный правительством до социального взрыва (как, например, в 1905 г.), вызывал резкое увеличение красной части спектра. Очередной виток индустриализации и урбанизации (в конце XIX в. перед мировой войной или во время ее) делал красный цвет более интенсивным. И наоборот, в период сравнительно спокойный, свободный от таких драматических перемен (как в первые послереволюционные годы), красная полоса суживалась и заметно желтела.

Список литературы

1. Аврех А. Я. Столыпин и Третья Дума. – М.: Наука, 1968.
2. Аврех А. Я. Распад третьеиюньской монархии. – М.: Наука. 1985.
3. Аврех А. Я. Столыпин и судьбы реформ в России. – М.:  Прогрес, 1992.
4. Всемирная история: В 24 т. /  Под  ред.  Бадак А.В., Л. А. Войнич  Т. 19. - Минск.: Литература, 1998.
5. Головатенко А. История России: спорные проблемы. – М.: Школа-пресс, 1994.
6. Исаев Н.И. История государства и права России. – М.: Юнити, 1999.
7. История политических партий России / Под ред. А.И.Зевелева. – М: Высшая школа, 1994.
8. История СССР. XIX - начало XX в./ Под ред. В.А. Вдовина.- М.,1990.
9. Керенский А. Ф. Россия на историческом повороте // Вопросы истории. –1990. - № 6 – 8. С. 42 – 49.
10. Мунчаев Ш.М. Отечественная история: Учебник для вузов. - М., 1998.
11. Политическая история России. / Под ред. В.В.Журавлева. – М.: Юрист, 1998.
12. Первалов В. Д. Политология. – М.:  Норма, 1999.
13. Радугин А. А. Политология. – М.: Центр, 1998.

© Размещение материала на других электронных ресурсах только в сопровождении активной ссылки

Вы можете заказать оригинальную авторскую работу на эту и любую другую тему.

(25.1 KiB, 29 downloads)

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.
Навигация
Связаться с нами
Наши контакты

vadimmax1976@mail.ru

8-908-07-32-118

О сайте

Magref.ru - один из немногих образовательных сайтов рунета, поставивший перед собой цель не только продавать, но делиться информацией. Мы готовы к активному сотрудничеству!